Потанцуй со мной/ Dance with me

Seguir (сегир): следовать. За неделю до благотворительного концерта в Центре Оливер пригласил Эда и Лори на ужин. Для мероприятия все было готово. Сначала состоится банкет — в том же гимнастическом зале, где Лори проводит уроки аэробики. Еду и официантов безвозмездно предоставит ресторан «Сент-Пол». Пока волонтеры будут убирать закуски и расставлять стулья, Вики и Лори устроят присутствующим экскурсию по самому Центру и раздадут папки с — как называл Эд — пропагандой и с финансовыми нуждами Центра на данный момент и планами на будущее. Затем начнется часть программы, где выступит молодежь Центра и члены их семей, а также ученики Лори из обеих студий. И в завершении, за коктейлями к работе подключатся члены Совета, пытаясь заручиться пожертвованиями и спонсорами. Все было продумано. Все отлажено. Все, что нужно будет сделать, это приехать в субботу днем и последовать сценарию. Ужин — как выразился Оливер — будет приурочен к первому успеху Лори как организатора. — Я сделаю из тебя профессионального филантропа, — говорил Оливер, наливая Лори второй бокал вина, пока Кристофер заканчивал сервировать ужин. — Конечно, станет чуть проще, когда ты заработаешь немного денег, но для хорошего начала пока и этого достаточно. — Теперь тебе осталось убедить его выступить соло, — крикнул Кристофер из кухни. — Я работаю над этим, — ответил Эд из кабинета. Оливер рассмеялся и, вздохнув, легонько похлопал Лори по спине. Затем наклонился ближе. — У тебя прекрасный, прекрасный молодой человек, Лоуренс. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы позже затащить вас в свое джакузи. — Оливер! — воскликнул Лори, не обращая внимания на то, что его голос звучал как у изумленной девственницы. — Да ладно тебе. Я не говорю о групповушке. Но я не прочь увидеть прекрасное тело твоего партнера, освещенное подсветкой и блестящее от горячей пенистой воды. Лори сделал еще один глоток вина и отправился искать утешения у Эда. — Милое местечко, — восхитился Эд, когда Лори бочком привалился к нему. — Оливер хочет увидеть тебя голым, — пожаловался Лори. Эд рассмеялся. — Да, ладно, такого я не предвидел. — Он хочет, чтобы мы потом расслабились с ними в джакузи. — Лори глотнул еще. — Оливер всегда хотел увидеть меня раскрепощенным. Наверное, он думает, что сегодня как никогда близок к цели. — Ну, я, конечно, не буду возражать. — Эд обхватил ладонями зад Лори и поцеловал в щеку. Когда готовил Кристофер, ужин всегда выходил изысканным. Он был вегетарианцем, но, как и обещал, «никто из вас не вспомнит про мясо». Перекусив вегетарианским тапенадом, они продолжили салатом «Капрезе» и фокаччей с розмарином, а затем лазаньей по-флорентийски. На десерт были свежие ягоды под сладкими сливками и немного ледяного вина. К тому времени, как закончился ужин, Лори был сыт, счастлив и даже слегка навеселе. Он принял протянутый Оливером стакан портвейна, но нахмурился, заметив, что Эд отказался. И когда прокрутил вечер в памяти, понял, что Эд весь вечер ничего не пил — во всяком случае, алкогольное. — Мне уже сегодня пришлось принять две таблетки викодина, — признался Эд, когда Лори спросил его об этом. Две? Было адски тяжело заставить Эда принять одну таблетку, но две? У него не кружилась голова, и он не казался пьяным — просто слегка рассеянным. Значит, в последнее время Эд принимал достаточно лекарств, чтобы выработать терпимость. Значит, было больно. И Эд ничего не сказал. Лори поставил бокал на стол и сурово посмотрел на Эда. — Все в порядке, — мрачно сказал Эд. — Я имею в виду, конечно, не все. Завтра у меня назначена встреча с массажистом, а послезавтра — физиотерапия. Впрочем, это ерунда. — Нам стоит меньше репетировать, — сказал Лори. — И ты должен был мне сказать. Эд кивнул. — До сегодняшнего дня я не был уверен, что есть проблема, и у меня действительно не было времени понять, что боль вернулась. — Он сжал руку Лори. — Со мной все будет в порядке. Просто расслабься и наслаждайся вечером. Он притянул Лори к себе и обнял за плечи, давая понять, что обсуждение закончено, а сам вернулся к разговору с Оливером. Кристофер и Оливер сидели вдвоем на диване напротив почти в такой же позе что и они, за исключением того, что Кристофер не так сильно прижимался к Оливеру, и объятия Оливера были намного слабее. Плавая в алкогольном тумане, Лори наблюдал, как они лениво поглаживают друг друга, сознавая, что они с Эдом делают почти то же самое. Будем ли мы такими же в их возрасте? Лори хотелось верить, что да. Он надеялся, что они будут даже круче. Ему хотелось верить, что они пробудут вместе так же долго. Он позволил своим мыслям поплыть вперед, представляя себе дикие и безумные вещи, как совместные дети, ипотека и отпуск. А еще представил себе украшенную рождественскую елку, каждое украшение на которой будет иметь свою историю: как и когда выбирали, где покупали. Лори пытался представить свое профессиональное будущее, пытался увидеть себя снова на сцене, но, честно говоря, не смог увидеть ясно. Он хотел быть с Эдом. И так и получилось. Если работа поможет сделать это будущее более безопасным, он сделает это. Если ему придется открыть еще одну студию, он сделает и это тоже. После пяти месяцев попыток организовать идеальный концерт для Центра, после того как увидел, как мало он может сделать в одиночку; после того, как понял, что Оливер прав, и важно иметь сильную поддержку — впервые признал, что Центр может потерпеть неудачу, но сам-то он будет в порядке. Эта мечта стоит всех усилий. Это был способ попытаться найти безопасное место, где можно сохранить свое счастье. Настоящая безопасность была здесь, в объятиях Эда. В будущем они будут вместе. В любви, которую они испытывают друг к другу. В человеке, которого он нашел в себе, полюбив Эда. Эд рукой скользнул вниз по спине и теперь поглаживал бедро, время от времени скользя по ягодице. Кристофер принял зеркальную позу, и рука Оливера делала с ним то же самое, что Эд — Лори. Через некоторое время Лори заметил, что Оливер копировал действия Эда со своим партнером. Вскоре и сам Оливер спровоцировал движение, которое воспроизвел Эд. Погладил поперек бедра. Вверх по руке. Обхватил зад ладонями. Коварно скользнул ближе к паху. Лори не мог отвечать за Кристофера, но для него самого такая забава была интересна. Они играли в какую-то игру. О, Эд и Оливер все еще лениво болтали о работе, о Центре, о футболе, что было прекрасной подсказкой, потому что, если бы Оливер смог назвать хотя бы три позиции в игре, Лори «съел бы его тапки». Но пока они общались, оба поглаживали и дразнили своих партнеров, возбуждая их, возбуждая себя, и в конечном счете каждый возбуждал другого. Лори не был уверен, что готов к такому. И не был уверен, что когда-нибудь будет готов. Хотя должен признать, что происходящее было восхитительно порочно, когда Эд гладил его перед Оливером, давая понять, что это означает. А это означало, что Оливер действительно подзадоривал Лори. Оливер, который любил дразнить Лори. Оливер, который никогда не отказывал в помощи, даже когда Лори об этом не просил. Оливер, который не хотел видеть его таким напряженным и несчастным. Он встретился взглядом с Кристофером, чьи веки отяжелели, но при этом он был воплощением пресыщенной чувственности. Они незаметно улыбнулись друг другу. Кристофер скользнул рукой по бедру Оливера. Лори, немного поколебавшись, сделал то же самое. Кристофер слегка уткнулся носом в грудь Оливера. И Лори тоже. Кристофер поднял голову и посмотрел на Оливера, который наклонился и погладил его по подбородку. Лори скопировал движение Кристофера, а Эд — Оливера. Лори знал, что это произойдет, но в то же время не понимал, кто из них вел, а кто следовал, но следующее, что он осознал — губы Эда накрыли его. Не глядя, что делает Кристофер, Лори приоткрыл рот и принял поцелуй своего возлюбленного. Одна его часть была в панике. Она хотела уйти, а другая, более настойчивая часть — поблагодарить хозяев за чудесный вечер, вернуться домой и закончить наедине. Но она — эта часть — ничего подобного не сделала. Она устала от вечных выступлений в темноте. Да, это немного отличалось от танцев. Впрочем, ненамного. Танец был в десять раз более интимным и открытым, чем этот поцелуй, особенно когда инициатором выступал он сам. Тем более сейчас. Эд оторвался от губ Лори и начал спускаться поцелуями по его шее. Быстрый взгляд через комнату, и Лори заметил, что Кристофер и Оливер остановились и теперь с интересом наблюдают за ними. Смотрят, как Эд целует и гладит его. Наблюдают за устроенным шоу двух молодых любовников, целующихся в их гостиной. Лори направил пристальный взгляд на Оливера и увидел молчаливый призыв старого друга отпустить себя. Перестать беспокоиться о том, что могут подумать другие люди. Позволить себе наслаждаться и получать удовольствие. Быть может, он и не считал всего этого в точности. Но он так думал. И именно это он и сделал. Лори закрыл глаза и повернулся в объятиях Эда, открывая губы для еще одного глубокого пьянящего поцелуя, позволяя Эду испробовать на них вкус вина. Он открыл свое тело, позволив руке Эда скользнуть вниз по груди, играя с пуговицами. Он, не колеблясь, позволил своему любовнику провести рукой по молнии брюк, дразня, не расстегивая. Позволил обхватить через ткань свой твердый и готовый член. Лори раздвинул ноги пошире и сильнее прижался бедрами к руке Эда. Эд расстегнул ширинку и легко погладил член возлюбленного через трусы. Другая его рука лежала на груди Лори, поверх ткани подразнивая сосок. И все это время он терзал рот Лори, погружаясь глубоко языком, посасывая губы и демонстрируя любовь, которой он в конечном счете займется сначала со ртом, а потом и со всем телом любовника. И Лори позволил ему это, где-то на периферии сознания замечая, как Оливер и Кристофер наблюдают за ними. Дрожь нарастала внутри него — внутри них всех. Но он так и не достиг вершины. Лори уплывал все дальше и дальше, пока не перестал понимать, где находится. И конечно, ему было все равно, что с ним будет. Откуда-то издалека он услышал, как Оливер сказал хриплым голосом: — Давайте перейдем на веранду. Все еще наполовину погруженный в негу и наполовину одетый, Лори еле встал и, взяв Эда за руку, направился к раздвижным дверям. На какое-то мгновение вспыхнула паника, но он был так расслаблен, так опустошен и спокоен, что у паники не осталось шансов. Да, было немного страшно. Но Эд был рядом. И в этот момент все остальное потеряло значение. Оливер и Кристофер превратили свою веранду в еще одну комнату; с крышей, ковровым покрытием и мебелью, лучше, чем у многих людей в гостиных. Три стены были до половины закрыты ширмой, а в дальнем углу на деревянной основе стояла большая гидромассажная ванна. Над ней висели фонарики и отбрасывали мягкий желтый свет на воду. Прозрачная занавеска была откинута и сдвинута в сторону, словно безмолвно приглашая насладиться водными процедурами. Воздух тут был прохладным, но от воды шел пар, и подсветка на дне бликовала вместе с волнами, маня к себе. Нервы были на пределе. Все начали раздеваться, намекая, что Лори тоже должен последовать общему примеру. Он снова посмотрел на джакузи, которое, хотя и было огромным, вдруг показалось маленьким. Вместе? Голые? Там, внутри? «Я не говорю о групповушке», — поддразнил его ранее Оливер. Но теперь эти слова казались спасательным кругом. Лори, возможно, и мог насладиться горячим джакузи голышом будучи немного пьяным, но совершенно уверен, что никогда не сможет заниматься менажем. И уж точно не с Оливером. Теплая рука Эда скользнула по его плечу. — Ты в порядке, детка? — Помассировал плечи. — Хочешь домой? Да. Да, да… — Нет. Он разделся. Последовал за Эдом в воду, стараясь не смотреть на полуобнаженного Оливера и не замечать полностью раздетого Кристофера. Он видел только Эда. Тот выглядел замечательно. Красивый. Такой сильный, такой… такой Эд. Забравшись на выступ джакузи, Эд прикрыл член и спустился вниз. Потом погрузился в воду по грудь, и когда вынырнул… Что ж — Оливер был прав. Эд, голый, мокрый и блестящий под фонариками, был настоящей усладой для глаз. Эд улыбнулся, все еще сияя, и протянул руку Лори. Тот последовал за ним, с благодарностью погрузился в воду и позволил Эду подтянуть его к себе. Эд лениво поглаживал Лори, пока они смотрели, как другая пара забирается в джакузи. Лори понимал, что Оливер пялился на него, поэтому тоже вонзил свой взгляд в Оливера. Этот мужчина выглядел достойно для своего возраста, но был не так хорошо сложен, как Эд. Кристофер голышом казался почти хрупким, но в нем чувствовалась элегантность, придающая ему собственную утонченную красоту. Эта пара притягивала к себе взгляд как магнит. Лори рассмотрел их обрезанные члены. Толстый ствол Оливера был наполовину эрегирован. Член Кристофера был длиннее и тоньше и выглядел так, будто не очень любил холод. Кристофер поспешил в воду, но как только Оливер забрался внутрь и устроился у бортика, прильнул к своему любовнику. Снова фоном возобновились разговоры. Эд и Оливер опять прикасались к своим партнерам, и на этот раз те не пытались скрыть, что их трогают. Под водой Эд закинул ногу Лори на свою, и они стали поглаживать члены друг друга. Было что-то освобождающее в воде, нечто восхитительное и порочное находиться полностью в обнаженном виде рядом с другими мужчинами. Это напомнило Лори истории о саунах в семидесятые годы, хотя мужчины посещали их совсем не затем, чтобы принимать водные процедуры. Но если честно, возможно, там действительно были сауны. Но кто знает правду. Может быть, именно поэтому, несмотря на смутное ощущение странности происходящего, Лори нравилось. Все эти годы, все это время он был таким прилежным. Даже в Нью-Йорке он не сбился с правильного пути. У него были романы, но и те сопряженные с трудностями. И единственный раз, когда он попытался отпустить ситуацию и пуститься во все тяжкие с Полом, все закончилось катастрофой. Но годы еще большего самоограничения не сделали его счастливым. Интересно, а счастлив ли он сейчас? Счастлив, когда Эд усадил его к себе на колени и скользнул своей эрекцией под его зад, щекоча яйца? Счастлив, наблюдая, как сильные руки Оливера ловко удерживают Кристофера верхом на себе, как Кристофер судорожно дышит, заставляя кровь Лори гудеть при этом зрелище? Счастлив, когда Эд начал гладить его тело и член? «Счастье не имеет значения», — настаивало его либидо в попытках вытеснить мысли. Но Лори сопротивлялся. Здесь было что-то важное, и он был полон решимости понять, что именно. С тех пор, как он познакомился с Эдом, его жизнь во многом изменилась. Он подумал об обвинении Мэгги, что «все это из-за Эда». И все же, разве не он был волонтером в Центре? Разве он не сказал Вики «да», потому что так устал от своей жизни, что почти все новое стоило того, чтобы ухватиться за него? Разве он не пошел на первое свое занятие нервным и испуганным и все же отчаянным, таким отчаянным, желая заставить что-то, что угодно работать, найти хотя бы кусочек счастья и смысла. Где-нибудь, где угодно… Танцы с Эдом, переезд к нему, отказ от собственной студии, по сути, волонтерство в Центре — это снова Торонто, не так ли? Все это. Эта мысль ужаснула Лори, заставила почувствовать, что он обречен на еще одно падение. Но потом вспомнил, каким одиноким был до и после Торонто, каким опустошенным чувствовал себя, когда не прыгал в пропасть. Значит, это был его выбор? Пустота или мимолетная свобода перед тем, как разбиться и сгореть? Он задрожал, и Эд уткнулся носом в его шею, руки замерли внизу. — Ты хочешь уйти? Волной нахлынули примитивные эмоции и одновременно слишком сложные, не поддающиеся описанию чувства, и Лори закрыл глаза. Он чувствовал, как Эд обнимает его, ощущал его тепло, его силу и его любовь. И это поразило Лори, затопило, даже когда он понял, в чем была разница. Эд. Разница была в Эде. Да, у него оставался выбор — сдержаться или попытаться взлететь. И выбор между завянуть или сгореть. За исключением тех случаев, когда о нем заботились. За исключением тех случаев, когда Эд был рядом, чтобы поддержать, подбодрить и поймать его. За исключением тех случаев, когда Эд был рядом, чтобы собрать осколки и побудить его снова собраться в единое целое. Это все еще была работа Лори, прыжок Лори. И ему придется сделать это с Эдом или без него. Лежа голым в темноте в джакузи Оливера, дрожа в объятиях любящих рук Эда, Лори молча поклялся работать так усердно, как только сможет, чтобы быть уверенным, что с этого дня он будет прыгать в пропасть вместе с Эдом. — Лори? — снова позвал Эд. Лори наклонил голову к Эду и поцеловал. Он целовался долго, крепко и глубоко. Когда Эд застонал, Лори вцепился ему в руку, но продолжил целовать, целовать со всей благодарностью, любовью, отчаянием и решимостью, которые были в нем, смешивая все сразу и швыряя этим эмоциональным коктейлем в Эда. Эд вцепился в него, возбужденный, нетерпеливый, подпитывая Лори своей собственной волной эмоций. А потом Лори вскарабкался на него, и они толкались навстречу, горячие, твердые и скользкие в воде, пытаясь забраться друг в друга, пытаясь проникнуть внутрь… Оргазм настиг Лори неожиданно и, вздрогнув, он закричал, а вслед за ним кончил и Эд. А потом, по законам физики, на поверхности воды появилось их семя. Оно всплывало постепенно, маленькими белыми каплями, сливаясь друг с другом и постепенно растворяясь в воде и пене. Когда они коснулись груди, Лори заметил, что несколько капель все еще были в некотором роде нетронутыми. Взглянув на тяжело дышащего Эда, он увидел белесые сгустки, запутавшиеся в волосках его груди. — Вот дерьмо, — прошептал Лори. Пена, смешанная со спермой, продолжала приближаться. Боже, это был огромный, огромный беспорядок. И это в горячей ванне Оливера. К этому моменту, судя по траектории движения, пена вероятно, была уже на Оливере. Лори вздрогнул, покраснел и снова уселся рядом с Эдом. — Извини, — сказал он. — Меня это не беспокоит. — Эд поцеловал его. — Я же говорил тебе. Мне нравится твой беспорядок. Кристофер, однако, выглядел чуть недовольным. — Это так трудно убрать, — пробормотал он, но Оливер схватил его за подбородок и крепко поцеловал. — Но поскольку мы и так собирались почистить джакузи… — сказал он и оставил мысль незаконченной, по крайней мере, словами. Оливеру и Кристоферу потребовалось немного больше времени, чем Эду и Лори, чтобы получить освобождение. Они наблюдали, как мужчины постарше меняют положение и путаются, хватая, толкая и находя лучшие позиции. В итоге Лори был почти уверен, что под водой Оливер трахает Кристофера или что-то очень близкое к тому. Он смотрел, как вздымаются и перекатываются мышцы спины Кристофера. Все это время Эд обнимал Лори, скользя по его коже руками. Когда Кристофер кончил, он буквально «воспарил» над водой, а затем опустился, содрогаясь в объятиях Оливера. Оливер кончал, хватаясь и брыкаясь, а после обмяк, откинувшись о бортик. Глядя, как мужчины крепко прижимаются друг к другу, Лори снова подумал о взлетах и падениях, об играх в прятки с жизнью и позволении той жечь тебя дотла, о том, как все становится иначе, если тебя кто-то ловит. И когда вокруг него заколыхалось еще больше пузырьков, смешанных со спермой, Лори расслабился в этом беспорядке и укрылся в объятиях Эда. *** Они репетировали танец уже три месяца. Несмотря на настойчивые заверения Эда, что в этом нет необходимости, Лори несколько раз сопровождал его на сеансы физиотерапии и подробно расспрашивал Тима, какие движения допустимы, а какие — нет. Поначалу Эд ворчал, но, слушая, как Лори на пару с врачом засыпают его вопросами, как марионетку двигают его тело и обсуждают физиологию, вес и давление — в итоге узнал о своей травме больше, чем раньше. Наконец-то он понял, почему испытывает такую сильную боль и при этом до определенного момента продолжает функционировать, почему может нести любую тяжесть, но не поднимать ее, почему его травма до сих пор слишком уязвима. Он также разобрался в некоторых странных болях в руке, и почему так много упражнений Тима были направлены на укрепление верхней части спины. Эд с ангельским терпением, очень аккуратно относился к травме. Каждый вечер после усердных репетиций с Лори прикладывал лед. Иногда обнаруживал, что, если перед тренировкой использовать аппарат электрической стимуляции, то двигаться проще. Поэтому запасся дополнительными электродами и давал мышцам на шее и на плече хороший разогрев, прежде чем они начинали работать. Эд обнаружил несколько забавных вещей, что можно сделать с зажимами, заказанными вместе с мягкими подкладками в интернете, но это уже совсем другая история. В итоге Эд затрачивал очень-очень много сил, занимаясь и заботясь о себе. А за неделю до концерта, когда все уже казалось более реальным и настоящим, стал более упорным. Он почти не отдыхал. Готовясь к выступлению, переложил на Дуона большую часть своих обязанностей. Однажды, пока все работали, он поднялся наверх, чтобы поболтать с Вики, как всегда углубленной в свои бухгалтерские книги. — Знаешь, — сказал Эд, усаживаясь в кресло у ее стола, — ты могла бы подождать до начала благотворительного вечера. Может быть, все изменится. Вики поморщилась и потерла щеку. — Да, но я все еще думаю, что, если мне удастся где-то сэкономить, то ничья помощь не понадобится. — Я думал, Совет директоров все одобрил. — Да, — призналась Вики, — нам придется принять помощь извне. А я клялась никогда не допустить подобного. Я знаю, что это Лори и понимаю, что он никогда не предаст нас, не специально, но… — она вздохнула. — Ну, я ненавижу все это. И все. Ненавижу, что мы нуждаемся в этих деньгах. Эд печально улыбнулся. — Понимаю. Он действительно понимал сложившуюся ситуацию, потому что несмотря на то, что Лори заботился о нем, сам старался быть как можно более независимым. И когда его сбережения начали иссякать, а новая работа так и не появилась, Эд направил свой запал на травму, чтобы хотя бы она не мешала ему. Боже, теперь он стал образцовым пациентом Тима. Он принимал лекарства и делал упражнения на растяжку. Посещал массажиста три раза в неделю. Ходил в бассейн каждый день. И когда время неумолимо приближалось к их благотворительному вечеру, стал еще упорнее. Накануне прекратил всякую деятельность и лежал в постели столько, сколько мог, даже пропустив последнюю генеральную репетицию. Он не хотел, чтобы что-то пошло не так. Лори заметил это и забеспокоился. — С тобой все в порядке? Ты в порядке? — Просто хочу отдохнуть как следует, — сказал он. — Так что все по плану. Это был хороший план. Надежный план. Вот почему было так чертовски несправедливо, когда наступил день «Х», и Эд проснулся от острой пронзительной боли. Для этого не было никакой причины, совсем никакой. Он все сделал правильно: занимался шеей как одержимый и все еще продолжал заниматься. Эд пытался убедить себя, что это случайность, что он может справиться. Он принял убойную дозу обезболивающих. Но эффекта почти не ощутил. Использовал холодные компрессы. Горячие компрессы. Менял их по очереди в течение часа несколько раз. Ничего не помогало. Тогда Эд попытался не обращать на боль внимания. Помогая Лори, он пытался делать вид, что все в порядке, пытался вести себя как солдат, сражаясь с приступом боли, сидя рядом во время торопливого и нервного завтрака. Лори превратился в сплошной комок нервов, и Эд попытался отогнать свою боль и успокоить его. В шесть вечера гости начали прибывать в Центр. Эд находился за кулисами вместе с другими выступающими, все еще плавая в отрицании. Даже викодин не смог справиться с болью. Боль пронеслась по его мозгу, прорезала сознание. И он понял то, что знал, честно говоря, с тех пор как проснулся. Сегодня он не сможет танцевать. Несколько секунд Эд стоял неподвижно, а вокруг него грохотал хаос приготовлений, смешиваясь с туманом боли. Отрицание, отказ, за которые он цеплялся весь день; решимость, что он сможет, что эта боль не станет больше его, что она не заберет его жизнь. И пока он стоял, наблюдая за здоровыми телами, кружащимися вокруг, его фасад треснул. Правда, от которой он уклонялся почти два года, вернулась «домой». Боль не пыталась лишить его жизни. Боль и была его жизнью. Это был нелепый момент для скорби. Момент примирения с болью должен был произойти иначе, не за кулисами на торжественном мероприятии. Не окруженным семьей, друзьями, членами района и детьми, которые смотрели на него как на бога. Это был не публичный момент, а момент для темноты. Это должен быть момент посреди ночи, в одиночестве в коконе одеяла. Момент для ванны или душа, или для тишины удобного кресла в гостиной с телевизором на заднем плане. Но Эд бежал от этих моментов. Когда боль пыталась заговорить с ним, он убежал, захлопнув все двери, заткнув уши пальцами, и пел. Он даже создал ложное чувство принятия. Он сказал себе, что с ним все в порядке. Хотя Эд задавался вопросом, был ли когда-нибудь действительно золотой момент перехода. Задавался вопросом, а тяжесть тянула его дальше вниз. Если жизненный путь с болью просто находил все больше и больше слоев принятия, то он никогда не найдет дно. А дно имеет разные уровни, и что независимо от того, насколько хорошо он пытался быть нормальным, все же погружался в яму. Эду хотелось кричать. Хотелось кричать, хотелось, чтобы все эти счастливые люди перестали быть такими бессовестно счастливыми и попытаться заставить их почувствовать, дать им знать, показать, как чертовски несправедливо… Ведь это был его день, его большой день с Лори, и теперь он должен отказаться. Эд хотел показать, как им повезло, чтобы они тоже почувствовали это. Он хотел, чтобы все исчезло. Хотел вернуться к своей прежней жизни, к той жизни, где он мог поднять Лори над головой, не думая ни о чем. Ему не нужна была жизнь, в которой он был настолько слаб и нестабилен, что не мог танцевать с Лори на своем первом и важном концерте. Ему хотелось закричать, что это несправедливо, воззвать к Богу, к кому угодно и к чему угодно, сказать, что он не заслуживает такого, потребовать пересчета голосов, возврата денег — заставить кого-то признать, что да, это была ошибка. Но все не так. Это не наказание. Это не подарок. Просто так случилось. Его боль была его жизнью. Это была не вся его жизнь, не всегда. Но сегодня, несмотря на все его усилия не допустить этого, ему предстояло ее испытать. Это словно дождь во время пикника. Когда из-за метели остаешься дома. Как град, который снес крышу твоего дома. Именно эта боль не позволит ему сегодня танцевать с Лори. Дело было не в справедливости, не в том, насколько он был хорош или плох — в жизни или в чем-то другом. Просто так было. Принятие, печальное и горько-сладкое и в то же время странно успокаивающее, окутало его. Но он ощутил себя тяжелым. Громоздким, уставшим и печальным. Его печаль заметили, и Эд почувствовал на себе чужие руки, почувствовал, как чьи-то пальцы смахивают его слезы — мама — и почувствовал руку Лори еще до того, как увидел и ощутил его беспокойство. Чувствовал его любовь. Он сжал его руку. — Я сожалею, — сказал он заплетающимся языком. Лори поцеловал его и притянул к себе. — Все в порядке. Все будет хорошо. «Да», — подумал Эд, пряча лицо в рубашку Лори. Нет, еще не все в порядке. Прямо сейчас, честно говоря, все совершенно плохо. Но с Лори, с Лори с ним рядом здесь и сейчас, в конце концов, так и будет.