Blood is hotter in the Snow /Кровь на снегу горячее

 ~

Чан спустился вниз, и все напряжённые, недовольные и отстранённые взгляды направились на него. Но, если честно, сейчас они уже не так пугали. Он был опечален настолько, что готов был принять любое их решение, даже не оспаривая. Таково его обещание им: он последует за любым их вердиктом, за мнением большинства. Пока это работало, и они оставались одним целым.  — Вы наверняка не знаете, зачем я вас всех созвал, – он хотел продолжить, но Йенни продолжил за него: — Знаем, Мин рассказал, ты хочешь обратить принесённого человека, – доля скептицизма не скрылась в его словах, хотя тот, наоборот, был слишком безразличен. Они все впятером устроились в гостиной, освещаемые только тусклым светом керосиновых ламп на кухонном столе, а Чан так и остался стоять у лестницы в тени. — Да, ты прав, именно это я и хочу сделать, но также я не могу этого сделать, потому что вы должны либо поддержать меня, либо оспорить – он выждал секундную паузу, но никто его не перебил. — И это никак не повлияет на отношения между нами. Я приму любое ваше решение, и вы так же не должны переходить на личности в конечном выборе остальных.  Чан не знал, почему доходчиво им это объяснял, ведь знал, какое именно решение они выберут, особенно сейчас. Почти четыре года прошло с того, как он заикался об этом. После обращения Айена никто и не вспоминал о таком.   — Сначала хочу задать вопрос.  Чан обратил внимание на неуверенного Джисона, который пялился в пол, съёжившись на диване. От него не ускользнуло и то, как Минхо положил свою руку на плечо Хана, стоя за его спиной, скорее, в успокоительном жесте. Наверняка Хану некомфортно находиться здесь, когда знает, что буквально над ним находится этот самый человек. — Конечно, Хани, всё, что хочешь.  — Думаю, не одному мне интересно, почему ты так внезапно решил это сделать? Просто хочу узнать, какова причина? Если она есть… – Хан был относительно спокоен, не зол, не обходил это стороной, как остальные, а наоборот, переживал. Джисон – единственный ребёнок в его семье, который слишком много, буквально всё, брал на душу, – что не могло быть плохим, ведь оставляло его человечным – тем самым загоняя себя в более угнетающие состояние. Поэтому Чану тут же захотелось утешить младшего, обнять и снять все тревоги, и он был благодарен Хо, что был рядом и не давал призракам прошлого забраться так глубоко. — Хороший вопрос, но я не смогу должным образом на него ответить – да что вообще их убедит? Можно лишь себя убедить в правильности такого решения. — В новообращенном нет необходимости для нас – это правда, нет конкретной и вынужденной причины, чтобы Чан обращал незнакомого человека. Вряд ли то, что он просто хочет, чтобы тот жил, можно назвать веским поводом.  — А что будет, если ты не сможешь его обратить? Что будет с человеком?  Все оставались нейтральны в этом вопросе, но альфа знал, что именно те хотели услышать. — Он умрёт – без колебаний и слишком быстро ответил Чан. Похоже, Хана ошарашил такой прямой ответ от вожака, потому что, скорее всего, думал, что Чан отнесёт его к людям или что-то типа того. Чан уверен, что Джи точно знает, как они нашли человека. Минхо постарался и всё рассказал, и поэтому Хан думает, что, раз человек не угрожал им, он может быть свободен.  — Джисон, это правильно, это большой риск оставлять его в живых, после того, как он мог видеть кого-нибудь из нас – закрепил эту тему Ян, хотя Чан в этом не нуждался. — Ох… — Джисон опустил голову. — Значит, ты его убьешь… – хоть это было сказано не в лицо лидеру, но точно адресовано ему, Чан почувствовал колкость в груди. Надо ли говорить, что он не намерен убивать того человека, потому что в этом нет необходимости? За него это сказал Минхо, что изумило.  — Не убьёт, человек сам умрёт, он ранен и не доживёт до утра.  Он и забыл, каким Ли становится податливым, когда Хан расстраивается. Это слова были сказаны не в пользу человека или Чана, а чтобы Сону было не так грустно, потому что Хан, хоть и боится чужаков больше всех, склонен к сочувствию к ним, хоть и понимает, что по-другому никак. Хотя, эти слова тоже особо не были ободряющими.  — Поэтому ты созвал нас и сейчас принимаешь такое спонтанное решение? – Айен был априори зол только на мысль, что сейчас человек находится в их доме.  — Можно… сказать и так, ты снова прав.  — Но мы не знаем ничего о нём, это не просто большой риск, это даже не должно обсуждаться между нами – Ян начинал злиться из-за этого абсурдного разговора. — Мы не помогаем людям, у нас не проходной двор и я уверен, что все со мной согласны. Хоть Чонин был так же на половину обращён, он просто физически это не воспринимал, считая, что он больше не человек. Казалось бы, его нужно упрекнуть, что он вырос не среди волков, но тогда вообще никому не сдобровать. Они знают, что тот никогда бы не предал их, они слишком долго и хорошо его знают, поэтому молчат.  — Даже если он станет наполовину волком, это сильно коснётся нас всех. Он не только станет нашим видом, но и мы будем ответственны за него – доселе молчавший Чанбин высказал и своё мнение. — Но, даже так, он всё ещё останется самим собой, рождённым человеком и выросшим среди людей, а это значит, что мы просто подарим ему силу, с которой он сможет делать всё, что пожелает – опять согласное молчание. — Теперь мы можем быть в большой опасности. Бин тоже прав. Чан может понять его – так и была уничтожена его родная семья. Так и зарождаются стаи, которые идут против своих же, именно люди, смешанные с кровью волков, и погубили большинство их вида. Потому что они оставались людьми, но теперь имели достаточно мощи для захвата власти. Так люди всё больше узнавали об оборотнях как зверях с жаждой убивать за первенство. И так появились охотники на волков. Подпитанные местью и гневом, которые наловчились настолько, что умели убивать десятки оборотней за раз и передавать знания поколениями. Волки никогда не лезли на территорию людей, изредка вмешиваясь только по справедливости, это люди веками оттесняли их и уничтожили до нескольких тысяч, и то, сейчас оборотней уже гораздо меньше. Даже накинувшихся на них разозлённых обитателей городов самые могущественные и сильнейшие стаи обходили стороной, лишь только защищаясь. Конечно, в эту категорию можно отнести не всех, но для скудно сбившихся в стаи сотен волков, пытавшихся только выжить и обезопасить себя, сбежать или спрятаться, было бедствием связываться с людьми. Но всё большее бездействие ведь означает полное уничтожение?.. Однако стая Чана выбрала оборонную сторону и не собиралась участвовать в вечной войне, а один лишь человек с легкостью мог втянуть их в это безумие.  У всех были свои причины, свои шрамы прошлого по этому поводу. Люди, даже будучи наполовину зверем, другим видом, всё равно считали себя за людей и вытесняли других, ни в чём не отличающихся, принявших их в свою семью волков. Поэтому их стая именно так относится к появлению человека и к таким безжалостным решениям. Чан не в праве судить их, он сам осознавал, что риски были всегда. Чонин был большим исключением из этого правила, но на это были свои весомые причины прошлого. — Где гарантия, что он не принесёт нам только беды? – Чанбин был спокоен, в своей манере держался в стороне, облокотившись о стенку, бросая настороженный взгляд на Чана. В комнате было темно, что только устрашало его облик.  — Но он же не вещь, он также может сделать нас большей семьей? – попытался Хан. — Джисон, ты глуп, если всё ещё так думаешь – Чонин даже встал с насиженного места. — Мы счастливы, наша семья в порядке и не нуждается в таком риске, зачем нам лишний раз за это волноваться? Тебе нас не хватает?  Поймав взгляд Минхо, который был недоволен таким выпадом младшего, Айен сел обратно спиной к Чану, сложа руки. Чан и не знал, что это выльется во что-то более серьёзное, чем он предполагал. Он точно не хотел, чтобы они все переругались, не сходясь во мнениях.  — Как я и сказал, вы не должны спорить и ссориться по этому поводу, у каждого есть на то свои причины – напомнил им Чан. — Тогда зачем ты вообще устроил это всё, если знал, к чему это приведёт? Почему? — Потому, что вы все мне дороги и важны – просто всё, просто хватит с него и их. — И мне очень нужна ваша поддержка в этом, потому что мы семья, но я ни в коем случае не заставляю вас идти друг против друга, Йенни, и цапаться, как собаки, друг с другом. Тут снова повисло молчание. Каждый думал о своём и смотрел куда угодно, но только не на других, а Чан наоборот разглядывал всех из-за угла лестницы, ведущей на второй этаж.  — Я против – тихо проговорил Ян, но он не был опечален таким решением.  Чан на это только кивнул, хотя младший всё равно бы не увидел.  — Тогда… я за – Джисон слабо улыбнулся на секунду, лишь чтобы показать Чану свою поддержку.  Чан знал, что Хан был единственным, кто бы так ответил, но также знал, что это не имело смысла. Один голос ничего не сделает.  Это показалось бы абсурдом, что жизнь человека решается простой жеребьёвкой, но за каждым таким решением скрывался непростой и сугубо личный опыт. Кому-то это давалось легче, кому-то невыносимо тяжело. Это самый простой путь, но не менее сложный и самый честный. — Нет, я голосую против – Бин слегка покачал головой и прикрыл глаза.  Оставался только Минхо. Чан не знал, почему тот медлил с решением, ведь он был самым ярым протестующим с самого начала.  — Чан, ответь мне на вопрос, ты сам готов к такой ответственности? Это не просто как завести питомца. Надеюсь, ты понял, что я имею в виду.  Чан понял, что у него есть шанс, что от ответа зависит последнее решение Ли, но также он не понял, что имел в виду Минхо, хотя, тот мог просто забавляться, как всегда. Чан никогда бы не подумал так о людях, даже если бы беспечно принял такое решение за секунду.  — Конечно, я бы не поднял это тему, не будь я уверен сначала в себе.  Это была наполовину правда. Да, сначала он колебался, но только волнуясь за жизни тех, кто уже был под его крылом, а сейчас он уверен, что действительно хочет спасти человека и взять всю ответственность на себя. По-другому и быть не должно.  — Тогда я за.  Все удивлённо обернулись на Минхо, особенно Джисон, потому что все знали о большой его незаинтересованности в каких-либо таких вещах, потому что Ли всегда не раздумывая отвечал против и негативно. Чан тоже был удивлён не меньше, ведь это означало, что теперь их мнения разделились точно напополам.  — Ты хочешь этого больше всех нас взятых, гораздо больше, хоть это касается нас всех, и если ты обещаешь, что будешь ещё внимательнее, то я не в праве лишать тебя того, чего ты хочешь – Ли посмотрел на всех, уверенный в своём мнении, хотя и задумался о своих произнесённых словах. — Ты тоже часть нашей стаи, нашей семьи, твой голос здесь так же важен и не обделён. Надеюсь, все согласны с этим мнением – Минхо поднял глаза, смотря на самых удивлённых. — Мы тоже должны учитывать и его предпочтения, и, как сказал Чан, это не обговаривается.  — Да, но ты явно идёшь против себя! Это чтобы угодить Джисону? Иначе он тебя в дом не пустит?! – Минхо только фыркнул и усмехнулся на укор Яна, что разозлило младшего ещё больше. — Я в праве сам решать, чего хочу, и это вас не касается, я так решил, моё мнение зависит только от меня – игриво произнёс Ли. Йен совсем разозлился и поскорее собрался покинуть это место, не желая видеть никого из них. Если бы было меньше народу, он бы точно подрался бы с Минхо, и Мин знал, что тот не может этого сделать, – Чан бы не дал– поэтому только злорадно пожал плечами.  — Только не пожалей о своём решении! Когда он причинит нам всем вред и Хану тоже! – бросил на прощание Ян и захлопнул дверь.  — Он остынет. Ну, так что, каково твое решение? – похоже, Мина вообще не волновали такие слова. Все оставшиеся посмотрели на Чана, дожидаясь последнего слова вожака.  — Вы знаете мой ответ – не так радостно произнёс Чан, как хотелось бы ему. Чанбин тяжело выдохнул, обратив на себя внимание. Он тоже собрался покинуть дом Чана.  — Я за ним прослежу, не беспокойся о нём – так же безэмоционально проговорил Бин, выходя. Чан только кивнул, мысленно благодаря за помощь. Ян ушёл, потому что знал ответ Чана и явно был не согласен со всеми, кроме Чанбина. Их объединяло что-то общее, и Чан сейчас сделает только хуже. Теперь их было трое в гостиной.  — Что? Не смотри на меня так – Джисон ещё больше прищурился и развернулся как мог к Ли. — Я всё ещё против этой идеи.  — Но ты только что ответил "за", это не так забавно, как может тебе показаться – Минхо с интересом посмотрел на него.  — Ты тоже, между прочим. Теперь ты недоволен, что я ответил "за"?  — А ты хочешь угодить мне?  — Нет, да… Конечно я хочу угодить тебе, но больше всего я хочу, чтобы ты был в безопасности, Сони – серьезно закончил Ли, не обращая внимание на заминку в начале. — И если Чан говорит, что с этим не будет проблем, то пусть делает с человеком, что хочет.  — Тебе не кажется, что слишком беспечно говорить так о человеке, когда он может стать частью нашей семьи? – осуждающе проговорил Хан, недовольный таким суждением. Ли только потупил взгляд. Джисон встал, их с Минхо разделял только синий диван Чан. Вообще, Чан пребывал в отстранённом шоке и просто наблюдал за их препираниями. Он не ожидал такого поворота, и это значило, что ему действительно придётся потратить очень много сил, энергии и сосредоточиться пару недель только на одном, оставив свою стаю. И он не забыл про ещё одну значимую вещь, которая стала причиной ужасной раны на ноге человека.  — Потом поговорим, Сони, сейчас нам надо уйти – Минхо сразу вспомнил причину их сбора, но, скорее, хотел уйти от темы. — Итак, какие будут указания, пока ты будешь невероятно занят? И, если что, меня не зови в помощники.  Минхо и в правду считал это всё просто забавой, это было видно по его манере и интонации. Он не беспечен, но у него есть жуткая привычка не сидеть на одном месте, и это значило, что что-то, да произойдёт интересное. Ли имеет в виду, что, пока Чан отсутствует или очень занят, он встаёт во главенство стаи. Но тот и не собирался просить Минхо быть на побегушках для помощи ему в обращении или что-то в этом роде. Он знает, что это бесполезно. Минхо – тот, кто прислушивается к его приказам, но не выполняет, если не хочет. Также он мог выкинуть какое-нибудь безбашенное решение, которого послушаются остальные, и Чан не сможет контролировать всё это.  — Не наглей, Минхо, я серьёзно – Чан обвёл его грозным взглядом, что так же перенял и Ли на себя. — И будь осторожен. Вы все, – он посмотрел на Джисона. — Мин, ты знаешь, о чём я. Держи меня в курсе всего – Минхо кратко кивнул, максимально уйдя в свои мысли, понимая, о чём говорил Чан.  Они покинули дом. Говорить что-то ещё было излишне, потому что они знали, что могут в любой момент связаться с Чаном мысленно и сейчас тот только теряет драгоценное время. Он бы всё равно почувствовал, если бы с кем-то что-то случилось серьёзное, но, если он пошёл на такой шаг и согласился обратить человеко, то сейчас он будет максимально уязвим. Это очень сложно и требует много времени, крепости его духа и нервов. И, если честно, Чан не знает, к чему это всё приведёт. Его всё ещё беспокоит мысль, что, случись что-то, он не сможет вмешаться и заступиться за свою семью.

~