Цена жизни

— Пуля в лоб подойдёт?, — язвительно спросила Икишима, будучи на взводе. Вот она. Возможность утолить свой голод после предыдущей игры, которая совсем не удовлетворила. Деньги совсем не заводят, а вот жизнь — другое дело. Мидари не хотела иметь дело с людьми, не готовыми рискнуть самым сокровенным ради игры. Они были ей противны. А тут такой шанс в виде парня, который на эмоциях позволил себе распустить руки на чужого питомца. Да ещё и личного питомца не обычного ученика, а главы комитета по благоустройству. Лёгкая добыча оказалась уже чьей-то собственностью. И теперь одноглазая, вся искрившаяся желанием сыграть вновь, возложив восстановившееся из пепла надежды вновь ощутить «радость». Ту самую, которая была при первой игре с президентом или Джиябами. Ту самую, которая дурманила и заставляла кровь бурлить в венах, слышать в ушах собственное сердцебиение и ощущать растекающееся внутри отравляющее сознание чувство азарта. Ту самую, которой всегда казалось так мало и хотелось повышать ставку, будучи под гипнозом этого чувства, зовущего к себе пением сирены из древнегреческой мифологии, завывающей к себе на дно морское. Ту самую, которую после окончания игры так болезненно не хватало, хоть на стенку ты лезь, а чувство пустоты внутри после выброса адреналина никуда не денется. И вот она, сияющей путеводной звездой возможность ощутить эту гамму снова. Темноволосая уже в предвкушении открывала замок на своём портфеле, чтобы достать оружие, некогда подаренное Кирари. А паренёк тем временем ослабил хватку и почему-то не убегал, а наоборот стоял как вкопанный. Кажется, юнца наедине со штурмом эмоций оставил даже инстинкт самосохранения. Мидари это только на руку. — Вижу, ты не против, — саркастично произнесла Икишима, направляя дуло револьвера на ученика. Ей было искренне плевать против он или нет, ведь бежать уже некуда. Происходящее казалось безумием, но пустой на данный момент коридор академии Хьяккао видел и не такое. Эта ситуация, в глазах обычного человека выглядящая полностью аморальной — песчинка в огромной пустыне историй, которые много лет хранятся в этих глухих стенах, запоминающих всё, — в барабане только одна пустая камора. Выстрелит — делай что хочешь, ведь я буду ранена и не смогу ничего сделать. Не выстрелит — победа за мной, — беззаботно трактовала темноволосая, которая была уже в предвкушении. Чего не скажешь о Энни, которую повергло в шок услышанное. — «Что.. Она сказала? Так она, сволочь, и не думала меня спасать?» — вопрошала про себя Сугияма. Минуту назад голос председателя дал надежду на то, что всё худшее позади. Разочарование обрушилось холодной лавиной, с грохотом приземлившейся куда-то глубоко в груди, а слова Юмемите на счёт Икишимы отдавались эхом в ушах, назойливо напоминая о себе и крича: «Она была права», «Зря не послушала», «Чего ты ожидала? Только тебе теперь хуже будет». Едва заметно прикусив нижнюю губу изнутри, миртовые глаза фигуристки уткнулись в пол. Ну какого чёрта всё так? Всё же, в случае «победы» парня, придётся справляться своими силами, как спортсменка и планировала сначала. Конечно, ей не привыкать. Сугияма продолжала слушать диалог члена студсовета с «нарушителем». — Это ты так своеобразно её защищаешь? — пренебрежительно хлопнув левой ладонью с правой стороны от лица блондинки, стоящей напротив него, о холодную стену, к которой та прижималась, спросил кареглазый. Встав в пол-оборота к главе комитета по благоустройству, находящейся справа от него, юнец стал оценивающим взглядом осматривать темноволосую, не веря, что та состоит в студсовете. С каждой секундой эта обстановка казалась Энни всё более и более мерзкой: какой-то кретин, решивший, что ему все позволено лишь благодаря табличке на груди фигуристки, и девушка, живущая лишь игрой и не видящая ничего серьёзного в том, что она может вот-вот лишиться питомца, с которым чёрт знает что может сделать этот парень. Когда уже можно будет позволить себе спокойно выдохнуть? — «Рано.. Ещё рано», — думала про себя зеленоглазая, сжимая ключи от кабинета в кулаке правой руки держащей также и кожаный портфель, а в левой — край плиссированной клетчатой юбки, осторожно теребя шов на подоле. Блондинка успокаивала себя обнадёживающими мыслями, прогоняя по десятому кругу в голове мысль о приёме самообороны, уже представляя, как даст отпор в крайнем случае. Убегать поджав хвост всё же не хотелось, — «если ударю сейчас, то хуже будет только мне. Пока ещё ничего не решено, нужно дождаться подходящего момента», — унимая внутреннюю тревогу, которая всё нарастала и напоминала о себе мурашками, несущимися табуном по телу, Сугияма старалась напротив себя успокоить и не подавать виду, что беспокоится. Тяжело подняв глаза с пола, спортсменка стала прожигать взглядом ученика напротив, который, кажется, даже чувствовал физически чей-то взор, но продолжал пытливо всматриваться в ствол револьвера председателя. — Типа того. Или ты уже удрать собрался? — слегка задрав подбородок, смотря в ответ на парня лимонно-янтарным глазом, и повернув оружие на бок так, что левая сторона револьвера смотрела на потолок, спросила Икишима. — Просто не понимаю, с чего бы кому-то из студенческого совета так париться о какой-то микэ, — негодовал парень, саркастично ухмыляясь и, убрав ладонь левой руки с холодной поверхности стены, кареглазый взялся за металлический «кулон» на груди девушки, определяющий её статус, и стал всматриваться в гравировку. — Потому что я — глава комитета по благоустройству, и устранять мусор вроде тебя моя прямая обязанность. А ещё эта микэ — моя собственность, ещё не дошло, на чьё позарился? — вопросительно наклонив голову влево и упираясь левой рукой в бок, театрально-удивлённо спросила желтоглазая. Пока до парня доходило сказанное, Икишима беззаботно крутила на указательном пальце оружие, вращая отдающий холодным блеском металла револьвер за кольцо спусковой скобы. Тишина гримёрки медленно, но верно раздавливала. Равномерное, бледно зеленовато-жёлтое освещение, исходящее от плоских, встроенных в потолок квадратных светильников заполняло небольшую комнату. Точнее, она была средних размеров относительно тех же читальных залов Хьяккао, но из-за пары продольных вешалок, едва ли не гнувшихся под весом тянущего вниз множества нарядов айдола, помещение таковым не казалось. Юмемите частенько сменяла образы перед выходом на сцену, стараясь соответствовать своему статусу и радовать глаз зрителей новыми красочными нарядами. Пусть быть подолом не было её основной целью, скорее шагом на пути к мечте, но отставать от других поп-звёзд не хотелось, поэтому тенденция менять образы перешла и к ней. Хотя был и основной, в котором сейчас находилась героиня. Он состоял из бледно-розовой жилетки с глубокими пурпурно-синими боками, в цвет клетчатой юбки, а также с яркими малиновыми лацканами. Но сейчас голубоглазой было отнюдь не до образов. Задумчивое лицо айдола не соответствовало пёстрой одежде девушки. Юмеми молча гипнотизировала своё отражение в зеркале туалетного столика, украшенное по периметру лампочками. Айдолу нужно было подготовить видеообращение к фанатам перед предстоящим выступлением на фестивале, подготовка к которому шла полным ходом, но голова была занята совершенно иным. А точнее, разум терроризировали различные тревожные мысли, не давая сконцентрироваться на чем-то другом. — «Что с ней сейчас? Она дома или с этой бестолочью? Как прошёл её первый день? Она в безопасности?», — вопрошала про себя розоволосая, которую преследовало очень нехорошее предчувствие. Вглядываясь в собственный обеспокоенный взгляд напротив, Юмемите продолжала задавать самой себе вопросы, будто бы выпытывая их неизвестно у кого. Сколько это может ещё продолжаться? Хотелось поговорить, выслушать, но этой привелегии она не так давно была лишена. Тревога отдавалась ледянящей кожей пальцев Юмеми, скрытых под белоснежными перчатками с ажурным краем. Представления о том, что сейчас происходит с Энни и самые неутешительные предположения проносились в голове, словно стадо бегущих лошадей, сотрясающих землю под собой. Одна догадка была хуже предыдущей. — Юмеми, о чем задумалась? Мы можем начать запись? — спросила внезапно появившаяся на пороге Саори, шумно открыв дверь. — Да я.. Размышляла о том, о чём мы говорили ещё утром, — несколько стыдливо потупив взгляд в поверхность стола и теребя край перчаток, ответила розоволосая. От услышанного у личного менеджера айдола пробежали мурашки по спине. Крайне неприятно было вспоминать их диалог в начале занятий, в котором Юмемите рассказала о том, что недавно случилось с Сугиямой. Ладно бы только рассказала, но голубоглазая сказала, что хочет ее выкупить и спросила, насколько возможно поскорее собрать денег с фанатов. Это темноволосую просто вывело из себя, пусть она и проглотила эту горькую злобу и ровным тоном сказала, что надо хорошо подумать над этим. Причин на то, почему на взгляд Саори это была плохая идея было две. Во-первых, вряд-ли фан-клуб обрадуется новости о скорой трате денег. И во-вторых, что было куда более весомо, девушка крайне недолюбливала фигуристку. Точнее не так, ей было бы плевать на неё, если бы блондинка не сроднилась с айдолом. Темноволосой хотелось быть самой близкой подругой Юмемите, но вдруг, из-за недавно переведённой ученицы, девушка лицом к лицу встретилась с таким чувством, как ревность. Юмеми, которая общалась с Саори в основном по деловым вопросам и в принципе дружила с ней из корыстных целей, естественно, было комфортнее находится с Энни, в которой видела именно подругу, а не средство достижения цели. И она не скрывала своей привязанности к Сугияме, что заставляло личного менеджера айдола молча справляться с гневом. — Я.. Не думаю, что сейчас это хорошая идея, и так выступление на носу и с него также поступят деньги. Может быть, ты повременишь с этой затеей? — обнадёжив, робко спросила девушка, искренне считающая себя подругой Юмеми, к которой та прислушается. — Ладно, я посмотрю сама, что можно сделать, — холодно отрезала айдол в ответ показывая, что хочет закончить этот диалог. Приглаживая выбившиеся из причёски пряди волос, девушка встала из-за столика и жестом руки показала, что пора начинать съёмку. — Ты что, издеваешься надо мной?! — вспылила Икишима, нарушая своим гневным криком тишину коридора, по которому, кажется, что пронеслось эхо, и чуть не заставив Энни вздрогнуть от услышанного. Но мурашки пробежали по телу. Сугияма уже устала от этого. Хотелось, чтобы этот мучительно тянущийся день поскорее закончился, потому что каждая секунда в этом безжизненном коридоре в компании этих двух казалась вечностью. Сколько она ещё может это терпеть? Она ведь делала всё возможное, чтобы не разочаровать «хозяйку» в первый же день своего подчинения. И не из каких-то благих намерений по отношению к Икишиме, а просто из соображений безопасности, чтобы обеспечить себе хоть какое-то расположение и выиграть время для придумывания плана о том, как она распутает всю эту паутину, в которую сама и влипла. Добровольно. Ради безопасности своей подруги. Конечно, она сделала добро, но сейчас понимала, что выпутываться придётся самой, как и терпеть это всё. Пусть голос Мидари уже бил по слуху, и голова болела от этих постоянных недовольств, но блондинка не хотела сдаваться так рано. Да и куда отступать? Хотелось поскорее вернуться домой, к Мамору. Позволить струящейся по телу горячей воде из душа отмыться от сегодняшнего дня и забыться на два дня выходных. Сейчас очень хотелось дать отпор, чувства так и рвались наружу. Но зеленоглазая понимала, что в данный момент совсем не время и не место. Остаётся выжидать удобного случая, потому что то, как эти двое, а особенно юноша, стоящий перед ней, ставили её гораздо ниже себя ощущалось физически, словно толстый слой грязи, от которого ещё нужно постараться избавиться полностью. Спортсменка всё продолжала пытливым взглядом миртовых глаз прожигать парня и даже будучи в своих мыслях не упустила из виду изменения в его лице: брови нахмурились, тёмные глаза бегали по оружию в руках председателя. — У меня нет времени на шутки, так что убирай свою игрушку, — «и предложи что-то более разумное» — хотел сказать парень, но все слова в миг вылетели из головы вместе с пулей, с громким звуком выстрелившей из револьвера в стену рядом с тонкой оконной рамой. — «Поразительная точность, особенно для человека на взводе..» — подумала про себя блондинка, подскочившая на месте от звука выстрела, который она ещё никогда не слышала настолько близко, — «сантиметр или меньше и попало бы по стеклу», — отметила про себя Сугияма, прожигая взглядом отверстие от пули в тёмной древесине, рассекая её твёрдые волокна. — Ты, конечно, можешь подумать и уйти с пустыми руками, это проще всего, — сдержанно произнесла девушка, что на первый взгляд было новинкой в привычной манере речи, но на самом деле подобные качели с градацией от криков до спокойного тона и есть её въевшаяся манера общения. Икишима заходила издалека, постепенно завлекая в свои сети, как только заметила, что темноволосый начал сдавать позиции, — а можешь сыграть со мной хотя бы 3 раунда, с каждым из которых будем убирать по пуле. Выиграешь — она вся твоя. Проиграешь — дальше сыграешь со мной. Потратишь чуть больше времени, но ты же с такими горящими глазами к ней лез минуту назад, на твоём месте я бы не думала ни секунды, — потихоньку, дразня юнца его же желаниями, мягко, насколько была способна председатель будучи возбуждённой, подводила несчастного к личному омуту азарта. Мидари, словно сирена, завлекала его своим мелодичным трактованием того, что он может обрести. Точнее кого. Она знала на что давить. Омерзение от происходящего нарастало внутри Энни с каждой секундой, а страх больно отдавался в сжатых до боли кулаках. Но та не теряла внутреннего стержня и смотрела в лицо нахалу. Поэтому, не смогла упустить одну важную, удивившую её деталь, которая заставила успокоиться: в тёмных глазах ученика бушевали искры тревоги от вида только свежего следа от пули на раме, в которую был направлен взор юноши, брови нахмурились, а рот был удивлённо приоткрыт. Услышав сказанное, в миг оробевший парень отпрянул от фигуристки, которой совсем недавно так бойко угрожал. Кажется, что осознание происходящего до него начало доходить, а голос разума стал громче. — С чего мне соглашаться на это? Моя жизнь дороже какой-то там микэ, чёрт с Вами обеими! — отрезав это, ученик, резко развернулся левое с его стороны крыло коридора, где недавно общался с одноклассником Сугиямы. Ускоряясь, темноволосый спешно уходил от девушек, будто там стояли не две школьницы, а лежала бомба. Постоянно оборачиваясь на дам, юноша ворчал под нос проклятья, агрессивно ища глазами своего товарища. — «Неужели всё обошлось?», — с облегчением подумала про себя блондинка, как вдруг посмотрела на Икишиму, виновницу происходящего. Точнее ту, кто сначала дал надежду, а потом растоптал. Признаться честно, пока та разговаривала с этим недоноском, зеленоглазой самой захотелось взять оружие и прикончить председателя. Та, конечно, старалась отгонять эти мысли, но интуиция кричала ей, что это не первый и не последний раз, когда такое желание возникало, словно наливной запретный плод. Сил не осталось буквально ни на что. Стиснув зубы, Сугияма с горечью проглотила идею начать разговор о случившимся первой и молча, подойдя к двери, вставила один из ключей в замочную скважину. Удача, что первый попавшийся подошёл, хоть где-то повезло. Положив ладонь, на которой ещё остались покраснения от некогда впивающихся в неё ногтей, на ручку двери и собираясь дёрнуть ту вниз, блондинка ощутила чью-то холодную руку поверх своей. — И ты даже не спросишь, чё случилось? — спросила желтоглазая шёпотом, склоняясь прямо над ухом девушки перед ней и слегка прижавшись своим телом к спине фигуристки. Энни промолчала, подбирая слова, — как жа-аль, я ведь тебя так старательно защищала, — тут сдержаться уже было нельзя. Да и не хотелось. Резко открыв дверь и зайдя в неосвещённую комнату, фигуристка сделала пару шагов вперёд и, откинув высокий хвост назад, развернулась к Икишиме, стоящей на пороге. — Защищала? Громкое слово по отношению к питомцу. Напротив, сначала я так и подумала, что ты меня вытащишь, но ты наоборот ткнула меня в моё положение, используя как пушечное мясо, — сдержанно, насколько это было возможно, но достаточно серьезно чеканила слово за словом Сугияма, выливая всё, что в ней накопилось за то время, что она стояла, как подбитая лань, у стенки, прижатая этим паршивцем. Хотелось рвать и метать, но всё, что у неё оставалось — это слова и настороженный взгляд, выражающий всю обиду и злость как на Мидари, так и на ситуацию. Хоть спортсменка и упоминала свой статус, но в общении с председателем ходила по чертовки тонкому льду, который уже разрастался трещинами. Любой другой человек, будучи на месте «хозяина» разгневался, и тут же наказал бы свою «зверушку». Как какой-то питомец смеет причитать тому, кто властен над ним? Но не Мидари. Икишима, скрестив руки на груди, держа в одной руке оружие, а в другой портфель, внимательно слушала девушку. Склонив голову в правую сторону и выставив левую ногу вперёд, одноглазая глянула на грань барабана револьвера, отражающую льющийся из коридора абрикосовый свет. — Подойди сюда, — обратилась она к фигуристе, подняв взор на девушку, вопросительно смотрящую на неё в ответ, — ну же? Ты сама сказала, ты — мой питомец. Так подойди сюда, — чуть громче повторила Мидари, интонационно намекая на последних двух словах, что долго уговаривать не намерена. Энни сделала осторожный шаг вперёд, вопреки страху того, что же на этот раз придёт в голову темноволосой, да ещё и с оружием в руках. — Ближе, — полушёпотом подозвала председатель, взглядом прикрытого янтарно-лимонного глаза смотря на светловолосую. Сугияма сделала ещё шаг вперёд, более смелый и настойчивый. Фигуристка почти вышла из кобальтово-синего мрака комнаты и тёплый свет коридора пролился на драпировку одежды, блондинистые волосы, отливающие золотистым, щёки, аккуратный нос и некоторые другие черты лица, подчёркивая свою мягкость. Глубокие миртовые глаза заиграли травянистыми бликами под пролитым на них светом. Переведя взгляд с девушки на оружие, Мидари, поставив портфель на пол и помогая себе левой рукой открыла барабан револьвера и продемонстрировала его Энни. — Ты хотя бы догадываешься как работает револьвер? — получив в ответ задумчивый взгляд Сугиямы, та решила напомнить, — когда взводишь курок — барабан проворачивается на одно деление и фиксируется в этом положении. Нажимаешь спуск — курок срывается и происходит выстрел. Обрати внимание, что в следующей каморе, — объяснила размеренным тоном Икишима, указывая девушке пальцем левой руки на пустое деление. Сказать, что Энни не поверила своим глазам не сказать ничего. Она старалась скрыть удивление, но то, как блондинка всматривалась в пустое углубление позабавило одноглазую. — Он бы не выстрелил, сечёшь? Я заранее отсчитала с какой каморы вылетит пуля,— с язвительной усмешкой спросила Мидари. С неприкрытым удовольствием та наблюдала за малейшими изменениями во взгляде микэ. — Но.. Минутку, но ты же выстрелила тогда в раму, почему? — заинтересованно спросила фигуристка, не зная, что и думать теперь. Внутри поселилась робкая надежда и одновременно с ней какой-то ком из очень смешанных чувств. — Одна камора осталась пустой, плюсом к этому я помнила, что она либо вторая, либо третья, так что это был способ проверить. Вылетит — следующая будет пустой. Но если бы она не вылетела, то всё было бы сложнее и пришлось бы под шумок провернуть барабан на одно деление, — на этих словах глава комитета по благоустройству с щелчком прокрутила на одну камору назад. — Какой смысл тогда был предлагать три раунда? — задала финальный вопрос Сугияма, пытливо всматриваясь в лимонно-янтарный глаз Мидари. — Да ладно, я думала, ты уже сама догадаешься, — удручённо вздохнув сказала «хозяйка», явно уже уставшая от этих пояснений, — «освободив» тебя после первого раунда, я бы уболтала его, чтобы следующие два прошли без твоего участия, точнее, без тебя в качестве награды. И тогда началось бы настоящее веселье, когда пистолет перешёл в мои руки, а потом опять в его.. Ох, если бы он вошёл в кураж и чувствовал то, что и я, то оценил бы, а так, я просто проверила этого недоноска на наличие хоть каких-то яиц, — ответила член студсовета блондинке, наблюдая за реакцией девушки и тем, как в её глазах мечутся из стороны в сторону различные мысли и сомнения. — «Так она всё же.. защитила меня?» — думала про себя Энни, недоверчиво вглядываясь в Икишиму, — «хотя с чего мне ей верить?» — мысленно выделяя второе местоимение, размышляла про себя зеленоглазая, продолжая молча смотреть на председателя и подбирать слова. Подняв миртовые глаза на девушку и думая, что ответить, ход мыслей фигуристки прервала мягкая вибрация телефона, доносящаяся из внутреннего кармана сумки. Сделав шаг назад от Мидари, спортсменка достала телефон и увидела на дисплее уведомление о пропущенном вызове от Мамору. И нескольких сообщениях от него же. — Ох, извиняюсь, мне нужно перезвонить, — глянув на председателя ответила девушка, встав в пол оборота к одноглазой, которая заинтересованно смотрела на девушку, приподняв одну бровь. Блондинка который раз мысленно ругала себя за то, что забыла отключить беззвучный режим после окончания уроков. Признаться, с этой суматохой она забыла об этой мелочи. — Привет, Мамору. Чего хотел? — виновато спросила фигуристка, держа в правой руке телефон, а ладонь левой положив на правый бок, сжимая в кулаке ручку от портфеля и красную пряжу одежды. — Ты задержалась и я решил тебя встретить, чтобы одна не шла под вечер. Ты где? — спросил низковатый ровный голос на другом конце провода. Темноволосый стоял у высоких ворот академии и всматривался в поток выходящих оттуда учеников, ища среди них свою сестру. — Я, — Сугияма взглянула на Мидари, которая указывала большим пальцем левой руки на дверь, — скоро выйду, — ответила блондинка, после чего направилась в сторону Икишимы. Мамору стоял чуть правее входной арки ворот Хьяккао, высматривая из-за ограды учеников одного за другим. Убрав левую руку в карман тёмно-синего бомбера с белыми рукавами и воротом, тот спокойно наблюдал за покачивающейся листвой деревьев, продолжая держать в левой руке телефон. — Что-то произошло? Ты сегодня гораздо позже обычного, — выдал Сугияма, хмуря брови и уводя взгляд глаз, похожих на глубокую бездну с целыми залежами сапфиров, в сторону. — Небольшая неувязка, я совсем скоро буду, прости, что заставила ждать, — второпях, но при этом без единого колебания голоса произнесла Энни, смакуя собственную ложь. Конечно, под «небольшой неувязкой» могло скрываться что угодно. Врать родному человеку не хотелось, тем более тому, который готов стоять за тебя горой. Но мысль о том, что Мамору будет волноваться за блондинку и, узнав о случившемся, каждый раз с опаской смотреть, как та собирается в школу, в которой её сегодня впечатали в стену и были готовы использовать как ставку вгоняла в тёмную пещеру чувства вины и тревоги. Очень не хотелось этого допустить, так что Энни в сотый раз повторяла себе как мантру уже отполированную на подкорке сознания фразу, что лучше разобраться самой. Темноволосый хотел было ещё что-то спросить, но до уха донёсся разговор двух парней, проходивший на повышенных тонах. — Буду ждать тебя, не торопись, — отрезал волейболист и погасил дисплей телефона. Сбросив вызов и убрав телефон обратно в портфель, фигуристка с едва уловимым смущением посмотрела на заинтересованную главу комитета по благоустройству. Зеленоглазая так и не придумала, что ответить, а после звонка брата голова стала занята совсем другим. — Ну, и чего мы стоим? — спросила Икишима, убирая револьвер глубоко в сумку, — пойдём, раз тебя ждут. Ты иди к выходу, а я, как и говорила, отнесу некоторые бумаги президенту, — выдала указания одноглазая, развернувшись на месте к шкафу, стоящему вдоль стены рядом с доверью. Забрав с одной из полок толстую чёрную папку с толстой стопкой бумаг, Мидари размашистым шагом переступила дверной порог, выходя в коридор. К лестничному пролёту девушки шли молча, как будто то, что произошло в этом же коридоре было совсем неважным, расплывчатым воспоминанием. Может оно и так, ведь больше всего сейчас блондинке хотелось, чтобы этот мучительно тянущийся день скорее закончился. — Бывай, — вяло помахав рукой сухо попрощалась одноглазая, швырнув формальность и завернув на второй этаж. Попрощавшись в ответ, Сугияма встала как вкопанная посреди лестничной площадки, проморгавшись, блондинка смотрела вслед Икишиме. — «Она что, меняет своё настроение по щелчку пальцев?», — размышляла Энни, не находя никакого другого объяснения тому, как сначала эта девушка использовала её, потом защитила, а сейчас без каких-либо эмоций сухо спровадила. Хмыкнув, девушка спустилась по лестнице, решив, что из-за усталости будет лучше отложить эти размышления на потом. Шаг за шагом и зеленоглазая, наконец, открывает широкую дубовую дверь выхода из академии. Неужели это наконец закончилось? Перешагнув порог, девушке в лицо подул прохладный ветер, играющийся с аккуратно обстриженной листвой деревьев, растущих вдоль дороги и разгоняющий духоту. От дуновения мурашки приятно пробежали по рукам, нежно касаясь плеч и приводя спортсменку в чувство после трудного дня, подобно умыванию ледяной водой. Дождь совсем недавно закончился. От мягких лучей солнца, показавшегося из-за рассеявшихся туч, блондинистые локоны девушки переливались ясным цветом игристого шампанского. Асфальт был мокрым, ударяя в нос характерным запахом. Посмотрев на ворота, фигуристка ускорила шаг, ругая себя за то, что заставила брата ждать. Перевернув цепочку на груди так, что табличка была спрятана за пряжей кардигана на спине, девушка шла дальше. К слову, идти сейчас одной было очень непривычно. Пустота в голове, создающая какой то белый шум, не давала до конца принять реальность. Без постоянной болтовни Юмеми и их разговоров ни о чем, темы для которых подруги могли взять из воздуха, было тоскливо. Так же как и без привычного держания под руку. Кто же знал, что этого будет так не хватать? Такие приятные мелочи подбадривали и, как спортсменка понимала сейчас, не давали падать духом. Осознание, что рядом есть люди, ради которых имеет смысл бороться мотивирует и возвращает в реальность. — Повтори ещё раз, что ты только что сказал, — послышался из-за поворота знакомый голос, который без крика одним лишь тоном излучал всю искромётную злобу. Дрожь пробежала по позвоночнику и Энни резко выбежала к источнику звука. Картина, представшая перед её глазами, ужасала: Мамору схватил обеими руками за ворот рубашки парня, который совсем недавно убегал от Икишимы, сверкая пятками. Из-за разницы в росте волейболист заставил ноги парня оторваться от земли и беззащитно брыкаться подобно рыбке, выбросившейся на берег. — Блядь, отпусти сейчас ж.. — хрипло произнёс юнец, у которого не осталось и доли былой уверенности. Руки ученика ответно впивались в плечи Сугиямы, в тщетных попытках вырваться. Так и не скажешь, что он совсем недавно вжимал в стену девушку, принуждая стать его питомцем. Миртовые очи девушки раскрылись в удивлении, не веря в происходящее. Помимо духоты, в эпицентре воздух был как-будто жарче, а его молекулы слипались между собой, образуя какую-то непробиваемую ауру. Небольшое колличество выходящих из Хьяккао учеников столпилось перед выходом, образуя дугу и окружая парней таким образом, чтобы было видно всем. Любопытные глаза, жаждущие зрелищ, откровенно пялились со всех сторон. Шёпот. Прикрытые рты от удивления. Ехидные ухмылки. И не капли жалости к тому, кого схватили. Пусть их было не так много, но зеленоглазая прекрасно помнила на примере своих первых дней в этой школе, как быстро могут распространяться слухи. Блядство. Не долго думая, фигуристка подалась вперёд вопреки бездействию окружающих, которые, кстати, даже не думали пытаться помочь. Сугияма понимала, что если брата не остановить может случится что-то непоправимое. Конечно, в груди теплилось желание, чтобы её обидчик отплатил, но впутывать в это родного человека, который тоже может огрести вовсе не хотелось. — Хватит вам! Прекратите сейчас же, — пыталась привлечь на себя внимание девушка, встав сбоку от парней и подойдя вплотную. Разнять их было сложно, но Энни, в надежде успокоить Мамору, положила руки тому на плечи и пыталась уловить взгляд парня. Синие, чуть сощуренные пытливые глаза отливали металлическим блеском враждебности, а челюсти были стиснуты, более никаких эмоций волейболист не показывал. И это было страшнее всего. Под каменной маской сложно распознать то, насколько серьёзны намерения человека и как далеко он способен зайти. Поставив парня на ноги, на что в ответ тот прокашлялся, спортсмен наклонился к юнцу, который был ниже его примерно на полторы головы, и тяжело смотрел на него исподлобья. — Знаешь, что этот тип говорил о тебе? — спросил Сугияма у сестры, продолжая выдерживать зрительный контакт с темноволосым, который не сдвинулся с места, — он хвастался, что «почти взял» тебя, как вдруг пришла «чокнутая из студсовета» и «обломила весь кайф». Так ведь? — интонационно выделяя слова в кавычках, делая голос более слащавым, на последнем предложении волейболист повернул голову на бок, а лбом резким движением упёрся в лоб юноши напротив. Сказать, что фигуристка была в шоке — не сказать ничего. Стараясь не показывать стыда, испепеляющего изнутри все внутренности, зеленоглазая продолжала смотреть на парня. Шёпот за спиной усилился. Мурашки побежали по спине. Отвратительно. Как же всё это мерзко. — Я сам разберусь как обращаться с микэ, ясно?! — вдруг подал голос парень, подрагивая в конечностях, но всё равно продолжая впритык смотреть на того, кто явно сильнее. Упереться в волейболиста обеими кулаками с целью оттолкнуть было явной ошибкой. Встретив сопротивление мышечной массы на грудной клетке, кажется, до юнца наконец дошло, каковы его шансы на самом деле. Что то удерживало блондинку вмешиваться и пытаться остановить брата. Сделав шаг назад, Энни молча наблюдала за происходящим, смотря на это, словно кукла, впитывая глубиной своих глаз каждое мгновение. — А я сам разберусь, как обращаться с тем, кто лезет к моей сестре. Считай это предупреждением, — сказал Мамору, резко отпрянув от юноши и выпрямившись в спине. С молниеносной скоростью встав в нужную позу, темноволосый замахнулся, и, проехавшись правым кулаком по лицу, отправил парню пламенный удар в нос. Энни вздрогнула и чуть ли не подскочила на месте. Все притихли. Школьник схватился за раненное место обеими руками и согнулся от боли, всё ещё стоя на ногах. Алая капля крови упала на ещё влажный после дождя асфальт. Пара человек, похоже, одноклассников парня, стоящих сзади, тут же подошли к нему. Люди осознавали происходящее и приходили в себя постепенно. До этого стояла звенящая в ушах тишина, после удивлённых в унисон вздохов. Блондинка пошатнулась, когда волейболист взял ту под руку и стал уводить в сторону дороги, подальше от толпы. Домой они шли молча, не обронив ни слова.