Эвелин

      Концерт «To heaven and back» должен был состояться уже этой ночью, ровно в полночь. Так что времени на размышления и план побега было очень не много. Первоначально мне нужно было каким-то образом проскользнуть мимо всевидящих ок надзирательниц и камер, потом перелезть через колючий забор и остаться незамеченной, а потом найти способ добраться до клуба, в котором будет проводиться концерт. Он должен был проводиться на том же острове, где находилась и я, что просто не могло не радовать. А значит и вопрос с дорогой уже был не столь сложен, как мог быть, если бы девушки решили провести концерт где-нибудь в другом городе, за пределами острова. Впрочем, я слышала, что они так и собирались сделать, однако в конечном итоге решили провести его именно здесь для большей атмосферности и колоритности. Пляж, тихий прибой моря, шелест листьев пальм… Жаль только, что это всё равно не будет слышно за громкой музыкой и стенами клуба. Разве что совсем чуть-чуть.       Ровно в десять вечера у нас был отбой. Около восьми-девяти, как правило, девочки шли в душ, чтобы успеть искупаться. В противном случае, они легли бы спать без ванных процедур. Их просто туда не пустили бы. Пользуясь случаем, я подумала, что идеальным вариантом будет сбежать с ванной, ведь она как раз размещалась на первом этаже. Но это было слишком банально. К тому же, окна там были из какого-то супер мега плотного стекла, которое, к тому же, ещё и открывалось невесть как. Судя по ощущениям, его нельзя было ни открыть, ни разбить. Точно пуленепробиваемое. Именно потому вариант с ванной быстро отпал, хотя в душ я всё-таки сходила. Хотелось иметь более опрятный и свежий вид, находясь рядом с объектами своего обожания. В момент, когда в корпусе была относительная толкучка и все топтались у двери, чтобы успеть помыться к отбою, я тихонько просочилась сквозь толпу в туалет и решила, что это будет наилучшим вариантом из всех. А ещё одним из самых безумных. Почему? Да потому что он находился на третьем этаже, и никто явно не будет ожидать ловить беглянку, что будет ползти аж с третьего этажа. Только чокнутая согласится на это, ведь сползая оттуда, можно было на раз-два сломать себе ноги, руки, а в худшем случае — и шею. Но для меня это было словно вызов. Я чувствовала, что ещё не раз пожалею о своём предстоящем побеге, но что-то внутри подталкивало меня к нему всё сильнее. Словно самоубийцу к краю крыши.       Я без труда распахнула окно в туалет. Оно было в меру чистым и прозрачным, в отличие от окна ванной, что было сделано из какого-то матового материала, не позволяющего просматривать то, что происходило внутри комнаты. Оно и правильно. Только в ванной и туалете за нами ещё не хватало следить. Моё лицо моментально обдал ободряющий ночной ветер, а в нос ударил освежающий морской бриз. Я глубоко вдохнула свежий воздух и выдохнула. Убедилась, что билет при мне, после чего посмотрела вниз. Третий этаж, это ведь так…невысоко, правда?       О-о, нет. Это было высоко. Очень.       Я была не из тех, кто страдал акрофобией, однако, подумав о том, что мне предстоит как-то спуститься сейчас вниз, не по ступенькам корпуса, у меня невольно затряслись коленки. Я сглотнула и прикинула, что могу сломать, если неудачно приземлюсь. Варианты не сильно обрадовали меня, но перспектива предстоящего концерта и встречи с участницами группы, зажгли во мне уверенность и придали сил. Ещё раз выдохнув, я перекрестилась, после чего стала медленно выползать из окна, надеясь на то, что какая-нибудь девчонка не решит внезапно заскочить в туалет и рассказать всем о том, что неудачница Эвелин Джонсон совершает безнадёжную попытку сбежать. К счастью, этого не случилось, так что я смогла благополучно скрыться с вида туалетной комнаты. Я осторожно перебирала руками и ногами, медленно, как черепаха. Сквозь полумрак пыталась смотреть, куда ставить ногу. Цепляться почти было не за что, что значительно усложняло мою задачу. Я хваталась за подоконники окон и искренне надеялась, что те были сделаны на славу, и не обвалятся внезапно под моим весом. Они царапали руки, сильно царапали. Кожу неприятно жгло и саднило, но я старалась не обращать на это особого внимания. Это просто чувство предстоящей победы и свободы. Нужно всего лишь немного потерпеть.       Мне казалось, словно мои ноги вот-вот коснутся песка, однако когда бы я ни оборачивалась, каждый раз меня встречало лишь разочарование. Я двигалась очень медленно, из-за чего золотой песок по-прежнему был очень далеко. По лбу и рукам стали стекать капельки пота от напряжения. Непросто было удерживать себя столь долго на весу. Я была слишком не подготовлена для подобного. Я чувствовала, что ещё немного и потные руки соскользнут с поверхности подоконника. Меня стало трусить, ноги с трудом слушались, а дыхание перехватило, когда я поняла, что отпустив сейчас край поверхности, за другую я уже попросту не схвачусь. Но у меня всё равно не оставалось другого выбора, так что мне пришлось отцепить руку от одного подоконника и попытаться вцепиться в другой. Однако, как я и предполагала, ничего не вышло. Подоконники располагались слишком далеко друг от друга, за стенку толком схватиться было нельзя, а резкий «скачок» скользкой рукой не принёс совершенно ничего, кроме ужасно болючего падения. Когда я упала, я на минуты три выпала из жизни и забыла, как дышать, в глазах потемнело, и я вдруг подумала, что умираю. Страшно было умирать, осознавая, что я ещё даже концерт не успела посетить. Сначала посещу концерт, потом уже и можно будет что-то подумать о смерти. Я была слишком одержима им, чтобы уступать костлявой.       Когда меня немного попустило, а свет вернулся к моим глазам, я не без труда поднялась с песка. Сначала стала на колени, восстанавливая дыхание и слух, что так же стал возвращаться ко мне постепенно, а потом поднялась на ноги. Я не сразу поняла, удачно я упала или нет. Однако когда я доползла до забора и попыталась перелезть через него, поняла, что правая рука совсем не слушала меня.       — Чёрт!       Я попыталась поднять раненную руку, но она не поддавалась. Она была как неживая тряпочка, будто в ней совсем не было костей.       — Этого ещё не хватало.       Мои попытки разработать руку успехом не увенчались. Кажется, я растеряла всю свою удачу, пока пыталась добраться до этого места. Было бы слишком обидно возвращаться обратно, так никуда и не сходив, к тому же, ещё и со свеженьким переломом. Ну, или растяжением, как минимум. Именно потому я собрала всю свою волю в кулак и попыталась преодолеть этот чёртов забор. Может, я дойду до того клуба калекой, но зато дойду, чёрт возьми! И покажу всем, на что способна Эвелин Джонсон! Даже с переломанной рукой, даже с кровавыми царапинами и ссадинами по всему телу!       Забор из колючей проволоки определённо не был создан для того, чтобы по нему лазали, именно потому мне приходилось цепляться руками за не очень-то надёжную на вид сетку и острые шипы. Правая рука едва шевелилась и ей я могла лишь отталкиваться. Я не была левшой, так что держать своё тело практически на одной левой руке было не так уж легко, как казалось на первый взгляд. В конце концов, я смогла преодолеть этот чёртов забор и перебраться через него. В конце я буквально плюхнулась с него, потому что спускаться вниз так же, как я и лезла до этого на него, было крайне сумасшедшей идеей. Облегчённо выдохнув, я посмотрела на трёхэтажное здание, победоносно улыбнулась, после чего быстро удрала оттуда, как можно дальше. Я бежала к дороге, по которой обычно ездили машины. Я почти и не надеялась встретить там кого-либо в начало одиннадцатого, однако надежда не покидала меня. Если никто и не подбросит, значит, сама доберусь как-нибудь до центра города. В конце концов, одна из этих дорог определённо вела именно туда. Только какая именно? Вроде, там была прямая, а потом был поворот. Направо или налево? Я вздохнула и поняла, что без навигатора идти невесть куда было, отнюдь, не самой лучшей идеей. Я брела вперёд и надеялась успеть. Я не знала, сколько времени у меня уйдёт на дорогу и сколько сейчас было часов. Я просто шла быстрым шагом, насколько это было возможно в моём положении, думая о том долгожданном моменте, когда я наконец встречусь со своими кумирами.       В какой-то момент моё внимание привлёк звук приближающийся машины. Я обернулась и увидела внедорожник, отчаянно помахала водителю рукой, однако тот и бровью не повёл. Проигнорировал меня и проехал мимо. Разозлившись, я пнула камушек, после чего пошла дальше. Единственная машина за всё время, и та не остановилась.       — Неужели так сложно было захватить меня с собой? — крикнула я в догонку усатому мужику. — Надеюсь, ты влетишь куда-нибудь в дерево.       Мне казалось, словно я шла уже час, не меньше. За это время я заметно успела подустать и подмёрзнуть. Ночи на острове были прохладные, особенно учитывая то, что уже было начало осени, а я вышла из комнаты в одной только футболке, джинсах и кроссовках. Опечаленно выдохнув, я присела на краю дороги, дабы хоть немного передохнуть. Однако не прошло и пяти минут, как около меня остановилась чья-то машина, освещая дорогу ярким светом фар. Надеюсь, машина остановилась не по той причине, что её водитель принял меня за дешёвую проститутку.       — Девушка, вам нужна помощь?       Я подняла голову на водителя и увидела, как из открытого окна выглядывал тёмноволосый парень с лохматой шевелюрой и дымящейся сигаретой в руках.       — Вы случайно едите не в центр города?       — Случайно туда, — кивнул он. — Залезайте. Бродить глубокой ночью в одиночку не самый лучший вариант.       А будто садиться в машину к незнакомцу было вариантом по лучше — мысленно съязвила я. Однако в машину всё-таки села. Я присела на пассажирское сидение сзади, дабы расстояние между мной и этим парнем было хоть немного больше. Пристегнувшись, я посмотрела в отражение зеркала и моментально столкнулась к глазами незнакомца.       — Спасибо, — кивнула ему я.       — Куда путь держишь так поздно? — поинтересовался шатен. — У тебя что-то произошло?       — С чего вы взяли?       — Твои руки…       — А что с моими…       Я осмотрела правую и левую руку по очереди. На обеих из них не было живого места. И правая и левая были исцарапаны и изодраны в кровь. А одна из них и вовсе опухла, которая была повреждена сильнее всего. Ту, на которую я упала. И это касалось только рук. Страшно было вообразить касаемо того, что находилось под надорванной футболкой и штанами.       — Ах, вы об этом.       — Потрудишься объяснить, почему ты выглядишь так, словно тебя волки подрали?       — Всего лишь устроила небольшой побег ради того, чтобы хотя бы раз в жизни побывать на концерте своей любимой группы, — хмыкнула я.       — Случаем, не на концерте ли «To heaven and back»?       Я удивлённо глянула на парня, после чего закивала.       — Да-да, именно на их концерте.       — Значит, ты направлялась в город именно за этим?       Я снова кивнула.       — Отлично. Значит, довезу тебя прямиком до «Pit Bull Club». Я тоже направляюсь именно туда.       — Супер!       Моей радости не было предела. Теперь я была благодарна тому мужику, что тот проигнорировал меня, а судьба свела меня с ещё одним фанатом поднебесных.       — Только для начала приведи себя в порядок. Думаю, заявляться на концерт в подобном виде будет немного… — юноша попытался подобрать нужное слово, попутно доставая из бардачка влажные салфетки и протягивая их мне, — странно.       Я поблагодарила парня, выудила из пачки одну салфетку и принялась вытирать запёкшуюся кровь. Из-за содержащегося в салфетках спирта, раны неприятно защипало.       — Заодно и обработаешь, и вытрешь потёки.       Одной салфетки оказалось недостаточно, так что я вытянула вторую и окончательно вытерла свои руки, возвращая их в более-менее приемлемый вид. Я осторожно приподняла свою футболку, заглянула под неё, и увидела, что живот был расцарапан ровным счётом так же, как и руки. С ногами ситуация, наверное, была не лучше. Я смяла багровеющие салфетки в руке, после чего вновь перевела взгляд на парня.       — Как вас зовут?       — Оскар. И давай на ты, я уверен, что не намного старше тебя, — улыбнулся он. — Сколько тебе лет?       — Четырнадцать.       — Да? А выглядишь немного старше.       — Тебе так просто кажется. Мне, наоборот, часто говорили, что я выгляжу лет на двенадцать-тринадцать, — я растянулась в улыбке. — Надеюсь, что ты не какой-нибудь педофил, что охотится за маленькими девочками среди тёмной ночи.       — Не бойся, я охочусь только за взрослыми девочками, и, как правило, обычно делаю это именно днём.       — А ночью ни ни?       — В основном — да, — абсолютно серьёзно ответил Оскар, однако его ответ позабавил меня.       — Что-то с трудом в это верится, — хохотнула я.       — Почему?       — Потому что большинство страстных вещей происходит именно под покровом ночи, — почти шепотом произнесла я, словно признавалась в какой-то тайне.       В этот раз засмеялся Оскар. Я вопросительно посмотрела на него, не понимая, из-за чего он смеётся. Мне не казалось это смешным. Скорее, просто, загадочным и интересным.       — Ты забавная, мм…       — Эвелин.       — Эвелин, — кивнул он. — Я могу называть тебя Лин?       — Наверное, — неуверенно ответила я.       — Наверное? — хохотнул он. — Как это понимать?       — Обычно так ко мне обращаются лишь более близкие люди. Ни разу не слышала ещё, чтобы ко мне обращались подобным образом незнакомцы.       — Ну почему же сразу незнакомцы то, а? Я не незнакомец. Ты знаешь моё имя и знаешь группу, от которой я без ума.       — Ну ладно. Уговорил. Можешь звать меня Лин, — одобрительно кивнула я, после чего выглянула из-за его кресла, чтобы посмотреть время, которое было написано на датчике около руля кислотно-зелёным цветом. Сейчас было уже полдвенадцатого, и я заметно занервничала. — Мы точно успеем?       — Успеем, времени с лихвой.       Оскар не солгал и оказался прав. Мы действительно приехали к разноцветному клубу достаточно быстро. Времени оставалось ещё двадцать минут до начала концерта. Огни «Пит Буля» светились яркими фиолетовыми и розовыми цветами, сильно бросались в глаза, и были видны ещё сдалека, когда мы только-только подъезжали. Моря рядом я не видела, хотя и представляла, что оно будет где-то неподалёку от клуба. Оскар объяснил, что море на самом деле было не очень далеко, и если подняться хотя бы на второй-третий этаж близ расположенного дома, вдалеке можно было увидеть голубую синеву, прибивающуюся к песочному берегу.       Мы вышли из машины, подошли к клубу, и нас встретила статная женщина невысоко роста. На ней был красивый официальный костюм красного цвета с золотыми полосками по краям, прямо как на билете, а пуговицы, что шли вдоль её пиджака, имели чёрный цвет и бархатное покрытие. Она поздоровалась с нами, приветливо улыбнулась, после чего попросила показать билеты. Оскар дал билет первым, так что она пропустила его вперёд, однако когда очередь дошла до меня, я невольно замешкалась. Я стала шерстить по всем карманам, что у меня были, вытряхивать из них всякий хлам в поисках билета, чувствуя, как напряжение внутри меня неумолимо растёт с каждой секундой. Я была уверена, что он лежал в правом кармане джинс сбоку. Я чётко помню, как ложила его туда, чётко помню, как проверяла, что он на месте. Я не могла потерять его! Просто не могла!       Волна паники накрыла меня с головой и я почти разрыдалась на месте, когда опустошив все карманы, билета так и не обнаружила. Я упала коленями на холодный песок и уронила голову в ладони. Чтобы вернуться обратно и поискать приглашение, времени совсем не было. Это был конец. Вот теперь-то точно удача покинула меня, а судьба в очередной показала средний палец, насмехаясь надо мной. Чтож, Эвелин, ты хотя бы попыталась.       Женщина с жалостью посмотрела на меня, пожала плечами и продолжила контролировать всех, кто пытался пройти в двери этого клуба. И как на зло, у всех до единого были эти чёртовы билеты. Не было ни одного неудачника, который мог бы забыть его или профукать, как это сделала я.       Мне хотелось задохнуться от обиды, уйти как можно дальше от клуба и разрыдаться во весь голос. Возможность, которая была у меня под носом, просто ускользнула, то ли когда я падала со здания школы, то ли когда ползла через забор.       Едва я смирилась с мыслью, что весь концерт проведу на холодном песке, слушая музыку сквозь стены заведения, как внезапно услышала голос Оскара.       — Эй, ты чего не заходишь? Билета что ли нет?       Я подняла голову и посмотрела на него. Он выглядывал из-за двери и непонимающе смотрел на меня. Он видел моё рвение до этого и сейчас был крайне поражён тем, что я валялась в холодном песке, вместо того, чтобы пройти вовнутрь клуба.       — Он был… Честно… Подруга подарила мне его на мой день рождения… Н-но я, кажется, уронила его где-то, пока лезла с окна или через забор… А может, и где-то по дороге, просто пока шла…       Мой голос дрожал и почти срывался. В горле стоял ком, а глаза были на мокром месте.       Шатен закатил глаза, вышел из клуба, после чего показал женщине ещё один билет.       — Пропустите её, у нас два билета.       Она недоумённо глянула на Оскара, словно тот был последним придурком. Видимо, она подумала, что мой билет каким-то образом оказался у него, а он совершенно забыл про это. Осмотрев то, что оба билета были настоящими, она отцепила красную ленту, переграждающую дорогу, после чего пропустила нас обоих во внутрь. Оскар помог мне подняться с песка, отрусил мои колени и подал руку, чтобы я ненароком не упала. Я схватилась за его локоть, как за спасательный круг, смахнула с уголка глаза слезинку и тихо всхлипнула.       — Спасибо.       — Теперь ты моя должница, — усмехнулся он. — В чём дело, Лин? Ты на самом деле потеряла билет?       Он остановился в небольшом коридорчике, что вёл к центральной двери, где и должен был проводиться сам концерт. В нём было не очень много людей. Наверняка, большинство уже находилось внутри и занимало себе лучшие места.       — Да…       Я отвела взгляд в сторону. Мои щёки запылали, чувствуя ужасную вину и стыд перед Оскаром за эту ужасно нелепую ситуацию.       — Откуда у тебя второй билет? Их раскупают заранее за несколько месяцев, а тут его попросту невозможно купить.       — Я должен был сегодня ехать вместе со своей девушкой, однако она заболела, так что мне пришлось ехать самому. Я долго отнекивался и предлагал остаться с ней, но она настояла на том, чтобы хотя бы я пошёл на концерт. И теперь я здесь, — объяснил он, после чего пошёл вперёд с прицепом в виде меня.       Моей радости не было предела. Ещё всего пару минут назад мне казалось, что вселенная развернулась ко мне задом, а сейчас она стояла напротив меня с распростёртыми объятиями и улыбалась. Мы открыли дверь и прошли вовнутрь комнаты. Огромной комнаты, с невероятно огромной толпой людей. Она просто кишила ими, словно мы попали не на концерт, а в консервную банку со шпротами. Где-то вдалеке виднелась сцена и чтобы дойти до неё, нужно было преодолеть огромную кучу препятствий в виде разгорячённых фанатов. Девушки группы уже находились на сцене, они настраивали свою аппаратуру и что-то наигрывали себе, пока сползался народ. Едва я увидела Шерилл, как в моём рту моментально всё пересохло. В жизни она выглядела ещё красивее, чем в маленьком экране телефона. Шикарные кучерявые волосы тёмного цвета, что были даны ей от природы, серые туманные глаза, проколотая переносица носа, выполненная в стиле «Бридж» и нижняя губа с аккуратным серебряным шариком. Она была просто моим идеалом красоты. Мы подошли ближе, кое как Оскар протащил меня вперёд, аккуратно расталкивая людей по бокам. Нам вслед моментально послышались не самые лестные выражения, однако, это всё-таки стоило того. Мы стали почти около самой сцены и я увидела своими глазами то, о чём так долго грезила. О том, что я могла видеть лишь в своих безнадёжных снах.       Девушек освещали яркие разноцветные софиты, что сменялись один за другим, на стенке позади них висел огромный экран, на котором была выведена картинка прямо со сцены, чтобы тем, кто стоял дальше, было так же хорошо видно, как и близстоящим. На самой сцене размещались огромные колонки, куча проводов, ударная установка, состоящая из барабанов и тарелок, бас-гитара, соло-гитара, блестящий дорогой синтезатор. Впрочем, как и вся акустика здесь. А по центру сцены — микрофон на стойке.       Когда на часах пробила полночь, Шерилл взяла в руку микрофон, после чего стукнула по нему пару раз пальцем, привлекая к себе внимание. Гул в зале моментально стих и всё внимание было обращено исключительно в её сторону.       — Итак, вы готовы? — весело спросила она, проводя пальцами по мелодичным струнам гитары, которую она перекинула через своё плечо. В ответ на это раздались радостные крики, визги и возгласы фанатов, среди которых были как парни, так и девушки.       Шерилл была одета в типичном стиле «панк-рок», как и остальные участницы группы. И мне безумно нравился этот их стиль. Её упругую грудь обтягивала чёрная блузка с глубоким вырезом, что крепилась на одних лишь бретельках, на длинных ногах находились облегающие узкие джинсы, на шее висели золотые побрякушки с шипами, а на руках — браслеты того же характера.       — В таком случае, мы начинаем!       Вьен — ударница группы — взяла в руки палочки и, маневрируя, прокрутила их меж пальцев, после чего ритмично прошлась ими по барабанам. У Вьен были длинные мелкие косички по всей голове гранатового цвета и чёрного у корней, — кажется, в современном сленге, их называли афрокосами, — изумрудные глаза, чёрная футболка с белой надписью «I'm not a legend» и чуть ниже «But I still want to sing and dance». Строки из их новой песни. Сверху накинут кожаный пиджак с острыми шипами, на ногах клетчатая синяя юбка и туфли на шпильках.       Британи поправила мелированые локоны рукой, изящно коснулась клавиш синтезатора пальцами, воспроизводя фантастическую мелодию, после чего подмигнула фанатам со сцены. Раздался очередной визг. Да такой, что уши закладывало. Девушка была одета в похожую одежду, что была на Вьен. Единственное отличие — надпись на футболке была не белого, а золото цвета. А на ногах вместо плиссированной клетчатой юбки — чёрная короткая юбка-карандаш, что едва прикрывала её ягодицы, и такого же цвета тонкие колготки. Я невольно закусила свою нижнюю губу, млея от их стиля одежды. Мне нравилось, что он был таким неординарным, таким бунтарским, и таким…возбуждающим.       Айри взяла свою соло-гитару, оттянула красную юбку в клетку по ниже, и поправила золотые цепи, что тянулись от её шеи и до самой груди. На её лице был яркий макияж, о каком я только могла мечтать. Шерилл, Вьен и Британи так же имели очень пёстрый и вызывающий макияж. Яркие тени, стрелки, длинные ресницы. Впрочем, всё, что у нас было под запретом.       Девушки умело разогрели свою аудиторию, разговорили её и полноценно заставили влиться в атмосферу концерта. Я заметила, что многие из пришедших имели подобный стиль одежды и макияжа, как и у участниц группы, что показалось мне очень крутым. У многих из них были цепи, шипы, смелый макияж и короткая откровенная одежда. Мне нравилось находиться здесь, среди этой толпы. И мне хотелось одеваться и краситься так же, как это делали и они.       В жизни голос Шерилл оказался ещё более глубоким и чувственным, чем когда я слушала её на записи. Он проходил не только через уши, но и через самое сердце, попадая прямиком в душу и устраивая в ней кошмарный ураган. Ураган, состоящий из дикой бури эмоций, которые просто невозможно было выразить словами. Их можно было только ощутить. Я восхищалась ей, я умирала от её голоса и от её божественной игры на гитаре, я утопала в её бездонных глазах, когда те скользили взглядом по залу и людям, стоящих там. И, кажется, больше не замечала совершенно ничего вокруг, кроме неё самой, её голоса и гитары. В моей голове невольно пронеслась очень громкая и непристойная мысль, которой я раньше ни разу не замечала за собой: «Хотела бы я оказаться на месте этой гитары», и мои уши моментально вспыхнули огнём. Я вдруг представила, на что были способны эти пальцы, у меня закружилась голова, и я почти упала. Но толпа не позволила мне отшатнуться даже и на шаг назад. Я томно выдохнула, а внизу живота что-то приятно заныло. Чувство, которое я не ощущала никогда прежде, но которое просто переворачивало всё внутри меня вверх дном.       Несмотря на то, что концерт шёл целых три часа, включая разогрев, время для меня пролетело настолько быстро, что я даже не заметила, как на часах уже давно перевалило за три ночи. Я настолько была поглощена своими эмоциями, музыкой девушек и голосом Шерилл, что когда всё стало подходить к концу, меня резко охватило гнетущее чувство тоски и грусти. Аппаратуру стали уносить за кулисы, а на сцену вынесли четыре небольших столика, за которыми разместились участницы группы для того, чтобы дать автографы фанатам. Само собой, люди в зале моментально оживились, закричали и выстроились в четыре ряда, чтобы первым успеть попасть к своей любимице.       У меня не было с собой никакого блокнота, книги, их диска или хотя бы какого-то листика. Бумажка от конфеты не в счёт, это было бы слишком низко просить Шерилл расписаться на липком и помятом огрызке бумаги. Однако, несмотря на это, я всё-таки встала в очередь и стала дожидаться своего черёда.       Пока я ждала, пока, наконец, не окажусь перед Шерилл, я обдумывала, что скажу ей и где попрошу расписаться. Некоторые люди сидели около девушек и мило болтали с ними, словно с давними подругами. Мне тоже хотелось так же, однако я понимала, что если всё пойдёт с такими темпами, до меня очередь дойдёт лишь ближе к утру. И, вероятнее всего, к тому моменту, все уже будут изрядно уставшими и вымотанными, так что сил и желания на разговоры просто банально не будет. Мне хотелось верить в лучшее, но действительность говорила совсем о другом. Я стояла там час, два, три… За окном стал виднеться восход солнца. Людей постепенно становилось всё меньше, а мой момент встречи с Шерилл — всё ближе.       Пока я стояла в очереди, я едва не уснула. Было жарко и душно, рука стала неприятно ныть и опухать всё сильнее, что просто не могло не напрячь меня. Наконец, когда черёд дошёл до меня, я заметно оживилась. Подошла к девушке и присела на стул. Когда я заглянула в её глаза, мне стало не по себе. Они показались мне такими пугающими и манящими одновременно. Такие глубокие и серые, как тёмное штормовое небо.       — П-привет.       Заикаясь, я не без труда выдавила одно слово, после чего глупо улыбнулась. Я никогда бы не подумала, что окажусь так близко рядом с Шерилл. Никогда бы не подумала, что смогу рассмотреть каждую родинку и морщинку на её лице. Что смогу увидеть её бездонные глаза так близко, что были подобны холодному рассвету и мокрому асфальту, после сильного грозового дождя. В них можно было увидеть свирепую бурю. И яркие молнии. И густой туман.       — Где мне расписаться? — добродушно спросила девушка, заглядывая мне в глаза. Кажется, она уже обращалась ко мне, но я не слышала её. Мои щёки невольно покраснели.       — Вот здесь, — выпалила я и ткнула пальцем на своё запястье. Кажется, её это не сильно-то удивило. Похоже, фанаты не редко просили расписываться их на своих телах.       Шерилл взяла чёрную ручку, пододвинула мою левую руку к себе и вывела на ней аккуратную подпись со своим именем и закрученным полукругом вокруг слова. Моей радости не было предела, я затаила дыхание и с восторгом наблюдала за её действиями. Мне хотелось поговорить с ней, но я не знала о чём, все мысли вдруг расползлись в разные стороны, как те тараканы врассыпную, едва ты включишь свет на кухне. С которыми я, к слову, никогда в своей жизни не сталкивалась. В пансионе всё время было чисто, убрано и вылизано, так что с данными товарищами встреча практически приравнивалась к нулю.       — Тебя на самом деле зовут Шерилл? — вдруг спросила я, на что девушка удивлённо посмотрела на меня в ответ.       — Конечно. Разве это похоже на псевдоним?       — Н-ну… М-может сценическое имя, — неловко улыбнулась я, сгорая от стыда.       Что за глупый вопрос, Эвелин? Придумай что-нибудь по умнее!       — А-а сколько тебе лет? Ты выглядишь очень молодо.       — Боюсь, я не могу сказать этого тебе. Иначе не останется никакой интриги, — мило хихикнула брюнетка, но мне показался этот жест очень наигранным. — Ещё вопросы?       В какой-то момент до меня дошло, что Шерилл пытается как можно скорее избавиться от меня и покончить со всем. В конце концов, за мной осталось не так уж и много людей, так что она могла распустить их всех минут за двадцать. Если, конечно, перед ней не будут сидеть такие, как я. Тупящие, неловкие и занимающие её драгоценное время.       — Нет. Спасибо большое за автограф.       Я натянуто улыбнулась, соскочила со стула, и собралась было идти к спуску со сцены, однако остановилась, увидев, что около Вьен осталось всего три человека. Я подождала, пока она поболтает с ними, после чего подошла к её столу и присела рядом. Я сжала коленки вместе. Мне показалось, что она тоже захочет отшить меня как можно скорее.       — Привет, солнце. Видела тебя около Шер. Надеюсь, тебе понравился наш концерт? — красноволосая широко улыбнулась. Её зелёные глаза сияли и излучали яркий свет. Настоящий, не фальшивый и пустой, как у Шерилл.       Я оглянулась, посмотрела на брюнетку и с грустью сжала левую руку. Ту, на которой была её роспись. Внутри меня разрослось гнетущие чувство горечи, огорчения и сильнейшего разочарования. Я вдруг поняла, что тот человек, которым я грезила так долго, оказался совсем не тем, кем я ожидала. Я настроила кучу иллюзий на её счёт, напредставляла то, какая она яркая и крутая. Какая внимательная к фанатам. Но, как оказалось, всё это была лишь сценическая маска, не более.       Я перевела взгляд обратно на Вьен, и, кажется, он был несколько потерянным, из-за чего девушка в замешательстве глянула на меня в ответ.       — Всё хорошо? — она заглянула в мои глаза, а в голосе промелькнула неподдельная тревога.       — Да, — солгала я, после чего протянула ей правую руку. — Я могу получить от тебя автограф?       Вьен медленно кивнула, взяла мою руку в свою, вознесла над ней ручку и внезапно остановилась.       — Да на ней же живого места нет… — прошептала зелёноглазая. — Она опухла, малышка. И очень горячая. Думаю, тебе нужно поскорее попасть в больницу.       — У меня нет сейчас такой возможности, — я отвела взгляд в сторону. Мне совсем не хотелось говорить о том, что с собой не было ни денег, ни телефона, ничего. — Распишись, пожалуйста… — попросила её я, сгорая от желания разреветься. Мне было тошно от её заботы, тошно от того, что такой оказалась не Шерилл, не моя любимица, а именно она.       — Но ведь…       — Если не хочешь, то и не нужно.       Я отдёрнула свою руку обратно, прижимая её к груди. Поднялась со стула, и собиралась было уйти, но Вьен остановила меня, хватая за левую руку.       — Я распишусь. Присядь обратно, пожалуйста, — попросила она меня, и я покорно села обратно.        Она оставила свой автограф, что получился даже красивее и аккуратнее, чем у Шерилл, после чего перевела на меня взгляд.       — Если я или кто-то из участниц группы чем-то обидели тебя, я искренне прошу у тебя прощения за них и себя от всего сердца.       Я молча смотрела на Вьен. На её красивые глаза, милые веснушки и плотно заплетённые косички.       — Если ты никуда не торопишься, может, будешь не прочь, если я составлю тебе компанию и сопровожу до больницы?       Что я слышу? Участница известной группы «To heaven and back» предлагает составить мне компанию и провести в больницу собственной персоной? Сама Вьен? Сама непоколебимость, зажигалочка группы и ходячий комок энергии? Может, мне послышалось? Она собирается вот так просто взять и потратить своё бесценное время на меня? Просто так? Может, это такая шутка? Очередная шутка в мою сторону, коих уже было немереное количество за мои четырнадцать лет?       — Ты сейчас шутишь? — спросила я напрямую и ожидала чего угодно: смеха, подтверждения, неловкой отмашки. Но ни в коем случае не опровержения этого.       — Я не шучу. Люди уже почти разошлись, сейчас мы сложим свои вещи, и я буду абсолютно свободна.       Мои уши с трудом верили в то, что слышали. Мне казалось, что слух, усталость и распухшая рука играют со мной злую шутку.       — Но если ты не хочешь, я не стану настаивать. Просто думала помочь.       Вьен пожала плечами, поднялась из-за стола, после чего кивнула мне.       — Я отойду за кулисы, подходи туда через минут пять, если согласна на моё предложение.       Сказать, что я опешила — ничего не сказать. Я откровенно встала в ступор и стояла посреди сцены, как умственно отсталая, переваривая всё то, что сейчас услышала. Постепенно зал окончательно опустел, участницы группы тоже ушли за кулисы, перешептываясь между собой и странно косясь в мою сторону.       — Почему она до сих пор стоит там? — шепнула Британи на ухо Шер. — Ты не дала ей своего автографа?       — Дала. И я знаю это наверняка, — хмыкнула та, после чего скрылась за плотной тканью шторы.       Собрав силы в кулак, я сделала несколько шагов вперёд, после чего зашла за кулисы спустя пару минут после того, как туда зашли Шерилл, Британи и Айри. В этот момент я поймала на себя презрительный взгляд от Шер, что развалилась на стуле, откинулась спиной на спинку и закурила.       — Чем обязаны? — неприветливо спросила она, окинув меня своим ледяным взглядом.       Я попыталась найти взглядом Вьен и вдруг подумала, что она намеренно могла заманить меня сюда, чтобы поиздеваться. И прежде, чем эта мысль успела развиться до сумасшедших размеров, из-за двери вышла красноволосая девушка — с души как камень упал.       — О, я рада, что ты всё-таки пришла, — Вьен улыбнулась, послав мне заразительную улыбку.       — Это ты её сюда позвала? — нахмурилась Шерилл, выпуская сизый дым в сторону.       — Да, а что? Тебе она мешает?       — Я хотела бы немного передохнуть. Без лишних лиц, — уточнила она, стрельнув в меня осуждающим взглядом.       — Мы уже уходим, так что расслабься.       Вьен накинула на плечо небольшую сумочку, после чего взяла меня за левую руку.       — Идём.       Она повела меня к выходу из зала, а я молча последовала следом за ней. Я чувствовала, как мою спину прожигает ледяной взгляд Шерилл, как Айри и Британи непонимающе смотрят мне вслед, определённо не испытывая ничего такого, что испытывала ко мне Шер — ненависть и неприязнь. Я снова заметно поникла, в очередной раз вступая в невероятный вихрь эмоциональных качелей за этот вечер.