Земля

На стол перед Сэмом плюхается мёртвый хорёк. Маленькая страфиль улыбается, словно на именинах, и в уголках широкого рта у неё смазанные пятнышки звериной крови. - Тхорь, - поясняет охотница, назвав добычу на Ййров манер. - Тебе. Не скучать, не тушёнка! Сэму слегка дурно. Тем не менее он старается улыбнуться Савре: - Лучше ты сама съешь. Ведь ты растёшь. Поддавшись внезапному вдохновению, Сэм добавляет: - И Йир говорит, что растущим страфилям надо хорошо кушать. Кто бы мог вообразить, что Самуилу Кнаберу когда-нибудь придётся ссылаться на такой авторитет! Но это действует. Савря кивает с важностью, подцепляет хорька поперёк тулова длинными пальцами крыла-руки и поспешает прискоком на улицу - только разувшаяся после прогулки Рина придерживает ей дверь. - Не смотри на меня так, - голос у Рины вполне спокойный. - Я ей говорила, что ты такое не ешь. Приложившись к ковшику с водой у питьевого бака, Рина присаживается на табуретку неподалёку от Сэма и продолжает рассуждать вслух: - На самом деле это здорово, правда? Ййр сказал, страфили при благополучной жизни любят делать подарки своим близким. - Тебе-то легко говорить, - замечает Сэм. - Тебе она подарила цветы. Это правда. Третьего дня Савря - случайно или с умыслом - разыскала лесную орхидею и бережно выкопала растение из земли вместе с двойным клубнем. Орк объяснил, что именно эти клубни страфили очень ценят и уважают, почитая их великим лекарством от самых разных хворей - от больного живота до загноившейся раны. По Ййровым словам, орки тоже при случае иногда пользуются силой этого цветка и называют его молочной любкой, потому что сдвоенное корневище похоже на кормячую грудь. Теперь нежный цветок живёт не сохнет на веранде в большой банке из-под персиков, пока Рина не придумала, куда бы можно было его посадить. Тонкая гроздь маленьких белых цветов - а пахнет так щедро, что поселить орхидею в комнате Рина не решается. Позавчера, после ужина, со стороны огорода и дедушкиных яблонь послышался дробный жестяной перестук - звук не случайный, долгий и тревожный. Не чета такому, какой получается иногда от налетевшего ветра. Ййр сразу шастнул проверить, что такое стряслось. Вскоре вернулся - спокойный и сосредоточенный. Быстро собрался, захватив в "склепе" умершего генератора пару каких-то инструментов - молоток, топорик, - и впервые на памяти Рины надел свою "кирзовую" куртку в рукава. - Возле Барсучьего носа. Забор починю. Всё налажу, чтоб чинарём. Два дня меня не будет, вряд ли дольше. Управлюсь. Ришка - за старшую... берегите друг дружку, артель. Обнял людей в охапку, обоих разом - да что ж за сила в этих орчьих худых руках, даже оторопевшего Сэма на полшага подвинул - а после опустился на корточки перед Саврей. Орчара и крылатая слёточка пободались легонько лбами - не с маху, не как Мэгз при встрече шарашит, и потом Савря крикнула на своём наречии что-то бойкое и задиристое, а Ййр ответил ей ласковой трелью. Поднялся и ушёл, только дверь хлопнула. Уже с веранды, обуваясь, ворчливым окликом орк напомнил остающимся, чтобы навещали коз и не поджигали дом. Растерянная Рина было выскочила на веранду вслед, но увидела только, что орк успел отмахать изрядное расстояние и бежит невероятным, не рушащим тишины барсовым скоком, а впереди него хищными тенями едва ли в сажень над землёй стелятся страфили - трое ли, четверо, безмолвные. *** Эти два дня на станции проходят не то чтобы безмятежно, а всё-таки по своей колее. С Ййром или без него, одинаково необходимо готовить еду, мыть посуду, следить, чтобы дома было достаточно воды на все необходимые нужды; да мало ли других обыкновенных дел. По очереди или даже вместе Рина и Сэм отправляются с Саврей гулять, не удаляясь, впрочем, далеко от станции. В отличие от Ййра, помочь ей насчёт охоты они не могут, но чудо в перьях определённо делает большие успехи по части мышей, не смотря на то, что Сэму никак не удаётся тихая лесная ходьба. Зато ему определённо удаётся лихая светопись Савриных прыжков и ухваток - в этом он почти уверен. В сумерках первого дня, по пути домой от козьих угодий, Савря успешно ловит большого крота. А ко времени, когда пора ложиться спать, стаскивает к себе на гнездо Ййров шерстяной плед с царь-койки и устраивается под ним с протяжным вздохом. У Рины от этого зрелища даже ненадолго комок встаёт в горле. Сэм совершенно справедливо недоумевает: что же за дьявольская срочность может быть в простой починке забора, чтобы вот так подорваться его ремонтировать на ночь глядя после целого дня трудов? Рину больше заботят возможные причины - почему вообще потребовалось его чинить. И ещё она не может понять, достаточно ли Ййр взял с собой припаса. Да взял ли вообще хоть что-нибудь... Сэм домывает посуду с ужина и без Рининой подсказки пополняет водой опустевший умывальный бак. - Как ты думаешь, - говорит он, - это не безответственно - вот так нас бросать и срываться неизвестно куда? Ох, да Сэму, значит, тоже неуютно живётся здесь без всегдашнего подсобщика, насколько бы нецивилизованным и упёртым Сэм его ни считал. - Это было бы крайне безответственно, если бы мы с тобой были оба полные шляпы, - произносит Рина с сочувствием. - А так, похоже, Ййр считает, что на нас не страшно оставить станцию и даже Саврю. Он думает, мы достойны его доверия. - Не оставить, - возражает Савря сонным голосом, высунув нос из-под пледа. - Ййр Земля всё чинарём - и обратно! Сэм идёт чистить зубы перед сном, а Рина, посомневавшись, всё-таки наливает себе последнюю вечернюю кружку чаю и присаживается на полу рядом с одеяльным гнездом, поудобнее опершись спиной о подлокотник царь-койки. - Рассказать тебе сказку, Савря? - Рассказать! Не смотря на большое количество непонятных Савре слов, сперва она всё посмеивается над приключениями волшебной красавицы, умевшей превращаться в лягушку, и её немного бестолкового жениха. Сон одолевает маленькую страфиль только на середине сказки. - Чинарём - и обратно, - бормочет она с закрытыми глазами, совсем уже засыпая. Рина ещё сидит с ней некоторое время, прежде чем пойти к себе. *** Второй день начинается суматошно, а продолжается даже весело. Ранним утром неприсмотренная Савря забирается в хламовник и нечаянно роняет там пустые жестяные банки. Хотя кто знает, может, это было и не случайно. Возможно, ей страх как охота стало поглядеть, что будет, если обрушить всё это таинственное сооружение. От грохота Сэм мигом вскакивает со своей кровати, а Рина роняет оба полешка, которые она как раз собиралась пристроить в простывшую за ночь плиту. После выяснения основных обстоятельств этого дела Рина возвращается к своему занятию, а Савря с Сэмом остаются в хламовнике - водворять раскатившиеся по полу банки на их законные места. Причём Савря очень следит, чтобы жестянки были выстроены точь-в-точь как прежде, строго по размеру, а не лишь бы как. - Чинарём! - возмущённо покрикивает она, если Сэм ошибается. Видно, ей понравилось это словцо. За вынужденной уборкой Савря обнаруживает в хламовнике пару матерчатых голубых тапочек небольшого размера, довольно изношенных. Рина слышит смех Сэма, и странные шаркающие шаги по коридору. Тем временем смех делается громкий и прямо-таки изнемогающий. Приоткрывается кухонная дверь, и на пороге возникает их подопечная. Вид у неё невероятно важный, хотя в глазах явное озорство. Савря уверенно опознала в голубых тапочках людскую обувь и додумалась всунуть в них собственные длинные лапы. Из рванки на носу правого тапка высовывается один палец с загнутым острым когтем. Вышагивает она вдоль по кухне, шаркая тонкими подошвами: правой, левой, правой, левой. Рина от души смеётся над этим зрелищем, а Сэм, переведя дух, конечно, мчит за фотоаппаратом: - Никто не поверит... если своими глазами не увидит стра... страфиль в тапочках!! Вскоре Савре надоедает ходить обутой. Это всё-таки неудобно. После завтрака, однако, крылатая выдумывает новую забаву: крикнув "Держи!!!" кидает тапок прямо в Сэма. К его чести, Сэм ловит. И совсем не сердится. Бросает тапок обратно - и Савря хватает, высоко подскочив. - Это хорошая игра для улицы, - говорит Рина, оттирая над раковиной тарелку. - Идите под горку, я сейчас к вам присоединюсь. Так позабытые старые тапки становятся спортивным инвентарём. После игры, умотав обоих людей, маленькая охотница умудряется почти связно им поведать, что это очень старая страфилья игра, только играют в неё прямо в воздухе. И швыряются обыкновенно как следует объеденной головой какой-нибудь добычи покрупнее, но годится и кроличья, если с целыми ушами. Сэм всё старается выяснить правила этой воздушной игры, как принято в неё играть и кто считается победителем. Он так и сяк формулирует свои вопросы, чтобы Савря поняла, но та глядит озадаченно. Единственный внятный ответ, которого Сэму удалось добиться, вряд ли сильно его удовлетворил: - Принято - весело! Принято ловко. *** И теперь, к вечеру - этот хорёк. В меру отвратительный, но явный знак дружеского расположения. Рина права, это здорово. Не то чтобы оно помогало Сэму в его работе... и тем не менее, ну кто ещё может похвастаться дружескими отношениями со страфилью, пусть даже ещё не взрослой? И кроме того, Сэму приятно знать, что вот этой носатой Савре хорошо живётся, и не без его собственного скромного вклада в её теперешнее благополучие. И если уж начистоту - Сэму с самого детства не доводилось так весело проводить время. Глупо, бездарно, неосмысленно? Может быть. Но и весело тоже. *** С самого заката второго дня маленькая страфиль сидит, умостившись на перильце веранды, и неотрывно оглядывает окрестности. Ждёт Ййра. Ждёт не волнуясь, сосредоточенно, лишь иногда перебирает лапами по своему широкому "насесту". Сэм делает пару кадров, пока не стемнело; на щелчок фотоаппаратного затвора Савря даже не обращает узенького лица. И всё же от этого ожидания - зря ли, нет ли - щемит что-то людские сердца. Сперва Рина уверена, что это только она одна такая рохля. Но когда небо над островом становится совсем бархатно и темно, Сэм просит: - Пожалуйста, если тебе не трудно, загони ты её домой. Она так там сидит... Кто знает, когда орк явится, может, посередине ночи или под утро. И Арина тихонько выходит на веранду, чтобы позвать Саврю домой. Та держит глаза широко открытыми, но сама всё равно что спит, нараспев приговаривая себе под нос: - Чинарём - и обратно... чинарём - и обратно. - Пойдём-ка домой, спать пора, - говорит Рина. На несколько секунд на саврином лице появляется упрямое выражение, а её когти крепче прежнего сжимают перильце. Рина успевает подумать, что упрись слёточка на своём, они даже вдвоём с Сэмом не решатся тащить её силком. Но потом Савря устало зевает и, развернувшись, спрыгивает на пол. Второй раз маленькая страфиль засыпает под стащенным с царь-койки пледом, едва дослушав окончание вчерашней сказки. Сэм давно ушёл к себе. Рина допивает свой поздневечерний чай и старается не думать о том, что будет, если Ййр не вернётся до утра. Масляная лампа на столе исправно разгоняет ночные потёмки. Рине приходит на мысль растопить мисс Толстобрюшку и как следует вымыться в большом корыте. Может быть, даже позволить себе просто посидеть в горячей воде, как будто в ванне. На всё про всё уйдёт часа два; может быть, Рине ужас как не хочется идти спать, не дождавшись возвращения Ййра, и мыслью о мытье прекрасно можно оградиться пока от беспокойства. *** Когда вода в корыте из довольно горячей становится только тёплой, Рина сквозь лёгкую дремоту слышит пружинное пение кухонной двери, шорох и что-то вроде царапанья. Неужели Савря проснулась и норовит опять вернуться на свой ожидательный пост? Не успевает Рина толком завернуться в полотенце, как тихонько хлопает входная дверь. Савря заливается сдержанным щебетом, и ей отвечает голос-гармонь. Едва не тая от огромного облегчения (и разве сама чуяла, что такой груз несёт на сердце?!) Рина поспешно вытирается и натаскивает пижаму. Орк подходит с той стороны двери: - Ришка, хорошая, там воды осталось? - Осталось, - отвечает она. - Сейчас... подожди, я себе в корыте набирала, вылью. - Ну, какая там с тебя грязь. Не выливай, я себе разбавлю погорячей, и сойдёт. *** Вернувшийся Ййр совсем такой же, как всегда, только очень усталый. И в помывочную комнату мимо Рины пробирается как-то боком, не сняв наглухо застёгнутой куртки и не оставив свою сумку хотя бы на вешалке. - Ну что, с забором теперь порядок? - спрашивает Рина почти шёпотом. Бледные орчьи глаза все жё странновато отражают тёплый свет масляной лампы. - Ага, - кивает Ййр. - Чего ему сделается. Чё починил, чё поломал, чинарём. - Ужин тебе погреть? - Завтра утром поужинаю, когда насплюсь, хорошая. Костяшки обеих рук у орка рассажены в кровь, а левая ладонь замотана какой-то кровавой тряпкой. Рина охает почти шёпотом. - Ты поранился?.. на тебя кто-то напал? Ведь не страфиль... Ййр усмехается, склонив голову. - Все страфили, кто могли меня цапнуть, уже переумирали старенькие. Ринины коленные суставы будто проклял кто - превратил в лежалую вату. - Какой-то зверь? Или.. - Зверина, конечно. Не знаю, как по-человечьи вы этих называете. Глупые они такие, хуже барашков, а притом и злобятся. Ладно, Риш. Снов тебе добрых... пойду. Орк закрывает за собой дверь помывочной - медленно её тянет, вежливо. Рина идёт к себе через кухню на этих ватных своих ногах. В кухне счастливая Савря уже натащила Ййров плед на царь-койку обратно - поддёргивает свесившийся до пола краешек.