Глава шестая. Ликбез
31 мая 2023 г., 15:54
— Сколько-сколько? — Горин переспросил на всякий случай, ему показалось, что он ослышался.
— Одиннадцать! Одиннадцать миллиардов! — Марина театрально вздохнула.
Ей досталось неблагодарное задание ответить Горину на все вопросы, касающиеся истории последних десятилетий.
А вопросов у Горина было много. Он, конечно, в силу профессии и врожденной наблюдательности, давно понял, что находится не в родном городе. И то, что родной страной тоже не пахнет, понял достаточно быстро. Тут в принципе не пахло ничем, кроме свежего воздуха. И это само по себе было уже странным.
И если с пониманием того, где он точно не находился, проблем не возникло, то опознать своё географическое местоположение оказалось сложнее, чем хотелось бы. Каких-то опознавательных данных в городе он вообще не заметил: долго рассматривал таблички на домах, перекрестках, въездах в районы — но везде его радостно приветствовали светящиеся цифры.
И это было далеко не единственным, чего Горин не понимал.
— И как это все помещаются-то?! — больше самого себя спросил Горин. Он-то хорошо помнил, как им в школе рассказывали про скорое перенаселение, и что ресурсов станет не хватать, как только население планеты удвоится. Горин задумался, когда это случилось…
— В две тысячи двадцать втором году.
— Что? — снова переспросил Горин, так и не осознав, что задал вопрос вслух.
— Население удвоилось по сравнению с годом, из которого вами был совершен временной скачок, в две тысячи двадцать втором году, в декабре месяце, если быть совсем точным, — спокойно повторила Марина.
— То есть население удвоилось за каких-то пятьдесят лет, а за следующие сто не увеличилось даже в полтора раза?
— А вы быстро считаете, — усмехнулась Марина. — Да, как предсказывали социологи. Большинство популяций, в том числе и человеческая, не растёт экспоненциально, как логично было бы подумать. Они следуют логистической модели, модели, которая предусматривает только моментальный экспоненциальный рост. В определенный момент популяция вида достигает своей предельной нагрузки, стабилизируется, и экспоненциальная кривая выравнивается в сторону ёмкости среды, то есть размера популяции, который внешняя среда может поддерживать в стабильном состоянии. Что обычно происходит, когда население истощает природные ресурсы.
— Погоди, не так быстро, — Горин подавил желание почесать затылок: он знал, как нелепо при этом выглядит. — Я правильно понимаю, что население планеты перестает расти, когда планете становится нечем нас кормить? И как тогда вы тут все выжили?
— Синтетическое питание, — Марина совершенно серьезно посмотрела на Горина, нахмурив лоб. — Хотите сказать, что не заметили разницы?
— Хочешь сказать, что до сих пор я тут питался синтетической едой? — Горин удивлённо приподнял бровь. Марина, конечно, не могла знать, но каким-то местом всё же почувствовала, что это высшее проявление удивления на лице майора. — И почему ты всё еще обращаешься на «Вы», если мы уже договорились на «ты»?
— Субординация! — послышался знакомый голос за спиной, от неожиданности Горин вжался в спинку кресла, на котором сидел, но быстро взял себя в руки.
— Мэйсон, вот ты мне скажи, мы с тобой синтетической едой питались?
— Конечно, — широко улыбаясь, кивнул Вик. — Если ты предпочитаешь натуральную еду, можем как-нибудь позволить себе такой шик. За неё, мой друг, к сожалению придётся платить.
Вик похлопал Горина по плечу, положил на стол Марины какой-то предмет, напоминающий спичечный коробок и, уже обращаясь к ней, продолжил:
— Зайди ко мне, как закончишь свой урок истории и социологии.
Марина резко кивнула, отчего прядь волос выпала из её тщательно зачесанной назад причёски и упала на лоб. Как только Мэйсон скрылся за дверью, Марина заметно выдохнула.
— Мне кажется, или Мэйсона тут все недолюбливают? — решился спросить Горин, поддавшись секундной слабости. Обычно он предпочитал находить ответы на подобные вопросы самостоятельно.
— Недолюбливают?! — усмехнулась Марина. — Это другое. Вы… ты поймёшь это сам. Наверное…
Горин согласно кивнул. Марина явно не хотела развивать тему, да и вопросов у него было слишком много и о том, зачем его к Марине отправил Гейб.
— Хорошо. Тогда объясни мне, что значит «за натуральную еду придётся платить»? Она такая недоступная простым смертным?
— Доступная, — отмахнулась Марина, — только мало кто хочет платить за то, что в принципе можно получить бесплатно.
— Погоди, как бесплатно? — Горин пытался вспомнить, как они рассчитывались в кафе или на кассе в магазине самообслуживания, когда Вик показывал, как это делается, но кроме того, что Вик говорил ему, как приложить коммуникатор к монитору аппарата, отдалённо напоминающего кассу, ничего вспомнить не мог.
Он, конечно, не особо задумывался, как это всё функционирует, чувствуя себя как та обезьянка из басни, но был уверен, что какой-нибудь чип куда-нибудь зашитый или вставленный — Горин предпочитал не думать, где и куда, — обязательно передаёт нужную информацию нужным людям… Горин вообще привык к мысли о том, что за него всё решает какой-то чип. Разве что открывая консервы по старинке, варварским методом, втыкая нож в жестянку, он чувствовал себя немножко бунтарём. Правда на третьей банке нож приказал жить долго, но Горин, отметив несостоятельность местных ножей, поставил себе толстую галочку за попытку.
— Алексей, тебе вообще кто-нибудь рассказал, как функционирует мир в наше время? — слегка растерянно спросила Марина, поправляя причёску.
— Мне сказали не задавать много вопросов сразу, — Горин пожал плечами. — Я решил, что пока все функционирует, мне не обязательно знать как именно. Боюсь, мой мозг может нечаянно расплавиться от такого количества информации.
— Тоже верно, — понимающе кивнула Марина. — Поэтому тоже не буду захламлять твою голову лишней информацией. Тебе только нужно знать, что все необходимое в наше время люди получают бесплатно. Базовое питание, проживание, образование, отпуск, проезд в транспорте местного и дальнего назначения, одежда — всё это ты получаешь бесплатно, просто пройдя процесс двойной идентификации: чипом, вшитым под кожу за ухом, и коммуникатором у тебя на рукe. Некоторые процессы, вроде бронирования долгосрочного заслуженного отпуска, требует дополнительной идентификации отпечатком пальца или рисунком радужки глаза.
— Я всё же начинаю думать, что мой мозг скоро начнёт плавиться, — улыбнулся Горин, — но я всё же спрошу: а мы в каком городе-то вообще?
— Город… Алексей, в данный момент мы находимся в третьем столичном районе четырнадцатого административного округа южного европейского квадранта.
— Название?.. — с тающей надеждой переспросил Горин.
— Названия стран, городов, улиц и прочих административных единиц упразднены более пятидесяти лет назад, — Марина поднялась из-за стола, явно давая понять, что разговор окончен. — Но если вас… тебя… это успокоит, то это некогда Сан Бенедетто, северная Италия.
— Отлично, — Горин тоже поднялся на ноги, с улыбкой вздохнул, по старой привычке приложил руку ко лбу. И уже выходя из кабинета Марины, пробубнил себе под нос: — Всегда мечтал побывать в Италии. Всего-то сто тридцать лет спустя моя мечта сбылась.
Горин не знал, чем себя занять… Он хотел было навестить Мэйсона, но вспомнил, что к нему направлялась Марина, и решил не испытывать судьбу — любая дополнительная информация грозила взорвать мозг.
И Горин решился. Собрал всю свою волю в кулак и храбрость… Он точно не знал, куда именно собрал храбрость, но уже десять минут спустя Горин сидел в парке на лавочке и наблюдал за голубями. Как бы не изменился мир за последние десятилетия, голуби остались такими же наглыми. И прожорливыми. Правда теперь их кормили не сердобольные бабушки, а автоматическая кормушка.
Солнце напекло макушку, и Горин непроизвольно сложил руки, сцепив пальцы в замок на голове, и зажмурился. Поэтому не заметил, как кто-то присел рядом на скамейку, и, когда человек рядом с ним заговорил, едва не подпрыгнул и не начал креститься, но вовремя вспомнил, что вообще-то атеист.
— Простите, что вы сказали? — переспросил Горин, когда сердце снова начало биться в нормальном ритме.
— Птицы как резко в небо поднялись, — повторил мягкий женский голос.
— Погода хорошая будет, — кивнул Горин. Подумал и добавил: — Наверное.
— Разве? Завтра дождь будет, — женщина в шляпе с нелепо большими полями потыкала свой коммуникатор изящным пальчиком и пожала плечами.
— Да? Может быть. Откуда ж им, птицам, прогноз погоды знать, — усмехнулся Горин. — Так просто бабка моя говорила: если птицы резко в небо метнулись, значит в ближайшее время погода хорошая будет.
Женщина звонко рассмеялась, кокетливо приложив руку к губам:
— А вы шутник! Я уж и правда решила, что неверно посмотрела показатели. Я же каждый день в парк прихожу, рисую. Самая лучшая на свете работа! — Горин проследовал за взмахнувшей в воздух рукой взглядом и остановился на расположенном на лужайке мольберте. — А вы?
— Я? нет, не часто.
Конечно, майор понимал, что его новая знакомая интересовалась не частотой его походов в парк, но о работе Горин говорить не хотел. Да и было у него что-то вроде приказа от Гейба — молчать в тряпочку, пока не привыкнет к ситуации вокруг и не будет риска выдать своё положение. Почему нельзя было его выдавать, Горин догадывался лишь отдалённо, но спросить пока он не решался. Может быть потому что не хотел, чтобы его приняли за наивного дурачка, который не понимает очевидных вещей. А может потому что боялся услышать о том, что путешествия во времени незаконны и его утилизируют, если правда всплывёт, как кусок пенопласта на поверхность воды. В любом случае говорить о работе он и не хотел, и не мог, а потому поспешил сменить тему.
— А птицы сегодня и правда неспокойные.
— Думаете? По всей видимости, переживают, что с утра не прочитали данные ГНИЦ и теперь не знают, с какой скоростью им взлетать.
— И правда, — рассмеялся Горин.
— А вы верите в приметы? — внезапно крайне серьезно спросила женщина: Горин так и не понял, сколько ей может быть лет — странная шляпа откидывала тень на лицо замысловатым узором, делая свою владелицу похожей на картины Пикассо.
— Да нет, что вы! — на всякий случай отмахнулся Горин. Мало ли что тут в этом их будущем люди думают о приметах. Даже он уже считал устаревшими все эти методы определения погоды и прочей писанины вилами по воде, а уж сто тридцать лет спустя наверняка над этим вообще смеются.
Женщина с заметным облегчением вздохнула:
— Хорошо. А то знаете, мне эти приверженцы детехнолизации и борцы за неприкосновенность личных данных кажутся немного странными. Если уж быть совсем честной, то я их немного побаиваюсь…
Горина словно молнией пробило. Такой, когда выйдя из дома, понимаешь, что забыл переобуть тапочки. Когда что-то совершенно очевидно ускользает от твоего внимания, но ты вдруг неожиданно понимаешь, что происходит. Настолько неожиданно, что Горин подскочил с скамейки.
— Простите, — выпалил он застывшей с испуганным выражением лица даме. — Я совершенно упустил из виду время и опаздываю.
Горин протараторил что-то еще по поводу «приятно познакомиться» и «возможно еще увидимся», осознав лишь по пути в офис, что познакомиться им так и не довелось. Уже в офисе Горин, перескакивая через несколько ступеней, добрался до кабинета Косса.
— Что-то случилось, майор? — Матиас поднялся со стула, едва заметив Горина в дверном проёме.
Тот помахал рукой, жестами показывая, что ему нужно как минимум три литра воды, чтобы спастись от обезвоживания и три кубометра воздуха, чтобы отдышаться. Полминуты спустя, он всё же взял себя в руки и, выдохнув, выдавил из себя:
— Мы ищем не в том месте.
— Что именно и где именно? — спокойно спросил Косс, терпеливо наливая третий стакан воды.
— Имани, дочь премьер-министра. Мы ищем в её квартире. А надо искать в квартире подруги…
— Погоди, Алекс. Я не совсем понимаю, — признался Косс, нахмурившись.
— Давай скажем, что это интуиция.
— Интуиция? — Косс выдохнул и опустился на стул. — Майор Горин, интуиция в нашем деле дело десятое. Если нет прямых оснований проверять квартиру подруги, то мы мало того, что не имеем права туда соваться, но и лично я даже с этим связываться с этим не буду.
— Знаешь, что отличает хорошего следователя от очень хорошего? — послышалось за спиной Горина.
— Точно не умение стучаться, прежде чем войти, — хмыкнул Косс.
— Да что уж! Тут этот динозавр так летел по коридору, что я было решил, что как минимум конец света наступил, — рассмеялся Вик. — Но нет, мой милый Матиас, хорошего следователя от очень хорошего отличает именно интуиция.
— И как я объясню Гейбу желание обыскать квартиру человека, ни в чём не подозреваемого? Ощущениями пятой точки Горина? — Косс хмыкнул, вальяжно развалившись в кресле.
— Слушай, Горин, при всём уважении к твоей пятой точке, — Вик присел на край стола, чем заставил Косса закатить глаза, — но всё же какие-то соображения же у тебя? Почему квартира подруги? Мне вот, да и Коссу, бьюсь об заклад, такая мысль в голову не пришла.
— Вы просто в коммуналке не жили, — усмехнулся Горин.
— Да мы даже не знаем, что это такое! — не удержался Косс.
— Это самый поучительный опыт в моей жизни. По меньшей мере в плане безопасности ценных вещей, — Горин прокашлялся в ладонь. — Когда живешь в квартире с посторонними людьми, ненароком учишься убирать самое ценное подальше.
— Но Имани не жила в коммуналке…
— Но у Имани отец кто? Правильно, премьер-министр!
— И какая связь? — Вик почесал затылок, а Косс задумчиво нахмурился.
— А такая! Вы обратили внимания на квартиру Имани? — Горин начал расхаживать по комнате, как медведь в клетке. — У неё не квартира, а музей старинных вещей. Как сочетается премьер-министр и музей? Правильно, не очень. А что если этот музей — не просто музей, а образ жизни?
— Так… — Вик заинтересованно поднялся и, то ли пародируя, то ли повторяя движения Горина, начал топтаться по кабинету. — То есть ты предполагаешь, что Имани могла что-то прятать в квартире подруги, боясь, что отец может это обнаружить. Что именно? Что-то запрещенное?
— Или что-то раритетное.
— Коммуникатор? Или как его там Мак назвал? — теперь уже и Косс поднялся с кресла, правда остался стоять, не нарушая броуновского движения коллег.
— Именно. Моя интуиция, — Горин посмотрел на Косса и хмыкнул: — мой опыт работы подсказывает, что мы ищем не на той стройке.
— На стройке мы еще вроде не искали, — Косс прищурился, словно задумал стащить десяток кирпичей для дачной беседки.
— О, смотри-смотри, — Вик остановился около Горина и толкнул его локтем в бок. — Мы наблюдаем редчайший момент: Матиас что-то замышляет. В его белобрысой башке рождается коварный план — если не по захвату миру, то как минимум что-то сравнимое.
— Язва ты, Мэйсон, — усмехнулся Косс. — Но ты прав, я кое-что придумал. Я иду к Гейбу, вы ждите моего знака. Астрид я беру на себя, вызову на еще один допрос и у вас будет часа два-три времени на обыск квартиры. Но если вас кто-то увидит, то я не при делах. Понятно?
— То есть мы работаем нелегально? — удивился Горин.
— Алекс, мы полиция! — рассмеялся Вик.
— То есть легально?
— Конечно, нет, Горин! — отмахнулся Вик. — Но если бы мы делали всё по правилам, то тебя тоже тут не было бы.
— В смысле? — Горин удивленно посмотрел на Мейсона, но тот молча вышел из кабинета, так и оставив огорошенного майора стоять посреди кабинета.
Косс тоже лишь пожал плечами, показав жестами, что Горину нужно торопиться. Горин пока не знал куда и зачем, но решил, что лучше послушаться: как выглядело, само его пребывание здесь стало теперь не менее интересной загадкой, чем дело, которое он расследовал.
