Семь лепестков (сборник отдельных историй по Вигукам)

Чонгук только что с ноги не открывает дверь в логово «медиума третьего поколения Ви». Внутри не царит разруха с паутинами, светящимися шарами и засохшими ветками на стенах. Все помещение современное, в углу висит плазма, на ресепшене сидит незаинтересованный паренек, залипающий в телефон. Паренек сначала с неохотой смотрит на Чонгука, потом вдаль комнаты и только потом, как по сигналу, оживляется и включает вежливую улыбку. Чонгук ее игнорирует, равно как и приветствие с последующими уточняющими вопросами. Чонгук идет туда, куда парень бросал взгляд и находит Его! Главную Жопу Мира, а именно Ви, а именно ту сволочь, которой мама отдала последние деньги. Сам Ви выглядит скорее как финансовый аналитик в топ-фирме, который почему-то решил натянуть вельветовый плащ, нацепить на уголки глаз блестки и надеть на пальцы столько колец, чтобы было невозможно поднять руку. — Ты! — Я?.. Эта сволочь явно забавляется и даже не думает вставать со своего стула или хотя бы захлопнуть ноутбук. — Да как ты смеешь? — Простите, что именно? — Не смей мне заговаривать зубы, мошенник! — Чонгук дома готовил речь, все, что он выскажет этому мудиле, но на деле почему-то все мысли путаются, а причина бед его семьи просто сидит и как будто даже улыбается? — Я вижу вы расстроены. — Да наааадо же! Это вам карты подсказали или положение луны в юпитере? Чонгук придвигается ближе, может даже рассмотреть детали карнавального костюма этого урода. Сестра бы душу отдала за такое качество — хорошо, что этот подлец дотянулся своими ручонками только до мамы. И вот об этом! — Возвращай мне деньги! — Простите, какие? — Которые ты вытянул у моей матери! — Ох, это будет сложно…. — А ты постарайся! — … потому что, во-первых, я не уверен, кто ваша матушка, а во-вторых, все клиенты подписывают договор о добровольной оплате моих услуг. Эта наглая морда сидит весь из себя спокойный, как удав. А потом еще щелкает пальцами и добавляет: — Чимин, дорогой, можешь распечатать договор на имя…? — Чон Со… Да не важно, какой там договор! Ты ее обманул! — Госпожу Чон? Чон Соён, если мне память не изменяет? Чонгуку придвигается ближе. Руки сжаты в кулаки. Если он сделает еще шаг, то окажется уже на коленях этого Ви. — Именно ей, выхухоль ты подзаборная! — Ох, я вижу вы взволнованы, но не будем переходить на личности. И да, я помню ее просьбу. — Ну вот и возвращай деньги! — Почему? — Что почему? — Почему я должен возвратить деньги, если услуга была оказана в полной мере? — Может, потому, что она пришла с советом про моего отца-алкоголика? И ты посоветовал ей вложить их в сетевую косметику? И она их потеряла? — Так, и? — Что и? — Что произошло дальше? — В плане... Она потеряла деньги, плакала. — А ваш батюшка? — Хрен он моржовый, а не батюшка. Наорал и ушел. — Ушел? — Ну да, ушел, — тут Чонгук начинает замедляться и, оглянувшись, садится на ближайший стол, — Сказал, что какой смысл иметь дело с такой тупой овцой, все равно от нее ничего не дождаться и толку нет. Ви понимающе кивает. Чонгук замечает, что в его взгляде нет злорадства или надменности. Он просто внимательно выслушивает. Что-то побуждает Чонгука тихонько продолжить: — Она потом долго плакала. Сестра сказала, что постарается распродать эти чертовы помады. А мама сказала, что пока поживет у сестры. Сказала, что ей нравится морской воздух. Ви улыбается мягко. Даже не говорит «ну вот». Чонгук убирает волосы со лба и как-то совсем тоскливо добавляет: — Просто она так плакала, все повторяла «но он же сказал, что это поможет, что все получится». Ви тихонечко говорит: — Все получилось. Чонгук неловко смотрит и улыбается кривовато, смущенно: — Ну, в некотором роде, да. Ви громко хлопает в ладони, Чонгук вздрагивает: — Что ж, то хорошо, что хорошо кончается. Доброго дня. Чонгук моргает удивленно: — Что? — У меня клиент через несколько минут. Ваша беспокойная аура может его спугнуть. У него беседа с погибшей собачкой. Не будем добавлять ему стресса, правда? Чонгук тянет: — Правда. Почти повышает интонацию на вопросительную, потом резко встает, морщится от громкого, протяжного звука, который издает стул и, кивнув на прощание пареньку на ресепшене — он ласково помахал ему рукой, а выглядел так, как будто яд в чай добавил — вышел из этой конторы. Наваждение какое-то. Для успокоения позвонил на выходе маме — она долго не подходила, потом сняла трубку тетя, сказала, что мама сейчас занята, а после выпытываний и угроз приехать и съесть все запасы кимчи, раскололась, что мама ушла на свидание с продавцом рыбы из соседнего магазина. Чонгук только что на месте не сел, где стоял. Мама упрямо отказывалась с кем-либо знакомиться после развода с отцом, сказала, что потеряла всю веру в мужчин. И что все равно они с Джаин у нее единственные важные люди в жизни, а никого больше ей не надо. Чонгук подумал было вернуться к этому Ви, уточнить, спросить, потребовать, но увидел, как внутрь вошел заплаканный старичок с красными глазами и поводком в руках, и передумал. Главное, что мама счастлива. *** — Ты опять за свое? — А вы не могли бы как-то вежливее входить в мое рабочее пространство, господин Чон? Если придется из-за вас ставить замки, я не обещаю, что следующее предсказание вашей семье будет верным. — Вот об этом! Что вы наплели моей сестре! — Может, чаю? — А может, вы перестанете давать советы юным девушкам, не вникнув в их ситуацию? — Чимин, принеси два травяных, пожалуйста, будь добр. — Да посмотрите вы на меня, когда я с вами разговариваю! — У меня слух и зрения не так сильно связаны. Хотя вам, возможно, иногда тяжело воспринимать перманентность предметов. — Да я вам сейчас эту перманентность засуну… — Чай с сахаром? — Мне без, Чимин-и, а молодому господину два кусочка. — Это вам сестра рассказала? Выпытали у нее для убедительности? — Думайте, что хотите. И поскорее переходите к сути. У меня сегодня нет сил терпеть ваши сцены. — А вот вы потерпите. Потому что то, что вы наплели моей сестре… — Дайте угадаю — она много плакала. — Да! — И сейчас едет к подруге в другой город? — Да. Нет! К какой подруге? Она сказала, что раз нет смысла поступать в Институт промышленных технологий, то не быть ей дизайнером и лучше она будет подрабатывать… — Так она уехала или нет? — Что? Нет, конечно. — Почему вы такой… Ах, спасибо за чай, Чимин-и. Ты лучший. — Да, спасибо. — Позвоните сестре. — Прямо сейчас? — Можете хоть завтра, главное, чтобы вы поскорее ушли. Чонгук ставит чашку чая, которую автоматически принял, на стол, и набирает сестру: — Джаин, ты где? И перед тем, как ты ответишь, я скажу, что слышу шум поезда. А еще я сейчас у Ви… Да, представь себе… И нет, я тебя перед ним не позорю… Так… В какой город?.. С Сонэ?.. И когда ты хотела мне рассказать?.. Ты точно в порядке?.. Нет, Джаин, я не злюсь, я просто волнуюсь за тебя… Да, конечно… Поговорим, когда придешь… И, Джаин, люблю тебя до луны и обратно… Ах ты ж! Чонгук смеется и разъединяется. Тэхён смотрит на него поверх чашки и делает медленный глоток. Чонгук тянется за чашкой, пробует, обжигает язык, чертыхается. Потом оглядывается: — Ну, я пойду. — Не смею вас задерживать. Чонгук мнется, а потом добавляет голосом, каким его заставляли извиняться перед директором за разбитое окно: — Спасибо, что помогли ей. — Рад получить от вас одобрение, Чонгук-ши. Чонгук вздыхает, а потом махнув Чимину, как тот ему в первый раз, решительной походкой удаляется из чертова логова не совсем шарлатана. Он сюда больше ни ногой. *** — Какая встреча! Чонгук-ши, не ожидал вас тут увидеть. — О… Не ожидал вас увидеть в нормальной одежде. — Ну, в гей клубе вряд ли оценят волшебную мантию. Хотя… Чонгук смеется, больше нервно, но все же. — Как поживаете, Ви? — Тэхён, можно просто Тэхён. — Очень при… Да. В общем, Тэхён, да. — Не думал, что когда-нибудь увижу вас столь смущенным. Вам непривычна мысль, что кто-то из ваших знакомых тоже может оказаться геем? — Не совсем… — Ох, простите. Как я не понял сразу. Могу ли я тогда угостить вас чем-то? Для смелости. Я помню, как волновался, когда я впервые пошел в подобное место. — И как все прошло? О, черт, я не в этом плане. Я не это имел в виду! — Ха-ха, не переживайте так, все закончилось сохранением моей девственности в целости и сохранности. И пониманием, что, возможно, сначала мне надо закончить школу, а потом ходить в злачные места. — Боги, неужели ты пошел туда по поддельным документам? — Нет, мне не пришлось идти на такие меры — мой брат был управляющим в том клубе. — Ох, но все равно. — Так что будете пить? Покрепче, повеселее или вообще безалкогольное? — А вы не можете угадать? — Я не использую свои силы вне работы и в корыстных целях. — А у вас есть корыстные цели относительно меня? — Я сейчас не на работе, так что.... — О. — Но цели вполне могут быть, особенно когда вы так очаровательно и очевидно грустите. — Ты жестокий. — Ай, больно, мое плечо! Я так и знал, что все эти мышцы не для вида. — Прости. И, может, ты наконец перейдешь на ты? — Может, и перейду. — Ты такой странный. — Поверь, я слышал это чаще, чем свое имя. — Кстати, а почему Ви? Это V как виктори, победа? — Этот секрет я рассказываю только на втором свидании. — Что ж, вызов принят! — Как там сестра? — Ты специально меняешь тему? Ох, она учится на подготовительных курсах с подругой. Постоянно жалуется. — Но? — Но счастлива, как никогда. — Хорошо. — Да. Спас… — Чонгук, либо ты общаешься с Ви, либо с Тэхёном. — Но ты же первый спросил! — А ты собрался меня благодарить, вспоминать прошлое, извиняться за свое поведение. — Да не собирался я извиняться! — Правда? А стоило бы. — За что? Я защищал своих родных! — Защитил? — Ты меня сейчас забайтил? — Немножко. — Хорошо, что ты красивый. — Ты хотел сказать «хорошо, что ты мне нравишься», но постеснялся? — О, так ты все-таки используешь свои силы вне работы. — В крайне важных случаях, Чонгук, в крайне важных случаях. — Я польщен, наверное. Хотя не уверен, что могу на полном серьезе говорить о твоих способностях. Прости. Я не имел это в виду как грубость. — Если бы я сейчас обиделся, мы бы могли продолжать этот танец вечно. Нравится напиток? — Да, а что это? Я прослушал. — Давай я тебе расскажу по пути в кинотеатр. — Какой? Что? Мы же только что здесь устроились. — Ты не хочешь посмотреть кино? Ну, вот то самое, новое, «мгла» что-то там? — Конечно, хочу! Вчера как раз премьера была, а я не успел из-за двойной смены на работе. — Ну, тогда пошли. — Ты всегда такой командир? — Только когда знаю, что ты не против. — Боже. Ты это вот на полном серьезе… Ладно, идем. Сейчас, только… — Я уже заплатил. — Ох, но тогда кино за мой счет. — Не смею спорить. — Ты не устаешь быть таким? — Каким? — Несносным? — Почему ты тогда улыбаешься? — Иди, иди, а то не успеем доехать до кинотеатра вовремя. У них все сеансы в ровное время. Как раз должны успеть. — Я знаю. — Перестань! — Я и не начинал. Айщ, я же просил, побереги мое плечо. Оно тебе еще пригодится. — Боюсь спросить, для чего. — Сладкий или солёный попкорн? — Ты думаешь, я не замечу, как ты меняешь тему посреди разговора? И соленый, естестенно. Что за извращенцы выбирают сладкий? Хаха…. Нееееет. Нееет! Я не уверен, что смогу иметь дело с человеком, который любит сладкий попкорн. — Это мы еще начинки для пицц не обсуждали. — Тэхён, ты ужасен. Реально ужасен. — У тебя сейчас лицо от улыбки треснет. — И что? — Нельзя этого допустить. — Почему? — Твой рот нам тоже еще приходится. — Тэхён! *** — Если бы я не нашел письма, ты бы мне не рассказал? — голос у Чонгука глухой, безэмоциональный. — Нет. Тэхён, как всегда, говорит только правду. Чонгук уже почти научился различать, где это замалчивание, где ухищрение, где искажение, но если проверить его на детекторе — всегда выйдет правда. — Понятно. — Чонгук. Послушай меня. Черт. Посмотри на меня, посмотри. Чонгук уворачивается от ладоней, которые пытаются удержать его лицо и одновременно вытереть слезы. — Я знаю, что в каждой из жизней тебе невыносима мысль, что я был с тобой до этого. С другим тобой. Таким же и абсолютно другим. В тех жизнях, где ты это узнаешь, мы расстаемся — иногда на несколько лет. Я знаю, что тебе надо это пережить, осознать. И мне больно не оттого, что я не буду с тобой рядом, а от того, что буду знать, как тебе больно. И что я никак не смогу эту боль у тебя забрать. Тэхён смотрит в заплаканные глаза, говорит быстро, как будто боится, что его оттолкнут, перестанут слушать: — Поэтому да, я в каждой чертовой жизни оказываюсь рядом с тобой. Даже в тех, в которых я верю, что тебе будет лучше без меня. И каждый раз я все равно причиняю тебе боль. И я не могу найти верного решения. В каждой из жизней ты веришь, что я ищу копию тебя, замену, что мне не важен ты такой, какой есть здесь и сейчас. Что я не вижу тебя за всеми ними. И что я уже сам запутался. Но я знаю, что в каждой из жизней люблю тебя, как в первый раз. — Но поче…му… — голос Чонгук срывается, в горле стоит противный ком, слюна вязкая, невозможно сглотнуть. Тэхён перехватывает его за плечи и слегка встряхивает: — Я люблю тебя. Именно тебя. И я не знаю, почему из нас двоих о прошлых жизнях помню только я. Я не знаю, проклятие это или благословение. Я просто знаю, что я не могу не найти тебя. И не хочу причинить тебе боль. Пожалуйста, поверь мне. Чонгук смотрит на него со слипшимися от слез ресницами, выискивает что-то в глазах Тэхёна: — А я когда-нибудь принимал это сразу? Без сомнений и ревности к прошлым копиям себя? Тэхён морщится от вопроса, но отвечает, как есть: — Нет. Чонгук-и… послушай. Чонгук отступает на полшага, осматривает их квартирку, цветы в горшках с барахолки, которые они покупали вместе, но выбирал Тэхён, потому что он почувствовать ауру прошлого владельца. Магнитики на холодильнике, которые Тэхён якобы не любит, но ласково рассматривает и выравнивает по утрам, пока пьет кофе. Стулья, которые они недавно сменили, потому что волевым решением приняли важность их устойчивости к спонтанному сексу на кухонных поверхностях. Теперь это солидные деревянные красавцы, с удобными сиденьями и толстыми ножками. Чонгук поднимает глаза на Тэхёна, распрямляет плечи и говорит слишком громко для маленького коридора: — Тогда я буду первым. — Что? — Тогда я буду… — Я понял, просто… — Должно же нам было повезти в одной из жизн… Чонгук не успевает договорить, потому что Тэхён сжимает его в таких крепких медвежьих объятьях, что Чонгук аж давится воздухом, а потом со смехом обнимает его в ответ. — Но эти письма спрячь куда-нибудь подальше, ладно? — Конечно. Конечно, Гукк-и. — И, возможно, я напишу будущему себе мотивационное письмо. — Мотивационное? — Ну да. На нашем, чонгуковом языке. — Господи, как я тебя люблю. — Я знаю, Тэ, я знаю. — Ты не должен был ответить «я тоже»? — А ты не должен был рассказать мне о реинкарнации и встрече наших душ? — Тушэ, Гукк-и. Тушэ. — И я люблю тебя, Тэ. —Я знаю, Гукк-и, я знаю. — Почему ты такой! — Невыносимый? — Невыносимый. Чонгук улыбается в плечо Тэхёна, который он замазюкал своим мокрым лицом. И думает, что Тэхён самый невыносимый и самый любимый его человек на всем белом свете и во всех жизнях, что он помнит. И даже если он помнит только эту, только одну, этого все равно достаточно. Их общей любви хватит до луны и обратно.