Чтобы быть рядом

      ГЛАВА 2              При помощи электрических палок Найтвинга Загадочник успешно запитал свою «вышку». Как поняла Эл, к тому времени потерявшая всякую чувствительность к холоду, он собирал что-то вроде миниэлектроподстанции. На кой черт она им тут сдалась, Кошка не придумала. Казалось, ум застыл так же, как и все тело, задетый высасывающим тепло бетоном.              Крок за это время успел притащить в помещение перекус, но был изгнан с манерными визгами отвращения Загадочником. Сейчас тот стоял, прижав указательный палец к подбородку и морщился: явно что-то не фурычило. Кошка сидела, обняв колени, и мысленно считала до ста, лишь бы чем-то расшевелить сознание.              К сожалению, мысли покинули ее голову надолго. Воровка ждала подсказки свыше. А в идеале — ухода сладкой парочки куда подальше. Не сидят же они здесь круглыми сутками? Эдди вон выходил за стройматериалом. Крокки тоже куда-то отлучался. Ну вот что мешало им пойти прогуляться сейчас? Там наверняка живописная ночь. Сама она еще не ощущала голода, так что смело полагала, что прошло меньше пяти часов. Телефон она так и не решалась доставать. Впрочем, в стрессовых ситуациях время текло по-другому и естественные потребности как отходили куда подальше на второй план, так могли напомнить о себе неожиданно и слишком остро, как итог, полагаться на свои ощущения было слишком рискованно. Но то, что провела здесь совсем немного времени, Эл знала наверняка.              По-хорошему следовало бы вернуться в Готэм, найти снарягу потяжелее и вернуться. Но, во-первых, она все еще не представляла, как выбраться из подземных тоннелей, во-вторых, доступа к арсеналу Бэтса у нее по-прежнему не было, а как одолеть или хотя бы отвлечь Крока у обычно ничем таким не занимающейся девушки представления не было. Ни малейшего.              Крок снова протопал мимо. Кошка затаила дыхание. И совсем не потому, что монстр пах чуть лучше носков Вэйна после недельного квеста по канализации. Зато теперь было понятно, что на самом деле придавало костюму Брюса такое амбре. Не то дерьмо, скажем так.              Кошка перевела дух только когда тяжелые шаги стихли. Уф. Если такая махина перестала быть слышимой при этом эхе, значит, она находится уже достаточно далеко, чтобы… Медленно-медленно, опасаясь не почувствовать отсиженную конечность и пошатнуться, Кошка поднялась на ноги. Немного постояла, осторожно ощупывая тело и разминая кисти рук. Малейший звук был сейчас важен. Она, постоянно замирая и вслушиваясь в стук капель и хлюп, неспеша продвигалась к выходу из коллектора. А там ее ждал сюрприз — и весьма неприятный: лаз находился на порядочной высоте от пола. Придется спрыгивать, а это слишком много шума. Благо, Загадочник все еще стоял спиной к тоннелю и не видел метаний Кошки. Даже если лечь на живот и попытаться ногами достать пола, что, очевидно, не получится, но допустим, не получится пуститься бесшумно. Плюс, она потеряет из виду врага и подставит спину. Кошка зависла над этой мыслью, и тут едва не свалилась на пол сама — что-то адски громыхнуло прямо над ухом. На какой-то короткий миг Эл подумала, что оглушена, и не услышит повторного выстрела из дробовика, да еще и в спину.              Но звук внезапно повторился, раскатистым эхом пройдя сквозь тело, принося почти физический дискомфорт.              Эл, уже бывшая готовой ко всему, что угодно, на этот раз только вздрогнула, напрягая зрение. Звук пришел не со спины, как показалось сначала, а из комнаты. И источником его был, как ни странно, Эдди. Нигма-то времени не терял почем зря. Он явно закончил какую-то часть подпольного проекта, и теперь, кажись, пытался запустить свой кустарный генератор. С грохотом и шумом машина трепыхалась, не спеша поддаваться. К третьему разу Кошка была уже готова, и как только послышался характерный треск, сопровождаемый щелчками, она приземлилась на живот и стекла вниз, все-таки громко стукнув подошвами о пол каменной комнаты. Энигма натянул импровизированные наушники из проволоки и войлока на голову, посему у него не было никакого шанса остаться в сознании. Не оглушенный раскатистым рычанием установки, канализационный изобретатель был осажден на пол своей давнишней знакомой, подкравшийся со спины. Для приличия он потрепыхался, суча ногами, но довольно быстро потерял сознание. На всякий случай Кошка связала горе-изобретателю руки за спиной шнурком из капюшона и запихнула носовой платок в горло. Спасибо хоть не трусы Крока, подумала она. Впрочем, доказательства того, что амфибия носит нижнее белье, у нее не было. Вот это был бы эксклюзивчик в Готэм-Таймс.              Она оттащила слабо дышащее тело в один из коллекторов, расположенный пониже, чем тот, что служил ей укрытием, распустила ремень Нигмы и связала ему ноги поясом. Подумала, не стащить ли штаны для верности, но решила не терять времени и не опускаться до уровня бандитов-приспешников, которые ковырялись в носу, обсуждая, как будут ломать кости Бэтмену перед тем, как он опускался им на голову всем своим весом.              На всякий случай обесточила установку и вытащила из ржавого резервуара две шоковых палки Найтвинга.              Избитые, но не сломленные, оба ее мальчишки нашлись в одной камере, спиной к спине они сидели связанные на стуле. Комната эта явно раньше принадлежала персоналу по обслуживанию системы тоннелей. У кого ее отжала парочка бандитов, было непонятно, но создавалось такое впечатление, что до них ее занимала шайка не очень опрятных головорезов. Стены и даже потолок были в запекшейся крови, пятнами проступавшей на ржавчине и темном металле. Поникших героев разделяла решетчатая стена, уходящая в пустоту, так что двумя помещениями клетка никак считаться не могла.              Найтвинг пробормотал что-то явно нелестное в адрес вошедшего. Но слова были плохо различимы, словно во рту что-то сильно мешало, а отсутствие зубов или сгусток крови это был, Кошка предпочла не задумываться.              То, что дело плохо, было видно невооруженным взглядом. Кровоподтеки, электрические и химические ожоги, ссадины украшали видимые части лиц супергероев. Нигма, очевидно, настоял на сокрытии личностей. Маньяку нравились ролевые игры? Что ж, в Блэкгейте найдется несколько общих камер с любителями схожих развлечений.              — Тс-с-с, это я, — прошептала она как можно четче.              Голова парня дернулась на звук, он попытался ободряюще улыбнуться, но, заметив ужас в расширившихся глазах вошедшей, уронил голову на грудь, оставив пустые попытки сделать мину если не хорошую, то хотя бы терпимую при игре хуже некуда.              Она присела на корточки перед опутанным тонкой цепью парнем. Из-под свалявшейся, мокрой от крови челки, на нее смотрели лучистые и ни капли не грустные глаза. Мог бы, он бы, конечно, контролировал взглядом вход-выход, чтобы предупредить Эл в случае чего, но Найтвинг только виновато улыбался глазами.              Она торопилась, чувствуя спиной опасность. Одному Амадею Аркхэму известно, насколько далеко ушел Крок. Если он вернется раньше, чем у Эл выйдет придумать, как освободить хотя бы одного из них, найдет тело Эдди, ей не сдобровать. Комната-клетка не оставляла никаких шансов на «спрятаться».              — Есть идеи..? — прошепатал она, ощупывая цепь.              — …разжать звено… обычная цепь…              — Поняла.              Эл заозиралась, хмуря лоб. Она положила шоковые палки Грейсону на колени, они для этой цели не годились. Нужно было что-то тонкое и жесткое.              Помимо пленников и пары пустых ящиков, в комнате ничего не было.              — Я сейчас вернусь, — прошептала она. Дик, кажется, протестующее замычал, но выбора так и так не оставалось.              К Нигме откровенно возвращаться не хотелось. Но деваться было некуда. Шла обратно Эл аккуратно и бесшумно, перед каждым поворотом она выдыхала и считала до десяти прежде, чем выглянуть. А потому что суперстрашно было наткнуться на крокодилью рожу с горящим голодным взглядом. Если Бэтс еще мог противопоставить ему свои боевые навыки (и вот куда его это привело), то Кошка обходила Крока так же как и Нигму, десятой дорогой.              Дошла без приключений. Еще раз приложила начавшего подавать признаки жизни Эдварда Нигму по голове, и в конце концов отломала тяжелый сизый прут от «вышки». Повезло — железка болталась на проржавевших в труху болтах. Недоглядел Нигма. Видимо, в условиях канализации было трудно оставаться педантом.              Без помощи Дика, правда, ничего бы не вышло. Он подсказывал изрядно нервничающей девушке, какое звено выбрать, куда и под каким углом упереть мини-арматуру. Найтвинг сразу же вернул оружие за спину, как только почувствовал свободу движения. Вдвоем они довольно быстро освободили Бэтмена от оков. Ему заметно досталось больше. Оно и объяснимо, каким бы острым ни был на язык напарник, какие бы раздражающие шуточки ни отпускал в адрес плохишей, по-настоящему насолил бандюкам именно Мыш.              Он был в полусознании, передвигая ноги только в том направлении, куда его волок более здоровый напарник.              У Кошки дрожали руки и чувствовала она себя очень суетливой.              — Коммуникатор у тебя есть, — так же тихо поинтересовалась она, и Найтвинг поделился с ней gps-ом.              Вместе они вызвали Бэт-крыло и решили эвакуироваться по-быстрому. Разбираться сейчас с электроустановкой не было ни возможности, ни смысла.              — Слушай, я определенно не знаю, как отсюда выйти, а тут шастает Крок. Ну, вы уже знаете, судя по всему.              Найтвинг кивнул.              — Я знаю дорогу. Он волок нас, думая, что мы оба без сознания.              — Крок?              Найтвинг кивнул снова.              — Что ж, веди, — разрешила Кошка замогильным тоном.              «Ненавижу этот город», думала она, спотыкаясь на каждом шагу. Внезапно накатила нечеловеческая усталость. «Сахар упал?», обреченно подумала девушка. «Главное не упасть самой». Голова кружилась и правда жутко.              Бэт-крыло приземлилось очень вовремя, потому что веселая троица доходяг внезапно нашла Крока. Он как раз волок к главному входу металлическую тушу второй башенки, сестрицы уже не состоявшегося проекта Нигмы. Разъяренный крокодил запустил этой грудой металла в Кошку, но между ними очень своевременно опустился летательный аппарат, и беглецы с невероятным облегчением в него погрузились.              ** **              «Точно, сегодня, именно сегодня я скажу ему, что уезжаю в Ливерпуль. Нет, плохая идея. Просто скажу, что уезжаю. Ему все равно неинтересно, куда. Да и что со мной будет вообще. Привет, Брюс, спасибо за кофе, который я сейчас не пью, потому что мне хреново, пока». Как-то так, только лаконичнее.              Эл лихорадочно перебирала в уме возможные варианты прощания. Исчезать совсем без слов не хотелось. Это было чревато поисками, ненужными проблемами, стычками.              «Ненавижу я города, Бэтмен, в которых мы никогда не останемся друзьями. В которых мы никогда не будем вместе. В которых ты найдешь миллион дел важнее. В которых я всегда буду одна. Спасибо за чай с малиной, я пошла».              Идеально.              Но это прощание — версия для нее. Ему никак нельзя знать, как Кошке бывает больно, когда она приземляется не на лапы.              «Ненавижу города, в которых мы никогда».              В кафе было немноголюдно. Еще бы, в аэропорту был просто конский ценник. Отсюда она планировала пойти на автовокзал. Самолеты — это так, для отвлечения внимания. А платить за свою свободу она была согласна. Не сто долларов за омлет, конечно, но, может, за фруктовый чай? В кафетерии аэропорта он был поистине великолепен. Нигде в Готэме такого не было. Впервые Эл пришлось попробовать местное безалкогольное пойло давным-давно, еще до возвращения принца Готэма в город. Когда она была не одна, но свободна. Много воды с тех пор утекло, а чай не менялся. В первый вечер здесь, замерзшая и озябшая, она расплатилась из украденного у охранника кошелька, и грела пальцы, обхватив миниатюрную керамическую посуду. Потрепанный, но теплый капюшон на глаза и сон в каталажке, когда ее, малолетнюю, все-таки поймали.              Тогда усатый капитан прочитал ей лекцию усталым голосом и на первый раз отпустил без занесения происшествия в личное дело. Словно ее и не было здесь.              Кошка улыбнулась болезненности воспоминания, и заметила мужчину за столиком.              В жесткой кожаной куртке черного цвета, в дизайнерских дранных джинсах и белой свободной майке, он выглядел адски располагающе. Такая смесь сексуальности и родства. Очень хотелось сесть ему на колени, обнять за шею, и чтобы он укутал своей курткой (хотя совсем не холодно), а ты в ней тонула-тонула-тонула, и было тепло.              Но объятия Брюса Уэйна были не для блудной воровки без собственного места в жизни.              Он открыто улыбнулся ей, натягивая лейкопластырь над уголком губ, и пододвинул поближе чашку:              — Абрикосовый чай. В это утро только для тебя.              Свет играл в иссиня-черных волосах, щекотал открытое лицо. Такое искреннее и доброжелательное. Неужели, он правда рад ее видеть? Как такое возможно?              Вот сейчас, сейчас она ему скажет. Это же так легко. Одно маленькое «Прощай». И эта улыбка на миг разобьется, чтобы собраться в натянутый пазл исходной вежливости, которую она наблюдала уже не один раз. Вот сейчас… Сейчас…              — Мой любимый.