Blood is hotter in the Snow /Кровь на снегу горячее

~

Теперь Чан поступает верно, теперь его совесть чиста перед стаей, но будет ли он так же в порядке, когда это закончится? Сможет ли его душа смириться с ещё одной невинной жизнью, умершей на его руках? Он всё близко принимает к сердцу, и стая– это те, кто всегда могли его вразумить, но сейчас в нём шевелятся противные сомнения, сильнее, чем когда-либо, от которых он не сможет избавиться, просто позабыв. Вернувшись к человеку в комнату, пока все не явились, он так же сел рядом. Чан отчётливо видит, что тому осталось совсем недолго, что тот больше не проснётся и даже не откроет глаза в бреду, что у того еле-еле душа в теле, да и то, благодаря своей удаче. Лицо человека было покрыто мелкими ссадинами, мокрые ресницы говорили о его беспокойном пребывании во сне, а приоткрытые, обветренные и потрескавшиеся губы не имеют возможности сделать хоть глоток воды. Чан отсрочил его смерть, но было ли это благородным поступком? Обречь того на ещё пару часов мучений до естественной гибели? Может быть, Чану было просто его жаль? Но раньше он так не корил себя, а тут подобрал его, перебинтовал, не смог не отметить его худобу. Он привязался к нему только из-за того, что тот был беспомощный? Что тому некому было больше помочь? Нет, тот зацепил его чем-то совсем другим, но Чан сделал только хуже, веря, что сможет спасти. Минхо был прав, Чан только мучит душу того, так же, как и свою теперь. Он уверен в своей стае и правильности их решений– если бы не они, его бы не было, как и их без него. Они держатся на честности и доверии, на сплочённости своего вида и на выживании против людей и других недоброжелателей, ради одной цели – провести свою жизнь так, как они хотят, в спокойствии, счастье и любви. И всё было более чем прекрасно, они здесь уже долгие годы, они сами выбрали жить среди лесов, а не городов и людей, но за ними всегда гналась опасность, где бы они ни были. Всегда кто-то узнавал, кто они, и находил. До сих пор они оставались живы и невредимы, нашли себе место и обрели семью, были единым целым, так привыкшим к обществу друг друга, что любое изменение становилось заметным и давало всем о себе знать. Да, они за эти годы здесь встречали волков, оборотней, но выходили всегда победителями. Хоть они были ещё молоды, но никто не решался лезть в их семью, когда в их стае было три альфы, да ещё из чистокровного рода, что считалось большой редкостью в их нынешнем мире, и наделённых большой силой за счёт передачи полного спектра наследия их предков. Охотников они встречали гораздо чаще, но не настолько умных, скорее начитанных и верующих в сказки. Чан не надеялся снова увидеть серебряные стрелы или капканы, но увидел сегодня. Это объявление новой войны. Это то, что ему придётся рассказать после сегодняшнего вечера, как бы больно Чану не было. Охотники, вооруженные нынче новым оружием, становились самой большой угрозой в их жизни. Он опять же не почувствовал, как все явились к нему домой, проигнорировал, но услышал. Чан не знал, знали ли они что-то о том, зачем он их всех созвал, но точно догадывались, из-за кого. Пора ему принять все свои косяки и выложить всё как есть, иначе никак. Альфа в последний раз взглянул на мирно сопящего парня. Тот был всё ещё непостижимо горяч для своего хрупкого здоровья и настолько слаб, что больше не шевелился. — Прости, – прошептал Чан, наклонившись к нему ближе. Чан больше не вернётся сюда, потому что не хочет быть свидетелем последнего вздоха человека, хоть тот и просил его остаться. Наверное, за это он и извиняется, что оставит его одного до конца тяжелых минут, не сдержит обещание. Хорошо, что хотя бы смерть того будет спокойнее, чем там, в лесу, на холоде, хоть и не быстрой. Во всяком случае, быть загрызенным диким животным тоже не лучший исход. Да, Чан ценил каждую жизнь и жизнь этого человека не исключение. Он искренне сожалел, что уйдёт и что уже успел привязаться к нему. Единственное, что он мог сделать – это высказать человеку свою скорбь, так как попытался помочь, но это не в его власти, и сегодня человек должен будет умереть.

~