11 марта
24 июня 2022 г., 19:50
День рождение Ансси было суждено отпраздновать в больнице. Двадцатого февраля Алекси поздравил своего сына, который слегка расстроился, ведь его подарок стоит дома. Но парень чувствовал, что именно в этот день должно было произойти что-то необычное. Так оно и было.
Ансси получил поздравление от самого неожиданного человека — от отца. Аллан позвонил ему ближе к обеду; атмосфера была напряжённая и неловкая. Мужчина спросил как дела у подростка, на что тот решил утаить своё настоящее состояние, поэтому спокойно ответил — нормально. Кроме этого на банковский счёт Аллан положил тысячу евро, что было удивительно, ведь не все дарят такие огромные деньги на дни рождения.
Тот разговор не был наполнен любовью отца к сыну, переживаниями или вообще какими-то другими чувствами. Ансси даже показалось, что разговаривал он с уже давно неродным человеком, которому наплевать на него. Сын — не сын, всё равно. Аллан уже не будет прежним любящим отцом.
В тот день, в свой день рождение, подросток вспомнил, как сильно он любил этот праздник. Ведь давался момент увидеть всю свою семью: двух отцов, бабушек, дедушек, тётей и дядей, а также двоюродных сестёр и братьев. Да, семья у него была большая, но половина уже давно потерялась и не выходила на связь.
Так же Ансси понял, что в разводе родителей, в их ссорах, виноват он и только он. Если бы он родился сильным и крепким, с хорошим здоровьем, всего этого можно было бы избежать, но увы… Судьба, видимо, думала иначе. Сначала постоянная простуда, отравления, а потом сосудистая дистония, анорексия, и теперь РПП. Но несмотря на это всё, парня любили, вот только любили его от силы три человека. Алекси, бабушка и дедушка. Больше никто.
В не самом лучшем настроении он побывал на выписке и начало марта встретил уже дома. В комнате его ждал долгожданный подарок — новенький профессиональный мольберт. Но, к сожалению, у Ансси всё ещё не было сил взяться скорее за кисти с красками и нарисовать на белом полотне что-то яркое, чего он никогда не видел в своей жизни. Именно поэтому, парень упал на кровать и завернулся в одеяло, так как было довольно холодно.
А вот обстановка между Алексом и Йоэлем была не менее напряжённой. Они всё никак не могли найти время, чтобы сходить на то заветное свидание. То у Каунисвеси презентация нового приложения, то у Хокка важное совещание. То темноволосый уезжал в Тампере, то блондин уезжал с директором в Турку. И так в течении всего месяца. Им обоим уже было неловко друг перед другом, но никто не терял надежды.
***
Холодно. Сыро. Очень влажно. Иви не могла понять, где она. Открыв глаза, она ничего не могла разглядеть из-за мутной воды. Всё тело окаменело в этой воде. Девушка начала двигать руками и ногами, но каждый раз её конечности во что-то упирались. Ощущение, будто её запихали в стеклянный аквариум и закрыли крышку, чтобы кислород не поступал. Иви начала бултыхаться в воде; все её движения были неполными, потому что стеклянные стены их ограничивали. Постепенно её начинало трясти; в лёгких катастрофически кончался кислород, отчего было сильное давление внутри. Не удавалось даже стукнуть локтем об стекло, чтобы его разбить. Последняя капля кислорода закончилась; вода молниеносно проникла внутрь тела через рот и нос. Бледное тело опустилось на дно, несмотря на то, что плотность туши была меньше плотности воды. Вода была во всём организме. Сознание играет в ужасные игры. Резко Иви подрывается на кровати и падает на пол, садясь на мягком ковре и облокачиваясь спиной о кровать. Она согнула ноги в коленях и поставила на них локти, а ладонями прикрыла лицо. Слёз не было, была безумная усталость. Девушка не могла нормально спать в течении года. Постоянные бессонницы, объяснения которым нет. Брюнетка почувствовала сильное головокружение, да настолько сильное, что даже сидя невозможно это утихомирить. Дрожащими руками она потянулась к ящику прикроватной тумбочки, откуда достала баночку с таблетками. Иви закинула одну капсулу внутрь и сразу проглотила. В тот же момент раздался стук в дверь. — Ви, всё нормально? Я слышал грохот, — раздался голос отца, отчего девушка мгновенно подскочила на ноги. — Да, всё отлично, пап, — крикнула она в ответ. Ровно стоять на ногах было почти невозможно. Её шатало в стороны, поэтому Иви облокачивалась на все поверхности, что были рядом. Она схватила плед и укуталась в него. — Мне так не кажется. Я открываю дверь, — предупредил Йоэль, чтобы не нарушить личные границы дочери без ведомости. — Малышка, ты как? — он заметил бледную слегка зеленоватую кожу девушки. — Я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос, — Иви подняла на него свой взгляд и нахмурилась. — Куда ты так вырядился? Ты даже на важные переговоры в джинсах ходишь, но уж точно не в чёрных брюках! Это галстук? Белая рубашка? Пап! Что происходит? — Ви, пойми правильно… — Ты опять идёшь на встречу с какой-то дурой? — девушка безумно ревновала своего отца. Ей никогда не нравилось, что Йоэль уделяет ещё кому-то внимание. Она боялась быть забытой. — Ви, — выдохнул мужчина и подошёл к дочери, обнимая её, — прекрати. С ухода твоего отца прошло много времени. Пойми так, что… мне нужен хоть кто-то для… здоровья, — тогда брюнетка поняла, что имел ввиду её отец. Йоэль слишком долго пробыл на блокаторах, а это очень плохо. Из-за Иви у блондина не было возможности с кем-то познакомиться или встретиться. Поэтому ему приходилось пить много таблеток, чтобы не убить своё здоровье к чертям. — Ты уже взрослая, пойми меня. — Прости. Из-за меня ты страдаешь. Просто… я не хочу, чтобы ты в кого-то влюблялся! — Милая, позволь мне решать, что стоит делать, а что нет. Ты волнуешься, я понимаю, но я ведь не буду всю жизнь один. Ты должна это понимать. — Ладно. Конечно, я понимаю. — Как твоё самочувствие? Ты пьёшь таблетки? — Они мне не помогают, — безэмоционально произнесла Иви и отошла в сторону. — Но нужно пропить курс лечения, затем прийти к врачу… — Которому я скажу, что мне ничего не помогло, что всё стало ещё хуже и он выпишет те же таблетки. Знаем. Уже проходили по этому сценарию раз двадцать! — Иви… — Пап, я знаю. Иди, куда хотел, со мной всё будет нормально. Йоэль вышел из комнаты, а девушка легла на пол. Она начала рассматривать потолок, который пару месяцев назад раскрасила красками. Что было изображено там, было понятно только Иви. В углу комнаты стояла гитара, к которой уже не притрагивались неделю, что удивительно. Она тонула. Падала. Иви ждала того момента, когда она перестанет падать в непонятную пропасть и наконец достигнет дна, чтобы разбиться насмерть и избавиться от боли, которую она ощущает почти с рождения.***
Ансси вышел из своей комнаты. Завтра он наконец пойдёт в школу, ведь неделю он провёл дома, чтобы организм хотя бы немного окреп, но из-за скукоты парень не мог сидеть в четырёх стенах. Он услышал шорох в прихожей и направился туда. Перед зеркалом во весь рост стоял его отец и поправлял на себе одежду. Он явно куда-то собрался. — Ты куда? — мальчишка облокотился плечом о стену, а Алекс развернулся к нему. — На одну встречу. — Ясно. С кем? — Что за допрос? — удивился Каунисвеси-старший, ведь странно отчитываться перед своим же сыном. — Ответь, пожалуйста. — Ну хорошо. С Йоэлем. Он предложил, я согласился. — Это свидание? — Я так не думаю. — А я думаю, это как раз свидание. — Так, а ну успокойся. Ты лучше полежи и отдохни. Завтра в школу, а ты на ногах еле-еле стоишь. Всё. Я пошёл, приду, наверное, поздно, поэтому не теряй. Звони, если что. Хорошо? — дал поручения Алекси своему ребёнку, а тот кивнул и закрыл дверь за отцом.***
Йоэль стоял около подъезда Алекса и нервно поглядывал на часы. Специально перед встречей заехал на автомойку, чтобы машина блестела, а также долго думал, покупать ли цветы или нет, но решил остановиться на том, что купит тогда, когда подвернётся удобный момент. Как только заскрипела дверь подъезда, он встрепенулся и улыбнулся, чтобы скрыть своё переживание. — Привет, — он оглядел темноволосого и ещё больше занервничал. Тот выглядел прекрасно, хотя в одежде не было ничего удивительного: чёрные джинсы, бежевый худи и чёрное пальто. А вот Хокка всё же переоделся: на нём были чёрные джинсы, белая футболка, пиджак и куртка. Неидеально, но красиво. — Шикарно выглядишь. — Привет, спасибо, — засмущался темноволосый. — Поехали? — Каунисвеси кивнул головой и сел в машину к блондину, который любезно открыл ему дверь. Около двух часов они просидели в ресторане, где обсуждали почти каждую деталь своей прошлой жизни. Йоэль узнал ещё больше фактов об Алексе, в том числе и то, какие цветы он любит. Всё проходило отлично, но младшего напрягало, что они каждую встречу говорят о нём. Ведь за всё время Хокка так и не рассказал ничего о себе. Сначала ему казалось, что тот стесняется, но потом он решил, что блондин вообще не собирается ничем делиться. Они гуляли по набережной, которую освещали уличные фонари, отражающиеся в воде. Закат красиво раскрашивал небо, отчего атмосфера вокруг выглядела очень романтично. Но Алекси всё же решил задать вопрос, волнующий его долгое время. — Йоэль, — тот обратил на него внимание. — За весь вечер мы говорили только обо мне. Когда я спрашивал тебя о твоей жизни, ты плавно сменял тему. В чём дело? Тебе неловко рассказывать мне что-то или… не знаю… Дело во мне? Я слишком настойчив? — Что? Нет! Просто, — улыбка постепенно становилась фальшивой, будто мужчина пытался спрятать свои настоящие эмоции. — Прости, но… сегодня не тот день, в который я могу свободно улыбаться, — теперь он полностью поник в грусти. — Что случилось? — запереживал Алекс, останавливаясь посередине тротуара. — Ты напоминаешь мне моего мужа, — усмехнулся Хокка, отходя к чёрным железным перилам. Он посмотрел вдаль и почувствовал, как рядом встал темноволосый. — Тебя это отталкивает? — Смущает. Понимаешь, не всё так просто, — блондин тяжело вздохнул. — Ты мне нравишься, даже очень нравишься. И… я боюсь, что сделаю что-то неправильно. — Всё хорошо. Мне приятно находиться рядом с тобой. Но что тебя заставляет натягивать улыбку? — Алекси столкнулся со взглядом мужчины, который пытался определиться — сказать ли ему, что всё в порядке и просто плохое настроение, или рассказать сразу всё. — Ладно, — он сделал выбор и очень надеялся, что выбор окажется правильным. — В своей жизни я был очень тяжёлым человеком. Меня постоянно куда-то несло. То я с друзьями на заброшке напивался и хулиганил, то мы окна машин разбивали, то стены изрисовывали, в общем, я был отбитым чуваком. Вся моя подростковая жизнь так и проходила. А потом развод родителей и я выпал из реальности. Алкоголь стал моим близким другом, ночным собеседником и утренним будильником. В восемнадцать я взялся за голову и поступил в университет, думал, найду себе кого-нибудь и всё вернётся на свои круги. Появилась новая компания, которые любили оторвать по полной, либо интеллигентно посидеть в кофейне за чашечкой эспрессо. Они были крутыми, а я был также крут. И вот, третий курс, мы с друзьями решили сходить в бар, который гремел своей рекламой по всему университету. Пришли туда, заказали себе пива и смеялись со всяких дурацких историй. А потом в меня прилетела какая-то тряпка, а за барной стойкой собралось слишком много людей. Нас это заинтересовало и мы подошли к тому месту. За барной стойкой сидел парень с короткими чёрными волосами, которые он вечно поправлял, а его глаза выделены чёрной подводкой. На руке была повязана бандана, а на куртке, джинсах висели цепи. Вся его левая рука была забита татуировками. Он крикнул что-то вроде: «Я выпью четыре литра пива, а ты и четыре рюмки водки не осилишь!» Все начали смеяться, но тот парень поставил свой мотоцикл и я такой: «Воу, а он не шутит!» Тот, с кем он спорил, ждал пока этот парень выпьет хотя бы одну кружку пива, затем он выпил рюмку водки, потом вторую, третью, а тот мотоциклист перевернул кружку и поставил её поверх четвёртой рюмки. А главным правилом игры было то, что нельзя трогать стаканы соперника, вот тот чувак с последней рюмкой водки и психанул. Но мотоциклист допил. Он выпил четыре литра пива, затем убрал кружку и опрокинул внутрь оставшуюся рюмку водки. Я тогда охренел, но его даже не шатало! Тогда-то я и понял, что влюбился. Впервые! В какого-то пьяного мотоциклиста! — усмехнулся Йоэль, а Алекси продолжал внимательно его слушать. — Его звали Филип Пертрио и познакомился я с ним около мусорных баков за тем самым баром. Он блевал, а я стоял рядом и курил. Всю ночь мы просидели там на каких-то железных листах от заборов. Разговаривали обо всём чём можно. Он был безбашенным, в то время как я был эмоционально выжатым. За пару недель он вернул меня к жизни. Научил водить мотоцикл, научил хамить тем, кому не стоит хамить, а также научил быстро убегать от проблем, которые мы и создавали. Короче, с каждым днём я влюблялся в него сильнее. И я признался ему, на что он ответил: «Я знаю!» Мы начали встречаться, а потом он пропал на год, оказалось, что он боялся меня расстроить своим отказом, но вернулся он с ответным признанием. Странно, правда? — Хокка кратко взглянул на своего собеседника, а тот пожал плечами. — А дальше как в сказке. Мы познакомились с родителями друг друга, стали контролировать друг друга в эмоциональном плане и тогда я узнал, что с детства он страдает пограничным расстройством личности. Там не так всё плохо, потому что болезнь была на первой стадии. Но он говорил, что рядом со мной он не чувствует себя психически больным. Когда я закончил университет, я сделал ему предложение, а когда мы расписывались в ЗАГСе, как потом оказалось, он уже был беременным. И 9 апреля 2015 года я стал отцом прекрасной девчонки Иви-Лизи Элин Хокка. Всю красоту Филипа забрала себе, я даже рад был, что от меня ей ничего не досталось. Девять лет жили так, как подобает самой счастливой семье. Я тогда уже нехило зарабатывал, ездили в Испанию на каждые праздники, а Фил работал пианистом в театрах. Смешно, ведь он был диким хулиганом в подростковом возрасте, — но постепенно улыбка с лица мужчины начала сходить. — И вот, я прихожу домой и вижу на полу Филипа, который был без сознания. Он несколько дней лежал в больнице на обследованиях и спустя эти дни мне сообщают, что он очнулся. Я приехал, а он лежал в койке и не двигался. Тогда мне врачи сказали, что у него злокачественная опухоль головного мозга, которая слишком быстро достигла почти третьей степени. Операцию было делать рискованно, но я понимал, что в любом случае ему не удастся выйти из той белой тюрьмы живым. Так оно и было. Я целыми днями сидел рядом с ним, а он мне говорил, чтобы я не тратил на него время. Вплоть до самого конца я был рядом с ним и держал его за руку. Иви читала ему свои любимые книжки, играла на гитаре, рассказывала как дела в школе, а ночью обливалась слезами. А потом он умер. Умер у меня на глазах. Его сердце остановилось вместе с моим. 11 марта его не стало, — Алекси словно током ударило. Он вспомнил сегодняшнюю дату и осознал, что ровно шесть лет назад Йоэль лишился своего мужа. — Я любил его, люблю его и всегда буду любить. Тогда я пообещал ему, что буду заботиться об Иви так, чтобы она выросла здоровой, красивой и счастливой. А также он сказал, что однажды я найду кого-то, кто также меня чем-то зацепит. Не знаю, найду я этого человека или нет. Повисла тишина. Алекс несколько раз уже хотел себя убить за то, что начал эту тему. Он никак не хотел услышать такой истории, он боялся, что Йоэль как-то негативно на него будет смотреть и лишнего думать. Но то, что он сейчас услышал, в очередной раз доказывало, что Хокка один из самых преданных людей в мире. — Ты такой сильный, — начал Каунисвеси, говоря об этом с полной осторожностью. — Ты воспитал чудесную дочь, дал ей счастливое детство, не угас, а нашёл в себе силы и сделал всё, чтобы Филип тобой гордился. Я… никогда не видел таких, как ты, — блондин посмотрел на парня и кивнул головой в знак благодарности. — Спасибо. Теперь ты знаешь обо мне куда больше, чем все остальные. — Прости, пожалуйста, я не хотел… — Ты не знал, а значит тебе не зачем просить у меня прощение. Всё в порядке, — Йоэль глубоко вздохнул, а затем выдохнул. — Я отвезу тебя домой. Они пришли к машине, но за всё время дороги, Алекси не мог себя успокоить. Он винил себя в том, что влез человеку в душу, докопался и заставил рассказать такую душераздирающую историю. Он не хотел, но и не знал, а теперь и вовсе не сможет нормально спать. — Слушай, уже много времени прошло с того момента и у меня также было предостаточно времени с этим смириться. К тому же, Филип не любил, когда по кому-то так долго скорбят. Он считал, что таким образом душа человека не является свободной. А я хочу и всегда хотел, чтобы он был счастлив. — Я всё понимаю, просто… я из тебя это вытащил! — дрожащим голосом произнёс Алекс, а Йоэль остановил машину около его подъезда и развернулся к нему. — Я сам рассказал. Ты имел право знать от меня правду, поэтому всё нормально. Ты ни в чём не виноват, а теперь успокойся и иди домой, ни о чём не переживай. — Спасибо тебе за этот вечер, — тепло улыбнулся Алекси, а Хокка ответил тем же. — И тебе спасибо. Мне давно нужно было выговориться, а теперь даже на душе стало легче, — темноволосый только хотел выйти из машины, как его остановил старший. — Всё, что я говорил про тебя, про то, что ты мне нравишься, это правда. Каунисвеси вышел из машины, а у Йоэля потихоньку что-то начало двигаться в груди, как только он вспоминал эту добрую и тёплую улыбку младшего. Неужели у него есть шанс на что-то новое?
