Цена жизни

Тишина утонувшей в вечернем сумраке квартиры поприветствовала вошедших. На её фоне хлопок входной двери был оглушительным. В голове Энни под вуалью усталости, которая не давала думать ни о чём другом, как о душе и крепком сне, закралась фоновая тревога от предстоящего разговора. Поставив портфель на пол блондинка стала разуваться, пока её брат, уже снявший уличную обувь, зашёл на кухню, расположенную напротив входа. — Переодевайся пока, поговорим за ужином, — холодно сказал Мамору после тяжёлого вздоха. Пусть его тон казался отстранённым, но Сугияма без труда уловила нежные нотки заботы в нём. Кивнув, Энни проследовала в их общую комнату переодеваться. Распустив высокий хвост и позволив стянутым белокурым волосам растрепаться и упасть на плечи, девушка стала вяло расстегивать рубашку. От измотанности пальцы отказывались слушаться даже в таких элементарных действиях. Раздевшись и распределив одежду по полкам, а что то отложив для стирки, зеленоглазая надела свою домашнюю белую майку и расширенные в подоле персиковые домашние штаны. Всё остальное было как в тумане. Паркет тёмного коридора, единственным источником света которого было золотистое освещение из открытой просторной кухни, бодряще холодил босые ступни фигуристки, которая тихими шагами направлялась в ванную. Вяло закинув некоторые вещи школьной формы в стирку, спортсменка стянула с себя одежду и, завязав волосы в небрежный пучок слегка спутавшихся локонов, цвета шампанского, забралась в ванну. Горячий душ расслаблял. Не заглушал несущиеся стадом лошадей, сотрясающих всё под собой, мысли в голове, но снижал их громкость, позволяя хоть частично забыться. Забавно. Всего неделю назад девушка могла бы спокойно вернуться домой в вечер пятницы и, беседуя с подругой, поделать какие-то свои дела. Сейчас же сил не было ни на что. Ощущение было такое, что она вернулась домой после тренировки. А может этот день и впрямь был тренировкой. Эмоциональной. Некой проверкой на прочность. Все эти рутинные действия сейчас обманчиво давали ощущение, что всё как всегда. Но как всегда уже не будет. — «Интересно, как она возвращается домой после всех этих зверств академии? Как она вообще может спокойно спать после всего?» — задумалась Сугияма, слабо представляя спокойную домашнюю рутину Икишимы Мидари. Помотав головой при осознании, что сейчас думает не о том, как объясниться встревоженному брату, а об этой мазохистке, зеленоглазая принялась заканчивать свои водные процедуры. Чуть более энергично одевшись обратно, фигуристка, попутно вытирая шею и слегка намокшие на затылке волосы белоснежным полотенцем, вышла из ванной, оставляя за собой влажные следы. Зайдя на кухню и взявшись свободной рукой за дверную коробку, та подняла глаза на Мамору и слегка ошатнулась. Парень разливал кипяток по кружкам у П-образной барной стойки, выходящей из столешницы. Интуитивно блондинка уже ощущала тяжесть предстоящего разговора, но всё равно вошла в комнату. Это рано или поздно должно было произойти, не так ли? Сев на высокую табуретку круглой формы с металлической ножкой и с обтянутым кожей ивово-коричневого цвета сиденьем, девушка положила одну ладонь поверх другой на колени и потупила взгляд в содержимое кружки перед собой. От традиционного зелёного матча чая в белой тяван исходил пар. Густой напиток успокаивающего глаз фисташкового оттенка был ещё слишком горячим, чтобы пить, поэтому Сугияма решила подождать перед тем, как делать первый глоток. Мамору поставил чайник обратно на плиту и, обойдя барную стойку перед собой, которая выходила из боковой столешницы, прилегающей к стене, темноволосый зашёл за спину Энни к дверному проёму и выключил верхний свет. Теперь комнату, выполненную в светло-кремовых тонах с темно-коричневыми элементами, освещал ненавязчивый светильник вытяжки. — Ну, рассказывай, во что встряла, — подтолкнул блондинку к разговору Мамору, сев справа от девушки и полностью развернувшись к ней, закинув локоть правой руки на стол, а левую уперев в бок. Взгляд его был уставшим, но проницательным и пытливым. Чувствовалось, что он уже был готов впитывать каждое слово Энни, ведь беспокойство от мыслей, сколько времени та молчала только усиливалось. — Перед тем, как начать, я хочу сказать тебе, что.. — робко, опустив голову проговорила блондинка. Она всё ещё сидела боком к брату, не решаясь смотреть в глаза Сколько раз за сегодня она смотрела страху в лицо в буквальном и переносном смыслах? Одна ситуация за день была тяжелее другой. Накладываясь друг на друга, как камни, эта совершенно сумасшедшая волокита событий едва балансировала. Но всё перечёркивает то, что сейчас, перед близким и родным не по крови, но по душе и сердцу человеком, готовым прийти на помощь в любой момент, фигуристка так колебалась. Причиной тому чувство вины за то, что блондинка заставила переживать и рисковать собой такого дорогого для неё человека, от которого изначально хотела всё стараться скрыть до последнего момента. Но этот «последний момент» пришёл совершенно неожиданно. Возможно, если бы это вскрылось, когда зеленоглазая хотя бы придумала план по освобождению можно было выкрутиться. Но сейчас врать нельзя было. Нет. Не ему. Придётся выложить все карты на стол, как они есть. — Что.. Всё, что я делала было обдуманно, насколько это было возможно в тех обстоятельствах и я правда хотела сделать, как лучше, — подняв взгляд на Сугияму, изрекла Энни. — Лучше для кого? — задал Мамору правильный вопрос, не зная ситуации в деталях, но видя её результат. Проницательности этому парню было не занимать. В ответ послышался вздох. Как же он метко попал. И понял это, наблюдая за замешкавшейся сестрой. — Юмемите встряла в конфликт с человеком со студенческого совета и позавчера они решили разобраться со всем игрой, — начала излагать фигуристка, развернувшись на табуретке через правое плечо к брату лицом. Волейболист тихо хмыкнул в ответ. — Решить игрой.. Как типично для этой академии, — почувствовав на себе внимательный взгляд зелёных глаз, сделал вставку парень, обхватывая своими большими ладонями белую тяван и делая первый глоток густого чая. — Верно, вот только в ход пошли не деньги, — серьёзным тоном изрекла Энни, хмуря светлые брови и уткнувшись взглядом в поверхность стола. Мамору негодуя посмотрел на девушку и отпрянул от кружки, поставив её обратно на стол. — Я не могла позволить Юмеми так сильно рисковать и тем более, — блондинка сделала паузу, вспоминая тот тяжелый день, — девушка, с которой соревновалась Юмемите, потом предложила альтернативу, — блондинка взяла в руки кружку перед собой и отпила немного. Вспоминая ту злополучную игру Сугияма также невольно задумывалась о том, сколько всего произошло после неё и сколько событий обрушилось градом. Ни минуты покоя и возможности выдохнуть, особенно за сегодня. — Альтернативу в виде тебя? — спокойным и ровным тоном спросил Мамору, чуть не заставив фигуристку поперхнуться. Снова в яблочко. Энни пыталась скрыть своё удивление, как и другие яркие проявления эмоций, но оно всё равно не укрылось от старшего брата. — Не смотри на меня так, — вздохнул темноволосый, — я наслушался обрывков сплетен, пока ждал тебя, но всё же не рассчитывал, что окажусь прав. Я ведь прав? — объяснил синеглазый. Задав вопрос и получив на него утвердительный кивок пригретые надежды на счёт того, что все эти слухи преувеличены донельзя, как обычно и бывает, растворились в воздухе. — Но я и сама сначала предложила это Юмеми, но та отказывалась, что впрочем, я могу понять, особенно сейчас, — добавила блондинка, теперь уже выкладывая все карты на стол. Теперь уже точно не хотелось скрывать что-то тем более от того, кто искренне за тебя переживает. Да и кто сейчас по-настоящему может поддержать, как не Мамору, если связь с айдолом прервалась? Вместе с тем, Энни была не из тех, кто убегал от ответственности, сломя голову. — Мне казалось, что твоя подруга сильный игрок, не просто же так ты решила начать общаться именно с ней, когда только перевелась, — задумчиво подметил спортсмен, хмуря брови и возвращая кружку на поверхность барной стойки. — Так и есть. Она продумала всё и даже пригласила знакомую наблюдать за процессом, — встретившись с недоумевающим взглядом брата, блондинка продолжила, — потому что та девушка уже имела дело с соперницей Юмеми и во время первого раунда распознала мухлёж и Юмемите победила, — объяснила Сугияма. Мамору отвёл взгляд влево, медленно кивнул, представляя в голове картину того дня, которая медленно складывалась по кусочкам пазла, имея некоторые пропуски. — А во втором раунде.. — взглянув на сестру мыслил вслух брат, требуя продолжения рассказа. — А во втором раунде, который, после голосования, предложенного президентом студсовета, всё же состоялся, Юмеми проиграла, а я стала питомцем, как в этой школе принято называть проигравших,— совершенно спокойным изрекла факт блондинка. Уже не было не смысла не сил жалеть о чём-то. Она имела определённый результат в настоящем времени, который грузом лежал на груди. И этот груз увеличился каждый раз, когда та задумывалась о том, через что приходится проходить её близким. Чувство вины накатывало постепенно и неизбежно. — Не ожидал от Юмемите того, что она тебя оставит, конечно, — поставив локоть на край барной стойки справа, Мамору сжал между указательным и большим пальцами правой руки переносицу, перетирая её. — Она предлагала помощь и хотела меня выкупить, но я отказалась, — кратко отрезала Энни, отводя взгляд вправо, но всё равно чувствуя на бегающие глаза смутившегося брата. — Бред какой-то, что тебе даёт этот статус питомца? — спросил синеглазый. Голос его был спокойным и ровным. Он никогда не позволял себе повышать голос на сестру, даже когда беспокойство охватывало с головой. Но его серьёзная интонация и пытливый, горящий в нетерпении взгляд говорили сами за себя. — Я сама вызвалась ей помочь и сама должна выкарабкаться, иначе в этой школе меня съедят с потрохами. Не сейчас, так в любой другой удобный момент, когда почувствуют наживу. Более того, понаблюдав, я поняла, что, похоже, та, кому я досталась, сравнительно неплохо ко мне относится, — вдумчиво произнося последнее предложение и, прикладывая согнутый указательный палец, упирающийся подушечкой в большой, средней фалангой к подбородку, фигуристка направила взгляд миртовых очей в потолок, вспоминая её последний разговор с Икишимой. Действительно, всё могло быть куда более плачевно. — А кто поможет тебе? — резко спросил волейболист, возвращая девушку из собственных размышлений в реальный мир, — ты говоришь о том, что к тебе «неплохо относятся» лишь потому, что начинаешь привыкать, думала об этом? И страшно не то, что ты примешь помощь и дашь слабину, а то, что ты застрянешь в таком положении, — сдержанно подметил Сугияма, отчеканив последние два слова. Это был крик души. Рёв от понимания того, сколько всего произошло с его сестрой за такой короткий промежуток времени. Повисла пауза. — Я сказала, что в ближайшее время буду думать, как обратно «выбиться в люди». Не хочу обращаться к Юмеми, прошу, поверь, что я хотя бы смогу попробовать обратно отыграться, — нарушая тишину, вдруг взмолилась Сугияма, резко взглянув на брата и сильнее сжав ладошки в кулаки. Заметив отчаянием разочарование в глазах брата, Энни загорелась ещё большим желанием выбраться «на свободу». В том числе и ради того, чтобы брат не беспокоился. — Пусть так, — согласился Мамору на удивление своей сестре. Приблизившись к девушке и показав в её сторону указательным пальцем правой руки, спортсмен продолжил: — Но с этого момента ты будешь мне выкладывать всё происходящее в стенах этой треклятой академии и что касается тебя как на ладони, поняла? И я не позволю чмырям вроде того, что сегодня огрёб от меня у школы так обращаться с тобой, как минимум тогда, когда я буду рядом, — серьёзным тоном вынес свой вердикт синеглазый, делая выдержанные паузы, что только подмечало нешуточный характер сказанных слов. Получив шустрое согласие от блондинки, парень кивнул и сложил руки в замок. Брат с сестрой ещё немного поговорили в умиротворяющей обстановке кухни, которая уже не ощущалась так напряжённо. Энни рассказала обо всём: о членах студсовета, о девушке, в чьей власти оказалась, о сегодняшней игре, и, конечно же, о прекращении общения с Юмеми на неопределённый срок. Мамору ни в коем случае не перебивал фигуристку, словно боялся одним неверным дополнением разрушить эти чары невозможной искренности, исходящие от этого диалога, которым они вдвоём охотно поддались. Неспешно потягивая чай эти двое в комнате, тонувшей в полумраке, обменивались мыслями. — Икишима значит.. — размышлял вслух волейболист, водя подушечкой указательного пальца и вычерчивая плавными движениями круги по краю опустошенной тяван, на внутренних краях которой остались фисташковые разводы от матча чая, — хорошо, иди отдыхай, если не хочешь поужинать, тебе хватило приключений за день, — сказал Сугияма, вставая со своего места и собирая грязную посуду со стола, чтобы помыть. Ну неужели хоть кто-то за целый день понял, сколько Энни успела натерпеться? Блондинка поблагодарила брата за чаепитие и спешно пошла в ванну чистить зубы. Повесив полотенце, которое до этого покоилось на плечах спортсменки, на сушилку, Сугияма приняла завершающие водные процедуры и направилась в их с братом комнату. Плюхнувшись на свежую хрустящую простыню, блондинка отбросила все тревожные мысли, отложив всё, волнующее её сегодня, как минимум до рассвета, а как максимум, до первой необходимости. Укутавшись в одеяло, девушка не верила своему счастью, что этот муторный день закончился и даже не заметила, как заснула под тихий, убаюкивающий шум воды, шедший с кухни. Когда Мамору зашёл в комнату, фигуристка уже крепко спала лёжа на левом боку и едва слышно посапывая. — «Какая же она бывает беззащитная», — подумал про себя волейболист, испытывая от этой мысли одновременно и умиление и волнение. Подтянув край одеяла к оголённому плечу спортсменки, накрывая её, темноволосый прошёлся до своей кровати в противоположном углу комнаты и стал готовиться ко сну.

***

Первый день выходного дня начался с попытки спорить со своим организмом, который, пока что побежал в этой дискуссии. Вздрогнув от собственного урчания живота и колющего ощущения голода внутри, блондинка чуть не уронила на кафель банку с прохладной маской для лица. Иронично, что как только девушка пыталась устранить уходовым средством симптом, тело тут же заявляло о причине, с которой надо работать в первую очередь. Посмотревшись на себя в зеркало, фигуристка отложила пластиковую баночку на край раковины и стала внимательней разглядывать изъяны кожи. Сухость и шелушения со временем казались не такими страшными и становились уже как неотъемлемой частью лица. С высыпаниями было сложнее, хоть и мелкие, но долго всматриваясь в отражение и они начинали казаться огромными очагами. — «Это вынужденная мера, вынужденная мера..», — повторяла про себя Сугияма, прикасаясь подушечками пальцев к щекам и нанося желейное средство на кожу, смотря внимательней на шелушения, — «как только пройдут соревнования или хотя бы сброшу до желанного веса, то займусь этим. Осталось не так много», — последняя фраза звучала успокаивающе и пугающе одновременно. Чего осталось «не так много»? Времени или же её самой? Отпрянув от зеркала, миртовые очи невольно заметили в отражении весы, стоящие около двери ванной комнаты. Вот оно. Словно околдованная, Энни прошлась до них босая по холодному кафелю. Встав рядом, блондинка стянула с себя штаны и домашний топ, которые тут же полетели на пол. Россыпь мурашек прокатилась по телу, покрывая спину, плечи и грудь. Пусть эти вещи весили мало, но Энни хотелось знать всё вплоть до грамма. Встав на устройство, темно-зелёные глаза тут же внимательно уткнулись в индикатор веса, по которому тут же побежали растущие цифры. Глаза в изумлении уставились на число. 40. Она уже на шаг ближе к своей цели, это же замечательно! Один килограмм уже позади. Сугияма облегчённо выдохнула и, невольно улыбаясь, не могла насмотреться на эту цифру, словно пара чисел были пейзажем, нарисованным искусным импрессионистом. В миг она просила себе тот калорийный обед с Юмеми. Быстро одевшись обратно, девушка пробежалась до раковины и стала энергично смывать маску с лица. Тёплая вода расслабляла, а кожа в отражении казалась куда более живой. День обещал быть насыщенным, а его начало достаточно волнительным. Сегодня должна была состояться важная волейбольная игра, к которой Мамору долго и упорно готовился со своей командой. Энни, безусловно, не могла пропустить такое событие и когда неделю назад узнала о нём, то не задумываясь пообещала присутствовать. Последние несколько дней в академии очень выбивали девушку из колеи и заставляли забыть о жизни вне частной школы, имеющей свою ожесточённую систему. Находясь длительное, по ощущениям, время, словно в аквариуме, и думая только о том, как бы спастись от голодных хищников и удержаться на плаву, очень сложно вспомнить свою жизнь вне этого кошмара. Долгожданные выходные были глотком свежего воздуха, холодящего горло изнутри и такого желанного после времени, проведённого «под водой». Стук в дверь заставил отвлечься. — Ты там собираешься? А то мы опоздаем, — раздался из за двери приглушённый голос Мамору. Парень понимал, что его сестра очень редко опаздывает. С начальных классов у неё работа негласное правило, что она либо приходит вовремя, либо не приходит вовсе. Но волнение из-за предстоящего мероприятия заставляло перестраховываться. Оперевшись правым плечом о дверной косяк, синеглазый ждал ответа. — Да, дай мне минутку и я освобожу тебе ванную, — в ту же секунду прокричала фигуристка, убирая плетёную коробку, забитую до краёв яркими упаковками с масками, аккуратно уложенными в ряд, а также разных цветов и размеров камнями и роликами для массажа лица, в тумбочку под раковиной. Парящей походкой покинув комнату, Сугияма энергично пересекла коридор и, войдя в их с братом комнату, блондинка прошлась до комода, стоящего рядом с кроватью, чтобы выбрать одежду. Увидев яркое солнце за окном и почти чисток от облаков небо, выбор пал на лёгкое, почти воздушное, белое платье из шифона с треугольным вырезом, открывающим вид на ключицу, и широкими рюшами на лямках, закрывающими плечи. По юбке платья, закрывающего колени, каскадом струилась волна рюшей, плавно спускаясь с левой стороны пояса к нижнему правому углу подола. Потратив ещё некоторое время на макияж, Энни была уже готова. Выходя в коридор и, попутно проверяя замочки на серёжках-кольцах, девушка заметила краем глаза уже стоящего у двери старшего брата и стала спешно обуваться. — Не слишком ли мы рано придём? Кажется, мы должны были выйти через.. — достав из маленького чёрного рюкзака телефон и, сверившись со временем, отметила излишнюю пунктуальность Мамору девушка, но оказалась перебита. — Приду раньше и будет больше времени на разогрев и тренировку перед соревнованием, — объяснил синеглазый, закидывая увесистую серую спортивную сумку на правое плечо и попутно закрывая за собой входную дверь, — тренер, наверное, уже на месте, так что волноваться не стоит, без дела я там не буду, — суховато ответил брюнет, будучи в своих мыслях. Надетая на нём волейбольная форма цвета мертвенного индиго с яркими оранжевыми вставками по бокам и на рукавах, состоящая из футболки с шортами, подтверждала слова о соответствующей разминке перед мероприятием. Это было сезонное соревнование против параллельной команды, занимающейся с другим тренером. По большей части это был внутренний поединок, но победа в нём позволяла поехать в другой город на двух-недельный тур, включающий в себя проживание, тренировки и обучение. Энни понимала, как это было важно Мамору. Волейболист был явно взволнован перед мероприятием, хоть и выглядел внешне спокойным, но, даже участвуя в таких состязаниях не в первый раз, тревога остаётся прежней. Также темноволосому было не по себе от мысли, что в случае победы придётся расстаться с сестрой на время отъезда, имея ввиду то, что она рассказала ему вчера. За это, кстати, Сугияма испытывала вину. Хоть от вчерашнего разговора деться было совершенно некуда, но в голову наглым образом закрадывались мысли, что Мамору чувствовал бы себя хоть немного спокойнее, сложись всё иначе. Умом девушка понимала, что искренность на тот момент была как никогда лучшим решением перед человеком, который остался в неведении, но ощущения были противоположными чувству удовлетворения. — Как бы там ни было, я не сомневаюсь в том, что ты выложишься на полную, — внезапно начала Энни, нарушая тишину небольшой аллеи, которую проходила с братом бок о бок, — папа, видя моё волнение перед соревнованиями, советовал вспоминать то, как я начинала заниматься спортом и о чём грезила. Знаешь, а ведь осознавая, с чего начинал и сравнивая с собой сейчас чувствуешь себя увереннее, во всяком случае меня это успокаивало, — сказала Энни, погружаясь в воспоминания. Лицо девушки тронула лёгкая улыбка, а миртовые глаза внимательно смотрели на дорогу. Мамору всегда считал своего дядю достаточно мудрым человеком, но эти слова были ему как нельзя кстати. Повернувшись к заинтересованному брату и, хитро прищурив глаза, фигуристка продолжила: — Просто знай, что, независимо от итога, я ни капли не сомневаюсь в твоей силе и буду гордиться тобой, так что выше нос, — подбадривая парня, заключила девушка. Темноволосый только сейчас внимательнее смог рассмотреть сестру. Солнечные лучи красиво игрались бликами с распущенными и слегка волнистыми волосами девушки, а улыбаясь, та была похожа на довольного львёнка. Мысленно подметив в голове забавное совпадение с тем, что лев — символ команды, за которую играл волейболист, синеглазый хмыкнул и смягчил некогда серьёзный взгляд. — Я не забываю об этом.

***

С приближением времени начала игры люди приходили всё больше и больше, заполняя трибуны и поднимая шум бесконечным гоготом разговоров. Вскоре, все некогда свободные места были заняты, а помимо и без того жаркой погоды, казалось, что с приходом болельщиков температура поднялась ещё выше. — Напомни мне, зачем мы тут торчим? — спросила одноглазая, протирая краем футболки горлышко бутылки с водой, одолженной у подруги. Надевать почти чёрную одежду на себя в такой солнечный день было плохой идеей. Графитно-серая и уже потёртая временем футболка, сидящая свободно благодаря размеру, уже начинала прилипать к спине из-за пота, что заставляло уже рефлекторно дёрнуть край ткани и впустить немного воздуха. Благо, навес над трибунами спасал от палящих лучей солнца, но духоту никто не отменял. — Наверное для того, чтобы смотреть как Куруруто лобызается со своим парнем, — лениво ответила Тооаме, уперевшись локтём правой руки в колено и подпирая ей голову. Хоть одетые на ней лёгкий белый топ, лямки которого были завязаны в тугой узел за шеей, и джинсовые шорты больше подходили к такому солнечному дню, но от жары девушку клонило в сон. Внутри она завидовала Сягатаке, которая осталась сегодня дома. Из-под полуприкрытых век карие глаза наблюдали за подругой, стоящей вплотную к борту с внешней стороны и обнимающаяся через огорождение с волейболистом, уже стоящим на территории игрового поля. Нашептав на ухо пожелания удачи, девушка, откинув лёгкими движениями кистей два густых хвоста вьющихся каштановых волос за спину, по-кошачьи мягко развернулась и стала подниматься по ступенькам трибун обратно к подругам, послав на прощание волейболисту воздушный поцелуй. Икишиме было тошно смотреть на все эти воркования двух влюблённых. Проявление нежности ей самой было чуждо, не говоря уже о том, чтобы проникнуться чужими ласками. Поверхностно она понимала значение слова "любовь". Понимала, что она должна быть исключительно обоюдной и что в ней люди, в порыве чувств, проявляют её по-разному, включая подобные "розовые сопли" на глазах у всех. Но поверхностного знания было мало и что именно они испытывают для одноглазой всё ещё оставалось сокрытым и неизученным. Неудивительно, когда ещё совсем юную Мидари обделяли подобныи вещами. Словесная похвала была огромной редкостью и то, за какие-либо достижения, не говоря уже о тактильности. А стремилась ли она к тому, чтобы понять любовь? Точно нет. Ей было гораздо интереснее изучать саму себя и свои чувства и потребности, то, что доставляет удовольствие ей. Экспериментировать, изучать слой за слоем и окунаться всё глубже и глубже в вещи, которые позволят ей вернуться в вихрь ощущений полной эйфории, которых порой не хватало до скрежета костей. Сложно представить, как она с таким же усердием будет познавать кого-то другого из порыва чувств искренней любви. Ведь даже интерес к кому-то у неё граничил с идолопоклонством, понимание которого к ней пришло позже. — Хей, глянь туда, — вдруг одёрнула Тооаме подругу, — это мне жар в голову дал или там твоя Энни? — спросила девушка, левой рукой взяв темноволосую за край рукава футболки, а правой резким движением указав на дорогу между соседним крылом трибун и частью поля команды противника. Пропустив мимо ушей слово "твоя", списав это на статус собственности в качестве питомца, Икишима прищурила глаз и, повернувшись влево, настойчиво искала знакомый силуэт. — Я по-твоему похожа на человека с орлиным зрением? Тут народа под завязку, кто угодно может быть.. — "похож" хотела сказать одноглазая, но так и не закончила, увидев рядом с игровым полем знакомый силуэт девушки в белом платье с распущенными волнистыми волосами цвета шампанского. Сугияма стояла вплотную прижавшись к борту и разговаривая с высоким темноволосым спортсменом крепкого телосложения. Желтоглазая принялась рассматривать, как фигуристка общается с парнем, активно жестикулируя и подбадривающе хлопая спортсмена по плечам, которому пришлось даже нагнуться. Их разница в росте была сантиметров двадцать. Икишима продолжала наблюдать за ними и от рядом сидящей подруги это не укрылось. — Так это всё же она, да? — самодовольно происнесла девушка, уже зная ответ. — Не пойму чего она к нему прилипла и как вообще тут оказалась, — подперев кулаком щёку размышляла вслух мазохистка. — Ну, — наигранно-задумчиво прижав к уголку рта подушечку указательного пальца, девушка прикидывала варианты, — может как и Куруруто пришла поддержать парня? — предположила Тооаме, взглянув на Икишиму, которая уже не казалась такой вялой и поникшей от жары. Наоборот, чем-то её даже озаботил факт, как много она не знает о собственном питомце, а предположение о возможной романтической связи фигуристки с кем-то встряхнуло второгодку. — Кстати на счёт парня, — вновь взяла инициативу девушка, чтобы растормошить притихшую Мидари, которая не отрывала глаз от соседнего крыла трибун, — ты слыхала, что произошло в пятницу после занятий? — с искромётным огоньком в карих глазах спросила Тооаме и, получив в ответ отрицательное мотание головой, принялась довольной улыбкой чеширского кота рассказывать последние сплетни.

***

Энни не могла отвлечься ни на что, во время игры. Не сводя ни на минуту глаз с брата, девушка внимательно наблюдала за матчем. На этот раз Мамору был в позиции либеро, о чём говорила его контрастно выделяющаяся мертвенно-синяя форма на фоне остальной команды, одетой в оражевые волейбольные костюмы. Сугияма умело принимал подачу снизу, сжав в замок кисти обеих рук, но при этом не скрещивая между собой большие пальцы. Мяч глухим ударом попадал ему выше запястий, а спортсмен его подбрасывал ответным ударом, обороняясь. Первый сет был самым волнительным для обеих команд, так как обозначал открытие игры. Команда Мамору попала на штраф из-за одного из доигровщиков, который случайно коснулся сетки рукой. Хоть правила и проговаривались мириады раз, но от подобного в итоге можно быть незастрахованным. В ответ на это послышался разочарованный вздох болельщиков и гогот со стороны игроков противоположной команды, которые явно были довольны тем, что им добавили балл в самом начале игры без каких-то усилий. Сугияма хоть и выглядела спокойной, но с большим трепетом наблюдала за игрой, а этот эпизод заставил изрядно понервничать. — "Какого.. Мамору с таким трудом защищает поле команды от попадания, а они влетели на балл из-за этого?" — расстроенно думала она про себя, но продолжала сосредоточенно наблюдать за игрой. Она знала, что это только начало игры и они ещё могут проявить себя. Вскоре команда, за которую болела Энни забила ответный мяч противнику, после чего произошёл переход и Мамору из позиции либеро перешёл в доигровщика. Сугияма умело принимал подачу снизу, сжав в замок кисти обеих рук, но при этом не скрещивая между собой большие пальцы. Мяч глухим ударом попадал ему выше запястий, а спортсмен его подбрасывал ответным ударом на сторону противника, обороняясь и атакуя. При переходе роль сменилась и теперь брюнету нужно было помогать связующему и его роль защитника, которая была более привычна, перешла в атакующего и принимающего. Было непривычно, но спортсмен старался не сдавать позиций и продолжать играть с тем же непоколебимым настроем. Он чувствовал командный дух и то, что справляется не один. Все приёмы были уже отработаны бесчисленное количество раз, осталось показать их результат в такой ответственный момент, как сейчас. Мамору играл агрессивно, вкладывая в каждый удар и в каждое попадание мяча на вражескую сторону всего себя. Брюнет был похож на льва, отстаивающего своё место в прайде. С новой партией волейболист усерднее доказывал, что каждая тренировка имела свои плоды, взращивала потенциал и была не зря. Остальная часть команды играла ещё более ответственно после полученного штрафа, успешно блокируя атаки противника и нападая в ответ. А противоположная команда, казалось, что сбавила обороты и расслабилась после первого добавленного им балла, что сделало их слегка более уязвимыми. Блондинка, как и многие другие болельщики, подскочила с места от восторг, когда в решающем третьем раунде команда её брата успешно атаковала поле противника и победила. Сжав пальцы рук в замок и прижав к груди, девушка приотрыла рот в изумлении и с каким-то по-детски счастливым блеском в миртовых очах, словно в них отражалась россыпь мерцающих огней гирлянды, наблюдала за происходящим на поле. Гул из радостных возгласов прошёлся по трибунам, а волейболисты победившей команды закинули руки друг другу за шеи и, встав в круг, поздравляли друг друга. В отличие от игроков, для которых первая игра была самой напряжённой, то волнение зрителей наоборот, сохранялось и возрастало с каждым забитым мячом или попаданием его на территорию противоположной команды. Энни, пробивась сквозь топлпу людей, словно рыбка, плявущая наперекор течению, к борту волейбольной площадки. — Мамору! — крикнула зеленоглазая, облокотившись о край и высоко маша рукой брату, чтобы тот её заметил. Один из спортсменов заметил блондинку и тут же одёрнул Сугияму, делящегося впечатлениями со своей командой и тренером, вышедшим, когда объявили результаты. Синеглазый, увидев в толпе людей сестру, ринулся в сторону борта через поле. Крепко обняв Энни за плечи, которая подскочила и радостно повисла на шее брата, Мамору глубоко вздохнул. Она могла быть серьёзной и казаться отстранённой, а могла радоваться, как сейчас, словно маленький игривый львёнок. В медвежьих объятиях брата она чувствовала себя в безопасности, а все тяжёлые и изводящие дни академии были где-то далеко за плечами. — Сейчас народу будет не протолкнуться, постой, пожалуйста, около входа в тренировочный зал, — заботливо и немного сказал брюнет. Его низкий голос был хрипловат. То ли от физической нагрузки во время игры, то ли от удушающих и цепких объятий Энни. Кажется, что скорее второе.

***

Прокладный ветер сдувал за собой воспоминания сегодняшней жары. Закатное солнце медленно уходило с положения в зените к линии горизонта. Чистое небо было похоже на полотно, тронутое умелой рукой художника, который расписал его от нежного абрикосового, до яркого амарантового оттенка. Энни сидела на лавочке рядом со входом в зал. Большое здание с крытой крышей стояло сзади волейбольного поля. Холодная и грубая бетонная стена касалась спины девушки, смотрящей на совершенно пустые трибуны и площадку. Совсем недавно тут были толпы людей, но после окончания игры стадион опустел и превратился в умиротворяющее безлюдное место. Лишь издалека, за пределами поля, блондинка слышала чьи-то разговоры, которые превращались в едва заметный фоновый шум. Листья деревьев мягко шуршали и колыхались, словно волны, под порывами ветра. Почувствовав россыпь веснушек на предплечьях, блондинка накинула на себя кобальтово-синий бомбер, заботливо оставленный её братом, и взяла в руки телефон, продолжая ждать Мамору. Вытянув ноги, не отрывая стоп от земли, девушка принялась проверять последние уведомления. — Привет, — послышался чей-то знакомый грубоватый голос, а вместе с ним неторопливые шаги. Это заставило фигуристку резко повернуться влево и, при виде того, кто к ней направлялся, тут же выключить дисплей телефона. Икишима Мидари расслабленной походкой направлялась к Сугияме, сев слева от спортсменки и ближе ко входу в зал, темноволосая привычно широко раздвинула ноги и откинулась назад. Сказать, что она выглядела измотанной не сказать ничего. И без того грубые волосы были немного взъерошены, а тёмная футболка была небрежно спереди заправлена в штаны и выглядела помятой. Для зеленоглазой это был первый раз, когда она видела Икишиму вне школы и что более удивительно в такой нестандартной обстановке. Что она тут делала? Мидари не была похожа на человека, интересующегося спортом. Конечно же, второгодка обладала стройным и даже, вернее сказать, худым телосложением, но явно регулярно спортом не занималась. Блондинка не понимала, что главе комитета по благоустройству от неё нужно. Но волнения она особо не испытывала. Разве что оно играло где-то подсознательно фоном, но разумом зеленоглазая понимала, что так или иначе, они не в академии сейчас. И сейчас Энни не её питомец. Как минимум до начала понедельника. Только интерес, негодование и удивление сменяли друг друга в мыслях фигуристки. — Ты язык проглотила что ли? — спросила Икишима, повернувшись полностью лицом к спортсменке. Энни с интересом рассматривала желтоглазую, вопросительно смотря и совсем забыв, что даже не поздоровалась в ответ. — Привет, — с опаской поздоровалась Сугияма, словно произносит вслух какое-то новое и сложное в произношении слово из другого языка, — Что ты тут делаешь? — задала очевидный, но интересующий в первую очередь вопрос спортсменка. Согнув ноги в колени и развернувшись в пол-оборота к одноглазой, Энни почувствовала на себе чужой любопытный взгляд. Янтарно-лимонный глаз из-под устало-прикрытых век изучающе рассматривал одежду блондинки и её саму вблизи. Всё же, увидеться впервые вне учебного времени было удивительно, иногда такая обстановка может граничить с чем-то интимным и доверительным, но не так однозначно в этом случае. Уперевшись взором в накинутый на плечах девушки бомбер, который, судя по размеру, и исходящему от него запаху мужского одеколона, принадлежал не ей, Мидари подняла взгляд в миртовые очи Энни, терпеливо и настороженно ждущей ответа. — А это не важно, — отрезала одноглазая, — я пришла обсудить с тобой то, что произошло в пятницу после того, как мы с тобой распрощались. Я думала, тебе хватило приключений на день, но ты нашла ещё и мне нужны подробности, — настойчиво чеканила Мидари, упираясь локтями в колени, пока запястья расслабленно висели, а глазом, повернув голову немного вбок, исподлобья заглядывая в очи блондинки, настойчиво ожидая ответа. Обстановка становилась всё напряжённее, но Энни, в ответ на такой упрямый настрой, не хотела поддаваться. Не сейчас. Они ведь не в обстановке этой сумасшедшей академии, верно? — После тебя, — спокойно ответила Сугияма, тем самым озадачив Мидари, — не пойми неправильно. В школе мы с тобой.. — Энни сделала паузу, уткнув взгляд в волнистый край юбки платья, перетирая между пальцев шифон, — не в дружеских отношениях. Поэтому то, что мы вот так пересеклись наводит на неутешительные мысли, — несколько отстранённо объясняла зеленоглазая, разжёвывая всё, чтобы не возникло споров. Она понимала, что, вероятнее всего, в академии ей бы не поздоровилось за такие ходы в сторону «хозяина», а все питомцы, узнав о таком, посмотрели бы на Энни, мягко говоря, с непониманием. Ну, терять было нечего, раз уже оказалась на дне. Второгодка раздраженно вздохнула и снова откинулась назад, уперевшись спиной в стену. Быстро отстреляться и уйти не получится. Глянув краем глаза в сторону другого конца здания, на котором её ждали подруги, темноволосая цокнула языком, закатив глаза. — Серьёзно? Тут была прорва людей, — отрезала глава комитета по благоустройству, не скрывая первых искр злости. Без этого было неприятно, что она была косвенно втянута в разборки с применением насилия, которые у неё не вызывали интереса даже как члену студсовета, задачей которого является устранять подобное, так ещё и информацию надо вытягивать. Кто-то позволяет себе лишнее? — Да, и осталась только ты, чтобы подойти ко мне, — ловко ответила Энни. Снисходительный тон перешёл в чуть более эмоциональный, — я всё выложу тебе, как есть, когда ты расскажешь, — изрекла Сугияма, надеясь, что на этом упрямство Мидари закончится. Да, в академии за лишнюю борзость однозначно влетело бы. Но, во-первых, это проблема не сегодняшнего дня, а во-вторых, сейчас они не в той обстановке, чтобы что-то решали их статусы, как учеников Хьяккао, соответственно, наказываться это не должно. Более того, зеленоглазая не упустила из виду измотанное состояние Икишимы и то, что при ней нет револьвера. Уже отлично! Как напасть на сонного противника, скаля зубы на уязвимое место. — Да что же такое, — вздохнула Мидари, приложив с силой руку внутренней стороной ко лбу, — "дожили.. Я теперь должна отчитываться перед питомцем?" — пронеслось в голове, — я пришла с подругами, одна из которых вытащила нас, потому что ей было скучно сидеть на трибунах, пока её парень носится во время игры по площадке, который, кстати, продул, — на одном дыхании вывалила всё и сразу желтоглазая, активно жестикулируя руками. Лёгкий ветер снова подул, играясь с волнистыми волосами блондинки и разбавляя напряжённую атмосферу. Только когда Энни начала заправлять волосы за уши вместе с прядями, которые обычно оставляла вне хвоста, Икишима заметила, что волосы девушки распущены и можно было рассмотреть их длину. Настрой девушки оставался тем же упрямым, но уже чуть умеренней, что уже подвиг для той, что терпеть не может сдерживаться. — Ладно, я расскажу, как и обещала, — «куда деваться» — пронеслось в голове спортсменки, — в пятницу тот парень, который трусливо убежал, после предложения сыграть, стал громко хвастаться своим одноклассникам и остальным ученикам тем, как чуть не зажал меня. Точнее не так, он нагло выворачивал произошедшее наизнанку, выставляя себя героем, за что и попал «под горячую руку», — немного хмурив светлые бровки и опять сминая пальцами ткань подола платья, Сугияма освежала тяжёлые воспоминания вчерашнего дня, от которых снова становилось неуютно. — Под горячую руку твоего парня? — внезапно спросила Икишима, уже поставив в ступор Энни. Кажется, на какое-то время она потеряла дар речи забыв, как вообще работает язык и голосовые связки. — «Парня?» — приотрыв рот в изумлении уставилась куда-то на поле блондинка, анализируя слово, будто не знала его значения вовсе. Из головы как-то вылетело то, как они смотрели с Мамору со стороны. Действительно, они отличались и сходу сложно было сказать, что они брат с сестрой. Конечно, некоторые схожие черты в лице были, но на первый взгляд они были едва незаметны. Но не думая, как это выглядит со стороны кажется, что их родственные отношения видным всем за километр. — Нет-нет, ты не так поняла, — начала энергично отнекиваться фигуристка, чувствуя, как кровь предательски начинает приливать к щекам от такой догадки. Мидари лишь окинула блондинку вопросительным взглядом. — Это мой брат, — пояснила Энни, сомкнув между собой пальцы на каждой руке и немного смущённо улыбаясь, — двоюродный. Поэтому мы не так похожи, — добавила фигуристка. Кажется, теперь её румянец немного виден, а износившийся за такой жаркий день тональный крем на коже не мог полностью его скрыть. От сказанного брови Икишимы взмыли вверх. Что-то отлегло внутри, когда она узнала, что он её брат и где-то между рёбер появилось непонятное чувство лёгкости. — Брат значит.. Ну, звиняй, — почесав затылок сказала одноглазая. То ли от неловкости предположения, то ли от абсурдности губы Икишимы тронула улыбка, уже не похожая на оскал, какой она бывает перед волнующей игрой. Зеленоглазой было интересно заметить это. Внутри разлилось ощущение, что она забирает с собой кусочек чего-то личного от мазохистки, чего-то, что не видели другие. Конечно, мало кому удалось пересечься с ней вне учебное время, что было для многих к счастью. Обстановка была очень странной, а напряжение будто достигло своего пика и стало незначительным, неуместным и абсурдным. Энни тихо посмеялась, смущённо посмотрев вниз, а потом медленно подняла взор очей на Мидари. Девушка сидела расслабленно и ещё пару секунд устало улыбалась, смотря вдоль площадки. А потом, снова почесав голову и тем самым взъерошив волосы себе ещё сильнее, прикусила губу изнутри, опять переменившись в лице. — Ясно теперь, как это было, но не ввязывайся в подобные передряги больше, — вставая с лавочки сказала второгодка. Потянувшись и согнув одну руку в локте и прогнувшись в спине, та продолжила: и это не просто просьба, — около-приказным тоном обратилась темноволосая к девушке, напоследок глянув исподлобья, а потом уходя помахав и кинув за собой вслед «бывай». Не успев моргнуть, Энни услышала, как открывается дверь зала и тут же увидела перед собой Мамору со спортивной сумкой, закинутой на плечо. — Ты как-то долго, — подметила фигуристка, мысленно радуясь тому, что Мидари успела уйти и не пересеклась с волеболистом, — вас награждали, да? Ты в итоге поедешь на тур? — воодушевлённо вопрошала блондинка, поднимаясь с места и расглаживая складки юбки. Посмотрев на брата, зеленоглазая обеспокоилась тем, что тот не выглядел сильно радостным. — Энни, послушай, — серьёзным тоном начал брюнет, положив свою широкую ладонь на плечо девушки, — это будет ни на день и ни на два. Я уеду на две недели, ты справишься одна дома? — тем же тоном, но с едва уловимыми нотками беспокойства спросил спортсмен. Сугима негодовала. — Справлюсь. Я не хочу быть обузой, — чеканила слово за словом. Две недели без человека, который во всём этом хаосе ставил тебя на ноги будет, конечно, тяжело. Более того, Энни не могла уснуть в тишине, так как целиком и полностью её ненавидела с самого детства. Блондинке иногда даже казалось, что она физически чувствует, как та заполняет комнату, проникая в каждую щель. И в другой ситуации она была рада позвать на ночь Юмеми, но сейчас всё изменилось. Особенно последние события подтверждали, что волнение Мамору имеет основание. — Я понимаю твоё беспокойство, но не буду рада, если ты упустишь такую возможность из-за меня, — похоже, что слова зеленоглазой мало успокоили парня, — и.. Если вдруг что, то мы будем на связи, а я, в крайнем случае, могу и съездить к родителям, — уверяла брата девушка, интонационно выделяя пару слов. Хмыкнув, Сугияма наклонился к стоящей перед ним сестре, почти соприкоснувшись с ней лбом. — Договорились, так что обязательно отзванивайся мне в любом случае, хорошо? Я за тебя головой отвечаю, — спокойным, но уверенным тоном изрёк Мамору. Получив в ответ одобрительное кивание, брат с сестрой направились к выходу стадиона. Начинало темнеть. На небе, оттенок которого близился к холодному лазурно-серому, в некоторых местах появлялись мягкие, едва заметные разводы перисто-кучевых облаков. Людей на улице становилось меньше, а густой, некогда душный воздух, сменялся прохладным. Кроны деревьев, растущих вдоль аллеи, покачивались в неизместном танце под дуновениями ветра. — Как твоя команда? Мне казалось, вы как-то отметите победу, столько работы, — вдруг поинтересовалась фигуристка и, судя по растерянности, появившейся во взгляде синих очей Мамору, попала в точку. — Да, один мой друг предлагал собраться на его участке, но я пока неуверен, пойду ли. Я уеду через несколько дней, думал просто посидеть с тобой дома, — вяло объяснял синеглазый и тут же оказался перебит. — Совсем тебя не понимаю, вы не каждый день так собираетесь, почему бы не пойти? — недоумевая вопрошала спортсменка. Спустя некоторое время уговоров по пути домой, Энни смогла убедить брата пойти туда вместе хотя бы ненадолго.

***

Предварительно обзвонив друзей и объяснив, что, по счастливому и очень настойчивому «стечению обстоятельств», к ним прибавится один человек, на что они отреагировали довольно нейтрально без возражений. Всю дорогу до места, блондинка шла под руку с братом и выслушивала наставления. — ..вот, а если предложат алкоголь, то вежливо откажись или же помни о мере. Они хорошие парни, но иногда любят оторваться, дай волю, — вкрадчиво и немного монотонно объяснял брюнет. — Ты же будешь рядом, так что всё в порядке, — спокойно ответила Сугияма. Она не чувствовала раздражение от беспокойства за неё. Особенно со стороны брата, которому уже успела рассказать о том, как пересекалась с Мидари, с которой они «утрясли» пару вопросов. Не во всех подробностях, но суть он уловил. Блондинка помнила о своём обещании и не хотела снова заставлять Мамору нервничать из-за неизвестности. Дойдя до места, брюнет помахал парням, уже собравшимся на участке и один из них шустро пошёл открывать калитку. — Сугияма! А я уж испугался, что ты не придёшь, — дружелюблю поздоровавшись рукопожатием с Мамору и открыв калитку. Парень, ростом чуть выше брата спортсменки и с более вытянутым телосложением, широко улыбаясь обратился к фигуристке, — а ты ещё и с сестрой, отлично. И тебе привет, — волейболист протянул руку в знак приветствия блондинке, а та, уже вблизи, только заметила его небольшие глаза насыщенного лиственно-зелёного цвета и крашеные в тёмно-карминовый цвет волосы. Девушка узнала в парне друга своего брата. Курода Иоши общается с Мамору ещё со школы, и именно он предложил собраться и отметить победу в своём доме. Пройдя на участок, девушка стала внимательней осматривать местность. Территория явно была убрана перед приходом гостей. С левой стороны от входа стоял белый двухэтажным дом с двускатной крышей и свисающими с окон фонариками, а в нескольких метрах от него стол со скамейками, у которого уже толпились четверо человек. Рядом со столом и около дома красовались пышные, насыщенного зелёного цвета туи, одну из которых, по чьей-то инициативе, обвесили гирляндой. Но больше всего внимание девушки привлёк бассейн, находящийся в углу участка и окружённый поодаль с двух сторон небольшими кустиками белых и розовых азалий. Атмосфера вечеринки поначалу сильно не ощущалась. Познакомившись с остальной частью команды, имена которых, что естественно, фигуристка не сразу запомнила, они показались ей в какой-то мере тихими. Но вскоре парни более активно общались друг с другом, обсуждая прошедший матч и предстоящую поездку. Посмотрев на ребят со стороны Энни поняла, что Мамору имел ввиду, когда говорил, что они любители оторваться, ведь на фоне них брюнет выглядел самым спокойным и сдержанным, пока остальные, словно с вечным двигателем внутри, болтали без умолку и предлагали новые и новые идеи во что-то сыграть или выпить. Встав спустя некоторое время из-за стола, девушка, предварительно спросив разрешения у Куроды и предупредив Мамору, зеленоглазая пошла к бассейну. Сделав глубокий вдох терпкого воздуха приближающейся ночи, спортсменка села на холодную плитку рядом с бассейном, наблюдая за васильковыми бликами воды и её плавным движением. Со стороны стола, за которым сидели парни, доносились смех, громкие, но неразборчивые возгласы и сигаретный дым. Но даже это не помешало фигуристке насладиться обстановкой. Обстановкой, которая не имеет ничего общего с Хьяккао и где никто её не ткнёт в статус. Усевшись поудобнее и сняв обувь, спортсменка опускала ноги по колено в ледяную воду, постепенно привыкая к температуре, поначалу вызывающей мурашки. Подняв взгляд сначала на нежные азалии, а потом на ночное небо, Энни оперлась о руки и запрокинула голову назад. Сугияма сидела совершенно расслабленной. Ни посторонний шум, ни назойливые мысли, ни тревога не беспокоили её сейчас. Были только бодрящие ощущения прохладной воды, шелест листьев кустов и отсутствие беспокойства о том, что делать дальше.