Цена жизни

      Тишина подвала комитета по благоустройству изредка нарушалась постукиваниями капель, отражающих эхо по всей комнате. В комнате для допросов всегда было сыро и душновато, а в густом, из-за отсутствия проветривания, воздухе стоял запах железа, от которого становилось дурно. Даже несколько предметов мебели не создавали в комнате и капли уюта, а от вида гадких, засохших бурых разводов на плитке, покрывающей пол и стены, внутри всё сжималось, а мозг стал быстрее придумывать план побега. Всё это место не внушало доверия, а в особенности стеснённо становилось от взглядов троицы подруг Икишимы. — Ну что, доигрался? — наклонившись корпусом к сидящему на полу парню и уперевшись ладонями в колени, оскалилась Курурудо. Два хвоста пышных каштановых волос были откинуты за спину, а взгляд невольно бросался на открытое декольте, обрамлённое выглядывающим из-за не до конца застёгнутой рубашки клубнично-красным кружевным бюстгалтером. Возможно, в другой ситуации взор задержался бы подольше на обнажённом фрагменте бледной кожи, но после насильного заталкивания в это гиблое место академии Хьяккао, которое, казалось бы, не имеет ничего общего с элитной школой наверху, кроме паники ничего не ощущалось. — К-какого чёрта вы меня сюда притащили? — дрожащий голос ударялся о глухие стены. Никто не услышит. Ничего из того, что здесь может произойти не выйдет за пределы подвала. Капли холодного пота со лба скатывались за воротник, — я же сказал, на этой неделе деньги будут, — пытался защититься парень. Тщетно. — Видишь ли, — хрипловатый голос и размеренные шаги донеслись откуда-то из за спин трёх девушек, которые сразу же расступились, образуя свободный проход к арестованному, — из-за прибавления должников мне некогда заучивать, кто и когда обещал оплатить. Припёрли к стенке — отвечай, — пренебрежительно чеканила слово за словом Мидари, оглядывая сверху-вниз пойманного с поличным. Он уже не первый и, в чём была убеждена одноглазая, не последний за день, кто не желал выплачивать спущенные на игру деньги. И даже после вынесенных предупреждений, почувствовав на шее холод от дышащей в затылок угрозы, смел строить простодушную гримасу непонимания. Взгляд лимонно-желтого глаза уткнулся в потолок, не желая видеть это жалкое зрелище. Тошно и до белого каления муторно объяснять одно и тоже. Но в обязанности такой непростой должности студсовета входит и это. А нынешняя глава комитета по благоустройству имеет одну любопытную и в то же время пугающую особенность — она не тратит время на то, что ей не нравится. И либо избавляется от этого, либо делает так, что это начинает приносить удовольствие, меняя правила на собственные. Возвращается к тому, что даёт возможность снова оказаться в этом смерче ветров эйфории. Вернуться к жизни. Утолить голод. Мысль об этом дразняще приятно грела душу, даруя предвкушение возможного риска. Может, в этот раз получится? — Ты почти покойник, сечёшь? — послышался со стороны тонкий голос Тооаме, нарушившей безмолвие и заставившей напряжение, повисшее в воздухе, дрогнуть, — гони деньги. — Или у тебя есть что-то столь же ценное? —, спросила Икишима, сев на корточки перед парнем и, не отрывая взгляд, наблюдала за жертвой исподлобья. — Отпустите меня и я найду что-нибудь, — не сдавался парень, надеясь на последний шанс. Надежда умирает последней, верно? Звонкий смех подруг Мидари заполнил комнату, заставляя мурашки рассыпаться по телу, а распахнутые глаза ожидать того, что будет дальше. Одной желтоглазой не было весело. Как достало. Копившаяся злость под грудной клеткой словно распространялась неприятным зудом по внутренностям. От надежды рискнуть самым ценным и утолить голод ничего не осталось. Как заставить рискнуть того, кто при одном взгляде дрожит, как осенний лист? Неудовлетворение растекалось по венам. — «Игры не будет, этот идиот просто хочет слинять. Конечно, кто бы решился», — эхом пронеслось в голове главы комитета по благоустройству. Ещё одной особенностью этой экспрессивной девушки было то, что она ненавидела сдерживать любые эмоции, если на то не было необходимости. — Ты пиздец тупой или реально не понимаешь? — резко поднявшись и вцепившись руками за лацканы блейзера так, что ладони начало покалывать от боли хватки пальцев в ткань, темноволосая заставила ученика спешно и неуклюже приподняться на ноги, — да с какого хуя нам тебя отпускать?! — услышав это рычание, Сягатаке вздрогнула. Возможно, в тускловатом освещении подвальных ламп, отдающих желто-зелёным оттенком это было не так заменено, но от агрессивного рыка прямо в лицо парень явно побледнел, а в горле у него пересохло. Как далеко она может зайти в порыве гнева? На собственной шкуре проверять не хотелось. Единственным желанием ученика было лишь покинуть эту комнату целым и невредимым. Грубо оттолкнув парня обратно на кафель, Икишима наклонилась за своей сумкой и, с громким лязганьем замка портфеля, пыталась отыскать нужное в бардаке из содержимого. — Подарок от президента, — табличка с выгравированной характеристикой статуса питомца качалась из стороны в сторону подобно маятнику, — среди людей такому отребью как ты не место.

***

— Ну и бестолковые же попались должники, — выдыхая сигаретный дым из лёгких произнесла Курурудо, опираясь спиной о каменную арку ворот со стороны входа в академию. Шумное место по утрам и укромный уголок в середине дня. — Согласна, только силы потратили, — вздохнула Тооаме, карауля из-за угла, чтобы никто не донёс на курение. Первое замечание ещё можно было как-то устаканить, но последующее — очень вряд ли, — помог бы кто разгребать их. — Ага, все прям в очередь встанут, — саркастично сказала Икишима, делая очередную затяжку. Только начало дня, а она уже выжатая, как лимон. из-за нескольких идиотов, которые только и могут, что делать скучные ставки на деньги. Детский сад. В голове ещё стоял вид на испуганное лицо последнего. Расслабив нахмуренные брови и почувствовав мелкой дрожью, как по крови побежал никотин, брюнетка передала сигарету подруге. Только начало недели. Нужно экономить. — Почему бы тебе свою зверушку не послать разобраться хотя бы с парочкой? — зажав между пальцев переданную никотиновую палочку, спросила Сягатаке, которая быстрее всех поняла намёк подруги. Троица с интересом взглянула на Икишиму. — Слишком белоручка для этой работы, — потупив взгляд в асфальт и пнув носком валяющийся на нём камушек, ответила Мидари. Повисла тишина. Ладони скрещённых рук нервно мяли локти. Кажется, желтоглазая сама не до конца знает ответ, — не возьмётся она за это, вот я о чём толкую, — оправдывалась вдруг задумавшаяся глава комитета по благоустройству. Ясности в глазах остальных девушек не прибавилось. В голове из стороны в сторону заметались стайки мыслей, словно рой пчёл, улей которых разрушила упавшая с дерева ветка. И каждая догадка назойливым жужжанием не давала быстро сосредоточиться. Почему она это сказала? Имеет ли это нежелание отправлять Сугияму в одиночку к какому-нибудь очередному неплательщику что-то общее с инцидентом в коридоре, произошедшим на прошлой неделе? Нет. Проявление заботы Икишиме несвойственно, тем более к тому, кому она не доверяет, а таких людей крайне мало. Не хотелось признавать, что желание увидеть такую сдержанную и хрупкую на вид девушку в плену азарта побудило где-то в глубине интерес к фигуристке. Желание увидеть, на что способна блондинка в по-настоящему опасной игре веяло каким-то странным предвкушением неизвестного. Сломается ли, ощутив на плечах груз ставки, тянущей на дно? Решится ли рискнуть тем, что не имеет сравнения деньгам? Разделит ли веселье мазохистки, однажды переступив черту формальностей и занудных правил, от которых уже сводило скулы? Расточительно упустить возможность узнать все ответы. — Чего, — начала Курурудо, повернувшись в сторону брюнетки, — ты о чём вообще, она питомец, твой питомец, — сделав акцент на предпоследнем слове, кареглазая продолжила, — она обязана делать всё, что ты ей скажешь, чего ты с ней лимонничаешь? — спросила длинноволосая. Вопрос также зацепил и остальных. Тёмные брови на секунду нахмурились, а взор янтарного глаза поднялся с поверхности асфальта на девушек. Изучающий взгляд шести глаз цепко держался на замешкавшейся подруге. И почему эта просьба поставила её в тупик? — Да вы бля серьёзно, — изнемождённый вздох сопровождал риторический вопрос. Принять цепочку рассуждений и факт потребности во внимании Энни было сложнее, чем просто быть ведомой за чувствами. К слову, второе было гораздо привычнее. Обессиленно запрокинув голову назад, темноволосая продолжила, — уставились так, будто раньше я питомцев меняла, как перчатки. Потребуется — воспользуюсь. Непривычно, вот и всё, так что хватит так на меня зыркать, — отмахнулась одноглазая, наблюдая за реакцией своей свиты, которую, кажется, убедила. Конечно. Убедишь во лжи себя — убедишь кого угодно. Решив ещё немного постоять на свежем и прохладном воздухе, который как будто расщеплял в себе усталость и шум заезженных, как пластинка, мыслей, ученицы сменили темы разговора.

***

— Ну, что там? — Вижу их. За воротами. — Тогда пошли. Они вернутся в любой момент. Шаги набирали темп. Дверь почти пустого класса отворилась и айдол буквально ввалилась в него, ведя за собой Саотомэ. — «Вот зачем я согласилась..» — мысленно чертыхнулась про себя блондинка, проходя вглубь кабинета к задним рядам. Единственной из класса за партой осталась сидеть Сугияма, закрыв уши ладонями, она уткнулась в книгу. На предстоящем уроке должен быть тест, о котором вчера фигуристка благополучно забыла. Придётся выкручиваться. Перед итоговыми контрольными портить успеваемость не хотелось. Зеленоглазая так сильно погрузилась в книгу, что не заметила приближающиеся к ней силуэты. Только когда ураган амарантово-розовых волос оказался прямо перед лицом, а чьи-то руки упёрлись в поверхность одиночной парты, прогибая ту под собой, Энни убрала ладони от ушей и подняла глаза на девушек. Фигуристка не знала, чьему присутствию удивляться больше: Меари, с которой она толком не знакома, или своей подруге, с которой ей строго-настрого запрещено общаться по требованию «хозяйки». — Юмеми?.. — шокировано произнесла Сугияма, с интересом смотря на айдола. Взгляд ожил при виде певицы. Переведя взор миртовых очей на Саотомэ, фигуристка пробежалась по ученице сверху вниз, а после взгляд снова пытливо уткнулся в розоволосую. — Нам же нельзя общаться сейчас, забыла? — с каким-то упрёком спросила Сугияма, будто отчитывала провинившегося ребёнка. Даже в такой ситуации фигуристка больше беспокоилась за подругу, которая тоже может пострадать, если Икишима заметит их вместе, — влетит ведь тебе.. — «Юмеко была права.. Эта одноглазая ей все мозги промыла», — подумала про себя удивлённая Меари, подняв одну бровь. Всего минуту назад ученица думала, что зря отправилась сюда по просьбе Джиябами, а сейчас глазам не верила, что Энни не взмолилась о помощи при виде певицы. — Даже не думай читать мне нотации! — по-детски обиженно прикрикнула Юмемите, — ты долго ещё на цепи сидеть собралась? Я так это не оставлю, поэтому собрала немного денег со своего клуба, если.. — Не нужно, — холодно отрезала Энни, скрестив руки на груди и отвернувшись от певицы, которая активно искала пухлый конверт с купюрами в своей школьной сумке. — «Вот упрямая!» — раздражённо подумала Юмеми, но непреклонно хлопнула бумажным свёртком по столу, придвигая его двумя пальцами к зеленоглазой, — сыграй с Икишимой на них. Не могу смотреть, как ты за ней хвостиком бегаешь. — Ты же дольше меня её знаешь, так что должна понимать, что деньги ей неинтересны, — начала блондинка, снова повернувшись к айдолу, — и потом, — миртовые очи уткнулись в белый конверт и снова поднялись на подругу, которая вот-вот вскипит от злости. Певица с самого первого дня, как Сугияма стала питомцем, была на иголках. Но фигуристка продолжала стоять на своём, — я сама вызвалась, так что должна сама вернуть свой статус, а пока этого делать не планирую. Рано, — заключила спортсменка, продолжая сидеть со скрещёнными руками, словно ребёнок, отказывающийся есть нелюбимое блюдо. Последнее слово — кульминация в театре абсурда, за которым наблюдала Меари. Саотомэ нахмурила блондинистые брови и непонятливо хлопала глазами, уставившись на Энни, которая перевела взор на другую девушку. Фигуристка смотрела, как бегают глаза, коричневая радужка которых переливалась георгиново-желтыми вкраплениями и в распахнутых очах была хорошо видна. — Это не моё дело, конечно, но то, что ты говоришь — полный бред. Ты не так давно перевелась сюда и, вероятно, не понимаешь, насколько несладко тут питомцам, — раздражённо, но вкрадчиво изрекла блондинка, потирая переносицу одной рукой и уперев в бок другую. В ответ на это последовал лишь едва слышный вздох. — Ну вот, а я о чём?! — с новой силой завелась Юмеми, встав в пол-оборота к Меари и жестикулируя в её сторону, — Она уже была питомцем когда-то, так что послушай хотя бы её, — слова айдола заставили завестись и без того находившуюся в смятении блондинку, но та в ответ лишь поджала губы и вновь уставила взор на спортсменку, резко откинувшуюся на спинку стула. — Саотомэ, верно? — начала Энни, положив ладони рук на колени, — я без понятия, какое тебе до этого дело и, конечно, ценю твоё беспокойство, но я не вижу тут ничего, с чем бы не справилась, — холодно ответила Сугияма, — я имею ввиду, — осеклась ученица, стараясь обойти чьи-то возмущения, — если справилась с этим ты, то почему я не могу? Воцарила тишина. Юмемите надулась и, кажется, что цвет её пунцовых щёк стал даже ярче локонов волос. Злость вскипала внутри, а сделать с ней сейчас ничего не получалось. Упрямство Энни возвышалось перед голубоглазой. Целеустремлённость айдола и непреклонность фигуристки сталкивались уже не в первый раз. Но что-то сейчас продолжало толкать первую. Она последний раз искромётно посмотрела на спортсменку своими васильковыми глазами с засветившимися внутри звёздами и точно знала, что добьётся своего. — Пусть так, — конверт с валютой, ради которой остальные питомцы этой академии перегрызли бы глотку, отправился обратно в сумку, — продолжай носиться за этим циклопом сколько хочешь, но я её в покое не оставлю! — прикрикнув, напыщенная Юмемите размашистыми шагами пошла к выходу из кабинета. Издали она создавала впечатление шаровой молнии. И действительно, девушка готова рвать и метать. Голубоглазая не могла смириться с нынешним положением своей подруги. Не могла смириться и с тем, что они совсем не общались, из-за чего она не знала, что Икишима с ней делает. А от незнания воображение само достраивало самые жуткие картины, которые, может быть, и не имели ничего общего с реальностью, но, учитывая безумство Мидари, имели место быть. Остановившись у дверного прохода, айдол обернулась на фигуристку. Смотрящие на Энни глаза выражали беспокойство и сожаление за то, по чьей вине Сугияма в таком положении, а сомкнувшиеся в тонкую нить губы и сжатые до боли кулаки — злость и отрицание. Ну почему всегда нужно быть такой упрямой? — Юми, — внезапно ласково начала Энни, заметив, как подруга смотрит волком на неё, — я уже говорила тебе раньше, что мне нужно разобраться с этим самостоятельно, помнишь? Уверена, что на моём месте ты поступила бы так же. Поэтому, пожалуйста, доверься мне, хоть я и скучаю, — спокойно, со сдерживаемой горечью в голосе объяснилась спортсменка. Тон был мягкий, словно она объясняла что-то маленькому ребёнку. В любой другой ситуации это вызвало бы только большее раздражение у певицы, но не когда это говорила Энни. Она словно читала Юмеми, как карту, на которой крестами было отмечено где и на что нужно надавить, чтобы местами вспыльчивая натура Юмемите поумерила свой пыл. — Я тоже скучаю, — в признании айдола ощущалась вся тяжесть разочарования и досады от того, что она крайне мало может сделать в этой ситуации, а последняя её попытка была отвергнута. Певица покинула комнату, а голова Сугиямы была забита теперь всем, кроме подготовки к предстоящему тесту. Мысли о переживаниях Юмемите, о близившихся соревнованиях, контроле веса, отъезде брата и, в кульминации, об Икишиме, сменялись подобно хаотичным узорам в калейдоскопе перепрыгивая друг через друга. Отказывать было тяжко, ведь от разлуки с подругой и ограничения в общении, не дающего узнать о том, что происходит друг у друга, становилось всё сложнее обеим. Неизменным оставалось одно: убеждение, что если фигуристка не постоит сама за себя, то в стенах этой академии её быстро сравняют с землёй. С первого дня обучения в Хьяккао, когда девушка только начинала вливаться в поток этого «аквариума», Энни невольно изо дня в день наблюдала за самыми разными «рыбами» и неоднократно видела, как более сильные измывались над слабыми, которым не хватало хитрости и опыта в азартных играх. Вследствие чего новенькие и казались «лёгкой добычей». Сугияме уже посчастливилось ощутить этот «обряд посвящения» на себе однажды. Хоть всё закончилось и в пользу фигуристки в итоге, за спиной было не так много опыта игр в стенах этой школы и ослабевать хватку никак нельзя. Поэтому блондинка упрямо повторяла себе, как важно без чьей-то помощи вернуть право на человеческую жизнь, стараясь заглушить ускользающие мысли о непонятном интересе к самой «хозяйке». — «..продолжай носиться за этим циклопом сколько хочешь..» — мелькнула фраза Юмеми в памяти, брошенная так метко, будто айдол понимала чувства девушки раньше её самой. Зеленоглазая не понимала до конца, что её так держит и что это за чувство, обманчиво напоминающее интуицию, шептало ей, чтобы она осталась. Да, теперь было вовсе не до теста, а написанные в тетради формулы становились бессвязным набором цифр и иероглифов, теряя всякий смысл.

***

— Так всё и было, — закончила своё повествование блондинка, мягко откидывая кистью руки один из хвостов за спину. В ответ на рассказ Меари послышался звонкий девичий смех, на который обернулись несколько человек, сидящих рядом в столовой. — Как любопытно! — начала Джабами, опуская дымящуюся чашку чая на белое фарфоровое блюдце, — оказалась прижатой к стенке и не торопится выбираться. Я, конечно, обычно не вслушиваюсь в сплетни, но тут всё оказалось именно так, как описывают, — взгляд глубоких карих глаз задумчиво ушёл в сторону, а губы расплывались в мягкой улыбке. Вздох в ответ не заставил себя долго ждать. — Я тебе и говорю, она правда.. Странная. Да ещё и Икишима, — фамилия главы комитета по благоустройству была брезгливо выплюнута, — любой в здравом уме бы от неё сломя голову бежал. Вот только ты чего так прицепилась? — недоверчиво нахмурив брови спросила Саотомэ. Любой интерес Юмеко к кому-то или чему-то не говорил ни о чём хорошем, а загорающиеся алым в кульминационный момент глаза девушка уже привыкла воспринимать как знак, что отступать назад и отговаривать поздно. Вот бы сейчас до этого не дошло. В ответ брюнетка лишь наивно-удивлённо посмотрела, слегка разомкнув губы. — Ну что ты, Меари, — снова улыбнувшись, как ни в чём не бывало, отмахнулась ученица, прижав подушечки пальцев к солнечному сплетению, — я лишь хотела убедиться, что моё предчувствие меня не подвело тогда на игре, и она правда.. Отличается, — последнее слово девушка словно промурлыкала, после чего потянулась обратно к кружке. — А по-моему, она просто слишком самонадеянна, — вдруг возразила блондинка. Она догадывалась, о чём говорила Юмеко, но явно не возлагала эфемерных надежд. — Посуди сама, она вовсе не ведёт себя, как обычный питомец, если бы не табличка на груди, признайся, ты бы поверила в это? — вопрос застал Меари врасплох, но озвучивать мысли она не стала, — Сугияма сказала мне о своём плохом предчувствии ещё до начала игры и, как мне кажется, была заранее готова пожертвовать собой. Много ли так охотно согласятся на это? — пальцы дразняще поглаживали ободок краёв чашки, а очи блуждали по задумавшейся Саотомэ, — интересно, что же она сможет мне предложить потом, — вдруг захихикала Юмеко, кокетливо прикрывая рот ладошкой. — «Всё не слава богу..», — промелькнуло в голове Меари.

***

Последний урок подошёл к концу, а Сугияма, уже по привычке, шла после него не в раздевалку, а в кабинет, в котором проходил урок у Икишимы. Сверившись с расписанием, фигуристка миновала лестницу, ведущую на третий этаж, и пошла по почти пустому коридору. Несколько учеников, уже покинувших свои аудитории вяло брели в сторону лестницы, но кабинет, у которого остановилась блондинка, оставался закрытым. Кажется, класс Мидари задерживают на уроке. — «Не долог час, я её расписание буду лучше своего знать», — промелькнула в голове мысль, пока миртовые очи смотрели в просторные, чуть приоткрытые окна. Свежесть заполняла пространство академии, а мягкий свет не сильно греющего солнца добавлял искру «жизни», попадая в классы академии. Пейзаж за окном школы напоминал больше раннее утро, чем вечер. Нежные розоватые разводы на небе, покрытом пухлыми облаками, заменили привычный пламенный закат на пастельные тона, делая его не откровенным, а совсем ранимым. Резко появившаяся тяжесть на плечах заставила легонько вздрогнуть, как зашуганный кот, и несильно сжать ладони в кулаки. Большие зелёные глаза широко распахнулись, и девушка посмотрела назад. Увидев, к своему неудивлению, Икишиму, вплотную стоящую к спине фигуристки так, что грудь была прижата к лопаткам блондинки, а ладони покоились на хрупких с виду плечах, Энни вот-вот уже собиралась возразить, слегка смутившись от такого внезапного проявления тактильности. — Тише, — шёпотом произнесла Мидари, легонько развернув к себе девушку в пол-оборота и приставив к губам Сугиямы указательный палец правой руки, — я прогуляла этот урок, пойдём, пока эти аболтусы не вышли и не заметили меня, — не давая опомниться, одноглазая повела спортсменку за собой в противоположную сторону коридора, откуда Энни и пришла. Ладони с плеч питомца девушка так и не убирала, а Энни, кажется, уже и забыла или посчитала неуместным возражать. Спустившись на два этажа ниже, темноволосая продолжала вести фигуристку по длинным коридорам академии, которые сплетались между собой корпусами здания, как паутина. — Так.. Куда мы идём? — оказавшись в корпусе читальных залов, девушка с интересом посмотрела на Мидари. Девушки остановились у одной из дверей и блондинка смогла поднять глаза на стоящую справа от неё мазохистку и рассмотреть получше. Глава комитета по благоустройству была в хорошем настроении. И пусть то, что именно чувствует эта эксцентричная личность, было иногда сложно протрактовать, но сейчас это видно невооружённым глазом. Мидари прикусила нижнюю губу и мягко глянула на Энни. Вторая упомянутая ещё не понимала, чего ожидать от приподнятого настроения «хозяйки». — У меня сейчас состоится игра, — гордо начала темноволосая, уперев обе руки в бока, — с крупной бандой «плохишей», надеюсь, не разочаруют меня. — «Всё ясно», — подумала Сугияма, — «в предвкушении и, как всегда, готова рискнуть всем. Даже к своим обязанностям относится, как к игре», — пожалуй, предположение девушки ранее о том, что она скоро будет знать расписание Икишимы лучше своего даже не цветочки, а лёгкий весенний ветер по сравнению с тем, что она начинает понимать эту экспрессивную личность. — Но более мне приятно то, — одноглазая наклонилась к правому уху стоящей слева от Мидари девушки. Дразнить Энни подобными неожиданностями вошло в привычку? Кажется, желтоглазой было абсолютно всё равно, а реакция только забавляла, — что ты будешь наблюдать. Сугияма оторопела от последнего слова. Какого чёрта? Бегать туда-обратно за ней, как на привязи (благо, не в буквальном смысле), чтобы наблюдать? Фигуристка была уверена, что способна на гораздо большее. Так ситуацию оставлять нельзя. Однозначно. Как же она отыграет себе место в люди, если будет лишь наблюдателем? — Почему наблюдать? — легонько нахмурила блондинистые брови девушка, явно недовольная таким исходом, — последний раз, когда я играла при тебе, победа была за мной. В чём дело? — фигуристка рывком оказалась напротив Икишимы, преграждая ей путь к двери. Зелёные очи Энни из-под чуть сощуренных век то и дело метали искры и с интересом заглядывали в лимонно-янтарный правый глаз Мидари. Та негодовала такому сопротивлению. — «Бойкая», — подметила про себя глава комитета по благоустройству и начала объяснять, — победить-то ты победила, но кто сказал, что я осталась довольна твоей игрой? — встречный вопрос окончательно выбил из колеи, — ты не прочувствовала весь азарт и ни разу меня даже не поцарапала. Конечно, похвально, что отыграла деньги комитета, но не думаю, что на того, кто играет только в безопасные игры можно вешать такую серьёзную работу, как благоустройство. Понаблюдай пока за мной. Тебе ведь некуда спешить и отпираться, — на этих словах, Икишима зажала между подушечками указательного и большого пальцев кулон питомца, висящего на шее Энни и смотрела на него с таким ехидным любопытством, словно видела в первый раз. Тем временем отторжение, обида и злость накладывались друг на друга где-то в груди Сугиямы слой за слоем. Её поставили на место. Львицу, ходившую по территории заповедника и убеждённую, что здесь не хуже, чем на воле, грубо дёрнули за цепь и стали пытаться «дрессировать». Если возможности играть в ближайшее время так и не будет, то выбраться не выйдет. Неужели, Саотомэ была права? Энни чётко знала одно: цепочку тревожных мыслей нужно оборвать прямо сейчас и продолжить держать оборону. — Если так и останусь наблюдателем, ты не увидишь, что я способна на большее, — скрестив руки на груди, блондинка продолжала пытливо смотреть на «хозяйку». Ни одно её слово и даже интонация не выражали открытой агрессии. Блондинка вела себя достаточно сдержанно и не имела привычку повышать голос. Но Икишима явно не хотела продолжать этот спор. — Посмотрим, — безразлично отмахнулась Мидари и, явно не желая более оттягивать предстоящую игру, обошла блондинку и открыла дверь. Зайдя в небольшой читальный зал, девушки осмотрелись. Вдоль боковых стен стояли увесистые шкафы, полки которых были забиты не книгами, а различными играми. В стене напротив двери было просторное, едва приоткрытое окно, перед которым стоял дубовый стол и два дивана по обе стороны от него с обивкой благородного амарантово-пурпурного цвета. Икишима перекинулась парой-тройкой едких фраз с небольшой бандой хулиганов, вальяжно расположившихся на диване и, подсев к ним, стала внимательно смотреть, как тасуют колоду карт для предстоящей игры. На их разговоры Сугияме было откровенно плевать. Они словно стали шумом на заднем плане и доносились издали. В процесс игры также уже не хотелось вникать, хотя, как говорила Мидари, ей важно, чтобы Энни наблюдала. Но для чего? Садизм, не иначе. Злость отдавалась спонтанной пульсацией в ушах, пенилась и бурлила. Фигуристка не понимала, нравилось ли главе комитета по благоустройству вот так беззаботно играть на глазах Энни, потому что та не могла «ослушаться» в данный момент, или же действительно мазохистка пока не была готова доверить работу комитета. В каждом действии одноглазой был виден расплывчатый, едва уловимый подтекст. В данной ситуации она была бессильна и не трудно догадаться, что сопротивление сейчас заставило бы и так неудачно сложившиеся обстоятельства работать против Сугиямы. Продолжая стоять со скрещенными на груди руками сзади одного из диванов, на котором сидела Мидари, зелёные глаза не сводили взгляд с карт, которые одноглазая держала в руках. Спортсменка старалась не вникать в их значения и абстрагироваться от всей игры, чтобы как можно меньше думать о том, в чём нет малейшего шанса поучаствовать. Но попытки «не думать» никогда не приводят к желанному результату, верно? И мысли ещё больше путаются. Внимания на парней зеленоглазая не обращала вовсе и они, в свою очередь, также не интересовались «зверушкой» члена студсовета. Игра в знакомый каждому в академии «Блэкджек» становилась всё напряжённей. Но, несмотря на это, у Мидари была довольно хорошая рука: десятка пик, четвёрка треф и пятёрка бубнов в сумме давали 19. Цель игры: приблизиться к числу 21, но не набрать больше. Так как игра относительно недавно началась, шанс на то, что комбинация Икишимы была сейчас ближе к 19, чем у остальных — высок. Тем более, что они продолжали брать карты. — «Кому-то не везёт», — подметила Энни, заметив, как один из противников Мидари уже который раз дополнительно забирает карту с колоды. Вернувшись взором к «хозяйке», блондинка задумалась, что же она будет делать дальше. Момент подвернулся довольно удобный. 19 — это, конечно, не 21, но всё же сильное число, с которым важно не «прогореть». — «Невыгодно сейчас брать новую карту, пока высок шанс, что там будет число, явно больше, чем..», — не успела спортсменка закончить мысль, как Икишима тут же раскрыла свои карты. — Блэкджек, — произнесла одноглазая без какой-либо радости или гордости в голосе, а лишь холодно поставив перед фактом. Сугияма не показывала своего удивления, чтобы не подставлять «хозяйку», но тем не менее была в смятении. Откуда у неё вдруг появилась дополнительная двойка пик? Кроме жульничества в голову идеи не шли. Увидев карты главы комитета по благоустройству, один из противников нервно забегал глазами по своей комбинации. Украдкой посмотрев на края своих карт, тот чертыхнулся себе под нос и с презрением уставился на своего соседа, тем самым сдав с поличным их обоих. Член студсовета капризно цокнула языком. — Ты поняла, что произошло? — запрокинув голову назад, брюнетка обратилась к Энни, уткнувшейся пытливым взором миртовых очей в эту шайку-лейку. — Похоже, что один из них перед началом игры склеил друг с другом некоторые карты, чтобы можно было добавить себе очков для более удачной комбинации. А другой наивно поверил, что это прокатит, — Сугияма говорила спокойно и размеренно, с явным пренебрежением, словно ни один из упомянутых ей юношей не находился в этой комнате. Но тем не менее, стыдиться тут нужно явно не ей, — очень детская уловка, тем более с такими картами, — зеленоглазая без какого-либо стеснения наклонилась к изголовью дивана, чтобы через него взять одну из карт со стола. Тем временем, Мидари продолжала слушать девушку, и сидела к фигуристке в полу-развороте, закинув локоть правой руки на спинку дивана. Когда Энни наклонилась, одноглазая могла на мгновение вблизи рассмотреть спущенную из хвоста прядь блондинистых волос, играющих на свету бликами цвета шампанского, и фрагмент светлой кожи шеи, выглядывающей из-за воротника рубашки. Запах духов Сугиямы, с ароматом свежего лимонада, яблока и сладко пахнущего цветка жасмина на средних нотах защекотал нос. Взгляд единственного глаза резко метнулся куда-то в стену, пока спортсменка в том же духе продолжала своё повествование, — они сделаны из достаточно плотного картона и толщина очень ощутима, тем более если склеить их между собой. Они понимали это и даже меток делать не стали, но тем не менее не ожидали, что эту карту возьмёшь ты. Похоже, ты в какой-то момент нарушила последовательность, в которой игроки берут карты с колоды, поэтому их план провалился. — Или они рассчитывали, что ты тоже будешь играть, — дополнила Мидари, снова посмотрев на учеников, которых поймали на собственной глупости и ничего не оставалось, как стыдливо помалкивать и ждать своего приговора. То, что произошло дальше, зеленоглазую уже не удивляло. Юноши стали вяло оправдываться и предлагать сыграть ещё раз на чужих правилах, но всё это было бесполезным. Единственная игра, которая интересовала сейчас мазохистку — её излюбленная русская рулетка, но как только та достала револьвер, одним своим металлическим блеском превращающий даже самых кретинов этой академии в пугливых кроликов, юнцы, не собираясь даже вникать в уже всем известные правила, стали выворачивать карманы для возвращения долга. Естественно, что этим типичным и уже изрядно надоевшим исходом, Мидари вовсе не была удволетворена. — До чего же тупая вышла игра, — сладко потягиваясь, Икишима мысленно продолжала материть каждого должника, который даже не попытался сегодня сыграть с ней по её правилам. — Не ты ли её и устроила, — колкий риторический вопрос Энни, который от того и был неприятным, что являлся чистой правдой, заставил брюнетку резко остановиться. — На что это ты намекаешь, а? — недовольство Мидари Сугияму не пугало, а было только на руку, тем более в тандеме с тем, что глава комитета по благоустройству была измотана и от того уязвима. — Тебе всего-навсего не хватило терпения. Ты, вроде, более опытный игрок, чем я, так что должна понимать, какое это весомое качество, — Энни отчитывала свою «хозяйку», как какого-то новичка, без какого-то стеснения. С момента их последнего разговора перед игрой гнев блондинки явно стих, а упрёки вызывали не чувство противостояния, а азарт. Икишима хмурила брови, но молчала, — если бы ты подыграла им и повременила с тем, что раскусила их трюк, они бы с большей вероятностью, от безысходности, сыграли в твою игру. Но ты не из терпеливых. Короткое, утробное рычание в ответ чуть не заставило вздрогнуть. Блондинка не сводила глаз с заметно помрачневшей Мидари, явно не желающей слушать ничего более. — А цепь на шее тебе не натирает, кошечка? Как она была зла. Зла и измотана. Интуитивно, фигуристка чувствовала, что Икишима ничего ей не сделает. А тем временем в янтарно-лимонном глазе Мидари, из-под полу-прикрытых век и тёмных пушистых ресниц, лопались пузыри бурлящей лавы. Глава комитета по благоустройству встала прямо напротив Энни. — Не особо, пока за неё не дёргают без повода, — ни капли стеснения в голосе. Сугияма всё продолжала упрямо смотреть в единственный глаз Икишимы. — Кажется, я слишком много тебе позволяю для зверушки, что ты вообще можешь знать о терпении? Я сейчас уже на грани, чтобы.. — последнее предложение одноглазая уже говорила сквозь зубы, но, под конец, слова застряли в горле, так и оставаясь невысказанными. Отвернувшись на мгновение в сторону, она тяжело вздохнула, перед тем как вернуться к диалогу. Очень на неё непохоже, — чтобы не отправить тебя к тому мусору, с которым разбиралась сегодня днём, так что просто, блять, помолчи, — это были не те слова, которые она собиралась сказать изначально и, по выражению лица, Энни это ощущала. Кажется, она правда уже зашла слишком далеко. — Что я знаю о терпении? — в то время, как Икишима еле сдерживалась, а каждое её слово источало желчь, Сугияма говорила совершенно спокойно, как будто бы ей не дышал в лоб человек, который имел право, в стенах этой академии, сделать с девушкой всё, что только в голову придёт, — я с пяти лет занимаюсь фигурным катанием, без терпения я бы уже, в буквальном смысле, коньки отбросила, — в любой другой ситуации этот невинный каламбур бы только позабавил, но не когда Энни изрекла его, как факт. И не когда Икишима, словно спусковой крючок полного патронов револьвера. — Если во что-то себя убежать, аж с пяти лет, конечно, ты начнёшь в это верить! За твоей самоуверенностью, которая так и прёт сейчас, скрывается обыкновенная беззащитность. Ты не понимаешь настоящее положение вещей, а только делаешь вид, — сорвавшись в какой-то момент на крик, глава комитета по благоустройству опустила взгляд в пол и стала потирать переносицу, желая перевести дух, — готова поспорить, что даже в фигурном катании у тебя не так уж всё и гладко. Последовало молчание. Спортсменке явно пришлось задуматься. Она сама решила привести в аргумент, тем самым подставив под удар серьёзную и в какой-то мере сокровенную для неё тему. Ей нужно самой нести за это ответственность. — Завтра у меня должна быть тренировка. Хочешь — приходи, вот и увидишь, — внезапно предложила Сугияма. Услышав это, мазохистка подумала, что та вовсе не понимает, на что подписывается. — Приду, не сомневайся, — отступив на шаг от блондинки, согласилась желтоглазая, — упадёшь хоть раз — проиграешь, а сейчас проваливай, — кинула на последок Икишима, уходя от блондинки в противоположную сторону коридора.

***

      Следующий учебный день протекал странно. Никаких серьёзных работ не было запланировано, поэтому весь класс сидел расслабленно. Долгожданный перерыв между экзаменами и зачётами наконец-то наступил. Только Сугияма не давала себе отдыхать, даже мысленно. Из головы никак не выходил вчерашний разговор с Мидари. И что более удивительно: она согласилась прийти к ней на тренировку. И без того уставшему мозгу приходилось придумывать различные сюжеты того, что на ней может выкинуть одноглазая. Энни была уверена в своих силах, но различные стечения обстоятельств, а также непредсказуемый характер Мидари заставлял готовиться к худшему. Блондинка понимала, что сама это затеяла, то сама должна с этим разобраться. Также не выходил из головы приближающийся отъезд Мамору. Целых две недели.. Энни ненавидела тишину и одиночество. Она не чувствовала в безопасности себя в такие моменты. Даже ночью ей было комфортнее засыпать под разговоры с кем-то. От чужого присутствия становилось легче. Это не первый его отъезд, но раньше зеленоглазая «спасалась» тем, что приглашала к себе Юмеми. Но сейчас это представлялось невозможным, так как их общение было оборвано на время того, как Энни стала питомцем. Внезапная вибрация телефона, лежащего в кармане алого вязанного кардигана, вернула девушку в реальность. Учитель читал фрагмент какого-то произведения из учебника, поэтому девушка аккуратно достала гаджет, оставшись незамеченной. Брови вопросительно изогнулись, когда зеленоглазая прочитала уведомление о новом сообщении, отправленным неизвестным аккаунтом. — «А ты интересная. Не переживай, Мидари иногда вспыльчивая, но отходчивая. Смотри, не облажайся ♡». Зайдя в профиль, Энни увидела селфи девушки с двумя пышными хвостами. Ну конечно. Это «очаровательное» сообщение отправила ей Курурудо — одна из подруг Икишимы. Просто прелесть. Странно, что от этого двусмысленного, и непонятно с какой целью отправленного сообщения, стало немного легче. Закатив глаза, фигуристка не успела напечатать ответ, как тут же пришло новое сообщение, уже с другого аккаунта. — «После уроков. На втором этаже.» Даже не потребовалось заходить в профиль, чтобы понять, что это уже писала сама Мидари. Глянув на засвеченную фотографию на аватарке аккаунта, Энни бросила писать ответ её подруге и зашла в диалог. Отправив в ответ стикер с котёнком, смотрящим снизу вверх своими большими глазами и надписью “Ok” наверху, блондинка вспомнила о том, как мазохистка вчера назвала её в их последнем разговоре. Зеленоглазая тем самым пыталась разбавить напряжение, после сухого сообщения Икишимы. Вернувшись к прошлому диалогу, Сугияма начала набирать ответ. — «Буду иметь ввиду».

***

      Время их встречи неумолимо близилось. Последний урок прошёл, как будто во сне. Фигуристка стояла посередине коридора, облокотившись на один из подоконников, и ждала свою «хозяйку». Этажом выше Икишима неспешно выходила из класса математики. Небольшой стайкой за ней шла троица девушек. — Пиздец, — ругнулась Курурудо. Девушка так часто выходила недовольной после уроков точных наук, что всей компании был уже привычен её мат, ставший традицией, — я же, блять, готовилась к этой работе, почему я даже порог не прошла?! Я на пересдачи к нему хожу чаще, чем к себе домой, — жаловалась девушка, хмуря брови и сминая в руках листок с работой. От злости волнистые локоны и без того пышных волос, стали вздыматься ещё больше, а школьница стала похожа на свирепого кота, которому наступили на хвост. — Потому что ты зубришь, а не понимаешь, — потягиваясь, ответила Мидари. Единственная девушка в их компании, да что уж там, даже в классе, которая, почти не готовясь дома, выдавала отличные результаты по техническим наукам. В целом, поведение мазохистки можно было назвать очень противоречивым. Она не создавала впечатление ответственного человека, но при этом являлась главой комитета по благоустройству и вполне справлялась с этой должностью, просто в своём стиле. Так и здесь: одноглазая регулярно забивала на домашнюю работу, а круглой отличницей была далеко в начальных классах. Но когда девушку вызывали к доске, то любое уравнение или задача легко решались. Перед экзаменами её могли найти в библиотеке, повторяющей материал, что шло вразрез с её образом. Конечно, при всём её гедонизме, Мидари не любила тратить время на то, что не приносит удовольствие, но полететь с академии из-за неуспеваемости не хотелось. В итоге, когда желтоглазая получала почти высший или же самый высокий балл в классе, преподаватели говорили одно и тоже: «Способности есть, было бы желание». — Да кто бы говорил! У тебя и без усердной подготовки всё выходит, — ворчала шатенка. — Поэтому и слушай, о чём я тебе толкую. Пока не начнёшь вникать в смысл формул — по пересдачам так и будешь бегать, — ответила Икишима, которая явно не беспокоилась о собственных результатах за предстоящие работы. Спустившись по лестнице на второй этаж, одноглазая вдруг повернулась к своим подругам. — Бывайте, у меня тут одно незакрытое дельце осталось, — помахав рукой на прощание, брюнетка начала уходить в коридор в сопровождении ехидных и, возможно, немного встревоженных взглядов. — Ага, наверное будет геометрию объяснять, — язвительно пошутила Тооаме, получив в ответ сдержанные хихиканья двух подруг и выставленный напоследок средний палец Икишимы. В ожидании Мидари, Сугияма обдумывала несколько вещей: как проведёт девушку на стадион, который был закрытым со входом по пропускам, где Икишима будет сидеть всё это время и, конечно, что её беспокоило больше всего, как сегодня откатает сама Энни. Независимо от того, в каких обстоятельствах блондинка находилась в стенах школы, за пределами академии был другой мир, в котором близился день соревнований. Спортсменка кусала губы и как-то понуро смотрела в пол. Чем дольше она ждала, тем сильнее нарастала тревога. Вот бы ей сейчас вчерашнюю уверенность. — Признаться, я подумала, ты сбежишь, — ехидно выпалила Мидари вместо приветствия, встав напротив Энни. Подняв широко распахнувшиеся миртовые очи, обрамлённые длинными крашенными ресницами, на «хозяйку», Сугияма сама стала немного похожа на того кота, которого отправила в стикере. — С чего бы? Я ведь сама предложила, — приподнявшись с подоконника, на который опиралась копчиком, ответила девушка. Встав рядом с Икишимой, они вместе пошли по коридору. — Ну-ну, так куда мы идём? — Для начала мне нужно домой за коньками и экипировкой и, — фигуристка оглядела брюнетку сверху-вниз, пробежавшись глазами по чёрным высоким носкам, короткой школьной юбке, мятой рубашке и жилетке. Так не пойдёт, — ты, кстати, тоже. На стадионе прохладно, поэтому оденься потеплее, — всеми силами она старалась сказать это больше как рекомендацию, а не заботливый совет, но не могла знать, как именно это будет воспринято Мидари. — Чего? Лето на дворе, на кой мне укутываться, — возмущалась девушка, уперев руки в бока и слегка наклонившись к Сугияме, заглядывая в глаза. Энни забавляло, что одноглазая, которая вчера закипала от злости, сейчас была больше похожа на ребёнка, отказывающегося надевать шапку. — Под вечер всё равно холодает, а на катке всегда стараются поддерживать низкую температуру. Я-то привыкла, но ты, скорее всего, замёрзнешь, — спокойно поясняла блондинка, продолжая смотреть вперёд и не особо обращая внимания на Икишиму, — ах, и ещё, тренируюсь я по три-четыре часа, — спортсменка была готова получить в ответ новую дозу возмущений, но, к её удивлению, глава комитета по благоустройству совсем не возмущалась этим фактом. — Лучше четыре часа в прохладном стадионе, чем два под солнцем и в толпе людей, — вспоминала одноглазая недавнюю игру, на которую её приволокла подруга. У блондинки это вызвало лишь тихий смешок. До выхода из школы девушки шли молча, договорившись встретиться на этом же месте чуть позже.

***

      Вернувшись домой, Энни прямо влетела в их с братом комнату и начала быстро собираться. Школьная одежда была брошена на пол и заменена на более комфортную: чёрные велосипедки, белые гольфы, футболка и серая толстовка на молнии. Сейчас удобство было превыше всего. — Ты сегодня рано, — крикнул с кухни Сугияма, распаковывающий пакеты продуктов, — я купил твои любимые йогурты и вафли, перекусишь? — пока фигуристка шла в ванную, она остановилась посмотреть: разные фрукты, овощи и разных цветов и размеров упаковки с другой едой и напитками были выгружены на стол, едва не ломившийся от всего этого. На минуту зеленоглазая подумала, что мама или папа должны приехать и они готовятся к застолью, но вспомнив об отъезде, девушка всё поняла. — Сколько же ты купил.. — слегка ошарашенно прошептала блондинка, бегая большими миртовыми глазами по содержимому пакетов, — ты как будто на пол года уезжаешь, а не на две недели. Тут часть продуктов твоего приезда дождутся, — удивлялась Сугияма, не отрывая взгляд от количества еды. — Пусть так, не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась, пока меня нет, — спокойно ответил Мамору, бережно складывая всё в холодильник. — Я поела в академии, — если перекус за целый день одним злаковым батончиком считается за приём пищи, то да, Энни действительно поела, — так что поужинаю после тренировки, а пока мне надо бежать, — зайдя в ванную, девушка бросила в ведро для белья рубашку и колготки. Аккуратно сложив другую часть школьной формы, девушка вновь полетела по коридору в совместную комнату. — Тебя встретить после.. — Нет! — не успев договорить, резкий отрицательный ответ сестры удивил Сугияму, — будет не так уж и темно, я сегодня начну и закончу раньше, чем обычно, — заметив немой вопрос на лице брата, оправдывалась Энни. В этом была доля правды, но главного девушка недоговаривала. Встав в дверном проёме напротив блондинки, собиравшейся выйти из комнаты, синеглазый с недоверием оглядывал девушку, остановившись взглядом на кулоне с надписью «микэ». Волейболист всматривался в него около минуты. — Иди, если торопишься. Не забудь позвонить, если что, — нарушив молчание, выдал спортсмен, собираясь уходить, — вечером расскажешь мне, как прошёл день и что нового у твоей «хозяйки», — последнее слово темноволосый пренебрежительно выплюнул, да с таким лицом, будто на язык положили столовую ложку васаби. Не типично для него. Он не хотел допытывать девушку расспросами, но помнил их последний разговор, рассчитывая, что сестра ничего не скроет. Так и есть. — Я всё тебе расскажу, не волнуйся, пожалуйста, — подняв взгляд с пола, ответила блондинка, действительно не собираясь привирать. Получив утвердительный кивок в ответ, в груди немного отлегло. Забрав с дивана заботливо собранную Мамору сумку, спортсменка надела кроссовки, собрала волосы в пучок, и вышла из дома. Она не знала, как далеко от школы живёт Икишима и, соответственно, когда будет в назначенном месте, тоже. Но блондинке до академии было добираться недолго, в чём и была основная причина переехать к брату. Дойдя до назначенного места, Сугияма удивилась, что среди толпы выходящих из школы учеников, она увидела знакомый силуэт девушки. Мидари сидела на каменном выступе со внешней стороны ворот, высотой который был примерно полтора метра. Заметив машущую ей Энни, девушка ловко спрыгнула на землю и пошла навстречу. Миртовые глаза пробежались по одежде Икишимы. Под расстёгнутой толстовкой сосново-зелёного цвета с небольшим начёсом была свободная белая футболка, заправленная в серые джинсы. Присмотревшись, Энни заметила на футболке чёрный размашистый готический шрифт, так хорошо подходивший Мидари, как думала фигуристка. Сугияме было непривычно видеть одноглазую не в школьной одежде, в которой она привыкла её видеть. Это второй раз, когда они видятся вне школы по странному стечению обстоятельств. Но сейчас им предстоит больше времени провести вместе. Гораздо больше. До стадиона девушки почти всё время шли молча, изредка перекидываясь парой слов.

***

Когда Энни сказала, что они пойдут на стадион, Мидари представлялось длинное здание. Какого же было её удивление, когда они шли по аллее с гортензиями перед огромным пятиэтажным зданием, фундамент и лестница которого были отделаны мрамором, а вход украшали колонны. Слева от строения находился длинный стадион со сводчатой крышей, который плотно прилегал к сооружению, напротив которого стояли девушки. Всё здание было в чистых, светлых оттенках, и было настолько большим, что рядом с этими колоннами темноволосая себя ощущала Дюймовочкой. Запрокинув голову одноглазая увидела, что на входе красовалась неизвестная Икишиме аббревиатура учебного заведения. — Это всё стадион? — недоумевающе вопрошала желтоглазая. — Я училась тут раньше, — начала объяснять Сугияма, — а теперь хожу только на тренировки. Пошли, вход на стадион внутри, — девушка пошла вверх по каменной лестнице, зовя за собой Мидари. Со входом внутрь проблем не возникло. Энни приложила свой пропуск сначала к одному турникету и прошла сама, а потом к другому, пропустив главу комитета по благоустройству, уже готовую было лезть под него. Для Энни всё здесь было до ряби в глазах знакомым и привычным, но темноволосая бегала взглядом от одного к другому. Внутри здания стены и мебель были в молочно-белых, кремовых и изредка тёмно-синих оттенках. Вдоль стен красовались стеклянные стеллажи с наградами и грамотами. Также были и фотографии фигуристов во время церемоний награждения. Икишима занималась спортом в средней школе, но такое учебное заведение видела первый раз и уж тем более не ожидала оказаться внутри. Пройдя по коридору мимо раздевалки, блондинка открыла широкую двойную дверь со входом на просторный стадион, в котором было светло и, действительно, довольно прохладно. Посмотрев на верх, желтоглазая удивилась такому высокому потолку и огромному количеству мест на тёмно-синих трибунах, выделяющихся на фоне совершенно белого стадиона. — Энни, вот и ты, — тренер, устало улыбаясь, оглядывала блондинку тёмно-карими глазами. Чёрные, как смоль волосы женщины, отросшие ниже плеч, были распущены, а локоны хаотично лежали на красной кофте однотонной спортивной формы, — рада, что ты пришла, хотя я и назначила тренировку раньше, — взгляд метнулся в сторону Мидари, которой та также приветственно улыбнулась, — привела подружку? Ты же знаешь, у нас скоро.. — Нет-нет, — перебила фигуристка, — она просто посмотрит. Посидит на трибунах и никак не будет мешать, — уверяла тренера зеленоглазая, скрестив пальцы рук в замок и держа их под подбородком. Получив в ответ кивок, блондинка взяла Икишиму за край рукава толстовки и повела к ступенькам, ведущим на трибуны. — Я занимаюсь в то время, когда никого больше нет, поэтому садись, где угодно, — после этих слов блондинка оставила одноглазую и шустро ушла переодеваться. Тренировка как обычно начиналась с разминки и разогрева мышц перед отработкой сложных элементов программы. Несколько кругов вдоль бортика катка и привычное скольжение «фонариками», в котором нужно было сводить и разводить ноги, поворачивая тем самым рёбра коньков, были выполнены легко, так как сами элементы не представляли для девушки сложности. Далее она начинала крутить «восьмёрки», более усложнённые, чем обычно. Для их выполнения этого, казалось бы, простого элемента, новичкам ставят два дорожных конуса, являющимися центрами кругов «восьмёрки», но в силу опыта Энни они не нужны были. Сложностью этого элемента было то, что нужно прокатать один круг на внешнем ребре конька, а потом, для перехода к другому кругу и смены ноги, нужно было поставить левую ногу внахлест перед правой, в процессе скольжения. Наиболее аккуратным нужно было быть в этой перестановке, так как с непривычки меняя опорную ногу внахлёст было легко упасть. Блондинка грациозно и без особого напряга разминалась и оттачивала этот элемент. Круги расширялись, а скорость нарастала. Со стороны это выглядело гораздо легче, чем кажется, но тем не менее Мидари смотрела на девушку, не отрывая взгляд от плавного скольжения. Разогревшись, тренер разрешила начать отрабатывать прыжки, которые будут в программе. А она была совсем непростой. Чтобы привлечь внимание судей необходимо было поставить элементы, которые будут предположительно сложнее, чем у конкурентов, а также откатать всё «чисто», чтобы не потерять баллы. Поэтому Сугияма вовсе не жалела себя на тренировках. Уходить с катка с осознанием, что ты мог сделать гораздо больше — отвратительное чувство. Энни предпочитала катать до последнего, наконец, оставив на льду всю себя. Такая же цель стояла на соревнованиях. Начав с «Сальхова» — одного из самых простых прыжков, девушка начала скользить на опорной левой ноге, отставив правую в сторону после толчка. Вырисовав на льду двойную «тройку», девушка ловко прыгнула с одной ноги и, прокрутившись в воздухе, приземлилась на правую и удерживала баланс отведённой назад левой ногой и разведёнными в стороны руками. В этом элементе было важно прыгать и ехать по дуге, что фигуристка умело отрабатывала. Далее пошли все виды «тулупа», «акселя» и «флипа», выполняемые под чёткие комментарии и исправления тренера, также находившейся на катке. Ноги, хоть и привыкшие к таким тренировкам, но уже начинали уставать от повышения нагрузки. Но падений так и не происходило. А Икишима продолжала смотреть. Всё ещё не отрывая взгляд от перехода одних элементов в другие. Девушка, казалось, была совершенно невесомой, раз выполняла такие прыжки, словно у неё были крылья. Рисуя новые и новые узоры на льду, блондинка всё сильнее напоминала ангела, когда прыгала и, изящно выезжая, вновь приземлялась на лёд. Было в ней что-то светлое и невинное, что одноглазая заметила в первую их встречу. Воспоминание о том, как она назвала девушку в первых день их встречи промелькнуло в голове яркой вспышкой, которая потухла так же быстро, как и появилась. — «Притяжение земли на неё вообще распространяется?», — усмехнулась про себя Мидари. Кажется, брюнетку уже не так сильно беспокоило, упадёт ли Энни. Время, проведённое здесь, вовсе не ощущалось. Редкая дрожь по телу от прохлады иногда приводила в чувство. Но это, пожалуй, единственное, что могло сейчас отвлечь мазохистку. — Ну что, — начала тренер, — программу готова отработать? — Да, — по усталому, но уверенному ответу зеленоглазой было понятно, что она ждала этого больше всего. Из колонки, которую женщина принесла на каток, заиграла ненавязчивая мелодия песни. Встав в начальную позу посередине катка, Сугияма терпеливо ждала начала, а потом сделала выезд «ласточкой». — Ну нет-нет, — музыка остановилась, — нужна ласточка, радость моя, а не умирающая цапля, — блондинка не услышала этого, но Мидари прыснула в кулак от смеха, услышав этот комментарий. Из ангела в умирающую цаплю. Да, тренировка действительно со временем изнуряла. Пришлось начинать заново. Сделав более качественный выезд, девушка проехалась вдоль катка и, сделав дугу, прыгнула «Сальхов». Несложный и отличный старт для выполнения более сложных элементов. Изящные движения рук, плавные прогибы в пояснице, демонстрирующие всю гибкость тела, сопровождались четвертными прыжками и сложными прокатами, в которых приходилось нагибаться назад и почти касаться льда. Скрестив ноги и заехав спиной вперёд, блондинка прыгнула вверх, выполнив четверной «риттбергер», наиболее запомнившийся одноглазой. Выглядело сложно, но очень завораживающе, как и все последующие элементы. Физическая нагрузка на тело при выполнении была очень серьёзной, но девушка вовсе не подавала виду. На катке она была как никогда сдержанна. Вращения, а также её грациозные движения рук и бёдер шли в такт музыке, что только добавляло изящества.

The boys, the girls, they all like Carmen She gives them butterflies, bats her cartoon eyes She laughs like God, her mind's like a diamond Audio tune lies, she's still shining

Прыжок за прыжком и она словно забыла о существовании гравитации. Рассекая лёд лезвиями коньков, она словно превращало когда-то гладкую поверхность в кружева. Встав в финальную позу, блондинка едва чувствовала ноги, а тело словно потяжелело в несколько раз, словно к каждой его конечности привязали по трёх-килограммовой гире. — Очень неплохо, но темп мы не сбавляем. Помнишь, да? — тренер подъехала к девушке и по-наставнически положила свои руки на её плечи. Она видела усталость Сугиямы, но не хотела, чтобы усилия девушки были напрасны, — ты чисто катаешь, но необходимо тренироваться и дальше, чтобы быть уверенной, что на соревнованиях результат будет только лучше. Я знаю, хочется отдохнуть, — заботливо наговаривала женщина на ухо, всё ещё грея ладонями плечи блондинки и подъезжая к краю бортиков. — Не хочется, — врала Энни, — я откатаю чисто на соревнованиях, — сказав это, девушка потихоньку стала выходить с катка, ощущая, как потяжелели ноги с начала тренировки, — спасибо за занятие!

***

      На пустом стадионе стояла гробовая тишина. Мидари облокотилась правым плечом о стену, ожидая выхода Сугиямы из раздевалки. Лениво пролистывая пальцами по дисплею телефона, девушка просматривала накопившиеся сообщения от подруг и сама не верила в то, что во время тренировки блондинки, она ни разу не доставала гаджет. Сплетни, просьбы, шутки, впрочем, она оставит это «чтиво» на потом. Дверь отворилась и из неё вышла уже переодевшаяся фигуристка со спортивной сумкой в руке. Первое, за что зацепился взгляд Икишимы — красные щёки спортсменки, которые она не видела, пока сидела на трибунах. Сейчас же, с возможностью рассмотреть девушку ближе, она видела, насколько та была измотана. Расфокусированный взгляд, чуть прикрытые веки, и отдышка. Неудивительно, что после этих занятий у Энни дома сил хватает лишь на то, чтобы сходить в душ и переодеться для сна. — Недурно, — начала желтоглазая, — и часто ты так катаешь? — Обычно раза два в неделю, но ближе к соревнованиям готова здесь ночевать, — ответ Энни заставил Мидари разразиться смехом. Как всегда несколько маниакальным. После она продолжала поддерживать разговор. — Ты права, тут прохладно, — брюнетка начала искать что-то внутри немного потрёпанного рюкзака, который так же, как и школьный портфель, был увешан разноцветными брелками, — хочешь? — Икишима любезно протянула термос. Миртовые глаза сразу же загорелись. — О! Это чай? Спасибо! — улыбаясь, спросила блондинка и, не дожидаясь ответа на вопрос, взяла термос и, открыв, сделала хороший глоток. В мгновение, очи распахнулись, а взгляд сначала изумлённо уставился в пол, а потом на брюнетку, которая еле держалась, чтобы не рассмеяться в голос. Язык и горло Энни словно горели изнутри, а потом рот наполнило странное, чуть сладковатое послевкусие. Когда зеленоглазая приложила руку к ярёмной впадине и понюхала оставшуюся жидкость внутри термоса. При виде этой картины и шокированных глаз Сугиямы, Мидари согнулась пополам, залилваясь смехом. — Ухе, ну ты — это просто нечто, — сквозь хохот пыталась выговаривать слова девушка, — кто же.. Кто же сначала пьёт, а потом нюхает? — выступившие из правого глаза слёзы мазохистка аккуратно смахивала внешней стороной указательного пальца. — Ты.. — фигуристке было совершенно невдомёк, как одноглазой пришло в голову вытворить такое, — ты зачем коньяк сюда налила?! — всё ещё отходя от изумления громко спросила Энни, подавшись рывком вперёд, которой было очень несвойственно повышать голос. Мидари не воспринимала возмущения девушки всерьёз, а только больше забавлялась от того, как она отреагировала. — Ну так, ты же сказала, что будет прохладно, — невинно ответила Икишима, забирая из рук блондинки термос со злополучным напитком, дабы та, при удобном случае, в неё им не плеснула, — вот я и перестраховалась, а чё, не понравился? — ехидно улыбаясь, мазохистка нагнулась к стоящей напротив Сугияме так, что расстояние между их лицами было сантиметра четыре. — И опять ты паясничаешь, — забавно возмущалась блондинка, быстрым шагом метнувшись в сторону выхода. И откуда у неё появились силы злиться? Догнав фигуристку, Мидари закинула локоть правой руки на правое плечо Сугиямы, хлопая ту по предплечью. В нос спортсменки снова ударил знакомый аромат цитрусов, отдающий чем-то сладко-горьким. — Ой, да остынь, — отсмеявшись, мазохистка пыталась отдышаться, — в следующий раз принесу даме чистого спирта, — продолжала потешаться брюнетка. — Прекращай уже!

***

      На обратном пути девушки болтали почти всю дорогу. Темы были совершенно разными и менялись в хаотичном порядке. Вечерний летний ветер веял прохладой и запахом листвы. Облака на небе рассеялись, а солнце медленно близилось к линии горизонта. Дойдя почти до дома Энни, блондинка остановилась у ближайшего к нему перекрёстка и повернулась к Мидари, — дальше я сама. Спасибо, что проводила, до завтра! — попрощавшись друг с другом, фигуристка прошла небольшой отрезок пути до дома, убедившись, что Икишима не увидела, где она живёт. Всё же осторожность не помешает. Тихо перейдя порог дома и кинув привычную фразу «я дома», спортсменка вновь ощутила всю физическую усталость после тренировки. Сняв кроссовки, девушка оставила в их с братом комнате спортивную сумку и, взяв свежую домашнюю одежду из комода, пошла в ванную. Дальше всё как в тумане: душ, расстеливание белья на скорую руку и спортсменка уже готовилась ко сну, как вдруг басистый голос брата окатил её ледяной водой. — Как прошёл день? — вопрос напомнил об обещании, данном девушкой перед тем, как она ушла на тренировку. — Да, точно, — спортсменка лениво потирала глаза, — сегодня столько всего произошло, какой-то бесконечный день, если честно. — У меня много времени, чтобы послушать, — заботливо сказал темноволосый шатен, — чаю? И снова стены их кухни впитывали очередной рассказ девушки, включающий в себя всё. Предложение Юмеми, от которого зеленоглазая отказалась, непрошеные советы, спор с Икишимой, сообщения от её подруги, тренировка и, конечно же, Мидари, которая на ней присутствовала. Последнее заставило Мамору не на шутку встревожиться. Спортсменка чувствовала это и нервно делала большие глотки зелёного чая, ожидая «вердикт». — Её отношение к тебе.. Весьма странное, да и ты, кажется, теряешь бдительность. Раньше обстановка была напряжённей, так? — кивок послужил утвердительным ответом, — не думала, почему всё так изменилось? И Энни правда не думала. Она не хотела об этом думать и откладывала эти размышления в самый долгий ящик, запирая их в нём на несколько замков. — Если честно, — начала блондинка, сминая край серой домашней футболки, — я не хочу думать об этом. Понимаешь ли, она очень экспрессивная и бывает непредсказуемой. Так что я во многом могу не угадать и.. — Она переменчива? — вдруг перебил зеленоглазую волейболист, задумчиво заглядывая в глаза напротив. — Возможно, да? — сомневаясь, ответила блондинка. — Не теряй бдительности. Так же быстро, как она втирается в твоё доверие, она может навредить тебе. Как ни крути, но вы не на равных, — слова звучали грубо, но, пожалуй, эта грубость была от того, что сказанное — чистая правда. Сугияма не знала, чего ожидать, — перед отъездом я бы хотел немного подготовить тебя к тому, как надо давать отпор, — услышав это, блондинка чуть не подавилась чаем. — О чём ты? — изумлённо спросила фигуристка, недоумевая оглядывая брата большими зелёными глазами. — Понимаешь-ли, две недели не маленький срок, а мне будет спокойней, если ты будешь знать некоторые приёмы самообороны, — прямолинейность Мамору поражала Энни, которая лишь удивлённо хлопала глазами в ответ. — Я не говорю именно про Икишиму, у вас в академии прямо мёдом намазано для разных богатеньких кретинов, так что, пожалуйста, отнесись серьёзно, — уверял девушку синеглазый, делая очередной глоток чая. И девушка отнеслась серьёзно. — Хорошо, пока ты не уехал, то завтра же начнём.