Что тут происходит? Или Невероятные приключения Майора Алексея Горина

Майор Алексей Горин открыл глаза и тут же зажмурился: яркий свет резанул как серпом по… В общем, больно резанул. Часто моргая и прикрывая лицо рукой, Горин попытался рассмотреть, где находился, даже не пытаясь понять как. Еще минуту назад он ехал в своей практически новенькой — всего-то пара тысяч километров! — служебной Волге по трассе Москва-Ленинград, а сейчас лежит на чём-то приятно прохладном и в меру мягком. В голове проскользнуло, что это надувной матрас, но мысль была такая нелепая, что Горин её тут же запихнул куда подальше. И всё же он был однозначно не на трассе Москва-Ленинград, точно не в своей — ладно, не такой уж и новенькой — служебной Волге, и определенно не в погоне за вором-рецидивистом Муратовым, которого выслеживал, сидя в засаде несколько месяцев. Может приснилось? Эта мысль немного успокоила начинающую подниматься панику. Но если приснилось, то что именно: погоня за Муратовым или матрас? Матрас казался как никогда реальным, а значит виноват во всем Муратов… Горин всё еще щурясь, как чукотский шпион, попытался сесть, но жутчайшая головная боль откинула его назад, прибив к кушетке, на которой он лежал, намертво. В том, что это была больничная кушетка, Горин не сомневался: он успел нащупать холодные бортики, кажется пластиковые. По собственным наблюдениям, Горин не мог толком видеть, да и двигаться мог только очень ограниченно — пальцами рук по пластиковым бортикам. Или всё-таки металлическим?.. Оставалось только нюхать. Когда-то в детстве Горин уже лежал в больнице, тогда ему одним движением вырезали аппендицит и гланды. Ощущение, что нельзя ни кашлянуть, ни… в общем, ничего нельзя, ровно как сейчас, он помнил очень хорошо. А еще запах хлорки, ацетона и престарелых санитарок. Втянув носом воздух, Горин поморщился: отвратительно ничем не пахло. Совсем ничем. Никакой хлорки и ацетона. И санитарками тоже не пахло. Ни престарелыми, ни молодыми. Прежде чем Горин успел возмутиться, послышался едва слышный шорох и шаги. Приближающиеся. Горин автоматически потянулся к табельному оружию, но вместо кобуры наткнулся на собственную голую ногу. Шаги становились всё громче и прекратились у самой кушетки. Горин приоткрыл глаза и хотел было уже перекреститься. Совершенно непростительно для советского милиционера! Но как реагировать иначе, если перед тобой стоит ангел?! Сквозь едва приоткрытые глаза Горин отчётливо видел перед собой совершенно белое нечто, отдалённо напоминающее человека. Даже в ярком свете «ангел» светился белизной. Внезапная боль в ключице заставила Горина совершенно по-девчачьи всхлипнуть, за что стало стыдно перед «ангелом». — Ты меня понимаешь? — почти басом спросил ангел. — А? В смысле понимаешь? — хрипло ответил Горин, совершенно ничего не понимая. — Значит, да, — усмехнулся ангел. — Вставай, тебя уже ждут. Горин послушно сделал попытку подняться и заметил, что и головная боль, и все остальные неприятные ощущения как корова языком слизала. Поднявшись с кушетки, Горин не без разочарования заметил, что «ангел» был вполне человеком. Может немного слишком блондинистым и слегка переборщившим с отбеливателем для одежды, но всё же человеком. Профессионально оценив незнакомца, Горин нахмурился, скорее по привычке, чем от чего либо еще. Молодой человек, лет двадцати пяти, с приятной ухоженной внешностью, среднего роста и телосложения, с яркими чертами лица, хмуро рассматривающий самого Горина из-под густых бровей. — Где я? — без лишних вступительных слов спросил Горин. — Скорее когда, — хмыкнул собеседник. — Что? — Когда, говорю, а не где, — молодой человек кивнул на лежащую на небольшой тумбочке у стены стопку одежды. — Оденься, не лето всё-таки. Горин сделал вид, что его ничего не смущает. На самом деле, он не понимал ровным счётом ничего: как здесь оказался, где он вообще и о чём говорил этот товарищ. — Короткое введение в ситуацию, майор Алексей Горин. Вы умерли, вернее почти. Почти умерли — сто тридцать четыре года назад. — Что? — Горин успел надеть рубашку, но не успел её застегнуть: слова «ангела» застали его врасплох — он так и остался стоять в одной наполовину надетой рубашке посередине комнаты. — Вы в будущем, майор Горин. Вернее, наше настоящее для вас будущее, а для нас ваше — прошлое. Можно сказать, мы вас из прошлого вытянули. — Понятно, — хмуро ответил Горин, делая вид, что всё в порядке. На самом деле, он прикидывал свои шансы. Наверняка он каким-то образом попал в психушку. Однажды у него было задание, в ходе которого ему пришлось опрашивать работников психиатрической больницы, и он не припоминал, чтобы там было так чисто и бело, но мало ли что изменилось за последние пару лет! В стране такой прогресс, что угодно возможно! Натянув на себя штаны, Горин не без удивления отметил, что это очень странная психушка, раз здесь выдают штаны со шнурком в поясе, но виду не подал. Его мучило смутное подозрение, что его нынешний собеседник совсем не медбрат. И даже не санитар. А вот дверь была точно как в психушке — без ручки. Хоть тут его наблюдения подтвердили догадки. Довольный своими мыслями Горин сделал жест, приглашающий собеседника идти первым, довольно наблюдая за тем, как же тот откроет дверь. Но молодой человек вскользь коснулся квадрата на стене, чуть отличающегося от остальной стены цветом, и дверь словно всосало в стену. Горин встал как вкопанный, стараясь не хлопать глазами слишком громко. Что-то подсказывало, что в психушке он оказался не случайно. — Меня зовут Матиас Косс, — молодой человек вышел в коридор и теперь уже сам сделал жест, приглашающий Горина следовать за ним. — Я ваш новый напарник. Сейчас вам всё объяснит Гейб, но я хотел заранее расставить все точки над И: я не гнался за этой работой и совершенно не в восторге от перспективы работать с вами. Несмотря на всеобщее вдохновение в отделе, я не вижу в необходимости вашего нахождения тут. Горин кивнул. На всякий случай. Всё-таки случаи бывают разные. А опыт отмеченного не одной наградой милиционера подсказывал, что с психами нужно соглашаться. Вне зависимости от того, что они говорят. Предлагают прыгнуть с крыши? Кивать. Улететь на Марс? Кивать. Выпить пол-литра на троих? Ну… тут можно и на самом деле кивнуть, конечно. Шагая по коридору рядом с Матиасом Коссом, Горин пытался понять ровно две вещи: откуда у психа такое странное имя, а точнее, фантазия на такое имя — ведь не может быть у советского человека, даже если он псих, такого имени. И второе: почему этот коридор белый и из пластика? Что стало со старым добрым кафелем с отколотыми уголками и отколупившейся краской? И почему вместо потолка одна сплошная лампа, Горину тоже было не ясно. Но он упорно молчал. Показаться психом было не страшно. А вот выдавать своего незнания не позволяла профессиональная гордость. Хорошо, что идти пришлось недолго: три поворота — два налево, потом направо, два лестничных пролета вверх и еще один поворот налево. Но Горин успел сделать два важных вывода: в этом здании всё было нереально белым и уборщицы здесь были однозначно очень ответственные — по всему пути майор не заметил ни единой пылинки, не говоря уже о грязи или пятнах. Горин снова отвлёкся на засасываемую в стену дверь, конечно же, такую же белую, как и всё вокруг, едва не выдав своего удивления, и не заметил, что внутри помещения его ожидали… Неожиданно, но люди в комнате, отдалённо похожей на знакомый ему кабинет полковника Кондратьева, начальника отряда милиции специального назначения, в котором сам майор служил, не были одеты в белое. Горин грешным делом подумал, что здесь всех отбеливают в хлорке, чтобы не было бактерий и вирусов. — Добро пожаловать, — его встретили примерно две дюжины человек единым приветствием, отчего Горин вытянулся как по струнке и, немного помешкав, медленно кивнул. Кажется, Горин всё понял: его выкрали проклятые капиталисты! И наверняка будут пытаться вытащить из него государственные тайны. Правда, какие именно тайны из него можно вытащить, Горин не знал. Разве что про вора-рецидивиста Муратова он им рассказать может. Но, конечно же, не станет. Не на того напали! — Заходите-заходите, Алексей, — немолодой крепкого телосложения мужчина махнул рукой, приглашая Горина занять место за столом. — Могу себе представить, насколько вам всё непривычно и непонятно, но это временно. Горин молча кивнул, подумав, что еще немного и у него начнёт болеть шея, прошел к столу, уселся на мягкий, больше похожий на кресло, стул и посмотрел в окно. — Какого…! — от неожиданности Горин подскочил на ноги, не рассчитал собственных сил и завалился навзничь, подмяв под себя стул. — Осторожнее, майор, — Косс усмехнулся, подавая Горину руку. — Мы вас только залатали, вы и без того нам слишком дорого обходитесь. — Матиас! — строго, но по-отечески одёрнул Косса начальник. То, что это был именно начальник, Горин решил сразу: он восседал во главе стола, был старше всех остальных присутствующих, да и выглядел он очень важно. Возможно, оттого, что единственный был одет в некое подобие классического костюма, когда все остальные были одеты так, как будто выехали на шашлыки за город. — Прошу прощения, — без капли сожаления в голосе произнёс Косс. Горину он не нравился уже сейчас: слишком самоуверенный, слишком… холёный? Горин пытался подобрать слово, но поднявшись на ноги, забыл о чём думал — его внимание снова привлёк вид за окном. Он бы мог подумать, что смотрит на сюрреалистичную картину, если бы не… Хотя он даже не мог сказать, что именно убеждало его в реальности происходящего: движущиеся по подвесным дорогам суррогаты автомобилей — без колес, то ли огромные экраны на высотках, похожие на телевизоры и плакаты на кинотеатрах, с которых одновременно десятки разных людей — всех возможных возрастов и цветов — вещали о погоде, новостях, предлагали купить новую модель чего-то там… Чего именно, Горин так и не понял: в голове загудело от всех этих голосов и в глазах потемнело. — Косс! Ты коммуникатор не отключил что ли? — прогудело над головой у майора: он сам не заметил как оперся рукой о раму окна. — Забыл, — усмехнулся Матиас. — Забыл он! Косс, я тебе отрежу уши и заблокирую медицинскую карту, будешь как придурок без ушей ходить! — Не кипятись, Мак, я правда забыл, — почти дружелюбно ответил Кoсс. — Успокоительное вколол, а про коммуникатор вообще не вспомнил, у меня он по умолчанию всегда рекламу блокирует. — А у него новый, без настроек, все базовое еще, вон смотри, прям видно, как мозги закипели, пар из ушей пошёл! Горин подавил желание пощупать собственные уши: на предмет пара и вообще их наличие. — Оставьте его в покое, — послышался голос начальника. — Алексей, присядьте за стол, пока ваши коллеги не поубивали друг друга из-за заботы о вас. — Спасибо, — хрипло ответил Горин. Очень хотелось пить. Но об этом Горин вслух говорить не решился. Пока он вообще не понимал, что происходит, говорить о чём-либо не стоило: слушать и делать выводы — как его учили. — Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, а их у вас наверняка будет немало. Всё в своё время, — заверил начальник, — а для начала просто послушайте. Горин снова кивнул. Он уже понял, что вляпался во что-то очень странное и подозрительное, и твёрдо решил, что ни на какие авантюры не согласится. Стерильные коридоры, конечно, подкупали своей неестественной белизной, но свои обшарпанные подъезды были как-то привычнее. Горина тянуло домой… — Разрешите представиться: меня зовут Клэренс Гейб. Я шеф всей этой шайки. Как вы уже наверняка заметили, вы находитесь не там, где по идее должны бы, — очень издалека, откуда-то прям-таки из-за леса, начал Гейб. — Вы находитесь в белом офисе центра расследований девятнадцатого района. Горин усмехнулся, вовремя прикусив язык — то, что офис был белым, можно было и не упоминать. — Какого города? — он снова глянул за окно и к своему удивлению понял, что больше не слышит голосов. Если он и был в психушке, то точно не с шизофренией его сюда упекли. Гейб улыбнулся, как показалось Горину, хитро. — Об этом чуть позже. Пока о более важном. Мы вытащили вас из тысяча девятьсот семьдесят восьмого года… — В каком смысле вытащили? — перебил его Горин. Он бы никогда не позволил себе перебивать начальника, но точно помнил рекомендации о том, что в психушке начальник тот, кто задает вопросы. — В прямом, — вздохнул Гейб. — Алексей, сегодня двенадцатое мая две тысячи сто двенадцатого года. «Ага, а я Папа Римский», подумалось Горину. Но вслух он ничего не сказал по понятным причинам: он еще не решил, окружают ли его хорошо организованные психи или хитрые капиталисты, но то, что он не в родном отделе милиции специального назначения, было так же однозначно, как то, что от жажды язык прилип к нёбу. — Понимаю, что в это сложно поверить, но придётся, — Гейб махнул рукой, и перед Гориным с чьей-то лёгкой руки появился стакан воды. Вполне обычный стакан, вполне обычной воды. Горин даже слегка удивился — слишком обычно как-то вышло, без фантазии прям. — Ну и зачем я вам, если позволите спросить? — заговорил он уже не так сипло, опустошив залпом стакан. — А вот этот вопрос я тоже постоянно задаю, — хмыкнул Косс. Он не отходил от Горина ни на шаг, как будто его приклеили клеем-моментом. — Потому что нам нужна помощь, уважаемый майор Горин, — Гейб полностью проигнорировал Косса, но здоровяк, которого тот раньше назвал Маком, отвесил ему приличную оплеуху. Косс, недовольно пыхтя носом, скрестил руки на груди, отчего стал похож на обиженного пионера. — То есть вы в вашем будущем не справляетесь сами? — усмехнулся Горин. Мысль ему показалась забавной: люди в будущем — светлом и беззаботном, как ему обещали, — не могли справиться с какой-то задачей без него? Без Горина? Нет, он, безусловно, был отличным следователем, прекрасно мог сидеть в засаде и выслеживать воров-рецидивистов, но… Вспомнив, что скорее всего разговаривает с собственными галлюцинациями, психами или — еще хуже — зажравшимися капиталистами, Горин даже немного расстроился. Он почти поверил в свою незаменимость. — Алексей, — Гейб по-отечески похлопал Горина по плечу, — скажу честно, нам нужен был человек, который не светился на радарах. В наше время таких нет, мы все как на ладони у юстиции, а нам нужен… Скажем так, чёрная лошадка, человек без прошлого и будущего. — Но у меня есть прошлое и будущее тоже было, пока вы его не испортили, — Горин нахмурился. Что-то в этом разговоре ему очень не нравилось. А может не нравился сам факт того, что его рассматривали, как экзотическую зверушку. — Ваше прошлое, Алексей, настолько далеко в прошлом, что никто и не подумает его искать. А будущее… Вы уж простите, но мы вытащили вас из временного пространства за секунду до того, как ваша машина сложилась в гармошку, протаранив бетонную плиту. — То есть… — Горин сглотнул громче, чем сам того хотел бы, чем привлёк внимание Косса, теперь ехидно оскалившегося. В голове Горина одна за одной стали всплывать картинки: просёлочная разбитая дорога, маячащий впереди красный москвич — новый, видимо только с завода, дождь… Нет, это как-то всё слишком похоже на фантастику! Горин потёр лоб, обнаружив на нём пластырь. — Это обезболивающее, — предупредил его вопрос Косс. — Все подробности вашего задания мы обсудим завтра. Сегодня вам стоит отдохнуть. Марина проводит вас в вашу квартиру. — Мою… что? Горин вот уже с десяток лет жил в комнате в коммуналке и, будучи человеком не семейным, даже не рассчитывал на собственное жилье. Даже несмотря на все заслуги перед отечеством, в жилсовете ему непрозрачно намекнули, что в стране много семей, ожидающих жилье, и что ему следует обзавестись иждивенцами, прежде чем претендовать на собственные квадратные метры. Обзаводиться иждивенцами Горин не торопился. С женщинами отношения не складывались. Время от времени он встречался с Верой из бухгалтерии, но жениться не торопился. С его ритмом жизни это было практически невозможно. Как он сам это называл: он уже был женат — на работе. Не очень, конечно, равноценный брак, если учесть, что на этой работе было женато пол-отдела. Но Горина все устраивало. К тому же он просто не мог себе представить, что кто-то будет постоянно мельтешить перед глазами — каждый вечер, каждые выходные. А уж если дети пойдут! Об этом майор Горин и думать не хотел. — Квартиру. Вам полагается жилищная единица. В седьмом южном секторе, не очень близко к офису, но зато в парковой зоне. Горин кивнул. Все эти подробности ему были ни к чему. Мало того, что он ничего не понимал, так еще и начал подозревать, что головой он все-таки где-то приложился и теперь видит то, чего на самом деле нет. Да и решил, что его майорской головы слишком мало, чтобы переварить столько информации сразу, а значит надо было поспать и принимать решения на свежую голову. — Марина? Проводите Алексея в его квартиру, пожалуйста, и обеспечьте его всем необходимым. — Конечно, — послышался тихий, спокойный голос. Горин обратил внимание на молодую девушку, стоявшую в самом дальнем углу комнаты, словно совершенно случайно зашедшей сюда и вообще никак не заинтересованной в том, чтобы провожать Горина куда-либо и тем более чем-либо его обеспечивать. На следователя милиции она была похожа не больше, чем Горин на балерину: маленькая, худенькая, одетая в длинную юбку до пола и не по размеру большой свитер… конечно же, белый. И волосы были такие же белые. Горин вздохнул: с блондинами ему тут явно не везло. Не то чтобы он предпочитал блондинов. Вернее блондинок. Но до сих пор никто так открыто не высказывал своего недовольства. А эта блондинка смотрела на Горина так, что даже Косс казался робким первоклассником. Марина жестом указала на дверь, и Горин послушно последовал её не высказанной вслух просьбе. Для себя он решил, что будет делать то, чего от него хотят — ровно до тех пор, пока не поймёт, что должен делать бравый советский милиционер на самом деле. По дороге в южный сектор Горин молчал. Занял выжидательную позицию, как по протоколу. Марина, которая рядом с майором выглядела школьницей, изредка комментировала происходящее, но из её слов Горин понял не много: про какие-то коммуникаторы, волны, инсталляции и прочую лабуду он даже не пытался понять — никто в здравом разуме не мог использовать таких слов, да еще в одном предложении. Правда, когда Марина надевала на его запястье нечто, отдалённо напоминающее кожаный пояс, только широкий, на половину предплечья, эластичный и в то же время очень плотный, Горин напрягся. — Не переживай, это поможет тебе ориентироваться, — уверила его Марина. Хитро улыбнулась и оставила Горина одного. Спроси майора, какой дорогой они добрались до его нового жилища, он бы под дулом пистолета не признался. Просто потому что не запомнил. Его всё время отвлекал тот факт, что машина, в которой они ехали, передвигалась сама по себе: Горин все время держался за сердце, которое пыталось выскочить через горло наружу, поэтому как только они заехали в некое подобие гаража, больше напоминающее будку, он выдохнул, наконец-то осознав, что совершенно не знает, где находится. Не то чтобы он раньше понимал, где находится… В общем, легче ему точно не стало. Оставшись в одиночестве и оглядевшись вокруг, Горин понял, что самое интересное ему только предстоит: в животе предательски заурчало. Где бы он ни находился и каким бы образом здесь ни оказался, инстинкт «а не пожрать бы нам чего-нибудь!» остался при нём. Горин отправился на поиски еды. Был бы он у себя дома, вышел бы из комнаты в коридор, потом в подъезд, спустился бы с пятого этажа по пошарпанным ступенькам, вышел бы во двор с некогда зелеными металлическими заборчиками вокруг детской площадки, на которой по привычке восседали не дети, а старушки, направился бы в продуктовый магазин за углом, купил бы пакет кефира и булку хлеба, может еще рогаликов, и если повезет — колбасы… От воспоминаний о колбасе живот свело, и Горин тяжело вздохнул. Даже если бы он захотел выйти на улицу и пойти в магазин, то вряд ли бы смог оплатить покупку. Да и магазин найти тоже наверняка не смог бы. Да что греха таить: он и входную дверь-то открыть не мог! А значит, оставалось надеяться, что психи-капиталисты позаботились о насущном… Для начала стоило найти хотя бы кухню. К своему удовлетворению, Горин отметил, что квартира не была стерильно белой. От переизбытка этого цвета в глазах уже начало рябить. Но к своему разочарованию, Горин понял, что квартира практически пуста: в единственной комнате стояло кресло и небольшой стол. На этом его владения, так гордо именуемые квартирой, заканчивались. — В коммуналке хотя бы кровать была, — с горечью подумал Горин, не заметив, что проговорил это вслух. — Модуль спальни активируется на панели управления или голосовым приказом, — произнёс незнакомый мужской голос, низкий, мягкий, как у диктора Центрального телевидения. — Что? — Модуль спальни активируется на панели управления или голосовым приказом, — спокойно повторил голос. — Это к-как? — Алексей, не тормози: повторяй за мной «активировать модуль спальни!» — Эм… активировать модуль спальни… — неуверенно произнёс Горин, и тут же едва не грохнулся на пол: противоположная от панорамного окна стена разъехалась, открыв взору майора неприлично широкую кровать и одёжные полки, тумбу с настольной лампой и… стоящие у кровати тапочки. — Я не эксперт истории, но мы постарались сделать квартиру, похожую на жилье твоей эпохи, — произнёс голос. — Ага, прям копия, — сьерничал Горин. — Так! Погоди! Ты кто вообще и почему я тебя слышу, но не вижу? — Видишь эту чёрную фигню на руке? Это твой коммуникатор. Понял? — Кому… никак… Ага, понял. Это типа телефон, да? — Телефон… Ну, положим, что-то наподобие. Ты бы ещё телеграф вспомнил, динозавр. — Ну ты мне не хами! Я между прочим… ах, какая разница, — махнул рукой Горин. — Ты-то кто? — Я? Виктор, можешь называть меня Вик. Я временно твой ассистент для ориентации в новом времени и пространстве. — Отлично, временный ассистент Вик, скажи мне как человек человеку… погоди, ты вообще человек? — Человек-человек, не переживай. Временно отстраненный от оперативной работы, но человек. Чего тебе? Горин не видел своего собеседника, но чётко слышал, что настроение у того было отличное, по всей видимости он улыбался. И это было приятным разнообразием. — Да поесть чего-нибудь бы мне… — признался Горин. — Горин-Горин, ничему-то ты не учишься! Повторяй: активировать модуль кухни, — Вика явно веселило происходящее. Но Горина это не раздражало: после знакомства с Коссом и Мариной, Вик казался самым приветливым человеком на планете. — Активировать модуль кухни, — радостно повторил Горин и на этот раз даже почти не шарахнулся в сторону, когда стена слева от него сложилась гармошкой, обнажив блестящие металлические шкафчики, похожие друг на друга как бройлерные курицы. — Теперь придётся пошевелить мозгами, Горин, ты готов? — Да уж попробую, — хмыкнул майор. — Ладно, про мозги я приврал, шкафы открывай, ищи еду. — Как их открывать, у них ручек нет?! — еще до слов Вика Алексей попытался подобраться к содержимому шкафов, и теперь в сердцах стукнул кулаком по холодному металлу: дверца приятно скрипнула и открылась. — Ага, понял, не дурак. — Ну… поверим на слово, — хихикнул голос в коммуникаторе. — И что мне с этим делать? — Горин повертел в руках нечто, похожее на консервы: опять же без опознавательных признаков, кроме нескольких загогулин, напоминающих наскальные рисунки. — Что там написано? — Написано? Ты смеешься? — Понятно, — усмехнулся Вик. — Прошу прощения, сейчас будет больно. — Что? Ой! Ядрён батон! — Горин потёр шею за ухом, где его пробило словно молнией: не сильно больно, но очень неприятно. — Теперь читай! — Что? — Читай, говорю! — рассмеялся Вик. — Тебе языковую прошивку сделали, а шрифты установить походу забыли. Я исправил недочёт. — Понятно, — протяжно произнёс Горин, естественно ничего не понимая. Но к своему удивлению обнаружил, что понимает наскальные рисунки. — ферментированные бобы с рисом… — Какая гадость, — прокашлялся Вик, явно чем-то подавившись. — У тебя или у меня? — на всякий случай переспросил Горин. — У тебя, конечно. Маринка небось постаралась. — Понятно… Помру с голоду, — вздохнул Алексей. — На следующей неделе покажу тебе как самому делать заказы, а пока жри, что дали — не помрёшь. Ну… не от голоду точно, — хмыкнул Вик. Горин уселся в кресло с расковырянной вилкой банкой ферментированных бобов с рисом. Поначалу ему даже показалось вкусно, но потом, конечно, он понял, что на голодное пузо и головастики вкусные показаться могут. Собственно, эти самые бобы на самом деле напоминали головастиков. Вик попрощался, пообещав, что при необходимости Горин всегда может вызвать его на связь, активировав модуль ассистента… Логику Горин понял: квартира состояла из модулей и их нужно было активировать. Так же можно было активировать ассистента. Наверняка что-то еще… Горин смотрел в окно и размышлял о том, что еще можно активировать. Свет? Это казалось логичным. Но свет уже горел, а дух экспериментатора в майоре жаждал приключений. Тут еще и организм потребовал своего. — Активировать модуль туалет, — произнёс Горин, но… ничего не случилось. — Хм… активировать модуль ванной? Душевой? Умывальни? Да что за ерунда?! — Активировать гигиенический модуль, — раздалось сонно из коммуникатора. — Спасибо, — вздохнул Горин. — Сдохнуть тут у вас можно. — Нельзя, — пробубнил Вик. — Тебе еще мир спасать и всё такое. — Что? — Да что ты всё заладил что да что?! — рассмеялся Вик. — Иди, тебя там умывальня ждёт. Не забудь модули дезактивировать на ночь, а то энергии много жрут. И дай уже поспать! — А ты не подслушивай! — хмыкнул Горин. — Ага, чтоб мне потом Гейб башку открутил? Спи уже, Горин, горе ты моё луковое. Алексей улёгся в неприлично широкую и невероятно мягкую кровать, подложил руки под голову, дезактивировал модули и непонятно по какой причине улыбнулся. Он совершенно не понимал, что происходит, но это было похоже на начало совершенно невероятной истории