Я не свободен (от тебя)

«Привет! Я пишу из самолёта. Через 15 минут вылет. Прости, но совсем не было возможности сказать. Я должен отработать несколько концертов с Гуком, а потом у меня контракт в Америке на полгода. Это очень интересный проект. Боже! Почему всё так между нами? Юнги, то, что я сказал тебе — правда. Я не отказываюсь от своих слов. Но. Ещё вчера я хотел попробовать остаться там навсегда. Знаешь, всё-таки, иногда нереально достаёт необходимость прятать свою ориентацию и ловить осуждающие взгляды. В Америке можно не скрываться и чувствовать себя свободно в этом плане. И тут для меня много работы. Моя внешность, оказывается, тут очень востребована. Чёрт! Я думал, приду на день рождения Нама, посмотрю на тебя в последний раз, поставлю точку… Ты опять перевернул мою жизнь на уши. Мне так много хочется тебе сказать. Я думаю, ты понял, что с Гуком мы — друзья. Всё-таки я немного злюсь на тебя. Если бы ты его видел сейчас. Бедолаге нереально плохо. Я попросил его пойти со мной, потому что очень боялся, что ты. Что я. Что мы опять и мне снова будет больно. И, да, я хотел, чтобы ты ревновал. Хоть тут мои ожидания оправдались:) В голове каша. Я в полном раздрайве. У меня предложение. Я прошу тебя очень хорошо подумать обо всём. С Ким у тебя будет спокойная и счастливая жизнь, семья, дети. А я... Я пойму, если ты решишь выбрать её. Не пиши мне, пожалуйста, и не звони пока. Мне тоже нужно время. Если только ты всё же захочешь остаться с ней, сообщи мне сразу. Пожалуйста! Так много написано и так мало сказано. Прости за сумбур. Юнги… Я не могу не думать о тебе. Мне нужно отключиться. Пока». Мин уже, наверное, в двадцатый раз перечитывал сообщение от Чимина и всё никак не мог поверить. «Какой-то бред. Я не смогу ещё полгода. Это невыносимо. Какого чёрта, Чимин? Что это за предложение, если ты не оставляешь мне выбора. О чём ты собираешься думать? Почему я не могу писать тебе?» Он не мог смириться. Мысль о том, что Чимин от него за много тысяч километров убивала. Нужно было что-то сделать. Он готов был ждать. Но прежде он должен посмотреть ему в глаза, обнять, зарыться в волосы, ощутить любимый запах. Неопределённость, которую предлагал Чимин, выжигала душу в пепел. Он был не согласен с ней. «Я должен увидеть его, — эта мысль засела в разгорячённом сознании и не давала покоя, — или я сойду с ума или лечу в грёбаную Америку? Так, а в чём разница? Да, похуй». Было уже под утро. Мин тихо зашел с спальню, где спала Ким. У него не было ни капли сожаления или чувства вины. Быстро побросав самые необходимые вещи в дорожную сумку и взяв документы, он отправился в аэропорт. В ожидании рейса он набрал короткие сообщения Ким, Хосу и Наму. Хотел написать и Джину, но зная, что тот не умеет держать язык за зубами, решил позвонить. Он долго не отвечал, что было не удивительно, на часах было не больше 7 утра. — Ты ебанулся? — наконец услышал он хриплый голос в трубке, на заднем плане было слышно бормотание Нама. — Надо поговорить, — спокойно сказал Юн, — вытаскивай свою красивую задницу из-под моего братца и струячь в место, где он нас не услышит. — Вот же подлиза, это у вас по ходу семейное, — зевая ответил Джин, — ща, перезвоню через пять минут, подожди. Мин вздохнул и стал следить за то и дело поднимающимися в воздух самолётами. Голос Джина был уже совсем проснувшимся и обеспокоенным: — Так, какого хрена? Если ты звонишь в такую рань — что-то случилось. А ничего хорошего я от тебя не жду. — Хватит бубнить! — Мин набрал побольше воздуха, ожидая поток возмущённых стонов после своих слов. — Я лечу в LA. Мне нужно поговорить с Чимином. Я прекрасно знаю, что вы постоянно общаетесь. Прошу, не говори ему ничего, — в трубке стояла мёртвая тишина, Мин удивлённо посмотрел на экран, — алле! Ты меня слышишь? Джин? — Куда ты летишь? — услышал наконец он. — Ты вчера тоже, что ли, перебухал? В Америку, говорю. — Ебать. Я так понимаю, объяснять ты ничего не собираешься. — Нет. — Ким в курсе? — Я написал, что меня не будет какое-то время, чтобы она не волновалась. — Пфф, ну а что ещё ей надо, чтобы не волноваться? Только пара слов от женишка, который съебался в Америку к любовнику. — Блять, Джин. Без твоих нотаций тошно. Я поговорю с ней, когда вернусь. Просто пока никому ничего не говори. — Хорошо. Но ты должен мне обещать, что когда вернёшься, всё мне расскажешь. — Перебьёшься, — Мин нажал «отбой». — Вот же, ушлёпок! Дал же бог, родственничка. Охуеть! Мин Юнги летит за Чимином в Америку! Что творится в этом мире? — Джин почесал зад и отправился досыпать под бок к Наму. У Юнги был план. Он нашел на сайте Чонгука расписание его концертов. Первый был в LA через два дня. Мин был очень далёк от мира шоу-бизнеса и популярной музыки. До недавнего времени он вообще ничего не знал о каком-то там Чон Чонгуке, у которого, оказывается, миллионы подписчиков, куча каких-то наград и вообще он, блять, секс-символ всея Кореи. Работу Чимина он тоже воспринимал как какую-то самодеятельность, вроде хобби, что-то совсем несерьёзное. Он никогда не пытался найти его фото в соцсетях или как-то отследить, просто, чтобы не причинять себе лишней боли. Немного офигев от стоимости, он всё же купил билет на концерт, которых почти не оставалось. Мин решил, что ему обязательно нужно сходить на выступление, после которого он собирался позвонить Чимину и встретиться с ним. Наметив план действий, он отрубился в самолете и проспал весь перелёт. LA встретил его изнуряющей жарой, шумом океана, необычными очень яркими людьми и десятком сообщений в телефоне. Он односложно ответил на самые важные. Мин несколько лет не был в отпуске, да что там, он вообще, став взрослым, никогда не отдыхал толком, и сейчас, оказавшись совершенно один в чужой стране, он пребывал в шоковом состоянии. «А ведь Чимин постоянно ездит по миру, он был, наверное, в десятках стран!» Сам он ни разу не выезжал заграницу. Прилетев вечером и заселившись в гостиницу, он немного погулял, поужинал и вернулся в номер. Разница во времени очень утомляла. Следующий день Мин провёл, осматривая достопримечательности. На несколько часов он завис на пляже, слушая шум океана и наслаждаясь ничегонеделанием. Его внимание привлекла парочка парней. Они уселись недалеко от него, весело болтали, дурачились и щекотали друг друга. Мин испуганно огляделся, когда парни стали целоваться, абсолютно не стесняясь окружающих. Для Юнги это было шоком. Он подумал, что у себя они с Чимином никогда не смогут показывать свои чувства. От этого стало обидно. Он попытался представить их будущее вместе. К сожалению, картина вырисовывалась не очень радужная. Примером были Нам и Джин. Несмотря на вроде бы крепкие отношения, он знал, что у них периодически случаются крупные ссоры. Пару раз Нам ронял фразу о том, что Джин хотел бы иметь детей, но его мечта была трудно выполнима, несмотря на то, что в деньгах они не нуждались. Мин все больше поддавался волнению: чужие люди, привычки, обычаи, еда, язык, то, что он был тут совсем один — всё будоражило и волновало его. Приехав вечером к концертному залу, он был удивлён количеству фанатов. Почти все были с лайстиками и плакатами. Он окончательно почувствовал себя не в своей тарелке. Тысячи людей, веселых, шумных, выкрикивающих имя Чона — всё это было для него слишком необычным. Еле найдя своё место, он приготовился к выступлению. Оно началось огненным шоу, оглушительными криками и тысячами вспышек. Чонгук был хорош. Мин никак не мог поверить, что этот секс-символ, от которого бесновалась многотысячная толпа, буквально два дня назад висел у него на плече, в абсолютно невменяемом состоянии. На огромных экранах он высматривал Чимина. Пару раз ему удалось различить его в рядах подтанцовки, сердце радостно ухнуло в предвкушении скорой встречи. Внезапно все огни погасли. Прожектор осветил фигуру Чонгука, который начал петь грустную и трогательную песню. Зал замер, когда второй прожектор высветил танцора в светлом костюме. Он с кошачьей грацией подошел к певцу, плавным движением рук подбросил над его головой белоснежный шарф и поймал в воздухе. Отточенные движения, полные страсти, завораживали и возбуждали. Он великолепно двигался в такт музыке и был похож на ангела. Мин, затаив дыхание, не мог отвести глаз от Чимина. В голове не укладывалось, что это волшебное создание, такое прекрасное и чистое, два дня назад замирало от оргазма в его руках. Песня закончилась, а Мин все не мог прийти в себя. Оставшуюся часть концерта он помнил очень плохо. Вернувшись в гостиницу, Юнги набрал и отправил сообщение: «Чимин, я люблю тебя больше жизни, но у нас нет будущего. Я понял это сегодня. Ты должен остаться в Америке. Жить полной жизнью, найти свою любовь, стать счастливым. Прости мою трусость».