Истории Кипящих Островов

Одалия Блайт знает, что поддержание статуса требует жертв. Слишком многого она натерпелась ещё в детстве, выслушивая от родителей глупые истории о честности и бескорыстности. Какое кому дело до того, что о тебе думают другие ведьмы, если ты едва сводишь концы с концами? В жизни всё намного проще — есть те, кто стоят наверху и получают от жизни всё, а есть те, кто вечно побирается, растрачивая свою энергию попусту. Одалия была из первых. Школьные годы, проведённые с двумя мальчиками с курса Отвращений, она всегда считала лучшими временами, которые закончились слишком быстро. Дариус, казалось бы, всегда разделял её прагматичный подход к жизни, но несмотря на это до конца оставался слишком ветреным, слишком непредсказуемым, чтобы Одалия могла ему довериться. Аладор был совершенно другим. Наверное, чувство, которые он испытывал к ней, можно было назвать «любовью», если бы Одалия в полной мере понимала, что значит это понятие. Идеально послушные дети, растущий бизнес, огромный особняк в центре столицы Островов и статус самой богатой семьи — вот в чём была её любовь. До прихода Императора у ведьм и демонов не было понятия монархии и аристократии и Одалия считает это большим упущением. Она правда не знает, откуда у этого колдуна такие идеи и концепции, но от мысли о том, что её семья на законных основаниях может возвыситься над всеми, тело охватывает приятная дрожь. Аладор работал в поте лица, совершенствуя абоматонов, их новую разработку, механических отвращений. Одалия в который раз думала о том, насколько верным был её выбор, но не торопилась раскрывать все карты перед своей семьёй. Она знала про план дня Единства, про необходимость для Императора надёжных, бездумных слуг, про то, как в судную ночь зёрна отделяться от плевел и останутся только избранные. Самыми достойными из которых будут Блайты. Её не страшат ни массовые жертвы, ни то, насколько кардинально изменится их мир. Император обещал ей, можно сказать, дал клятву обеспечить высокий статус и утвердить его, хотя Одалия знает — клятв Белос никому и никогда не даёт. Ей достаточно и его слова. Всё летит к Титану стремительно и неконтролируемо, но женщина держится, потому что её не остановить, когда конец так близок. Её мечта о светлом будущем, полном роскоши и богатства, манит не хуже чем дикого демона свежая кровь и Одалия не может ей не следовать. Эмити можно перевоспитать, нужно только избавиться от влияния человеческой девчонки. С близнецами сложнее и болезненнее, их предательство неожиданно и она не может понять, в какой момент допустила столь значительный пробел в воспитании. Когда противится и Аладор, Одалия не верит своим глазам. Это похоже на глупую проделку иллюзионистов, но Эдрик с Эмирой всё также под домашним арестом, а маленький темнокожий мальчишка из Хексайда вряд ли способен наколдовать хоть что-то, скрытый за магическим куполом. Идеальная мечта сталкивается с суровой реальностью. На глазах Одалии рушится её совершенная, послушная семья, растекаются отвратительной слизью абоматоны, безумно кричит потерявшая контроль Кикимора. Одалии тоже хочется кричать, но она выше этого. Ей не победить даже при поддержке своей магии оракула, не столько противников сразу, и женщина предпочитает уйти, точно зная, что после её наводки обидчики не сбегут безнаказанными. Пусть её влияние и ослабло, аристократы никогда не остаются в одиночестве. Белос учил, что власть это не просто сила — это верные твоей идее подданные и поддержка со стороны. Оступается один и ему помогают другие, если это им выгодно. Одалия уверена — она выгодна. Когда на небо поднимается красная луна, а воздух дрожит от отдалённых криков, по запястью змеёй ползёт жалящая боль, а в душе рождается сомнение. Метка ковена горит огнём, хотя Император и убеждал, что ей, верной подданной и знати нового мира ничего не грозит. Одалия легко поверила ему даже без клятвы, но теперь проклинает себя, царапая ногтями покрытую фиолетовыми трещинами кожу. Она кричит болезненно и обречённо, магии не хватает даже на приказ безмолвным отвращениям-слугам. Хотя чем они могут помочь? Колени бьются о холодную плитку пола и женщина заваливается набок в главном зале своего особняка, прямо перед семейным портретом. Муж, наверное теперь бывший, и её дети уже выглядят как верхушка общества, с глубокой грустью во взгляде и на мгновение Одалия жалеет, что она не может быть рядом с ними, предотвратить чудовищный обман Императора. Только обман ли? Она действительно осталась избранной и первой. Главой правящей (бывшей) семьи с огромным особняком в центре Кипящих Островов. Со стенами и полками ломящимися от редких артефактов и драгоценностей, в одежде за которую можно купить несколько районов в области запястья Титана. Вот только мёртвым эти богатства не нужны. А про сохранение своей жизни она у Белоса никогда и не спрашивала.