Хранитель Солнца

Сотни ночных дорог Напомнят мне тебя...

Мощеные булыжниками улицы, тропы и колеи, оставшиеся после обозов, которыми доставляли пропитание солдатам. По этим путям шёл полк Ганца и многие другие отряды. Вразнобой, поскальзываясь на жирной грязи и едва удерживая в руках оружие. Солдаты Лунного королевства собирались в дивизии и отправлялись ближе к линии фронта со страной Солнца. Сначала дни были солнечными и очень тёплыми, и фуражка Ганца постоянно сползала ему на глаза из-за пота. Его прошлое ученика чародея ничем не помогало ему - магии не место на поле боя. Магия не терпит спешки, она рождается из спокойствия, единения с миром и надежды - но если пытаешься убить солдат другой страны, значит, у тебя её нет. У покрытых пылью, солью и потом людей, потерявших свой дом и любимых, её точно нет... И глаза всех и каждого однажды перестанут видеть ясно, покроются мутной пеленой и будут глядеть лишь в небо, на любимое ими солнце или сверкающие искрами звёзды. Их взгляды будут свободными, но - только до тех пор, пока им не опустят веки.

Я в них терял свою любовь И заново встречал...

А сейчас - смотреть вперёд, идти строем, не оступаться и держать ритм. И раз! Шаг. И два! Шаг. Нога прямая! Три! Ганц забывался беспокойным сном в солдатских палатках, наскоро разбитых на окраинах поля боя. Казалось, чем дальше они шли, тем безжизненнее становилась земля, будто не могла вместить ещё больше солдат, их пот и пролитую кровь. Не могла вынести выстрелов и калёных ржавых штыков, на которых они насаживали врага. Их смерти... Дни становились всё более пасмурными... Стояла уже середина лета, но на полях с посевами, мимо которых они проходили, даже не было урожая. Природа будто замерла. Тучи наливались тяжёлым серо-синим цветом, но не проливали его вниз. Было душно, по вечерам в воздухе сверкали молнии и носился гром. Иногда Ганцу мерещились в этих тучах глаза его Аяны... Иногда они были того же светло-серого оттенка, но стоило моргнуть, - как наваждение тут же развеивалось. К тому же, ему казалось неправильным вспоминать её здесь - ей не место на поле боя, это слишком жестоко... Но когда всё вокруг мертво или скоро умрёт - хочется почувствовать тепло.

Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза.

Всего один-единственный раз! Так он себя утешал, когда однажды вечером после тарелки похлёбки сел на поваленное бревно, закрыл глаза и отдался магии. Первым ощущением был приток свежей живительной силы!.. Такой пьянящий, словно он вдруг очнулся посреди кошмара в своей кровати и всё оказалось сном. Энергия наполняла его и снимала усталость, стирала грусть, раскрывала глаза, словно и не было бессонных ночей, жёсткой земли и отвратительного пойла, поддерживающего боевой дух. Мир перестал быть жёстким, он стал светлее, и даже сквозь тучи Ганцу показалось, что он видит острые точки звёзд... Это было прекрасно, но сейчас - совсем не нужно. Он сосредоточился и вызвал перед внутренним взором образ Аяны - такой, какой запомнил в последний их спокойный и счастливый день: светлый и тёплый, море высокой травы колышется под порывами ветра. Солнце делает краски приглушёнными, стирает синие тревожные тона и усиливает запах полевых растений. Пышным цветом цветут маки, а Аяна смеётся, запрокидывая голову и подставляя лицо ласковому солнцу. По земле пробегают тени редких облаков - перистых, пушистых. Ганц протягивает руку, чтоб коснуться этого видения, миража... И дотрагивается до руки девушки, переплетает их пальцы. Он вдруг отчётливо осознаёт, что любит её всем сердцем, и это поле, этот город, страну. Весь мир... Слышится треск, как будто разбивают на яичницу куриное яйцо. Звук тихий, но надоедливый в идиллии этого места. Юноша крепче сжимает руку Аяны, но звук не пропадает. Поют под ветром полевые травы, а треск всё громче. Он оглядывается, чтобы разобраться, откуда берётся звук, и вдруг ощущает, что с рукой Аяны что-то не так. Когда он переводит на неё взгляд, его сердце замирает от ужаса. Треск. Это рассыпается по швам образ девушки. Трещинки пересекают её кожу, которая начинает откалываться от тела. Ладонь почти рассыпается в пальцах Ганца. Он не успевает ослабить силу, как в его руках остаются пальцы девушки - уже не мягкие и нежные, а твёрдые и хрупкие, сделанные даже не из фарфора - из глины. Треск... Звёзды начинают падать с небосвода, и мир покрывает чёрное и лиловое - тревожное - ощущение. Небо ещё звездное - и Аяна вся покрыта символами шестиконечных звезд. Эти контуры начинают светиться, словно их старательно вычерчивает луна. Аяна улыбается и тянется к Ганцу, чтобы как обычно поцеловать. Он не отстраняется, их губы соприкасаются, но это неимоверно странно. Ощущения не ужасают, но от прикосновения мурашки пробегают по шее и леденеют ладони. Треск!

Я потерял дорогу к ним... Я потерял себя

Ганц открывает глаза, тяжело дыша. Магия покинула его тело. Он собрал все её жалкие остатки по округе, но этого едва хватило на пару минут жуткого видения. Юноша закрыл ладонями глаза и сжался. Всё угасает... Природа, урожаи, магия - мир просто умирает.

***

Следующим утром было холодно. Ганц проснулся очень рано - на рассвете, в небе ещё поблескивал лунный серп, а на горизонте тускло мерцало солнце. Палатка снаружи была покрыта инеем, как и лес вокруг. В воздухе плавал снег, а дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Юноша обнял себя руками, стараясь согреться. Силы, данные ему магией вчера ночью, быстро иссякали под напором ледяного воздуха. Середина лета - и снег. В этих землях никогда не было такого холода. Под сапогами хрустели замёрзшие палочки и пожухлые листья. Впрочем, на этих землях никогда не было войны... Треск! Ганц вскинул голову. За деревом с заиндевевшими пожухлыми ягодами калины кто-то стоял. Ружья с собой не было, и юноша только дёрнулся прочь, но в следующую секунду узнал струящееся серебро волос и тонкую фигуру... Аяна... Рывок вперёд. - Аяна! - закричал он что было сил! Силуэт скрылся, но - шуршали ветви, стелились следы на снегу - Ганц видел, куда она пошла. Он звал свою любовь и просил её остановиться. Снег скрипел под сапогами, будто плавился от быстрого бега. Ветви деревьев хлестали лицо и цеплялись за камзол, который распахнулся и мешал бежать. Берёзовая роща - вот она! Стоит к нему спиной. Босая на холодном снегу, волосы распущены и немного растрёпаны. - Моя любимая Аяна... - улыбнулся Ганц. И прогремел выстрел. Он видел, как она обернулась, видел взгляд её прекрасных глаз, пока падал на землю. Слева в груди кололо, тянуло... Бросило в жар и тут же заволокло холодом. Юноше подумалось, что наверное его кровь точь в точь похожа на ягоды калины, рассыпанные по снегу... Но её больше, много больше. Он повернул голову направо, туда, где, как ему казалось, должна была стоять она. Но не увидел её ног - только тусклым золотом сверкала золотая маска. Вот что выстрел высвободил из груди. Вот что тянуло силы и рвалось наружу. Вот что напоминало - ещё немного, и мир погибнет. Рука сама собой потянулась к маске. Метал оказался на удивление тёплым. Да и вообще лежать на снегу оказалось странно приятно. Тело покалывало... и когда Ганц надел на себя маску Солнца, маску Хранителя, любые ощущения пропали. Только чародей может принести себя в жертву родной земле и стать её Хранителем. Только юноша, любящий искренне, может стать Хранителем. Только любимый человек может пронзить сердце чародея и высвободить маску Солнца.

Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза. Я солнцем обернусь, и в них Останусь навсегда.