Перед тем, как я уйду

Аня внимательно рассматривает шахматную доску с отполированными фигурками. Касается указательным пальцем коня и слегка покачивает его, все ещё имея абсолютно скучающий вид. — И что с ними нужно делать? — тихо спрашивает она. Дэмиан вскидывает на неё удивлённый взгляд, словив который, Форджер выгибает левую бровь. — Что ты вообще забыла на шахматном турнире? Ему приходится немного повысить голос, потому что зал наполняется людьми. Ученики стекаются сюда ведомые скукой, или желанием продемонстрировать свои умения. Они мешаются в однообразную толпу у стен, или занимают места за столами. — Свою Стеллу, — Аня расплывается в улыбке, и стучит ногтем по одной из брошей. Она блестит в искусственном свете ламп, золотистой искрой, которая пробегает по ободку. — Ты же беспросветно далека от шахмат, — почти стонет Дэмиан. — Ты даже не знаешь правил. — Так расскажи мне их, Сай-он бой, — кажется она наслаждается ситуацией. Аня чуть наклоняется вперёд, от чего ее пряди падают на доску. Одно неосторожное движение и она смахнёт все фигуры на пол, привлекая к ним всеобщее внимание. — Слышал, что новичкам везёт? В глубине глаз загораются озорные искры. Словно болотные огоньки, они вспыхивают у самого зрачка. Дэмиан смотрит почти очарованно. Настолько, чтобы в который раз пожелать самому себе вмазать. — Ты хоть знаешь, что такое детский мат? — он старается вложить в этот вопрос весь скептицизм. Новичкам может и везёт, но во всем, кроме шахмат. Дэмиан уверен. Но вместо того чтобы пересесть за соседний стол, он переставляет пешку вперёд и щёлкает кнопкой часов. Он убеждает себя, что делает это исключительно из спортивного интереса, а не потому что она умеет быть убедительной. * Дэмиану восемнадцать. Он никогда не снимает с лица холодного выражения и не говорит «прощай», уходя. Последний год в Эдеме заставляет его мгновенно стать старше. Суд над отцом, надвигающееся банкротство, и ответственность за самого себя, вынуждают Дэмиана отбросить в сторону оставшиеся детские черты. Судебные тяжбы над отцом длятся не долго. Всего пара месяцев и пять судебных заседаний в прохладном зале с репортерами и остальными людьми. Дэмиан не является ни разу, получив одобрение адвоката. Активы Донована больше не могут быть сосредоточены в его руках, так что Дэмиан получает во владение треть фирмы отца, но сразу отдаёт это дело проверенным людям, числясь владельцем только на бумаге. Старший брат неожиданно прощает ему эту вольность, спокойно перенося все семейные стычки и ссоры. Последняя, правда, приводит к тому, что Дэмиан звонит в агенство недвижимости и арендует себе небольшую квартиру в одной из новостроек. В ней огромные окна, минимум мебели и максимум тишины от которой хочется бежать. Тишина не несёт за собой аналогичную ассоциацию, но ее отсутствие явно вырисовывается в его голове человеческим образом. Зелёные глаза, тонкие запястья и худощавые ноги, выглядывающие из-под школьной юбки. Он думает, что будет ее ненавидеть. Потому что он должен ее ненавидеть. Но теплота под рёбрами не угасает, оставаясь раздражающим комком, который хочется спустить в канализацию, отправив в темное и холодное место. Но вопреки собственному упрямству, Дэмиан ищет ее. Правда ищет, перерывая все архивы и базы, доступ к которым можно купить. Там удаётся найти только старую фотографию и документы о зачислении в Эдем. Дэмиану кажется, что у него отпускаются руки. Иногда, пролистывая очередную колонку одинаковых фамилий, он задумывается о том, что ее могло вообще не существовать. Просто его мозг извращенно вывернул реальность, порождая на свет удивительную девчонку. Но Бэкки тоже помнит о ней, таская на шее совершенно нелепый кулон. — Его подарила Анечка, — поясняет она, когда они встречаются на пороге одного из ресторанов. Дэмиан пытался получить что-то дельное от старого знакомого семьи, а Бэкки явилась на свидание. Дешевенькая сталь кулона тогда не то чтобы забавляет его. Скорее даёт сил идти дальше. Потому что галлюцинации не приходят к другим и совершенно точно не дарят подарков. Аня появляется сама. Словно в насмешку. Буквально разрешает найти себя на групповом фото, которое совершенно случайно кто-то забывает в библиотечной книге. Снимку чуть больше года, и он сохраняется просто отлично. Дэмиан забивается в угол библиотеки, падая на одно из кресел. Он вцепляется в фото, боясь, что оно тоже пропадёт. Испарится в воздухе, как и сама Аня. Она стоит слева. Низкая, с мягкими прядями волос, которые падают ей за спину. На ней белоснежная блузка, отороченная чёрными лентами на рукавах, юбка куда короче тех, что носили в Эдеме. В глаза бросается то, что Аня выглядит куда моложе своих одноклассниц. И куда привлекательнее. Хотя Дэмиан думает, что это сугубо личное. Он прячет снимок во внутренний карман пиджака. Туда, где за клеткой рёбер по сумасшедшему стучит сердце. Он разрешает ей играть в эту игру, расставляя пешки как ей заблагорассудится. Словно у них шахматная партия. И Аня ходит белыми. Дэмиан не знает, умеет ли она сейчас играть в шахматы, но играть в жизнь у неё выходит восхитительно. Потому что она заранее оставляет его проигравшим. Она делает очередной ход только через неделю, когда город начинают заливать дожди, а Дэмиан опять спешит на встречу. Аня уверено двигает фигуру по доске. Шах. Он уже готов вручить ей короля. Один из информаторов всучает ему небольшой клочок бумаги. Это странноватый кудрявый мужчина, который носит очки в квадратной оправе и достаёт ему разве что до плеча. Дэмиан уверен, что видит его впервые, но лицо неумолимо кажется знакомым. Он отмахивается от этого ощущения когда видит адрес и время. — Она несколько раз проходила по этому переулку в семь вечера, — коротко поясняет ему мужчина. — Ошибки быть не может. Он приезжает туда на час раньше и цедит отвратительный кофе из яркого одноразового стаканчика. Толпа людей вокруг кажется ему достаточным препятствием, чтобы почувствовать комок отчаянья, упавший в живот. При таком активном движении чужих затылков и тел, он легко сможет упустить ее из виду. И как только тот мужик ухитрился несколько дней подряд ловить ее взглядом? Может он просто связан с предыдущими информаторами и решил поиметь денег? Он чуть не давится кофе, когда чужой голос спешно просит прощения за отдавленную ногу. Лысому мужчине, чей ботинок теперь испорчен следом чужой ноги, приходится нагнутся, чтобы кивнуть на извинения. И именно этот кивок становится пусковым крючком. Низкая фигурка ныряет в какой-то закоулок, а Дэмиан швыряет стакан в урну и спешит следом. Чужая спина маячит перед ним насмешливой выдумкой. Поворот в узком проходе между домами, спуск по тротуару вниз и ещё один поворот. Она явно спешит, словно старается довести его до пункта назначения раньше, чем он сможет схватить ее за плечо. Она поворачивается так резко, что розовые пряди на секунду описывают в воздухе широкую дугу, падая ей на лицо. Дэмиан резко тормозит, едва не сваливаясь к ее ногам. Мат. Дэмиан забывает, как нужно дышать. На ней нелепые резиновые сапоги, и привычные глазу заколки, которые не дают капюшону плаща скрыть ее лицо. Из-за них ветер вымачивает ее отросшую челку, которая тонкими ниточками липнет к Аниному лицу. — Форджер? Он много раз думал о том, что скажет ей при первой встрече, но сейчас все слова вылетают из головы. Остаются только буквы, которые никак не составляются друг с другом. — Да, — она кривовато улыбается. — Привет, Сай-он бой. Ему кажется, что его лёгкие только что отказались функционировать нормально. Он срывается с места и делает единственное верное действие — хватает ее за руку. Запястье у Ани худощавое, так что у него выходит сомкнуть пальцы почти железной хваткой. Это не очень правильно, совершенно неприлично и точно странно, но Дэмиана не волнуют такие мелочи. Он искал ее два года и все ещё не уверен, что она реально стоит рядом, всматриваясь в его лицо. — Я искал тебя, — выдыхает он. Хочется рассказать ей о том, сколько времени он убил, упрекнуть тем, что она могла бы попрощаться нормально, или оставить хоть крохотную записку, но все это вмиг разбивается. — Я знаю, Сай-он бой, — Аня поднимает на него взгляд. — Но я не могла вернуться раньше. Его радужка — охра. Тёплые лучи солнца на досках старого паркета, не крепкий чай и терпкий запах одеколона. Ее радужка — буйство зелени. Маленький остров, посреди белоснежного пространства. Зелёная лужайка, только политый газон, и кисловатые яблоки. — Ты могла написать мне, — настаивает он. Но его голос явно говорит о том, что он не против отступить. — Нет, — упорно бормочет она. В Ане всегда было что-то странное. В детстве он называл это глупостью и чудаковатостью. Но сейчас Дэмиан понимает, что ошибся настолько крупно, что его ошибка кажется нелепо смешной. Аня никогда не была странной. Возможно, слишком открытой, выматывающе разговорчивой и шумной, но Форджер всегда умудрялась оставить что-то внутри себя. Словно возводила стену, за которую никто и никогда не сможет пролезть. Поэтому он не спрашивает. Только перемещает руку на ее щеку, напрягаясь всем телом. Он ждёт пощёчины, или молчаливого порицания, но она смотрит на него с наивной доверчивостью. Дождь заливается ему за шиворот, вымачивает рубашку и ноги, потому что они оказываются посреди лужи. Но Дэмиан трепетно держит ее лицо в собственных ладонях и хочет растянуть минуты как можно дольше. Кажется, что это все ненадолго. Словно сейчас она мелькнёт в его жизни отблеском солнечного луча, чтобы через мгновение снова пропасть. — Не исчезай опять, пожалуйста. Отец бы сказал, что он выглядит жалко. Дэмиану плевать. Он думает, что жалко шантажировать людей, а затем попрекать судью наличием у себя детей, которые получили от семьи только красивую картинку. Так что пока они на равных. Аня за секунду меняется. Ее глаза теряют какой-то огонёк внутри, скользнув взглядом ему на переносицу. — Я сделала много плохого. Не существует того неизвестного «плохого» за что он не сможет ее простить. Со временем все выпускники Эдема проворачивают что-то «плохое». Поставляют оружие за спиной государственный структур, подкупают судью, или закладывают собственного одноклассника. Аня думает, что отношения строить на лжи нельзя. Но ее родители строят. И очень даже счастливы. — Неважно, — Дэмиан коротко качает головой. — Тебе не нужно никуда уходить. Его тон звучит более чем убедительно. Им больше не шестнадцать и он прекрасно понимает почему она вернулась. Аня же совершенно точно уверена, почему он просит ее не уходить. — Я не знаю, — признаётся она, — Наверное я должна уйти, но я очень хочу остаться. Идти некуда и Аня об этом знает. Конечно она может купить билет на самолёт и вернуться к родителям. Но эта мысль кажется ей кошмарной. Потому что они наконец становятся настоящей семьей с настоящим домом и быстрой свадьбой, состряпанной на коленке. И им нужно активно навёрстывать упущенное за все это время. У неё есть три паспорта и во всех них разные имена. София Смит, Аманда Джонс, и Аня Форджер. Во всех ее паспортах ей восемнадцать, но на самом деле она на год младше. Иногда Аня путается в своих именах и легендах. У неё с детства плохо получается врать с ходу. Но несмотря на это она легко оставляет позади все. Квартиру с чистейшей ванной, Эдем и ещё несколько школ. Но Дэмиан привязывает ее к себе невидимой нитью и тянет назад. Сквозь десятки городов, несколько стран и тысячи километров. — Так останься, — просит он. Его спесивость коротко машет ему носовым платочком и испаряется. Дэмиан больше не хочет колко бросать ей полупрозрачные фразы, не хочет мелко подрагивать от духа соперничества и чужих подколок. Он уже терял ее однажды и боится потерять сейчас. Аня только жмётся к нему ближе, вцепляясь пальцами в свободную руку. В воздухе повисает недосказанность, но это меньшая из зол, которая могла выпасть на их сторону. Аня всегда хранила в себе куда больше, чем могла сказать? Он слегка наклоняется, чувствуя ее руку на собственном предплечье. Аня приподнимается на носочках, чтобы быть к нему ближе. Ее лицо мокрое от дождя. А ещё от Ани пахнет сладковатыми духами. Клубника, или малина? Сердце перемещается в горло, когда он касается ее губ. Удивительно тёплых, почти обжигающих из-за холодного дождя. На секунду они сталкиваются зубами, так что она улыбается прямо ему в губы, стараясь скрыть смущение. Он слегка наклоняет голову, роняя свою прядь волос на лоб. Аня сразу смахивает ее, даже не открывая глаз. Он отстраняется, когда рядом проносится машина, вздымая в воздух целую волну брызг. Аня улыбается. Немного растерянно, заливаясь краской до самых кончиков ушей. — Признайся честно, — произносит она, когда краска немного сходит с ее щёк. — Я только что украла первый поцелуй Дэмиана Десмонда? Внезапно он смеётся. Фыркает и заливается тихим смехом, от которого неожиданно сводит щеки и с непривычки болят губы. Это можно списать на неловкость, удивление и радость, но он оставляет все достижения за третьим пунктом. Аня тоже смеётся, разве что смех у неё куда выше. Дэмиан отдаёт ей своё сердце, вместо шахматной фигурки короля. Вкладывает его в маленькую ладонь, заставляя ее крепко сжать пальцы. Разница только в том, что после этой победы ей не нужно никуда уходить.