Потанцуй со мной/ Dance with me

Enganche (соединение): ведомый танцор оборачивает ногу вокруг ноги ведущего танцора; ведущий танцор поддерживает ведомого путем оказания поддержки. Лори сопровождал Эда в отделение неотложной помощи. Аннет суетилась, причитая, что не уверена в необходимости ехать в больницу. Но то, что Эд не спорил с ним, напугало Лори до смерти — он в любом случае собирался поехать с Эдом. Как он и подозревал, ничего серьезного не случилось. С шеей Эда все было в порядке — во всяком случае, ничего нового. Врачи дали ему несколько более сильных обезболивающих и стероид, чтобы спал отек и отправили домой. В итоге Лори пропустил все мероприятие. Когда они с Эдом уехали, к банкету даже не приступили, и, честно говоря, Лори уходя даже не оглянулся. Он предположил, что сам концерт отменят, а Вики возьмет руководство приемом на себя. Он понятия не имел, как все прошло, пока на следующий день Вики с Оливером не пришли навестить его. — Это был огромный успех, — сказала Вики, сияя. — И выступление было замечательным. Возможно, не так шикарно, как если бы ты присутствовал — речь была не та, и с музыкальным сопровождением произошли заминки — но думаю, что в конце концов, в этом было свое очарование. — Она судорожно вздохнула. — И ты был прав. Спонсоры замечательные. Мне на самом деле они понравились. — Это был настоящий успех, — согласился Оливер. — Без излишних усилий, забавная неуклюжесть привела к столь необходимому финансированию Центра. Это смело все стены между общиной и спонсорами: последние смогли увидеть то, что нужно. И, благодаря вашей с Вики работе в организации мероприятия, они поверили, что должны стать недостающим элементом. А по окончании, многие покидали Центр с теплотой в сердце и с позитивным настроем, будто в кои-то веки действительно что-то смогли изменить. — Он улыбнулся. — А дети были просто невероятными. Они вышли на сцену со словами: «Это для Лори и Эда», — и выложились по полной. Зрители были очарованы. Улыбка Лори получилась вялой. — Хорошо. Вики оглянулась на спальню. — Как он там? — Уже лучше, — ответил Лори. Оливер сжал его плечо. — Передай ему наши наилучшие пожелания. Эд проснулся в тот день поздно. Они пообедали с его матерью, и он даже улыбнулся несколько раз. Но все же он еще чувствовал себя усталым и одурманенным и вскоре снова заснул. В том же духе продолжалось еще неделю. Для Лори же недели после благотворительного вечера в Центре пролетели, как в тумане. Он продолжал работать в Центре и каждый день возвращался домой к Эду. И Эд, хотя и выдохся, уже не был таким подавленным, как раньше, но все еще казался отстраненным. Лори не покидало ощущение, что в Эде что-то сломалось. Мысль, что на этот раз он будет не в силах что-то изменить и исправить, приводила в ужас. Центр Вики был спасен, да. И у него появилась новая студия, и все наконец-то пошло хорошо. Но все это было бесполезно. Все, что Лори было нужно — это Эд. Здоровый, счастливый, жизнерадостный. Прежний Эд. Лори отдал бы все, что у него есть, лишь бы вернуть Эда. Однажды он пришел домой из студии, а Эд с серьезным видом сидел в кресле. — Привет, — поздоровался он с грустной нервной улыбкой на губах. — Я жду тебя. Нам нужно поговорить. «Все кончено», — мрачно подумал Лори, и его сумка упала на пол, как набитая свинцом. — Хорошо, — сказал он вмиг охрипшим голосом. Эд указал на диван рядом. — Подойди и сядь. Лори так и сделал, двигаясь как робот словно сквозь туман. «Я не хочу, чтобы все закончилось. Я не хочу, чтобы это кончалось, Эд!» Лори прочистил горло. — Как ты себя чувствуешь? Эд пожал плечами. — Хорошо. — Он помолчал. — По правде говоря, я уже всю неделю чувствовал себя хорошо. — Он поморщился. — Жаль, что это не произошло несколько суббот назад, но что поделаешь. Лори удивленно отшатнулся. — Тебе не было больно всю эту неделю? Но… Почему ты бросаешь меня? Эд молчал с полминуты. Наконец, протянул руку и печально погладил ладонь Лори. — В последнее время я очень много думал. И разговаривал с Линнет и с Тимом. Я подал заявление на инвалидность и несколько дней назад начал принимать антидепрессанты. На самом деле, примерно в то время, когда боль отступила. Именно поэтому я чувствую себя лучше. И думаю, что мне нужна была эта депрессия, потому что с тех пор я чувствую себя намного лучше. Оглядываясь на прошедшие месяцы, понимаю… — он вздохнул и покачал головой. — Ну, я понимаю, что действительно облажался. У Лори закружилась голова. Ты ему не нужен. Вот что он понял. Паника пыталась задушить его, но Лори не дал ей одержать верх. — Ты не облажался, — быстро сказал он. — Ты в порядке. Ты так много работал, Эд. Пожалуйста, позволь мне стараться еще больше! Пожалуйста, не уходи! Эд покачал головой. — Мне уже давно следовало начать принимать это лекарство. Но я все отрицал. Я хотел того, чего не мог иметь. Нет! Лори хотелось закричать. — Но ты можешь иметь это все! — воскликнул он в отчаянии. — Мы можем… Эд поднял руку и строго сказал: — Нет, Лоу. Я знаю, что ты хочешь мне добра, но в этом-то все и дело. Я должен принять… я принимаю… что я не получу свое старое тело обратно. Что мое новое тело может стать еще хуже. Думаю, именно этим я и занимаюсь последние несколько недель. Я оплакиваю тот факт, что все изменилось. Скорблю о том, что я не тот человек, каким хочу быть. — Мне нравится тот, кто ты есть, — горячо воскликнул Лори. Эд улыбнулся, наклонился и поцеловал его. — Я знаю. И я люблю тебя за это. Но я должен это сделать. И я, вероятно, еще не закончил с принятием. Это займет какое-то время. — Но я не хочу потерять тебя! — горячо воскликнул Лори, не в силах больше сдерживаться. Эд моргнул и отстранился. — Что? Паника полностью овладела Лори, и он бросился вперед. — Ты говоришь так, будто твоя жизнь кончена, но это не так! Ты можешь сделать так много! А Тим сказал, что ты можешь стать сильнее! Не сдавайся, Эд! — Это не значит сдаваться. — Тон Эда стал резким. — Это реализм. Не спорь с этим, Лори. Ты должен понять. Я не говорю, что закончил попытки укрепить себя или что собираюсь провести остаток жизни на этом диване. Нисколько. Но то, с чем я покончил — это ожидание, когда дела пойдут лучше. Мне надоело ждать, пока пройдет вся боль. Я больше не буду жить в страхе. — Но… — На этот раз Лори оборвал себя, слишком боясь, что заплачет, если продолжит. Он даже не знал, о чем теперь просить. Эд продолжил, все такой же спокойный и невозмутимый. — На этой неделе у Тима появилась новая идея. Он думает, что у меня развивается что-то вроде фибромиалгии, хотя и говорит, что это слишком упрощенно. Но это как-то связано с нервами. Физически с моей шеей все в порядке, кроме того, что уже известно. Но нервы дают осечку, воспринимая любые ощущения, как боль. Чем больше я пытаюсь их успокоить, тем больше они шалят. Мне так сильно захотелось выступить, что я зациклился на этом и дошел до предела, и мои нервы не выдержали. Это объясняет, почему обезболивающие на самом деле не подействовали, как и стероиды, но все же в воскресенье я был в полном порядке. Мы с Тимом все еще работаем над теорией, и у него есть какая-то странная техника осознания тела, которую мне показывает. — Эд пожал плечами. — Но правда в том, что он может ошибаться. И я думаю, что наконец-то понял, что мне нужно со всем этим делать. Мне нужно примириться с этим. В какие-то дни я приму мое состояние, а в другие — возненавижу. Иногда это будет вставать на пути. Это плохо. Но иногда это не будет происходить. Оно просто есть. А это, Лоу, и есть моя жизнь. — Эд сел напротив Лори и взял его за руки. — Тебе тоже нужно это понять. Ты тоже должен принять это, если хочешь быть со мной. Теперь это я. В Лори боролось смятение с надеждой. — Конечно, я принимаю тебя! — Лори выстрелил в ответ. — Ты думаешь, я брошу тебя, потому что ты болен? Эд улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. — Нет. Но ты должен принять меня таким. Это, вероятно, займет некоторое время у нас обоих. И тебе, возможно, тоже придется скорбеть. И ты прав — все может наладиться. Но я не хочу, чтобы между нами что-то переменилось, если изменения с моим телом будут продолжаться. Лори почувствовал, как сжалось горло. — Что… что тебе нужно? — Он вцепился в руки Эда. — Как тебе будет угодно? Я сделаю, дам тебе все, что ты захочешь, Эд. Я просто хочу быть с тобой. — Ты должен пообещать, — ответил Эд, все еще держа Лори за руки. Лори сморгнул горячие слезы, которые грозили пролиться наружу. — Конечно, обещаю! — Мне нужно более твердое обещание, — настаивал Эд и убрал правую руку. Лори сердито посмотрел на него. — Эд, я обещаю, — воскликнул он, а затем увидел, как тот полез в карман спортивных штанов, вытащил маленькую темную коробочку, и весь его мир стремительно полетел в тарарам. — Ты дашь такое обещание? — Эд открыл коробочку и достал пару тонких серебряных обручальных колец. — Ты станешь моим мужем, Лори? Мир продолжал бешено вращаться вокруг, но в центре всего этого был Эд, сосредоточенный, красивый и сильный. Сильный, независимо от его больного тела. Лори одновременно смеялся и всхлипывал, попутно обнимая Эда. — Да, — взволнованно ответил он. — Да. — Я хочу, чтобы все было по-настоящему, — сказал Эд, отстраняясь и глядя в глаза Лори. — Поедем в Айову, там можно все оформить официально. А когда в нашем штате узаконят такие отношения, повторим процедуру. Но мне это нужно, Лори. Я не хочу быть твоим соседом по квартире. Я не хочу быть твоим парнем. Мне нужна не только твоя страховка. Я хочу быть твоим партнером, но не ради того, что могу получить от тебя, а потому что хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим партнером не только в танцах, но и в жизни. — Эд взял лицо Лори в свои ладони. — Я хочу быть твоим мужем. Теперь Лори плакал в открытую — он вообще не мог говорить — поэтому ответил своему любимому поцелуем. *** О своем решении они рассказали родителям за ужином во вторник вечером. Лори уговорил Эда позволить ему организовать ужин. Он прибрался в квартире, приготовил простые, но изысканные блюда и пригласил своих родителей и родителей Эда. Все ели и общались. Было несколько неловко. Родители старались превзойти друг друга осторожной вежливостью, и каждая пара была уверена, что другая пара родителей осуждает их. Лори был уверен, что они подозревали о намечающемся чем-то важном, и были правы. За десертом будущие молодожены объявили, что собираются пожениться. Аннет и Дик были в восторге, как, впрочем, и отец Лори. Кэролайн, ожидаемо, была вежлива, но холодна. Да, это стало разочарованием для Лори. Но он не позволил такой мелочи сбить его с толку и решил сосредоточиться на радости момента. На следующий день мать позвонила ему в студию и настояла на встрече за чашечкой кофе. Лори неохотно согласился. «Наверное, попытается отговорить» — подумал он. Вначале он даже хотел трусливо отказаться от встречи, но потом подумал и решил быстрей покончить с этим. За неимением времени он попросил Кэролайн встретиться с ним в кафе в Сент-Поле. Но когда он опустился в кресло напротив матери, та посмотрела на него и без предисловий приступила. — Я хочу, чтобы ты выступил на моем вечере. Лори моргнул и застонал про себя. — Мама, мы уже говорили об этом…. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Я хочу, чтобы ты и твой жених выступили. Какое-то мгновение Лори молча смотрел на нее. — Твой вечер через три дня. Для нас не найдется места, все расписано по минутам. Кроме того, тебе не нравятся мои танцы с моим партнером на сцене перед твоими друзьями. Кэролайн махнула рукой, как будто все это несущественно. — Дополнительное выступление не станет проблемой. И я точно знаю, что у вас что-то приготовлено. Что-то такое, чего ты никогда не исполнял. — Она вздернула подбородок. — И я очень хочу это увидеть. Лори отрицательно покачал головой. — Кто ты такая и что сделала с моей матерью? Кэролайн слегка улыбнулась. — Да, я знаю — ты считаешь меня фанатичным монстром, и я полагаю, что в какой-то степени так и есть. Странно видеть, как ты танцуешь с мужчиной. Странно наблюдать, как ты держишь его за руку и касаешься его постоянно, не осознавая, что делаешь это. И да, у меня было свое представление, как должна сложиться твоя жизнь. Но я не чудовище. И несмотря на то, что ты так и считаешь, я люблю тебя. И все, чего я когда-либо хотела — чтобы ты был счастлив. Лори долго смотрел на мать, не зная, что ответить и ждал продолжения. Кэролайн устало откинулась в кресле. — Ты всегда был капризным, но очень требовательным ребенком. Всегда. Ты знал, что хочешь, и, признаюсь, я восхищалась этим. Я и сейчас так думаю. И я пыталась тебе помочь. Пыталась дать тебе то, что ты хотел, пыталась поддержать тебя. Пыталась дать преимущества, которых ты заслуживал. Может, мне и не следовало этого делать. Может быть, я слишком сильно толкала тебя. А может, недостаточно сильно давила. Может быть, если бы я воспитывала тебя в сегодняшних реалиях, когда гомосексуалисты перестали быть табу, я была бы более внимательной к тебе. Не знаю. Честно говоря, я думала, что я лучше многих матерей, но, наверное, это не так, говоря, что ты можешь быть геем, но не действовать в соответствии со своими словами. Я хотела, чтобы ты был счастлив. Я хотела, чтобы у тебя было только самое лучшее. Я расстроилась, когда ты из-за мужчины бросил карьеру. Но теперь не уверена, что ты именно бросил. Думаю, что ты, возможно, был потерян с самого начала, когда я отвезла тебя на восточное побережье и показала, что такое настоящая конкуренция. У тебя раньше был свет в глазах, Лори. Ты часто говорил, каким потрясающим артистом ты станешь, и я так гордилась тобой — не тем, кем ты станешь в будущем. А тем, как сильно и решительно ты стремился к своей цели. В какой-то момент, и я не знаю когда именно, ты потерял все это. И несмотря, что ты можешь подумать, что это не так — все, что я делала, было попыткой вернуть свет твоим глазам. — Кэролайн вздохнула и быстро вытерла глаза салфеткой. — В конце концов, оказалось, что не в моих силах вернуть его. И если кто и смог зажечь снова твои глаза, так это Эд. — Мама, — прошептал Лори, но замолчал слишком ошарашенный, чтобы сказать что-то еще. Она потянулась через стол и взяла его за руку, одарив слабой, почти невесомой улыбкой. — Потанцуй на празднике со своим партнером. Станцуй и покажи им. Покажи им все. Покажи, что никто из них тебя не сломает. Покажи им, Лори. — Она сжала его руку. — Покажи мне. Ошеломленный, Лори согласился. Остаток встречи прошел как в тумане, и когда вернулся домой, остался в состоянии легкого непонимания действительности. Эд заметил, что с ним что-то не так и спросил, в чем дело. И тогда Лори рассказал о просьбе матери и своем согласии. Брови Эда взлетели до самой линии волос. — Срань господня! Э… это чертовски круто! Но Лоу, это же через три дня! — Мы справимся, — ответил Лори, убеждая больше не Эда, а себя. Он посмотрел ему в глаза. — Только если… Эд поднял руку. — Нет. Со мной все в порядке. Клянусь, я в полном порядке. Это лечение Фельденкрайза, которое назначил мне Тим… Странно, но думаю, что оно работает, — уверенно сказал он, хотя в глазах читалась тревога. — Мы всегда можем отменить, если что-то пойдет не так, — предложил Лори. Эд поцеловал его в щеку. — Отлично. В тот вечер они репетировали в квартире так много, сколько могли позволить. И большую часть следующего дня провели в репетициях. Лори на всякий случай внес в танец некоторые коррективы, стараясь как можно меньше нагружать Эда. В пятницу вечером, когда Эд уже спал, Лори лежал, уставившись в потолок. Ему не терпелось выступить с Эдом. Правда. Но что-то не давало ему покоя. Будто нужно сделать что-то еще. Он прокрутил в голове весь танец, пытаясь понять, не упустил ли чего, но так и не смог придумать. Лори заснул и увидел сон. Ему снились репетиции. Они приобрели сюрреалистическую странность, присущую всем снам. В этом сне они с Эдом танцевали на крышах, под потолками, неслись через озеро Миннетонка, через поля рядом с поместьем родителей. А потом, когда сон подошел к концу, Эд исчез, и Лори стал танцевать в одиночестве, двигаясь по небу к звездам через всю Вселенную, танцуя, пока его душа не освободилась; танцуя с пылом, который охватил его до скончания веков. Танцуя от радости. Танцуя сердцем. Танцуя в одиночестве. Танцы. Он проснулся весь в поту, один в центре кровати и уставился в потолок. Эд что-то делал в глубине квартиры и тихонько напевал Black Eyed Peas. Какая-то часть Лори все еще летала, оставаясь во сне. И в этот момент наедине с Эдом, напевавшим вдалеке, он, наконец, понял, чего ему не хватает. Лори улыбнулся, а затем рассмеялся счастливым смехом.