Будни убойного отдела

Этот день принёс Кирееву очень много беспокойства. Поднимаясь по серым, безликим ступенькам своего подъезда, парень радовался, что может это сделать. После сегодняшней перестрелки на точке он думал, что больше никогда не войдёт в двери отцовской квартиры, не пройдёт по пустым, одиноким комнатам. Где уже долгое время никого, кроме него, не было. Сейчас ему ничего не хотелось. Он думал лишь о том, как доползёт до дивана и завалится на него прямо в верхней одежде. Вот только этому не было суждено сбыться. Вставив ключ в замочную скважину, Киреев не смог его повернуть. Дверь оказалась незапертой. Максим точно помнил, что запирал её, поэтому пришёл к одному логичному выводу. — Только не говорите, что у нас снова день оживших мертвецов, — попросил Макс, обратившись к неизвестному, что мог находиться в его квартире. На всякий случай парень снял пистолет с предохранителя, поднял вверх и осторожно зашёл в квартиру. Он внимательно осматривал комнаты, а заглянув в гостиную, увидел за обеденным столом Кондратьева, мирно пьющего кофе. — И тебе добрый вечер, — произнёс он, сделав очередной глоток из полупустой чашки. — Присаживайся, — попросил Кондратьев, указав на свободный стул. Макс хмыкнул. Киреев думал, что больше никогда не увидит дядю Юру, но каким же было его удивление, когда Кондратьев оказался в его квартире. Причём мужчина вёл себя как дома, спокойно хозяйничая на кухне. — Сначала ваши сотрудники проникали в мою квартиру, а теперь вы, — напомнил Максим, ссылаясь на Громова, некоторое время считавшегося мёртвым. После всех пережитых событий парень не сомневался в том, что и этот мертвец сейчас может зайти в гостиную и поздороваться с ними, как ни в чём не бывало. — Неужели здесь какая-то аномальная зона? Притягивает плохишей… — Макс, я сказал сесть, — приказным тоном потребовал Кондратьев. — Я сделал тебе кофе. Мужчина придвинул к другому краю стола чашку, взявшись кончиками пальцев на узкое блюдечко. Он немного протянул тарелочку по столу, при этом посуда издавала тихий шаркающий звук, а фарфоровая посуда, наседавшая сверху, — громкий звон. — Отравлено? — уточнил Макс, указав на фарфоровую чашку. — Неужели ты думаешь, что я пришёл тебя убить после стольких попыток уберечь от опасности? — удивился Кондратьев. Мужчина продолжал крепко держаться за ручку своей чашки, а вторую опустил вниз, скрыв из виду собеседника. — У вас есть пять минут, чтобы объясниться, — заявил Макс и всё-таки сел напротив незваного гостя. — Хорошо, — обрадовался мужчина и сразу перешёл к сути дела. — Ты, я и Оля должны покинуть страну. — А, — многообещающе протянул Киреев, — напомните, зачем? Может, потому, что вы подделали свою медицинскую карту и теперь не являетесь таким чистеньким, каким хотели бы? — Максим… — Что? — вспылил Макс, звякнув чашкой. — Дядя Юра впервые в своей жизни наследил, — колко заявил он. — Хотя нет. С Овечкиным также прокол вышел. — Максим, — строго обратился к нему Кондратьев, — ты сам понимаешь, что в отношении Овечкина другого выбора не было. — Ну да, — согласился он, сделав ещё один глоток ароматного кофе. — Вы оба хороши. — Макс! — Кондратьев хотел избежать ненужного разбирательства и получить от парня утвердительный ответ. Он сбавил пыл и теперь старался говорить чуть мягче. — Я делал только то, что требовалось. Мне голоса в голове не приказывали расчленять невинных девушек. — Три минуты, — отстранённо прошептал Макс, напоминая гостю об истекающем таймере. Парень хотел, чтобы это чёртово время наконец-то вышло и он смог с чистой совестью выпроводить старика со своей квартиры. Кондратьев сильнее заволновался, когда парень всё так же продолжал упираться. В этом он был очень сильно похож на своего отца, но любой упёртости должен быть предел. Мужчина откинулся на спинку стула, отвёл взгляд в сторону. Он прикидывал, какими ещё словами можно заставить Максима передумать и пойти с ним, ради его же безопасности. — С Олей я уже поговорил, она выезжает завтра вечером, — признался Кондратьев. Мужчина надеялся, что хотя бы этот факт заставит упёртого парня изменить свое решение. — Вы так и не сказали, зачем мы должны уехать? — напомнил Максим. Неожиданно его тоже одолело любопытство. Юрий Кондратьев, рискуя быть схваченным полицией или органами внутренней безопасности, пришёл в его квартиру и стал что-то говорить об опасности, что грозит ему и Оле. — Максим, у меня нет времени тебе сейчас всё это объяснять, — вздохнул мужчина. Он снова склонился над столом и оставил наполовину полную чашку чуть дальше от себя. — Поверь, так будет лучше для твоего блага и для безопасности Оли. Ты же не забыл, как Громов пытался на нас повлиять, угрожая ей? — Не вижу причины мне уезжать, — признался Макс, качнув головой в противоположную от гостя сторону. — А ваше время вышло. Попрошу на выход. — Макс указал рукой на дверь и встал из-за стола, чтобы проводить гостя. — Ну, это вряд ли, — возразил Кондратьев, направив на парня пистолет. На это действие Киреев тоже схватился за оружие. — Неразумно, — подметил Макс, крепко сжимая тяжёлый пистолет и держа палец на спусковом крючке. — Ну почему же? — уточнил Кондратьев. Максим смутился. — «Почему?» — переспросил он. — У вас пистолет, и у меня пистолет, мы в равных условиях. Может, я выстрелю быстрее, а может, вы. — Ты этого не сделаешь! — уверенно заявил Кондратьев. — Макс, подумай головой, тебе и Оле угрожает опасность. За границей вы сможете вместе начать новую жизнь. — Думаю, вы знаете, что Оля встречается с другим. Кондратьев сразу вспомнил о Волкове, что выследил его на съёмной квартире. Пускай Оля ничего не говорила, но ревнивый полицейский выдал их отношения с головой, придя к нему. — Это временно, — произнёс мужчина, объясняя роман своей дочки с Волковым. — Она молодая, и в голове ветер. — Простите, — Макс неожиданно опустил оружие и положил его на стол перед собой, — что бы вы ни сделали, меня это не касается. Киреев хотел наказать убийцу отца, но не так. У него ранее была прекрасная возможность, однако он ей почему-то не воспользовался. Максим чувствовал горечь от смерти отца, стоя перед его убийцей, но ничего не мог сделать. Ему не хотелось причинять вред дяде Юре и заставлять Олю снова переживать смерть близкого ей человека. Киреев строго глянул на Кондратьева, и в этот момент картинка перед глазами поплыла. Парень мгновенно ослаб. Он опёрся руками на стол и опрокинул чашку с недопитым напитком. Горячий кофе расползся по тёмному столу и с одной стороны тонкой струйкой начал стекать на пол. — Выходит, вы что-то всё-таки подмешали, — прошептал он, прежде чем свалился на пол. Кондратьев спокойно подошёл к нему и горделиво посмотрел сверху вниз. — Спасибо, что не вынудил меня стрелять, — спокойно произнёс мужчина. — Поверь, ранить тебя для меня было бы очень сложно. Макс уже не слышал слов. Уши заложило, и в них звучал противный писк, смешавшийся с общим шумом, который до этого был вообще незаметным. — Прости, братишка, — едва слышно прошептал Киреев. — Плохой из меня будет брат, если нарушу данное обещание в этот же день. Эта мысль витала у него на подкорке сознания. После всех пережитых событий в опасной ситуации он вспомнил именно разговор со старшим братом? Это осознание заставило парня улыбнуться — когда он стал настолько мягким?