Потанцуй со мной/ Dance with me

Abrazo (абразо): разновидность танцевальных объятий в аргентинском танго. Октябрь 2010 Эд Маурер взволнованно барабанил большим пальцем по рулю, пока машина медленно двигалась по дорогам Твин-Ситиз. Сбежав из офиса, он направился в Центр «Алкион». Его до сих пор немного потрясывало — очередные три человека из его департамента собрали свои вещи с рабочих столов, пока он наблюдал за процессом; с одной стороны они ему не особо нравились, с другой — почувствовал облегчение, что он — не один из них. Эд еще ощущал дискомфорт в шее, хотя и принял полчаса назад четыре таблетки ибупрофена. Но, вероятно, это из-за стресса. На трассе 35Е движение стало свободней, и довольно скоро Эд съехал на выезд, промчавшись по улицам Сент-Пола, столицы штата Миннесота. Сегодня он станет тренером. И пусть только для кучки беспризорников, но они хорошие ребята. На самом деле хорошие, просто им в какой-то степени не повезло, и они не получили необходимой поддержки и помощи. Должность была волонтерской, и директор Центра отдала работу ему, поскольку неоднократно наблюдала, насколько хорошо Эд справлялся с детьми. Ребята действительно нравились ему. Они напоминали ему его самого в таком же возрасте, за исключением, что ребята выглядели более измученными, чем он помнил себя. Это не было большим делом, но приносило чувство удовлетворения — он снова полезен, чего не испытывал очень долгое время. Его жизнерадостное настроение немного испортилось, когда он увидел игровые поля у Пейн-авеню. На одном два парня отрабатывали обманные маневры с мячом. Он задержался на них взглядом чуть дольше, чем, возможно, следовало. Его хрупкий оптимизм находился в безопасности, пока он держался вдали от игры, но в момент наблюдения за игрой дала о себе знать шея, он почувствовал легкую боль в шейной мышце. Эд снова посмотрел на дорогу. Через несколько секунд он потянулся к МП3-плееру, подключенному к стереосистеме. Перебирая треки и наблюдая за дорогой, нашел нужную песню. Он пристально смотрел вперед до момента, когда в тишине машины раздался хриплый голос: «Это Бритни, сучка ». Эд чувствовал, как напряжение покидает его, когда услышал знакомые ритмы. Уже через несколько кварталов он уже спокойно отбивал ритм об руль большим пальцем. Эд въехал на своей «Мазде» на парковочное место, подхватил сумку и направился к зданию, подпевая себе под нос. Он подмигнул девушке на ресепшен, улыбнулся старому знакомому и, бросив ему радостно: «Привет!», дал «пять». Эд чувствовал себя хорошо. Завалившись в раздевалку и поворачивая за угол, он напевал себе под нос: «Дай, дай мне больше, дай мне больше». — О, черт, кто-то поет Бритни Спирс?! Берегись! Маурер здесь. Эд засмеялся, махнул рукой в сторону голоса и, не глядя, пошел в направлении своего шкафчика. Краем глаза зацепил прислонившегося к шкафчикам подростка в одежде темного цвета. — Что случилось, Дуон? Держишься подальше от неприятностей? — Черт, нет. Эд посмотрел на парня, стараясь не задерживаться взглядом — Дуон злился, когда люди пытались проверить в порядке ли он. Но даже беглым взглядом Эд заметил ушибленную щеку и порез под правым глазом. Эд наклонил голову, чтобы скрыть гримасу, спросил: — Вики уже видела этот синяк? Доун фыркнул. — Да. Пыталась вызвать долбанных копов. Как будто им не все равно. — Дуон закатил глаза. Эд попытался легкомысленно сказать: — Тебе нужно найти здоровенного парня, чтобы он защищал тебя. — Да пошел ты! Я больший крепкий парень. — Доун скрестил руки на груди и посмотрел на Эда. Именно такую реакцию Эд и надеялся получить. Он спрятал улыбку, расстегнул рубашку, затем снял и повесил на крючок в шкафчике. — Так это значит, что ты придешь сегодня на мое занятие? Покажешь мне, как надо? — Да похер! — Дуон подошел к скамейке и растянулся на ней. — Черт, чувак, надеюсь, что останусь таким же фанатом спорта, как ты, когда состарюсь. Эд улыбнулся. Он повернул голову, чтобы посмотреть на подростка и сказать, что тридцать четыре года — это не старость… Но вздрогнул. Вспышка боли прошлась от шеи до правого глаза. Боль взорвалась в голове ослепительным светом, и в течение нескольких ужасных секунд он ничего не видел и не слышал. Зрение прояснилось, и Эд увидел перед собой стоявшего с волнением в глазах Дуона. — Черт, приятель, — обеспокоенно сказал Дуон, — ты в порядке? Эд кивнул — осторожно — потянулся и рукой растер мышцу. — В порядке. Эд закрыл глаза и попробовал поднять плечо, чувствуя, как в голове проясняется. Продолжил работать плечом, боль с каждым последующим вращением ослабевала и в конце концов успокоилась. Эд снова открыл глаза и повернулся к шкафчику. — Я в порядке, — произнес он снова, но, когда начал снимать футболку, проявил осторожность. — Тебе нужно съездить к доктору. — Я в порядке. — Эд натянул спортивную футболку через голову — тоже осторожно, и нащупал пряжку ремня. — Боль уже прошла. — Он кивнул Дуону, затем махнул в его сторону рукой. — Я должен приготовиться. Сходи в копировальную комнату и найди бланки. Ладно? — Конечно. Дуон явно не хотел оставлять Эда одного, но все же ушел, и как только он скрылся из видимости, Эд позволил себе ненадолго облокотиться на шкафчик. Затем расправил плечи и свою решимость и закончил одеваться. Эд, слегка посвистывая, вернулся в коридор. Записи он держал подмышкой. Шея немного тревожила, но он попытался вернуть хорошее настроение, убеждая себя, что это просто случайность. Подумаешь. Он собирался тренировать детей, и он будет в порядке. «Это будет чертовски здорово», — если процитировать Дуона. Немного волновало, что за сегодня шея беспокоила дважды, и последний раз в раздевалке был немного тревожным. Но все будет хорошо. Эд повернул за угол и направился в тренажерный зал. От главного спортзала на весь коридор гремела музыка. Ужасный хаус — музыка примерно 1997 года, — и благодаря местной акустической аудиосистеме звучала еще хуже. Поверх музыки раздавался пронзительный настойчивый голос: «И раз! И два! И три! Работайте, дамы!». Гундосый тон звуков задел нечто в затылочной области головы Эда, и боль в шее снова оживилась. Вздрогнув, Эд ускорил шаг по направлению к тренажерному залу. Нет. Он распахнул дверь: та же самая какофония громко грохотала и в зале, только в отличие от коридора музыка здесь не была приглушена. Она проникала через дверь и потолочные динамики. Только глухой мог простоять в помещении больше пяти минут, а о том, чтобы проводить урок в таких условиях не могло быть и речи. Это был он. Снова. Эд выругался про себя. Затем развернулся, направился обратно по коридору и прошелся по лестнице до кабинета Вики. Эд просунул голову в дверь, директор центра «Алкион», Вики, разговаривала по телефону. Она махнула ему и указала на стулья перед столом, не переставая говорить. Эд вошел, но не воспользовался приглашением присесть, решив изучить фотографии на стенах кабинета: команда по гимнастике Миннесоты, баскетбольный календарь команды «Миннесотские суслики». В действительности он пытался укротить клокотавшую в нем ярость. Даже вид старого постера «Дровосеков» не помог. Он не мог поверить, что это случилось снова. Из всех вечеров! Из всех чертовых вечеров! Вики закончила разговор и, улыбаясь, повернулась к Эду. Но ему было не до этикета, и он решил начать первым. — Опять! — отрезал, указывая на пол в направлении гимнастического зала. — Он включил музыку через акустическую систему так громко, что ее слышно в тренажерном зале. И в этот раз громче предыдущего. Вики поджала губы и потянулась за блокнотом. — Боб утром первым делом посмотрит систему. Эд указал на часы. — Но мое занятие начнется через десять минут! Вики тоже посмотрела на часы. Затем вздохнула. — Нам придется отменить твои сегодняшние занятия. Я проконтролирую, чтобы на следующей неделе с этой проблемой разобрались. Сердце Эда сжалось, но он шагнул ближе к столу Вики, пытаясь изобразить очаровашку: — Почему он не может отменить или перенести свои занятия на следующую неделю? В конец концов — это он включает громко музыку. — Потому что к нему на аэробику ходит девяносто человек, и все платят по пятьдесят долларов в неделю. И вперед! Ага, и чтобы послушать, как он включает громко музыку. — Вики посмотрела на Эда поверх очков. — Прости. Мне надо следить за графой «итого». Центр — некоммерческая организация, но расскажи об этом счетам за электричество. Когда твои занятия в тренажерном зале будут приносить столько же денег, мы будем относиться к тебе так же, как к нему. — Вики, сегодня мое первое занятие. И эти занятия никогда не принесут денег. Они бесплатные. Ладно тебе, Вики. Я с нетерпением ждал сегодняшнего дня целый месяц, а теперь ты мне говоришь: «Извини, иди домой и посмотри телек?» Ладно тебе! — Это всего на неделю, — отметила она. Эд опустился на один из стульев. — Вики… Она вздохнула и наклонилась к столу. — Я позабочусь, чтобы все было исправлено к следующему разу. Клянусь. Если придется, попрошу Лори сократить занятие на полчаса. — Когда Эд оживился, она подняла руку, прежде чем он успел задать вопрос. — Я не могу просить сегодня. Он должен остыть, особенно после того, как ты повел себя с ним в последний раз. И если он узнает, что моя просьба закончить раньше на полчаса исходит от тебя, то никогда не согласится. Эд засиял. — Почему он не принесет собственную звуковую систему? — Потому что это огромный зал, и никакая портативная техника не поможет. Все, что мы можем ему предложить — то, что у нас есть — акустическая аудиосистема всего здания. И ты прекрасно знаешь, что все, что стоит больше десяти баксов, здесь долго не задерживается. — А как насчет той старой системы в кладовке за сценой? — Ее замыкает большую половину времени, и ты об этом знаешь. — Вики кивнула в сторону спортзала. — Не говоря уже о том, что Лори работает бесплатно, оказывая мне личное одолжение, и опять же, потому что он… — Приносит деньги центру. — Эд опустил плечи сдаваясь и поднялся. — Ладно. Вики посмотрела на него с подозрением. — Ты что-то задумал? Эд поднял руки и покачал головой. — Ничего, клянусь! Это было правдой. Он не знал, что он собирался делать со всем этим. Пока не знал. Вики постучала карандашом по открытой бухгалтерской книге на столе. — Можешь пообещать, что мой доходный класс по аэробике никуда не пропадет? — О, конечно! Наверное. — И мой бесплатный тренер никуда не денется? — добавила она. — Конечно, — заверил ее Эд. Вики прищурилась. — И мой телефонный разговор с координатором по поводу потенциальной субсидии никто не прервет из-за неуклюжего неандертальца, который не знает своего места? Эд поднял брови на комментарий «который не знает своего места», сделал паузу, потому что ему действительно не хотелось лгать Вики. Наконец он кивнул. — Ладно. — Эд, — позвала его Вики. В ее голосе четко прослушивались нотки предупреждения. Эд подмигнул. — Вики, клянусь! Вики постучала карандашом еще несколько раз, затем вздохнула и откинулась на спинку стула. — Ну, хорошо. Надеюсь, у меня не будет причин оправдывать тебя. — Обещаю, — улыбнувшись через плечо, бросил Эд. — Удачи на переговорах. — Пока, Эд, — сказала Вики, не поднимая глаз. Эд салютовал ей, затем спустился по лестнице к спортзалу. Когда он проходил мимо двери гимнастического зала, звучал La Bouche. Какой-то ремикс на песню Be My Lover. Эд предпочитал оставить девяностые там, где им и место, но должен был признать, что, когда слышал биты этой песни, ему всегда хотелось потанцевать. Конечно, эта песня мало ассоциировалась с раздутым бурундуком с микрофоном, кричащим: «И раз! И два! И раз!» Как сказала Вики, Лори Паркер был выдающимся преподавателем по танцам, чья семья жила в Медине. Он танцевал на Бродвее и по всему миру, и этого было достаточно, чтобы Эд возненавидел его. Когда он заявил Вики, что центру не нужны снобы из пригорода, которые оказывают им благотворительность, она сильно разозлилась. — Он друг, Эд, так что отвали, — припечатала она. — В дополнение к тому, что Лори делает мне одолжение в центре, мы время от времени собираемся, чтобы обсудить нашу любовь к Барбре Стрейзанд. И убери такое выражение лица, футболист. Ты слушаешь Бритни Спирс! — Ее просто недооценили, — проворчал Эд. Лори. Что это за имя? Как у киски? Конечно же, ему это имя шло. Лоуренс Паркер был всем тем, что Эд ненавидел в людях: богат, родом из пригорода, и он был просто прекрасной рекламой стереотипа о геях. Вероятно, это звучало как двойной стандарт, но Эд ничего не мог с этим поделать. Всю свою жизнь он боролся с тем, что «гей выглядит женственно», и ему это уже надоело. Гей так же может быть полупрофессиональным футболистом. Да, который слушает Бритни. Но он знал ребят из других команд, которые тоже ее слушали. Эд выглядел достаточно мужественно для парня, который оказался геем. Но Лори. Черт. Эд отдавал должное Паркеру, тот выглядел нормально вне классов по аэробике, но на этом все. Он был чрезмерно женственным, как во внешнем виде, так и в своей манерности. Он танцор и тренер по аэробике. Он был стильным и грациозным. Он слушал Барбару Стрейзанд. Эд понимал, что у него нет веских причин ненавидеть Паркера, но это не мешало каждый раз, когда их пути пересекались вступать в стычки. Единственное, что ему нравилось в Лори — что тот всегда был готов дать отпор. В этом месяце они спорили: а) по поводу беспорядка в раздевалке, что разводил Эд; б) за место на доске объявлений; в) насколько негигиенично плевать в питьевой фонтанчик; г) все ли из пригородов Твин-Ситиз напыщенные задницы; д) относительные достоинства танцев и футбола; е) и главное, конечно — громкость музыки на занятиях по аэробике. Эд фактически ничего не знал о Лори, кроме его имени, и тот, казалось, только своим присутствием доводил Эда до белого каления. Не в первый раз акустическая система здания работала неисправно, хотя техники клялись, что такого быть не может. Не в первый раз Эд жаловался. И не в первый раз Вики говорила, что мало чем может помочь. Иногда удавалось уменьшить громкость, но на этом все. В этот день все происходило иначе, и поэтому Эд решил действовать по-другому. Он без предупреждения вошел в спортивный зал, игнорируя враждебный взгляд Лори, начал пробираться сквозь толпу потных женских тел среднего возраста. — Нет, — сказал Лори, когда Эд подошел к сцене. Он приподнял микрофон вверх, чтобы остальные не услышали его резкой реплики. Лори даже не остановился, и его миниатюрное, обтянутое лайкрой тело, все еще двигалось под музыку из стороны в сторону. — Нет, я не откажусь от музыки. Нет, это не моя вина, что система продолжает плохо работать. Нет, я не буду использовать проигрыватель для компакт-дисков, потому что не могу. Нет, я не буду слушать «приличную музыку», потому что эта музыка, которую выбрал я и которая мне нравится. И, да, я буду считать громко, потому что это занятие по аэробике. — Он опустил подбородок и посмотрел на Эда. — Я что-то пропустил? Или ты придумал новые идиотические возражения? — Я тоже преподаю здесь. — Эд кивнул в сторону тренажерного зала. — Там. Через пять минут начнется мое занятие. И в том зале никто не сможет находиться дольше десяти секунд, потому что музыка из твоего зала звучит будто из ада. — Это не моя вина… — начал Лори сквозь стиснутые зубы. — Нет, не твоя, — согласился Эд. — Но ты единственный, кто может это исправить прямо сейчас. — Он положил руки на бедра. — Я хочу знать, что нужно, чтобы хотя бы на один вечер ты использовал другую звуковую систему? — Другой нет… — На самом деле есть. Она старая и тормозная, но ее хватит на один вечер. Только на сегодня. Потому что мне надо, чтобы меня слышали. На моем занятии. — Пусть вернутся на следующей неделе, когда исправят динамики, — сказал Лори. Эд покачал головой. — Нет! Я имею такое же право, как и ты, находиться здесь. Ты всегда получаешь то, что хочешь. Теперь твоя очередь прогнуться. Взгляд, который Лори бросил на Эда, мог резать стекло. — Я не… — Я тоже в проигрыше, — быстро поправился Эд, он не хотел бесить Лори. Нет, пока не получит то, чего хотел. — Итак, я хочу знать: что тебе надо? Что-то в центре? Что-то вне центра? Что-то связанное с твоей работой? Назови, и оно — твое. Я буду мыть твою машину, пока ты будешь лежать и командовать из шезлонга. Вскопаю твою клумбу. Что угодно. Что ты хочешь? Лори уже не так сильно качался из стороны в сторону. Он несколько раз задумчиво посмотрел на Эда. — Тебе очень надо сегодня, да? Эд протянул руки. — Конечно, ты можешь придумать какую-нибудь унизительную работенку, которую хотел бы дать «неуклюжему неандертальцу» в обмен на половину вечера на звуковой системе более низкого качества. Лори покраснел и отвернулся. — Вики не должна была передавать тебе мои слова. Эд начал нервничать. — Дай мне что-нибудь. Что угодно. Что-то, что действительно сможет меня смутить. У тебя не будет лучшей возможности, чем сейчас. Что угодно, приятель. Что угодно. Странная тень пробежала по лицу Лори. В какой-то момент он стал выглядеть тревожно и почему-то уязвимым. Но через минуту это исчезло, и Лори посмотрел на Эда с блеском в глазах. — Что угодно? — Что угодно! — Подожди. Лори опустил микрофон и выкрикнул команду, что привело его толпу к новому движению, еще минута — чтобы подбодрить их. Затем убрал микрофон и повернулся к Эду. — Я хочу, чтобы в течение пяти недель ты выступал в качестве моего помощника в танцевальной студии. В моей танцевальной студии. Раз в неделю. Эд моргнул. Помощник по танцам? Он попытался прочитать Лори, чтобы понять — это шутка, но нет, Паркер выглядел серьезным. — Какой день? — Вторник, — сказал Лори. — С семи до восьми. Пять недель. Эд улыбнулся. — Договорились, — сказал он и повернулся к выходу. — Это еще не все, — добавил Лори. В голосе слышалось предупреждение. — Тогда говори, — сказал Эд, начиная выходить из себя. — Мое занятие скоро начнется. — Как мой помощник, — произнес Лори, глядя прямо в глаза Эда, — ты будешь танцевать со мной. Эд поднял брови, затем пожал плечами. — Ладно. Это все? Лори посмотрел на него с подозрением. — Ты будешь танцевать со мной. И это все? — Мне надо будет танцевать голым или что-то в этом роде? — спросил Эд. — Я серьезно отношусь к этому, — предупредил Лори, его голос звучал едко. — Так что если твой план состоит в том, чтобы договориться сейчас, получить что тебе нужно, а затем кинуть меня… — Я возьму твой номер телефона после занятия, — перебил его Эд, — и дам тебе мой. И если я не появлюсь во вторник, ты можешь пойти к Вики. Ты знаешь, она даст мне под зад. Теперь, — он дернул головой в сторону звуковой системы, — я подключу тебе старую систему? Когда Лори неохотно кивнул, Эд поспешил к ступенькам и поднялся на сцену. Он взглянул на часы, затем принес динамики. Он хотел успеть к началу занятия, потому что его ученики, вероятнее всего, уже на месте и не будут долго ждать. Но прежде, чем успел перенести половину аппаратуры, он почувствовал чужую руку на своей. Он обернулся. Лори протягивал визитную карточку. — Ты потеряешь большую часть половины учебного времени, занимаясь всем этим, — сказал он. — Я сделаю все сам. Вот, возьми визитку и иди. Эд замер с динамиком в руках и поднял бровь. Надо отдать должное, Лори в ответ слегка приподнял подбородок и протянул руку с карточкой. — Семь часов вечера в следующий вторник по адресу на этой визитке. Кстати, почему бы тебе не прийти в шесть сорок пять, мы могли бы обсудить более подробно мои пожелания. Надень удобную одежду и туфли на каблуке, если они у тебя есть. Если ты придешь, это действительно будет одолжением для меня. Я не против сделать небольшой перерыв, и мне не сложно вытащить оборудование. Но если ты не придешь, — он опустил подбородок, и его взгляд стал острым как кинжал, — я сам взыщу свой долг. — Справедливо. — Эд поставил динамик на пол, взял карточку и протянул руку. — Спасибо, дружище. Лори взял руку, мясистая лапа Эда поглотила его тонкие пальцы. — Пожалуйста. Эд пожал руку и отпустил. — Увидимся во вторник без четверти семь, — бросил он. И, спрыгнув с края сцены, убежал.