Истории Кипящих Островов

Она всегда отдавала себя без остатка. Сначала это были просто небольшие задания, взятые поверх основных миссий. Постепенно они переросли в редкие выходные без единого сожаления пропускаемые из-за бумажной работы. Потом встречи с семьёй, личное время, приёмы пищи, сон… Кикимора научилась балансировать на тонкой грани не хуже трюкачей с Ночного Рынка. Слишком идеальная чтобы выглядеть так, как положено в её незавидном положении, но разве это важно? Она гоняет стражу и распределяет патрули, лично следит за тренировками новобранцев, за состоянием замка, за поставками продовольствия, за здоровьем Императора, насколько он ей позволяет. Когда мужчина раз за разом пускает Золотого Стража в свои покои с очередным палисманом, многие из которых добыты ей, Кикиморой, зубы совсем непрофессионально скрипят под высоким воротником и ей кажется, что ещё чуть чуть и она бросится на ненавистного мальчишку, пытаясь разорвать его глотку не хуже своих диких собратьев. Кикимора сдерживается, потому что смерть этого нелепого существа с раздражающим голосом точно расстроит Императора как и её предательство. Этого она допустить не может, и мальчишка в золотой маске всё ещё дышит, чувствуя исходящую неприязнь и не упуская возможности посмеятся над «глупым демоном», даже не понимая, что смерть не раз и не два проводила когтями по его белоснежному плащу и роняла ядовитые капли в тарелку с едой, в последний момент выбивая её из неловких рук скаутов. После ухода Лилит легче не становится. Сон, кажется, уходит совсем, но по Кикиморе этого не видно. Она лучше какого-то шестнадцатилетнего выскочки и на лице демона слишком трудно увидеть следы усталости, особенно если он качественно их скрывает. Но рассудок сдаёт куда раньше тела. Кикимора не сумасшедшая, она не стала бы по-настоящему пытаться убить ребёнка, пусть и раздражающего. Это и не ребёнок, точно нет, по крайней мере она разницы между Золотыми Стражами не видит и твердит себе как молитву «он не живой, не живой, не живой». Когда мальчишка выживает из раза в раз, в это удаётся поверить. Он просто хорошо сделанная куколка свернуть шею которой куда тяжелее чем настоящей ведьме. Очень скоро всё окончательно летит к чертям. Она падает вниз по карьерной лестнице также быстро как и когда-то взлетела по ней, совершенно не понимая что, а главное когда сделала не так. Золотой Страж позорно бежит и Кикимора невольно задаётся вопросом: стал бы Император так же предано искать её? Пусть даже чтобы принести в жертву пугающему божеству с далёких звёзд или пронзить тело проклятой лозой, сбрасывая в бездонную яму. Кикимора правда согласна на яму, просто хоть раз посмотрите на неё! Охота за маленьким охотником становится для неё последней возможностью. Не важны противники и риски, противный мальчишка наконец-то оказывается заключён в сверкающую сферу и она как преданный пёс несет его в замок стараясь не думать о том, что подписывает своему невольному врагу смертный приговор. Он должен радоваться, что Император так ценит его, что воссоздаёт из столетия в столетие, а не убегать как грязный предатель. Возле портальной двери Белос больше не выглядит великим мудрым правителем, но Кикиморе так даже больше нравится. В нём есть что-то опасное и чужеродное, отчего её демоническое сердце начинает сбиваться с ритма, требуя не то прятаться, не то ползти к ногам, преданно поднимая взгляд. Кикимора уже давно выбрала второе. В глазах Императора нет ни радости, ни тепла. Ей бы хотелось подобрать правильные слова, но годы в ковене дают о себе знать и в голову лезет только предложение стать новой правой рукой. Она ведь правда может это сделать. Здесь, на Кипящих Осторвах или на далёкой человеческой «Земле», Кикиморе правда не важно, лишь бы усмирить это болезненное чувство брошенности. Император только улыбается, и от этой улыбки, даже несмотря на огромный рост абоматона и его чудовищную силу, хочется свернуться калачиком и спрятаться подальше лишь бы не видеть этот насмешливый изгиб губ. Он режет без ножа и демон уже истекает кровью, куда более ценной чем настоящая. Я скорее бы отрезал себе правую руку, чем сделал ею тебя. Слова звучат смертным приговором и Кикимора не кричит и не плачет, просто неверящим взглядом смотрит, как неведомая сила выбрасывает её вместе с механическим отвращением за пределы зала, а по запястью от правой руки растекается боль. Бросили. Её бросили. Кикимора смерти уже давно не боится. На краю сознания мелькает мысль о том, как с горькой правдой справлялся Золотой Страж. Наверное, не верил и винил во всём себя, жалкий преданный слабак. Она совершенно не такая. Она знала всё с самого начала. И про охотников на ведьм, и про день Единства и про неизбежную смерть. Демон, который отдал человеку всё, что у него было, несмотря на ненависть, а потом удивился неизбежным последствиям. Она бы вырвала своё проклятое магическое сердце из груди по первой же просьбе, если бы таковая поступила. Белосу, нет Филиппу достаточно было попросить, даже подумать и Кикимора не остановилась бы до последнего вздоха. Разве так трудно было сказать ей, что она хорошо справилась? Когда перед размытым взглядом оказывается силуэт питомца Совиной Леди, план действий приходит сам собой. Этот мир уже не спасти, но и отпустить человека на его недостижимую «Землю» она не может. Если по его вине она так и не смогла оказаться рядом при жизни, то не отпустит и в смерти. Злость есть конечно, но совсем не такая сильная, как привязанность. Эмоции смешиваются в безумную смесь и Кикимора никак не может понять, когда и как именно они вообще смогли появиться. Глупая ошибка, несправедливая судьба. Привязаться к бессердечному созданию, которому не ведома жалость, благодарность и сострадание. Почему же тогда отвратительным чудовищем он называл её? Кикимора никогда не понимала значения понятия «человечность», но за мгновение до того, как дитя звёзд размазало огромного проклятого зверя о стену, оно наконец-то открылось и ей.