Что тут происходит? Или Невероятные приключения Майора Алексея Горина

Горину снилось море… Снова. В этот раз море было солнечным, тёплым, с мелкими пенными волнами на желтом мелком песке с красивыми, перламутровыми ракушками, цветные зонтики от солнца, пластиковые шезлонги в сине-белую полоску и чайки, которые орали голосом Мэйсона: «Горин! Горин, вставай уже!» Открыв глаза, Горин снова зажмурился: на него смотрела довольная физиономия Мэйсона, а на чайку он был похож мало. — Горин, горе ты моё луковое, ты знаешь, что не безопасно оставлять двери открытыми? Хорошо, что только я к тебе зашёл, а не какой-нибудь маньяк-серийник. — Вик, если бы ты был маньяком-серийником, я бы тебя пристрелил на месте… — Тебе еще оружие не выдали, — перебил его Мэйсон. — А вручную ты со мной не справишься. Хотя… Можно, конечно попробовать. — Отстань, — Горин перевернулся на бок и накрылся с головой. Вообще, он не собирался сегодня в офис. Сам Гейб отдал распоряжение прийти в квартиру Имани к обеду, туда же придёт Мак. Зачем — Горин еще не знал, но знал наверняка одно: у него было время до обеда и он собирался его использовать для сна. — Вставай, всё интересное проспишь! — Вик сдернул одеяло с кровати, отчего Горин недовольно сморщил лоб. — Может, мне вообще не интересно то, что ты можешь мне предложить… — Обижаешь! Я очень хорошо готовился к встрече с тобой, друг мой. И прекрасно знаю, что тебе нравятся блондинки, неизвестный современной науке ячменный напиток «Колосс», вареники с творогом, рыба под шубой — что бы это ни было. Ты не любишь фигурное катание, соленую капусту, общественный транспорт, боишься самолётов, предпочитаешь жить один. Любишь футбол — но только по телевизору, шерстяные носки и рубашки в клетку. И, по всей видимости, семейные трусы в горошек. Горин, да вставай ты уже! Хватит спать! — Да поспишь тут! — пробубнил Горин, поднимаясь на ноги. Без одеяла в квартире было прохладно, особенно в одних трусах — в горошек, — И Горин поёжился. — Ты знаешь, что это жутковато, когда о тебе так много всего знают? — Ага, знаю, — радостно согласился Вик. — Работа у меня такая: всё про всех знать. — Страшная у тебя работа, — Горин потянулся, глядя в окно: он начал привыкать к пропасти за стеклом. — У тебя такая же, — пожал плечами Вик. — В целях справедливой совместной работы… Я тоже люблю футбол, ненавижу всё соленое, не понимаю клетчатой одежды, предпочитаю брюнетов, кофе, отпуск в горах и классическую музыку. — Классическую… — Горин посмотрел на Вика так, как будто увидел в первый раз. — Так, погоди-ка… брюнетов? — Горин, надень уже штаны. Твой горошек безусловно хорош, но сомневаюсь, что Мак его оценит. Каких-то полчаса спустя Горин — уже в штанах — стоял перед дверью квартиры пропавшей Имани. Вик дал ему время одеться и умыться, даже съесть булку с сыром. Пока они ехали к месту назначения, рассказал, что после того, как получил в руки обнаруженный Гориным предмет в квартире пропавшей, Мак загорелся выехать «в поле», на место происшествия. Мак понравился Горину сразу… Встреть его Горин на улице, первым желанием было бы перейти на другую сторону дороги. Не потому что он выглядел страшно, нет. Он выглядел огромно. В его внешности всё было большое: нос с широкой переносицей, большой рот и крупные зубы, большие глаза под густыми чёрными бровями. Он весь был такой — руки, ноги. Но он улыбался как пятилетний ребенок и эти нелепые конопушки делали его совершенно… очаровательным. Горин не мог подобрать другого слова. Мак располагал к себе… К тому же он был помешан на технике. Еще больше, чем все остальные. Хотя Горин был уверен, что здесь все только и делали, что доверяли свою жизнь технике: всё, абсолютно всё было либо снабжено техникой, либо управлялось ею со стороны. Даже консервные банки нельзя было открыть старым добрым консервным ножом — для этого был автоматический, спрятанный в стену, естественно напугавший Горина почти до сердечного приступа своим появлением. И всё же Мак переплюнул всех. Об этом Горин узнал от Косса. Точные его слова были: «Если тебе что-то надо узнать о технике, Мак это знает. А если не знает Мак, то не знает никто». Именно поэтому они ехали в квартиру пропавшей. Вчерашним вечером, узнав о находке Горина, Мак тут же попросился на выезд. Обычно он сидел за своим столом в огромном помещении, где сидели еще другие работники исследовательского отделения, но рабочее место Мака отличалось. Хотя бы тем, что больше походило на лабиринт из железок и мониторов. Горину становилось плохо от одного вида этого хаоса. Сам Мак при ближайшем рассмотрении ужаса на Горина не наводил. Наоборот, он оказался очень милым малым и, едва заметив новоприбывших, радостно замахал рукой. — Слушай, Горин, ты вчера раритет нашел, — затороторил Мак, как только майор оказался в поле его слышимости. — А да, доброго утра, Алексей. Вик, — Мак сухо кивнул Мейсону, отчего Горин поставил себе мысленно галочку, отметив очередной вопрос для личной беседы. — Я, конечно, очень рад, что ты рад, но не мог бы ты объяснить… Горин протянул руку для приветствия, но вместо этого получил очередную пару перчаток. И снова отвесив мысленно галочку — на этот раз о том, чтобы позаботиться о личных перчатках, — Горин вопросительно уставился на коллегу. — Это раритет, — повторил почти с придыханием Мак. — Лично я такого еще в руках не держал. Этой штуковине лет восемьдесят. И это минимум. Я думаю, даже больше. — И что же этот раритет может? — поинтересовался Вик. У него по всей видимости были собственные перчатки. — Я не знаю всех подробностей, что может именно эта модель, и если мы не найдём зарядку, то вряд ли узнаем. Горин и Вик нахмурились одновременно. Вик — глядя на интерактивную панель на подоконнике, которую и искать-то не надо было. Горин — вспоминая передачу утренней гимнастики по радио. — У этой штуки зарядное устройство такое же древнее, как и она сама, еще с кабелем и штекером. И кстати, — Мак радостно оскалился, — розетку я уже нашёл. Мак вытащил из выдвижного стола небольшой пластиковый коробок, потыкал его с разных сторон, отчего коробок запищал и его верхняя панель разъехалась, оголив внутренности — обыкновенную розетку со стандартными двумя дырками, к которым, как к родным, был привыкшим Горин. — Европейский разьем первой половины двадцать первого века, я полагаю, может быть чуть позже… — Или раньше, — хмыкнул Горин, — я в такую еще неделю назад новенький холодильник на кухне в коммуналке втыкал. — Сколько много вопросов вызывает одна эта фраза, — усмехнулся Вик, но тут же стал серьезным. — И что нам с этим европейским разьемом делать? — Нам нужен кабель, — уверенно заявил Мак. — Зарядим… ну пусть это будет ручка. Потом будем искать вторую её часть. — Вторую часть? — одновременно спросили и Горин, и Вик. Кажется оба понимали ровно половину того, что говорил Мак, но совершенно разные половины. — Этой ручкой писали на каком-то приборе. Типа нашего коммуникатора, но менее… В общем, мы ищем что-то плоское и скорее всего стеклянное. Следующие полчаса все трое искали замысловатый прибор… Перерыли всё. Горин стал сам себе напоминать вора-домушника, ненароком вспомнил Муратова, выругался себе под нос, чем привлёк ненужное внимание коллег. Когда силы и фантазия иссякли, Горин завалился на диван, раскинув руки по спинке… Что-то он однозначно упускал. Что-то ускользало от его профессионально взгляда, но он никак не мог понять что именно. Он снова оглядел комнату, которая теперь выглядела как после нашествия Мамая: антикварная по нынешним меркам мебель вперемешку с современными приборами, старинные узоры на стенах, имитирующие давно ушедшие в небытие обои, лампа, издали напоминающая тряпичный абажур, — конечно же из какого-то новомодного пластика, диван, на котором сидел Горин — на всякий случай майор провел рукой по обивке — из синтетического материала, некая имитация ковра на полу, цветы в различной формы горшках, ярких, нелепой расцветки, не вписывающейся в общую цветовую картину квартиры, стопки бумажных книг… Книги! Вот что тут не вписывалось на самом деле! Горин подскочил с дивана так прытко, что и Вик, и Мак, шарахнулись от него в сторону. — С тобой всё ок, Алекс? — поинтересовался технарь. — Всё прекрасно, — широко улыбнулся Горин. — Что по-вашему в этой квартире не так? — Кроме того, что она похожа на музей и вся полна экспонатами прошлого века? — В том-то и дело, что нет! — усмехнулся Горин, поднимая пару книг с пола. — Вам может казаться, что тут всё старинное, но на самом деле здесь нет ничего, что бы вписывалось… скажем, в моё время. Кроме… Горин развернул книги обложками к коллегам: — В этом доме только книги более-менее похожи на оригинальные. Мне кажется, это неспроста. И он оказался прав. Вик пару раз предупредил, чтобы осторожно обращались с книгами, потому что бумага со временем потрепалась, высохла и кое-где начала крошится. И вообще, если верить Маку, книги в таком виде уже давно никто не читает, их ставят только для украшения любители антиквариата, хотя красота от них сомнительная, потому что запах старой бумаги и часто некачественного клея бередил даже не очень чувствительные носы. — И тем не менее… Горин положил на пол раскрытую книгу. Страницы в центре были аккуратно вырезаны, отчего сама книга превращалась в некое подобие шкатулки, в которой связанный аккуратным бантиком лежал кабель… — Хм…- Вик почесал бороду, — недурно. На самом деле недурно. Может проделаешь еще один такой трюк и найдёшь вторую загадочную половину? Ни загадочной, ни совершенно обычной половины Горин не нашёл. Они перерыли всю квартиру повторно, пересмотрели все книги, нашли еще пару тайников в них, которые оказались все пусты, но второй половины найденного Гориным предмета, названного с легкой руки Мака ручкой, найти не довелось. Вечером того же дня Горин сидел в кафе. Не один. Вик вызвался показать ему город, а позже обыкновенно, словно никогда иначе не случалось, они пошли ужинать в какую-то забегаловку. Горин вспомнил себя пару недель назад и впервые поймал себя на мысли, что «светлое будущее» с его готовыми ужинами на любой вкус нравится ему однозначно больше, чем каждый день жарить яичницу с салом на поцарапанной сковороде на общей коммунальной кухне под равномерное бухтение соседки тёти Нади, которой и соль была несоленая, и сахар не сладкий. — Мне кажется, нам стоит еще раз поговорить с Астрид. — Слушай, Горин, ты вообще когда-нибудь выходишь из рабочего модуса? — Вик отодвинул пустую тарелку на середину стола, и она тут же опустилась вниз, в образовавшийся люк. — Не особо, — Горин любопытно рассматривал трюк с исчезновением тарелки, после чего проделал его сам. Оценив удобство и оперативность, он кивнул сам себе. — О чем мне еще думать? Об исчезающих в столе тарелках? Кстати, недурное приспособление. — Они на гидравлическом лифте оправятся по туннелю на кухню, по пути вымоются и высушатся, — как бы между делом объяснил Вик. Периодически он забывал, что перед ним практически музейный экземпляр человека, но когда вспоминал, с удовольствием рассказывал устройство современного мира. — Очень интересно, — Горин заглянул под стол. Сам не понимал, что он там хотел найти: кроме относительно толстой ножки, на которой стоял сама столешница, ничего не было видно. — Ты мне скажи, чем вы там в своей древности занимались в свободное от работы время? — Сложно сказать, — признался Горин нехотя, — у меня не было много свободного времени. Я любил свою работу и время, которое у меня было, внеурочно тоже проводил на ней. — Но то немного, что всё-таки у тебя было? Чем вы там занимались? Ну, не знаю, хобби у тебя какие-то были? — Хобби? Увлечения что ли?! Были, — Горин задумался, вспоминая, чем же он занимался на редких выходных, которые он проводил вне работы. — Футбол смотрели, в кино ходили, на рыбалку, пиво пили в гараже. — Пиво? В гараже? — удивился Вик. — Нет, я, конечно, читал, что у вас в ваши доисторические времена, когда машины еще на двигателе внутреннего сгорания ездили, часто с машиной времени больше проводили, чем с семьей, но чтобы пиво с машиной пить?! Хотя… Я вот не знаю даже, какое оно, пиво это, на вкус, может его только с машиной и можно пить! Горин почувствовал как бровь от удивления поползла наверх. Усилием воли Горин заставил бровь остановиться, иначе бы она слилась с линией волос и ходить бы майору с одной бровью… — Ты вот скажи, какое оно на вкус? А? — Да ну... пиво как пиво, — отмахнулся Горин. — Что ты прилип ко мне как банный лист к заднице? — Банный лист? Это что еще за зверь? Ну же, Горин, не мучай моё воображение. Что за лист? — Да выражение это такое просто, — вздохнул Горин, сдаваясь. — Когда в баню ходишь, ну… с мужиками там, после пива, которое ты тоже не знаешь, тебя там веником березовым отходят в парилке, обязательно какой-нибудь лист да прилипнет, обычно к заднице. — То есть вы с друзьями голышом ходили в баню и лупили там друг друга вениками? — сначала удивился Вик, а потом захохотал. — А мне нравятся ваши развлечения! Горин вздохнул… Он начал серьезно скучать по Муратову. Тот точно знал, какое пиво на вкус. И уж точно не лип как банный лист к пятой точке.