Истории Кипящих Островов

В этом мире он слишком часто задаётся вопросом: где находится грань, после которой способности смертных становятся противны замыслу Бога? Когда статуя впервые начинает работать, а из каменных глаз льётся зловещий зелёный свет, в душе поднимается чувство глубокого удовлетворения. Давно уже не Филипп, но пока ещё и не полностью «Белос», прикрыв глаза слушает надрывный крик и мольбы о помощи, смолкающие по щелчку пальцев, словно в одно мгновение мир утрачивает любые звуки. Тишина длится ещё несколько мгновений и только после этого её сменяет нарастающий рокот, похожий на ночной прилив Кипящего Моря. Ярче всего в нём звучит сомнение и мужчина невольно жалеет, что его изобретение не способно заставить стихнуть всех недовольных. Это место похоже на ад, со своими кипящими водами и кислотно-обжигающим дождём. Земля и растения кроваво-красные, порождённые разлагающейся плотью мёртвого чудовища. Он может смириться с искажённой дьявольскими уловками природой, но с созданиями которые её населяют — нет. Не-Филипп тихо выдыхает, пользуясь тем, что под маской и многослойными мантиями не слышно и звука, а потом приводит мысли в порядок, величественно ступая по каменным плитам. Взмах посоха заставляет прутья магической клетки исчезнуть, открывая собравшимся вид на ещё одну каменную статую, только теперь уже человеческого роста. Женщина застыла в глупой позе которую никогда бы не захотел передать ни один скульптор. Её рот широко раскрылся в немом крике, из-за чего лицо стало больше похоже на нелепую театральную маску, а глаза широко распахнулись от ужаса, словно вот-вот выпадут из глазниц. Из-под всклокоченных волос, рассыпавшихся вдоль лица массивной каменной формой, выглядывают острые уши, в последние мгновения опущенные вниз и прижатые к голове. Только за эту деталь не-Филипп ценит своё творение дороже всех античных скульптур и статуй. Ему не было дела до гладкого белого мрамора, золота или бесценной слоновой кости — грубый камень цвета гранита заменивший собой плоть и кровь врага людского рода был самой большой драгоценностью. Его человеческих сил было ничтожно мало для борьбы, но разве нужны оправдания тому у кого есть вера? В тот момент когда в искрах танцующего пламени он видит цикличный символ проступающий на горящем дереве Филлип понимает — Бог указывает ему путь даже в обители дьявола. Сомнений в святости своих действий больше не остаётся. Избавления от одной ведьмы мало, почти до смешного недостаточно. Он смотрит на своё произведение искусства, а оно смотрит на него, но за спиной колышутся волны богомерзкой нечисти и наслаждаться содеянным, упиваясь триумфом пока рано. С почти физическим сожалением не-Филипп отворачивается и вскидывает руки. Ложь течёт густым потоком и отродья с удовольствием бросаются на неё, словно изголодавшиеся псы на кусок свежего мяса. Он знает, что они винят себя в содеянном. В том что потеряли одну из своих, позволили вывести её на эшафот и молча смотрели как бессмысленная жизнь обрывается под воздействием невиданной ранее магии. Они могли бы вскинуть руки и применить свои дьявольские силы чтобы разорвать ненавистного человека, натянувшего на себя шкуру одного из них. Но прежде чем был создан Белос, почти исчезнувший ныне Филипп узнал о противнике всё, уверившись в том, что не ошибётся. Демоны и ведьмы не станут бросаться на него пока бесконечная ложь течёт сладким нектаром и они упиваются ей, не замечая как медленно растворяется слабая воля. Бог всегда проверяет святые души испытаниями и искушениями, открывая путь к спасению только достойным. Филипп достоин, но он не хочет прикасаться к еретическим знаниям и ритуалам. Он этого и не делает. Каменную ведьму уносят прочь и не-Филипп ещё несколько раз наведывается в широкий коридор с одним единственным постаментом, с наслаждением глядя на холодный камень. Со временем к его коллекции присоединяются другие существа, но первая статуя всё ещё самая любимая. Мужчина никогда не признается, но возможно она отчасти похожа на чертовку сгубившую душу его брата. Крики обеих ведьм смешиваются в воспоминаниях и не-Филипп сухо усмехается слабо различая какие кому принадлежали фразы. Просьба о помощи, горечь, обещание мести. Обещание мести, горечь, просьба помочь… Так трудно разобраться и так бессмысленно. Филипп спасает своего брата от дьявольских чар освобождая его потерянную душу раньше, чем она окончательно отвернётся от света. В это же время Белос изучает книги о магии, вскрывает деревянные тельца палисманов, вытягивая из них всю скверну до капли, а после целую вечность играет с костями, органами демонов и камнями. Душа брата уходит, а осквернённое тело может послужить ещё немного дольше во имя высшей цели. Однажды ночью приступ застаёт его рядом со статуей и каменное лицо внезапно обретает живой блеск и мягкость. До ушей снова доносится обвиняющий вопль и огромный чёрный зверь валит изваяние на каменный пол, разбивая его когтистыми лапами с нечеловеческой силой. Десятки сверкающих глаз на теле бешено вращаются в глазницах, а сущности поглощённых палисманов пытаются вырваться и убежать, улететь, расползтись прочь, лишь бы только перестать быть частью своего убийцы. Замок замирает в безмолвии до рассвета и даже верный Золотой Страж не спешит показываться чтобы облегчить боль. Не-Филипп приходит в себя самостоятельно и приказывает слугам убрать мелкое крошево камня в которое превратилось его любимое творение. Жалость едва заметно играет где-то внутри. Если бы только он взял себя в руки чуть раньше, то повреждения ещё можно было бы поправить. Но теперь от статуи остался почти что пепел. Выход находится быстро. Уже к следующему дню пустующее место занимает нелепое изваяние нерасторопного Золотого Стража. Оно не приносит радости или удовлетворения но хотя бы занимает пустоту. Ничтожная поделка сгодилась хоть для чего-то и в камне от неё намного больше смысла. Силы растут и Филипп знает, что Белос уже давно вышел за пределы допустимой человечности. Бездонную яму в черепе Титана устилают золотые маски и кости, но он не останавливается, движимый своим благословением. Убийство демонов радует Бога, а острые уши красноглазых созданий, принявших обличие его брата не дают обмануться. После гибели ещё нескольких поделок статую приходится убрать. Её наличие не укрепляло верность Золотых Стражей, вместо этого ещё сильнее углубляя заложенный оригиналом изъян предательства. Изваяние летит в бездну вслед за трупами. Место снова пустует и не-Филипп почти отчаянно пытается его заполнить. Большинство диких ведьм просто недостаточно хороши чтобы заменить его первое творение и с пробелом со временем приходится смириться. Долго думать об этом не приходится. Районы Кипящих Островов падают один за другим, подчиняясь его власти. Всё больше ведьм и демонов примеряют на себя белую форму и золотые гербы выступая в бой со своими же собратьями. Не-Филипп думает, что это похоже на дрессировку охотничьих псов, с той лишь разницей, что своих питомцев люди обычно любили. Поэтому вернее будет сравнить с животными для собачьих боёв. Какая разница скольким порвут глотки если цель как раз в самом зрелище? Однажды его способности позволяют расправиться с сильной ведьмой без единой уловки. Белос долго смотрит на месиво крови и костей на полу в то время как Филипп не прекращает изобретать новые и новые планы не прикасаясь к богомерзкой магии. Спустя долгие годы борьба оказывается сломлена. Императорский замок, ранее напоминавший крепость, разрастается в масштабах. К нему пристраиваются дополнительные помещения и декоративные украшения уведомляющие об окончании противостояния. Города пестрят золотыми гербами, выпускники школ ежегодно сражаются за возможность присоединиться к главному ковену, а меток становится всё больше, больше и больше… Чувствуя контроль не-Филлип даже позволяет себе изобрести несколько новых технологий, подарив их своим драгоценным подданным. В воздух помимо постепенно исчезающих посохов поднимаются волшебные шары, а обжигающие волны Кипящего Моря бороздят огромные корабли. Сопротивление диких ведьм исчезает само собой и окончание его великолепного плана наконец-то становится видимым. Скверна, жадно выпиваемая год за годом, медленно поглощает разум и Филипп окончательно отделяет Белоса от себя. У них разная внешность и цели. Первый человек, смиренный слуга Бога с великой целью, в то время как второй — жестокий правитель и бессердечное чудовище терзаемое страшным проклятием. Из тела очередного не-брата алыми потоками вытекает по ошибке данная жизнь, но ни один из этих грехов не принадлежит Филиппу. Золотые Стражи начинают умирать чаще и ему приходится сдерживаться, чтобы не вызывать подозрений. Их действия больше не выглядят как предательство, просто напряжение в собственном теле требует выхода, а проклятие зло и немилосердно. Один из них уходил особенно долго после чего проклятие опустило голову, позволяя следующей поделке прожить самую длинную жизнь из всех предыдущих. Не-Филлипу внезапно оказывается интересно наблюдать за тем как его маленький эксперимент справляется со всеми испытаниями и даже обретает уважение среди членов ковена. Фатальная ошибка с его стороны. Спустя время Белос получает абсолютную власть, а Филипп говорит с ребёнком звёзд, благодаря своего Бога за новое испытание, ставшее невероятной возможностью. Его сила растёт и крепнет, поэтому со временем даже небо чужого мира перестаёт казаться опасным и недостижимым. Время расставит всё на свои места, а вера это только ускорит. В Императорский ковен приходит молодая ведьма с именем Лилит, от одного звучания которого хочется разорвать её на месте. Чего ещё он мог ожидать от дьявольских отродий? Важнее то, что со временем она начинает походить на одну знакомую из далёкого прошлого. Не-Филлип не мешает ей продвигаться по службе, чувствуя как план подходит к своему логическому завершению. Сломанная переносица, теперь перекрытая огромным следом от проклятия иногда всё ещё болит, но это терпимо. День Единства расставит всё на свои места и Лилит однажды пожалеет о своей встрече с человеком из прошлого в будущем, которого ещё не случилось. По крайней мере их световой глиф был очень полезен. Строчки священного писания забываются, а тело Белоса разваливается с каждым днём, загнивая, словно старое дерево под проливными дождями. Филипп всё также упорно двигается вперёд. Бездонная яма усыпана черепами и масками так густо, что он больше не спускается туда. Дитя звёзд кричит отчаянно и невыносимо и порой ему кажется, что вера вот вот даст трещину, но вместо этого она только крепнет с каждым годом. Человеческий ребёнок попадает на Кипящие Острова и не-Филипп с нетерпением ждёт, пока временная петля замкнётся, развязывая ему руки. Новый Золотой Страж подводит раз за разом, но это ожидаемо. Поделка оказалась самой молодой из всех предыдущих, а сам мужчина очень привык к идеальной исполнительности его предшественника. Как же приятно он кричал перед смертью. Тем временем ситуация медленно выходит из-под контроля, но это больше не является сюрпризом. За сотни лет он научился справляться с кризисами, даже если это предатели в собственном замке. Так или иначе механические отвращения становятся отличной заменой изменчивой живой силе и где-то внутри Император даже немного уважает ведьму создавшую их. Ей бы точно нашлось место в новом мире. Будь она человеком. Когда дьявольский ребёнок вырывается из своей темницы, а план его Бога стоит на грани не то завершения, не то краха, разница между Филиппом-Белосом размывается и его уверенность впервые сменяется страхом. Всё рушится в одно мгновение. Не-Филипп, или уже всё-таки он сам, поспешил, пожалел, доверился. Клеймо на руке горит огнём, а проклятие рвётся наружу, пока он пытается прихлопнуть мелких насекомых. Он больше не видит разницы между ведьмами и людьми. Остановиться заставляет только напуганная поделка так сильно похожая на его брата в последние мгновения жизни. В руках изгнанного Золотого Стража сжат посох с красной птицей на навершии и любой здравый смысл смывает волной ярости. Он пробьётся в мир людей, пусть даже через все их трупы. Калеб умер однажды, а значит умрёт и сейчас, пусть и в своём дьявольском воплощении. Лозы не дают сдвинуться но ненависть зверя куда сильнее. Поглощённый ею, он до последнего не слышит яростный звон обманутых звёзд. Собственная сила кажется до смешного незначительной в те моменты, когда прогнившее до самой души тело летит в стену и сознание меркнет. Но ненадолго. Он всё ещё жив, а план всё ещё не окончен. Бог никогда не даёт испытаний с которыми не может справиться смертная душа. Воскреснув из мёртвых Филипп наконец-то находит ответ на свой вопрос. Сила и способности никогда не имели значения. Всё что действительно важно — вера и готовность стать жертвой ради собственного Бога. И он стал, а значит, оказался одарён правом вернуться.