Эвелин

      Мы с Вьен вышли из клуба, она достала из сумочки ключи от машины, после чего сняла с неё сигнализацию и села за водительское сидение, пристёгиваясь. Это была роскошная «Феррари» красного цвета, прямо-таки именно то, что только можно было вообразить около такой девушки. Она пригласила меня вовнутрь, и я села на пассажирское сидение около неё. Внутреннее наполнение авто было под стать его внешности — такое же шикарное. Светлый мир из натуральной кожи и красивой строчкой швов.       — Что случилось с твоими руками? — красноволосая, завела машину, нажала педаль сцепления, после чего тронулась с места.       Мне не хотелось сейчас ни с кем говорить, хотелось просто упасть лицом в подушку, хорошенько проплакаться и поспать. Концерт был чудесным, однако, послевкусие после личной встречи с Шерилл и диалога с ней, было просто ужасным. Я отвела взгляд в сторону, посмотрела в окно. Было грубо с моей стороны игнорировать Вьен. Похоже, она на самом деле искренне беспокоилась за меня.       — Последствия побега, — выдохнула я, проводя подушечкой пальца по облагороженной коже автомобиля.       — То есть?       Я повернулась лицом к Вьен, после чего посмотрела в её глаза.       — Ты уверена, что на самом деле хочешь это всё слушать?       Она кивнула. Я вздохнула и почти на одном дыхании рассказала ей о том, что уже как долгие три года находилась в заложниках у пансионата для девочек, где условия были строже, чем в тюрьме у заключённых. Как нам запрещали слушать музыку и заниматься любимыми вещами, как я проворачивала это втайне от воспитателей и учителей, и как мечтала однажды попасть на концерт «To heaven and back».       — Хочешь сказать, что благодаря тому, что подруга подарила тебе билет на наш концерт, ты решилась на такой отчаянный шаг, чтобы устроить побег прямо с третьего этажа?       — Да.       — А потом и через колючую проволоку?       — Да.       — С раненной рукой, что едва шевелится после падения. Я правильно поняла?       — И снова да, — выдохнула я.       — Вот это я понимаю, вижу цель — не вижу препятствий! — восхищённо воскликнула Вьен. — Респект!       Я вопросительно взглянула на неё, выгнув бровь.       — Однозначно респект! Хотя то, что получилось с руками — не очень приятно.       — Вообще-то, не только с руками, — с моих губ сорвался неловкий смешок.       Вьен резко затормозила, из-за чего я едва не влетела носом в лобовое стекло.       — Во-первых — пристегнись. Феррари — не прогулочная машинка, — зелёноглазая с важным видом скрестила руки на груди. — А во-вторых — у тебя болит что-то ещё?       Я открыла рот, чтобы дать ответ.       — И даже не думай лгать мне! — пригрозила она пальцем.       Честный ответ.       — Живот, грудь, ноги…       — Ох…       Ответ не порадовал её.       — Покажи мне, насколько всё серьёзно.       Вьен потянулась ладонью к моему животу, и я не стала противиться этому. Она слегка задрала футболку вверх и ужаснулась. Её глазам предстало исцарапанное и окровавленное тело, поскольку ту часть, что скрывалась под одеждой, я совсем не протирала и не обрабатывала. Оскар верно подметил, что я выглядела так, словно на меня напала стая волков. Или собак. Девушка попыталась поднять одежду выше, но в этот раз я мягко остановила её. Под футболкой ничего больше не было, а мне совсем не хотелось, чтобы она смотрела на моё обнажённое тело.       — Похоже, никаких серьёзных повреждений больше нет, помимо руки. Во всяком случае, из того, что я успела увидеть.       Вьен вернула мою футболку в исходное положение, пристегнула меня ремнём безопасности, после чего продолжила путь к больнице. Я смотрела в лобовое окно на уже полностью вынырнувшее солнце, что красиво освещало нынешнею местность. Дорога и деревья стремительно мелькали перед моими глазами, а по бокам виднелись берега моря.       — Если тебе так не нравится в том пансионате, почему ты просто не уйдёшь оттуда? — вдруг спросила Вьен. Её глаза не отрывались от дороги, а руки расслабленно лежали на удобном анатомическом руле. Она вела машину спокойно и размеренно, насколько это было возможно, учитывая то, что обычно «Феррари» гнала, как конь.       — Потому что тогда мне вслед посыплется очередной хейт и слова в духе, что я слабачка, что прогнулась и ушла. А мои ненавистники обрадуются и будут убеждены, что их попытки выжить меня — наконец себя оправдали.       — И что? Тебе то что с этого? Ты уже будешь далеко от этого места и от этих людей. Свободна от их слов и упрёков.       — Ты не понимаешь. Ты просто слишком взрослая для этого, — фыркнула я, обиженно надувая губы, будто ребёнок.       — Пф, слишком взрослая? — Вьен расхохоталась, после чего остановилась около относительно небольшой двухэтажной больницы. Единственной на всём острове. — Неужели я настолько старая?       Девушка отстегнулась, вышла из машины и захлопнула за собой дверь. Я кое-как выпуталась с ремня безопасности, запутавшись в нём и не без труда отклацнув кнопку, после чего вышла следом за Вьен. Поставив «Феррари» на сигнализацию, она пошла в здание больницы, контролируя то, что я шла следом за ней и не отставала. Мы подошли к женщине, что сидела на ресепшене, узнали, где можно было найти травмпункт, после чего пошли в указанном направлении. Нас встретил светлый, стерильный кабинет, за столом которого сидел доктор. Юный врач, лет двадцати пяти. Добрые глаза и дико уставший взгляд. Он узнал, по какой причине мы здесь, усадил меня на койку и попросил раздеться. Во второй раз за сегодня мне пришлось пожалеть о том, что я не надела бюстгальтера.       Я покорно разделась. Сняла с себя сначала штаны, а потом и футболку. Мои щёки моментально залились румянцем, хотя в кабинете было совсем не жарко. Кожа покрылась мурашками.       Доктор обработал мои раны перекисью, а поскольку под левым ребром была крайне обширная рана, обработал область вокруг неё антисептиком и наложил сверху стерильную повязку. Я оделась, и он принялся спрашивать за руку. Где поранилась? Где болит? Где не болит? Давно отекла? В общем, проводил опрос, дабы оценить степень тяжести травмы. Он осмотрел меня, внимательно выслушал всё, что я сказала, после чего отправил на рентген, преждевременно предположив то, что у меня, вероятнее всего, был частичный надрыв или полный разрыв связок на запястье. Когда рентген был готов, мы с Вьен вернулись в обратную точку, отдали снимок доктору, и он объявил, что у меня на самом деле частичный надрыв связок. Это было не столь плохо, как полный разрыв или перелом запястья, но приятного тоже было мало, если честно. Мне вкололи обезболивающее и противовоспалительное, наложили полимерную лангету и сказали ходить так две-три недели. Потом прийти показаться, и если лечение будет проходить успешно, мне наложат на руку эластичный фиксатор, я похожу с ним ещё какое-то время, и руку можно будет освободить от его цепких оков.       Мы поблагодарили доктора, Вьен заплатила за меня, после чего мы покинули стены больницы. Нас приняли без заполнения всяких карточек, так что мороки было значительно меньше. Единственное — меня попросили назвать имя, фамилию и дату рождения. Но это было несложно и быстро.       — Значит, тебя зовут Эвелин Джонсон?       — Можно просто Лин.       — Чтож, рада знакомству, Лин.        Вьен улыбнулась, после чего пригласила меня обратно в машину.       — Надеюсь, было не сильно больно?       — Не столько больно, сколько стыдно, — буркнула я под нос.       — О чём ты?       — Ты прекрасно знаешь, о чём.       Девушка на секунды две задумалась, после чего улыбнулась.       — Ох, детка, даже не заморачивайся на этот счёт.       Вьен завела машину, после чего тронулась с места, отправляясь в неизвестное мне направление. По началу я подумала, что она едет к моему пансиону какой-то другой дорогой, которой я не знаю, однако потом я поняла, что она едет совершенно в противоположную от него сторону.       — Куда мы едем? — поинтересовалась я.       — Как это куда? Домой. Вернее, в отель, — исправилась та.       — С чего это?..       — С того, что в том пансионате тебе делать нечего. Во всяком случае, с твоей больной рукой — точно. Или ты на самом деле хочешь вернуться туда?       Я ненадолго призадумалась, посмотрела куда-то вдаль, после чего отрицательно качнула головой. Вернуться в пансионат было последним, чего бы я хотела в своей жизни.       — Вот и славно. Значит, пока поживём вместе.       — Вьен…       — И это не обсуждается, Эвелин. Если ты не хочешь заботиться о себе, о тебе позабочусь я.

***

      Чувствую себя раненной псинкой, которую отчаянная девочка-спасательница притащила домой с улицы, забинтовала лапку, накормила и оставила жить у себя.       Вивьен — она сказала, что Вьен — это сокращённая форма её имени — привела меня в отель, в котором временно остановилась. Это была небольшая однокомнатная гостинка, в которой было всё и сразу: зал, кухня и спальня в одной комнате, разве что туалет с ванной находились за отдельной дверью. Она усадила меня на кровать, пока готовила нам перекус. Это была порционная фриттата. Я впервые слышала о таком. Вьен сказала, что такие они с подружками любили делать и брать с собой на пикник. Быстро, вкусно и совсем не затратно. Картофель, яйца, шпинат, соль, специи, помидорки черри и выпекать в духовке минут двадцать. Никогда бы не подумала, что что-то подобное будет столь вкусным. Хотя, должно быть, мои рецепторы не знают ещё уйму всяких вкусных блюд и закусок. Мы сели за небольшой круглый столик, Вьен заварила чай, вытащила из духовки блюдо и поставила его по центру. В моей голове по прежнему с трудом укладывался тот факт, что прямо сейчас я сидела с одной из участниц любимой группы на кухне, пила с ней чай и ела фриттаты, будто это было в абсолютной норме вещей.       — Вьен, я думаю, меня будут искать. Вернее, знаю, что меня будут искать, — вдруг сказала я, глотая кусок фриттаты и запивая её чаем.       — И что ты предлагаешь?       — Я не знаю… — выдохнула я, прикрывая лицо ладонью. — Я вообще не считаю, что оставаться здесь — хорошая идея.       Я посмотрела на настенные часы, где стрелка показывала начало девятого.       — У нас недавно начались занятия, воспитатели уже обнаружили, что меня нет. Я в любом случае выгребу, как только вернусь, однако если меня не будет слишком долго — меня могут исключить. Я более, чем уверена, если я не объявлюсь в течение двух дней, они позвонят моей маме, а там дело и до полиции быстро дойдёт. Неужели тебе на самом деле хочется взимать на себя такую ответственность, а потом расхлёбывать последствия всего этого?       Вивьен посмотрела на меня таким печальным взглядом, словно я сказала, что кто-то из её родственников умер. Она сделала ещё глоток чая, после чего отставила чашку в сторону.       — Значит, давай так: сейчас ты ляжешь и отдохнёшь, немного поспишь, а потом мы что-нибудь, да придумаем. Хорошо?       Я кивнула. Доела свою порцию фриттаты, допила чай и тоже отставила чашку в сторону. Поблагодарив Вьен за прекрасный и, на удивление, сытный перекус, я встала из-за стола и прилегла на кровать. Едва моя голова коснулась подушки, я моментально ощутила, как каждая клеточка тела, наконец, расслабилась и меня тут же поклонило в сон. Я прикрыла глаза и сама даже не заметила того, когда успела уснуть. Крепким, спокойным и безмятежным сном.

***

      Проснулась я ближе к часу дня, успела здорово так выспаться и отдохнуть. По пробуждению я обнаружила две вещи: одну неприятную, а вторую, на удивление, очень даже приятную. Во-первых, едва я разлепила глаза, почти сразу же ощутила то, как ныла рука в районе запястья. Это было ужасно больно и невыносимо. А во-вторых, я обнаружила, что Вьен лежала прямо около меня, дышала в висок и умиротворённо спала. К своему удивлению, мне показалось это достаточно милым, несмотря на то, что всего несколько часов назад я ощущала к ней что-то приближённое к ненависти. Хотя, что-то подсказывало мне, что это была вовсе не ненависть, а всего лишь удушающее чувство обиды. Сейчас я испытывала к ней лишь безмерную благодарность и огромное уважение. Она на самом деле была человеком, которого заботила судьба и самочувствие её фанатов. Я рассматривала её беззаботное спящее лицо, её длинные чёрные ресницы, — не накрашенные, кстати! Макияж она успела стереть, — её пухловатые розовые губы, блестящий синий камушек на крыле её носа, маленькая родинка под левой губой. Пока я спала, Вивьен переоделась в домашнюю серую майку и чёрные спортивные штаны, которые, судя по всему, она прихватила сюда с собой. На её левом плече красовалось чёрно-белое тату распустившихся бутонов роз и каких-то полевых цветов, между которыми поселились изящные листики, от которого я просто не могло отвести глаза. С её плеча упала тоненькая бретелька, благодаря чему я могла рассмотреть рисунок получше. Раньше я видела это тату лишь мельком, когда она была в более открытой одежде. Однако, как правило, большая её часть скрывалась даже за рукавом обычной футболки. Как-то раз я даже заметила, что на её правой ноге из-под юбки выглядывала часть ещё одного тату, рисунок которого мне так и не удалось разглядеть.       Я приподнялась, после чего осторожно провела подушечками пальцев по рисунку на её плече. Должно быть, тот, кто делал это тату, весьма хороший мастер. Все линии, даже самые тонкие, выглядят очень аккуратно и изящно. На минуту мне даже стало завидно от того, на сколько плавные были линии, ведь благодаря художественному в пансионате, я больше не могла ровно даже линию провести. Именно потому большая часть моих рисунков осуществлялась постоянной подводкой по несколько раз на одном и том же месте. Это не сильно беспокоило меня, однако иногда всё же накатывала волна грусти и чувства несправедливости, что одни могли провести ровную линию, а я — нет.       Я поднялась с кровати, сходила в туалет, после чего умылась прохладной водой. Зачерпывать воду одной рукой было, отнюдь, не самым удобным занятием. Она слишком быстро вытекала и когда я подносила ладонь к лицу, в ней уже почти ничего не оставалось. Опухшая рука стала болеть всё сильнее, и терпеть больше не было сил. Я попыталась найти здесь аптечку, но поняла, что вряд ли её обнаружу, поскольку это было всего лишь временное жилище для Вьен. Откуда здесь вообще взяться аптечке? Мне не хотелось будить её, так что я самостоятельно прошерстила шкафы, мысленно извинившись за то, что лазила там без спросу. Хотя я всё равно ничего такого там и не увидела бы. Почти все шкафы и полочки были пусты, только хозяйская посуда одиноко ютилась в уголках, в холодильнике было несколько продуктов, на спинке стула висела концертная одежда Вивьен, а на его сидении лежала её сумочка. Похоже, это были и все её вещи из тех, что она взяла сюда с собой. Интересно, откуда она вообще приехала? Где её родной город? И как на долго она сняла номер отеля?       Не найдя нигде обезболивающего, я вернулась в кровать, нырнула под одеяло и накрылась им с головой. Я прикрыла глаза и вновь попыталась уснуть, надеясь, что у меня получится. Однако, я выспалась и была бодра, как никогда. Рука тоже была бодра как никогда. Штурмовала так, что хотелось выть от боли. Я зажмурилась и тихо простонала. И какого же было моё удивление, когда на мой скулёж моей макушки осторожно коснулась чья-то ладонь. Это была Вивьен.       — Лин? Сильно болит рука? — обеспокоенно спросила она.       Я выглянула из-под одеяла, на моих ресницах сияли капельки слёз.       — Ох… Почему ты не разбудила меня? У меня ведь есть обезболивающее.       Вьен поднялась с кровати, взяла свою сумочку и достала оттуда пластинку таблеток. Они были простого белого цвета. Выдавив одну штучку, она протянула мне её, после чего подала стакан с водой, который я незамедлительно опустошила, запивая таблетку.       — Я не хотела тебя будить, — честно призналась я. — Пыталась найти сама, но мне не удалось этого сделать.       — Конечно, не удалось, глупышка. Их ведь здесь совсем нет. Только у меня с собой, в сумочке.       Вьен вернулась ко мне и села рядом на кровать.       — Если снова будут мучать сильные боли — не молчи, ладно?       — Ладно.       Вивьен потрепала меня по волосам, после чего светло улыбнулась мне.       — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — поинтересовалась я.       — Разве что отдыхать и ухаживать за тобой.       — Боюсь, эти две вещи несовместимы между собой.       — Почему же?       — Я весьма капризный пациент.       Я нарочно сказала так. Игриво улыбнулась и посмотрела на реакцию Вивьен. Мне стало интересно: станет ли она терпеть подобную наглость или пошлёт меня куда по дальше. Но в ответ девушка лишь тихонько хихикнула и приняла мою сторону.       — В таком случае, я принимаю этот вызов.       — Мне нужно подложить подушку под спину, чтобы было удобнее.       — Хорошо, — кивнула та, вспушивая подушку и подкладывая её под меня. — Что ещё?       — Хочу сока.       — Какого?       — Любого фруктового.       — Ага, так и запишу. Ещё?       — Чипсы и сухарики, — окончила я.       — И всё?       — Можно ещё коробку каких-нибудь алкогольных конфет.       А ещё губозакаточную машинку, Эвелин.       — Тебе ещё даже нет восемнадцати, — засмеялась красноволосая. — Ну ладно.       Вивьен потопала в коридор, после чего накинула на себя чёрную кепку и кроссовки, из-за чего я удивлённо глянула ей в след.       — Куда ты?       — За соком, чипсами, сухариками и…       Я выкатила глаза, после чего соскочила с кровати и подбежала к Вьен, снимая с её макушки козырёк.       — С ума сошла? Я ведь всего лишь прикалываюсь!       — То есть, тебе эти все продукты не нужны?       Она посмотрела на меня так, словно я была идиоткой. Хотя да, наверное, именно ей я и была. Вивьен относилась ко мне со всей душой, а я так глупо прикалывалась над ней. Сейчас мне невольно пришло в голову, что я поступила, как однажды Мэги поступила со мной. Она сказала пойти и сходить в учительскую, найти там определённые документы и занести их в кабинет физики, поскольку так попросила учитель. Я поверила, сделала всё так, как она и говорила, а в конечном итоге оказалось, что никакой просьбы и вовсе не было. Меня обвели вокруг пальца и обвинили в воровстве и попытке подсмотреть ответы.       Я отрицательно качнула головой, после чего выдохнула.       — Извини. Разувайся, и, пожалуйста, не уходи, — попросила я, взяв девушку за руку. — Не нужно никуда идти, ладно?       Вивьен недоумённо глянула на меня, после чего приложила ладонь к моему лбу.       — Кажется, у тебя жар. Иди, приляг обратно.       — Вьен…       Мне стало тошно от самой себя.       — Всё в порядке, малышка. Я прогуляюсь немного и вернусь обратно.       Она улыбнулась мне, усадила на кровать, после чего ушла, закрывая дверь на ключ. Наверное, ещё минут десять я сидела неподвижно, пялилась в дверь и думала о том, что едва мне дали немного свободы, я тут же стала творить то, что было мне крайне несвойственно. Кажется, я подсознательно пыталась делать с Вивьен то, что делали со мной. Словно вымещала на ней свои обиды. Обиды за Мэг, всех девчонок, что издевались и подшучивали надо мной, педагогов. И за Шерилл.

***

      Вьен не было около получаса, но я уже успела соскучиться по ней. Ощутила себя ребёнком, который нетерпеливо ждал маму с работы, а когда та приходила — радостно бежал к ней обниматься и заглядывать в пакеты, которые она принесла с собой. Когда ключ в двери наконец провернулся, я мигом соскочила с кровати, подбежала к порогу и едва не столкнулась с Вивьен лбами. Она была немного выше меня, однако это не помешало бы мне соприкоснуться с ней на разбеге, не остановись я на два шага раньше.       — Вивьен!       Я не узнала своего голоса. Я радостно взвизгнула, как обычно пищат щенки, когда видят своего хозяина. Радостно виляют хвостом и бегают между его ног.       — Привет-привет. Всё хорошо? — спросила та, разуваясь.       Я закивала, после чего побежала на кухню. Включив чайник, я стала возиться с чайными пакетиками, которые подала мне Вивьен. Отыскала две чашки, закинула в них по пакетику, бросила сахара и залила кипятком.       — Мамочка принесла вкусностей, но для начала нужно нормально поесть. Одним чаем сыт не будешь.       — Мамочка? — вырвалось у меня, и Вьен невольно покраснела.       — Ох, забудь, что я сейчас сказала, — неловко отмахнулась она, после чего поставила пакет на полу около стола. — Я принесла немного фруктов, печенья, сладостей, всякой противной химии, которую ты заказала, но безумно вкусной, кстати, — речь шла за чипсы и сухарики, — сок тоже взяла. Надеюсь, ты любишь персики? Потому что я взяла персиковый.       — Персики?       — Ну да. Розовые такие, круглые, волосатые и дико-дико сладкие! В общем, отпад!       Я невольно засмеялась из-за описания Вивьен, прикрывая рот ладонью.       — Никогда их не ела, но звучит многообещающе.       — Да ну? Шутишь что ли? — девушка изумлённо выкатила глаза. — Это ведь доступный фрукт, причём, не самый редкий и экзотический. Я понимаю там, ты могла не есть папайю, питахайю, карамболь, манго, авокадо… — стала перечислять Вьен.       — Вот как раз авокадо я пробовала. Такое себе удовольствие, если честно, — поморщилась я. — Слишком маслянистое и похоже на траву. Если все экзотические фрукты такие, то я не горю желанием их даже пробовать.       — Авокадо просто на любителя. К тому же, в чистом виде его есть — просто безумие. А вот на бутерброде с красной рыбкой или в овощном салатике — объедение.       — Я не такой гурман как ты. Красной рыбы я в жизни никогда в глаза видеть — не видела, и само собой, пробовать — не пробовала. А вот брокколи, капусту, шпинат — это пожалуйста. Это сколько хочешь.       — Вас хотя бы мясом там кормили? — удивлённо спросила брюнетка, выкладывая на стол внушительный такой кусок свинины. Или говядины… Я плохо разбиралась в сортах мяса.       — Иногда — да. Чаще всего, по субботам, — объяснила я. — Ещё могли в этот день дать тушеной картошки или вареных макарон. А если к чаю булочку с джемом ещё дадут, тогда это вообще будет праздник.       — Какой кошмар, — ужаснулась Вивьен. — Чем же вы питались в остальные дни, не в субботу? Одни овощи?       — Почти. Ещё бывали каши, на которых особо не наберёшь веса и которые переваривались так быстро, что есть хотелось уже через час-два.       Красноволосая охнула, после чего поставила на плиту кастрюлю с водой.       — Надеюсь, здесь ты не собираешься объявлять голодовку? Потому что я планирую приготовить вкуснейшие спагетти со свининой в пряном соусе.       От её описания, мой рот невольно наполнился слюной. Макароны. И мясо. Не в субботу.       — Да ни в жизнь!       Вивьен засмеялась, после чего разложила продукты питания по полочкам холодильника и шкафов. Пока вода грелась на плите, она принялась заниматься с мясом. Помыла его, разделала, обрезала жилки, нарезала небольшими кубиками, высыпала в пиалку и залила его соевым соусом.       — Надеюсь, у тебя нет непереносимости каких-либо продуктов?       Вивьен закинула спагетти в воду, едва та закипела, капнула немного подсолнечного масла, подсолила и приубавила огонь.       — Из тех, что я ела в пансионате, пока не было, — ответила я, ненадолго задумалась, после чего добавила. — Разве что на орехи.       Почистив морковь и нарезав её кубиками, девушка кинула её на предварительно разогретую сковороду с маслом, немного посолила и принялась жарить до лёгкой золотистости. Потом туда же она бросила маринованные кусочки мяса и принялась обжаривать их с разных сторон. Потом полуготовые спагетти и соус сверху, состоящий из томатной пасты, воды, паприки, корицы и приправ.       Комнату моментально заполнили аппетитные ароматы. Я сидела на стуле, наблюдала за Вивьен и истекала слюнкой от дико привлекательных запахов. Чай, который я заварила, уже успел остыть, так что пока девушка накрывала на стол, я погрела чай на плите, разлила его обратно по чашкам и тоже поставила на стол.       Вивьен разместила передо мной большую порцию спагетти, с обильным количеством мяса и подливы, из-за чего мой живот громко и требовательно заурчал. Кажется, мои глаза никогда не видели чего-то столь аппетитного и привлекательного, а нос не слышал настолько приятно пахнущей еды.       — Это всё мне? — переспросила я осторожно, словно мне было разрешено съесть лишь пару крохотных кусочков мяса и несколько спагеттинок.       — Конечно, — кивнула Вьен, желая мне приятного аппетита и принимаясь за еду. Макароны и мясо были очень горячими, с них шёл пар. Она накрутила спагетти на вилку, подула на них, после чего закинула себе в рот. — Сможешь самостоятельно есть? Или мне помочь тебе?       Я представила, как Вивьен будет кружить около меня, дуть на еду и кормить с вилочки, и мне тут же стало дико неловко. Я понимала, что есть левой рукой для меня будет крайне неудобно. Но ещё неудобнее было просить её ухаживать за мной, кормить и чуть ли не подтирать за мной в туалете.       — Смогу, не переживай.       Я взяла вилку левой рукой, кое-как накрутила макароны на её зубчики, после чего дрожащей рукой поднесла к своим губам. Рука невольно дрогнула, и большая часть спагетти моментально ляпнулись обратно в тарелку. Спасибо хоть не мне на ноги. Я повторила попытку, подула на еду и положила её себе в рот, сколько смогла донести.       — Давай всё-таки я.       Вивьен подсела ближе ко мне, отодвинула свою тарелку в сторону и взяла мою вилку в руку, ловко наматывая на неё макароны и накалывая кусочки мяса.       — Так ты будешь есть до утра, спагетти быстро остынут. Открывай рот.       Я хотела было возразить, что если она будет кормить меня, то остынет её порция, однако едва я открыла свой рот, как в него тут же запихнули еду. Я быстро прожевала её и глотнула, торопясь сказать это, однако не успела. Вьен снова положила спагетти и мясо в мой рот, а спустя пару попыток что-то возразить, я приняла то, что теперь меня будут кормить, как маленького ребёнка. На самом деле, возражать не очень-то хотелось. Рука не напрягалась, меня кормила очаровательная и заботливая девушка, дула на еду, чтобы я не обожглась и что-то мило лепетала, рассказывая о том, что она видела сегодня в местном магазине. Речь шла про какие-то редкие и экзотические фрукты, с которыми в её родном городе был дефицит, но я плохо запомнила то, что она говорила. Я слишком была увлечена тем, что она сидела так близко ко мне, болтала так, будто мы были уже знакомы много лет, и кормила меня так, как обычно кормит заботливая мама птица своих птенцов. Именно потому единственное, что я запомнила из сказанного, так это то, что Вьен очень нравились всякие экзотические фрукты, в особенности какая-то там маракуйя с косточками. В моей голове с трудом укладывалось то, что в этом фрукте, по сути, ты ел именно косточки, потому что, как правило, в любых других фруктах их обычно выплёвывали, считая их ядовитыми и несъедобными.