Цена жизни

      Заря. Солнце ещё не нагрело землю. Утром прохладно, даже если день предвещает быть знойным. Ветер играет с копнами густой листвы деревьев и кустарников, рассаженных вдоль парковых дорожек. На небе ни облачка, а на улице ни души.       Те редкие минуты, когда можно побыть наедине с собой, своими мыслями, природой — крупицы, в сравнении с бешеным темпом остального дня. Утром все спешат. Спешат оказаться на работе, учёбе, а потом смиренно ждут, когда день подойдёт к концу, и так по кругу.       Только Энни никуда не спешила. Редкие крупицы свободного времени она бережно хранила и собирала. Вставать за несколько часов до школы уже перетекало в рутину, обыденность, хотя изначально девушка таким образом хотела поддерживать тело в тонусе в те дни, когда нет тренировок. Пока уроки начинались в 8:30, будильник Сугиямы стабильно срабатывал в 5 утра. Соблазн поспать лишних 2,5 часа напоминал о себе с каждой звонкой трелью, стабильно раздражающей слух и заставляющей встать с кровати.       Как бы сильно тёплое одеяло и по-особенному мягкие утром подушки не притягивали к себе, Энни не готова променять свои тихие утренние сборы на валяние в кровати. Ещё с детства, когда училась в спортивной школы, она приучала себя рано вставать. Сила воли вынуждала подниматься, не позволяя лени или же другим чувствам одерживать верх. Вставать, даже если не хочется. Вставать, когда от одного взгляда на себя в зеркало хочется зарыдать. Вставать, когда боль пронизывает тело, а колени разбиты о лёд. Да, она привыкла подниматься на ноги, даже когда речь идёт не о тяжёлом пробуждении.       Брызги ледяной воды, медленно вызывающей немоту и боль в пальцах, бодрили, приводили в чувства. Глянув в зеркало над раковиной, Энни увидела себя в отражении: волосы, которых сегодня ещё не касалась расчёска, совершенно непослушно спутаны после сна; лицо покрыто крупными каплями, вода стекает по лбу к розовым от холода щекам и, скатываясь по ним к подбородку, падает на ключицы; под тёмно-зелёными глазами с потяжелевшим от усталости взглядом виднеются синяки, просвечивая сквозь тонкий слой кожи. Выключив воду, Сугияма встала на носочки, чтобы поближе рассмотреть себя в зеркале: что поделать, дом почти весь построен под брата-волейболиста, включая мебель, порой выступающей главным врагом для невысокого роста девушки.       Повернувшись в три четверти к зеркалу, Энни стала оценивающе-пристально рассматривать кожу лица, периодически касаясь пальцами и растягивая некоторые места. Организм — это паутина, в которой всё неотрывно взаимосвязано. Если потянешь за одну нить чуть сильнее, то порвётся другая. Именно эта связь влияет на наше самочувствие и качество жизни. Сугияма наблюдала последствия её проблем с питанием, которые сначала давали о себе знать маленькими помехами, видимыми только ей, а после становились более серьёзными симптомами. К боли в желудке, которую Энни была готова время от времени потерпеть, добавились проблемы с кожей. Неудивительно: организм кричал о проблеме, требующей решения и естественным образом усугублял симптомы, борясь с последствиями. Кожа становится дряблой, сухой. И это только капля в море. Посмотрев в отражении на прыщики и шелушения, покрывающие щёки, взгляд потяжелел ещё сильнее.       Энни прекрасно понимала причину. Понимала и то, что соревнования совсем накануне и, соответственно, гораздо проще замаскировать симптомы, чем начать работать с источником проблем. Не понимала только, какими последствиями это чревато. Не хотела об этом думать. В очередной раз успокоив себя мантрой "потом, потом мы это решим..", девушка отпрянула от зеркала, похлопав себя по щекам. Она частенько ставила себе "отправные точки" на будущее: "похудею до нужного веса, и тогда..", "выиграю соревнования, тогда и начну плотнее питаться", "больше не буду вызывать рвоту, как только..". Когда-нибудь, но не сейчас, сейчас не до этого. Совсем не до этого.       Грубо почистив зубы и ополоснув рот, девушка принялась собираться на пробежку. Необходимо давать своему телу определённую нагрузку. Особенно, после срыва. Тихо взяв спортивный костюм из прикроватного комода, Энни на цыпочках пошла в ванную комнату, чтобы переодеться.       Комплект спортивной формы из ткани брезентово-серого цвета, материал которой не даст ни озябнуть ни перегреться, состоял из мешковатых штанов на резинке и толстовке. Расправив складки ткани, Энни крадучись вышла из ванной комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь и, надев кроссовки, так же покинула дом.       Свежий утренний воздух именно то, что сейчас так нужно было фигуристке. Девушка на ходу завязывала пучок, пряча под резинку непослушные волнистые локоны, чтобы не мешались. Открыв калитку, Энни вышла к тротуару, идущему вдоль проезжей части, и начала с быстрого шага, попутно разминая руки.       Энни очень любила район, в который переехала, чтобы жить с братом. Пусть это и не родительский дом, не улочки пригорода, на которых когда-то папа учил её кататься на велосипеде, не знакомые до боли детские площадки, на которых маленькая Энни заводила своих первых друзей, но не менее приятная глазу местность. Переезд, конечно, стрессовый фактор, но девушке он дался легче, чем мог бы за счёт того, что переезжала она к Мамору, близкому человеку, а также окружение напоминало район, в котором фигуристка выросла. Частный сектор с просторными участками и зелёной местностью включал в себя прогулочную зону и спортивные площадки. Да, Энни привязалась к этому району не меньше, чем к родному дому, воспоминания о котором мелькали в голове тёплыми вспышками.       Переходя на лёгкий бег, Энни небольшими вдохами глотала прохладный утренний воздух. Солнце слепяще ярко светило, раздражая глаза и заставляя смыкаться светлые пушистые ресницы. Вдоль дороги, по которой бежала девушка, шла рассада худых деревьев, а за ними — частные дома, жильцы которых сейчас мирно спали. Безлюдно и спокойно — именно за эти два качества Сугияма любила раннее утро. Ни один голос или шум машины не заглушал шелест листвы и отдалённое щебетание птиц. Только она и природа. Больше в этот миг ничего не существовало.       Поодаль от домов находился лес, объединённый с парковой зоной, а рядом с ним — трек замкнутой линии для бега, внутри которой находилась спортивная площадка. Да, Энни очень любила район, в котором жила с братом, особенно за доступность подобных мест.       Несколько кругов по треку заставили изрядно попотеть. В силу занятий фигурным катанием девушка была натренированной, но, как и любой живой человек, уставала. Увы, организм не всегда вытягивал её требования от самой себя и выдыхался быстрее, чем она рассчитывала. Или это она требовала слишком много?       Грохнувшись на лавочку, девушка пыталась выравнять дыхание. Тщетно. Пульс барабанной дробью стучал в ушах, а за ним не было слышно ни птиц, ни шелеста деревьев, только рваное дыхание. Жадно глотая ртом воздух, Энни вспоминала упражнения на руки, которые показывал ей брат, уча самообороне. — "Мамору.. ", — голову плотно заполнило кое-что другое вместо упражнений. Точнее кое-кто. Кое-кто очень важный и нужный, — "Интересно, как он там? Наверняка снова позвонит мне после школы. Волнуется."       Запрокинув голову на спинку лавочки, Энни подняла глаза на чистое светло-голубое небо без единого облачка, хотя сегодня точно обещали дождь. Сделав пометку на счёт того, что нужно обязательно взять зонтик, девушка продолжила думать о брате. Его волнение не было беспочвенным: так или иначе, он в ответе за неё с самого момента переезда. Она младше, слабее и уязвимей, в его глазах так точно, как бы ни старалась доказать обратное. Волнуется, заботится, оберегает. Готов и хочет защитить от всего, чему регулярно подвергаются ученики в Академии, оградить за бетонной стеной, чтобы никто не достал и не навредил. После рассказа Энни и вовсе на низком старте, чтобы разорвать в клочья Мидари, что сейчас мирно спит в их доме. Даже не так. Их доме. Так почему она так легко предала его доверие? Тайно.       Чары вчерашнего вечера спали с наступлением первых лучей солнца, но Энни не жалела о том, что сделала. Что предложила остаться. Более того, вместе с грузом возложенной ответственности, стойкое хорошее предчувствие на счёт сделанного выбора напоминало о себе. Путаясь в мыслях между "Да, я поступила ужасно по отношению к нему" и "Я не могла поступить иначе по отношению к ней", Энни ощутила, что остро не испытывает сейчас ровным счётом ничего. Ни тревоги, ни беспокойства не вызывали эти раздумья. Один из плюсов тренировок, ради которых она готова каждый день обливаться потом и рвано дышать до боли в лёгких это то, что все чувства становились притуплёнными на фоне выброшенных в кровь гормонов от физической нагрузки. Своеобразный способ справляться со стрессом, который Сугияма успешно практиковала. Единственный способ снимать напряжение не во вред окружающим.       Вина перед старшим безусловно была, как и прочие беспокойства. Но они ощущались такими отдалёнными, тихими и слабыми, словно и вовсе не имели значения. И пусть будет так. Лучше эти мысли отложить временно в сторонку, чем они будут назойливо мучить и так измотанную девушку, как шуршащий рой ос. Пускай будут где-то вдалеке. Там им и место.       С кряхтением поднявшись с лавочки, Сугияма сделала несколько упражнений, после чего глянула на время. Всё отлично, она успевает. Решив, что нагрузки на ноги на сегодня достаточно, девушка пошла спокойным шагом обратно.       Вернувшись домой, Энни мысленно пробежалась по пунктам дальнейшей рутины: душ, умывание, завтрак, сборы на учёбу. Всё как обычно. За исключением спавшей на её кровати Икишимы. Глянув в коридор, ведущий к комнате Энни и Мамору, через открытую дверь девушка мельком видела силуэт крепко спавшей мазохистки.       То, что Мидари даже ухом не повела от сработавшего будильника, Энни поражало. Неудивительно тогда, почему глава комитета по благоустройству может серьёзно опаздывать в школу — элементарно просыпает. Сугияма прикусила щёку изнутри, чтобы не посмеяться над тем, как Икишима развалилась на кровати: совершенно по-хозяйски раскинувшись сразу на двух местах, девушка безмятежно спала, тихо посапывая. Чтобы не нарушать чужой режим сна, Энни тихо ушла в ванную комнату.

***

      Мидари спала очень крепко, что являлось редкостью для мазохистки. Обычно сон проходил из крайности в крайность: либо от перевозбуждения чуткий, шедший урывками, после которого хотелось скорее умереть, чем встать с кровати, либо беспробудный и превышающий норму в 8 часов. Периодически возникающие кошмары также не давали полноценно отдыхать, из-за чего Мидари взяла в привычку спать после обеда. Сейчас же всё иначе. Глубокий сон переходил в мягкое пробуждение, наставшее до сигнала собственного будильника. Повезло, она уже выспалась, а впереди ещё есть время поваляться. Подминая под себя подушку, Икишима уткнулась в мягкую поверхность лицом, снова закрывая заспанный глаз. Примечательно, что этой ночью совсем ничего не снилось, только пустота. Лучше так, чем тревожные сны, от которых просыпаешься как от пушечного выстрела. Вот бы все ночи проходили так легко.       Обратно заснуть не получалось. Перевернувшись на спину, Мидари поднялась на локтях, пытаясь сквозь сонную пелену рассмотреть окружение. Очень зря. Солнечные лучи, пробивающиеся через окно, раздражали глаз. Прикрыв его и помассировав переносицу, Икишима дала себе время привыкнуть к свету. Наконец, вглядевшись в интерьер мазохистка поняла, что Энни рядом нет. Тихий шум воды доносился из ванной комнаты. Делать нечего, вставать ещё рано, а спать совсем не хотелось. Коротая время до прихода Сугиямы, Мидари потянулась за телефоном.       Грохнувшись обратно на пухлую подушку, одноглазая положила одну руку себе под голову, а другой держала телефон перед лицом, пролистывая уведомления. Сообщения от подруг, пара уведомлений с чата студсовета.. Пропущенный звонок от матери. Блять. Пересилив желание разбить телефон себе об голову, Мидари тяжёлым взглядом просматривала диалог с ней. Новое уведомление. Продукты на столе. Оставила на тумбочке немного денег. Перезвони мне.       Икишима горько усмехнулась. Покажи это сообщение любому, кто не знал родителей Мидари лично, а тем более её мать, то решил бы, что это проявление родительской заботы, беспокойства. Как бы не так. Не любовь и не забота двигали матерью Мидари, а чувство долга перед родной кровью и страх "а что подумают другие?". За то время, что Икишима жила одна, им было глубоко плевать, как и с чем она справляется. Только холодный расчёт, редкая помощь в самом необходимом, а после — возложенные надежды и требования результата. Результата их потраченных сил и их планов на её жизнь. И всегда будет "недостаточно". С самого детства это отношение не менялось. Одна сплошная видимость.       Поэтому подобная внезапная милость являлась тревожным звоночком. После сотни ударов хлыстом прянику радоваться не будешь. Так и здесь. Ничто иное как ловушка, приманка. Смирившись с тем, что перезвонить всё же придётся, если она не хочет истерики, на которую способна эта женщина в гневе, Мидари тяжело вздохнула. А ведь утро так хорошо начиналось. — Алло? — Доброе утро, — почувствовав с другого конца провода натянутую улыбку, внутри всё съёжилось. Что тебе блять нужно? — а почему ты не дома? — "А ты будто не догадываешься". — едко выдала Мидари, к сожалению, про себя, сглатывая новые порции нарастающей злости. — Дела есть. В другом месте. — отказываясь распинаться, кратко ответила Икишима. Лишь бы отстала, — А ты чего там застряла? Наверняка уже проверила квартиру. Как видишь, она не в руинах. — да, сдерживать Мидари какие-либо эмоции было сложно. — Намекаешь на то, чтобы я уходила? — Если честно, то да. — наигранно жалостливый скулёж прозвучал в ответ. Желание сбросить вызов росло в геометрической прогрессии. — Ну Мири, я давно тебя не видела. — от слащавости тона, в котором сейчас разговаривала женщина сводило скулы. Эта сокращённая форма имени не нравилась Мидари, потому что мать произносила её только тогда, когда от неё что-то было нужно. Так и знала. В ответ хотелось сказать "я бы не видела тебя ещё столько же, будь моя воля", если бы не страх. Её мама была куда страшнее, когда не истерила, потому что так её мотивы гораздо сложнее понять, — Я прибралась у тебя немного, купила твои любимые ягоды, а ты.. — Угу. — безразлично хмыкнула мазохистка, сев на кровати и немного ссутулившись. Игра с чувством вины — уже пройденная схема. Да, может она и будет испытывать это гадкое ощущение снова, но не позволит выбить из себя ни слезинки сейчас. Икишима лишь желала перейти ближе к делу — Так что тебе нужно? — Нам нужно поговорить. — продолжила мать тем же тоном, словно разговаривала с маленьким ребёнком, которого нужно было пожалеть, — Тебе скоро поступать, а твой отец хочет знать, куда ты планируешь идти со своей успеваемостью. Он присмотрел пару мест и хочет обсудить с тобой..       Вот оно что. Отец попросил её с ней поговорить. "Наставить на путь истинный" и решить всё за неё. Ну конечно. Даже места присмотрел, совершенно не ссылаясь на её интересы, а следуя только своим. Подобные разговоры уже проходили и все как один неудачно. Она наперёд знала, что от неё хотят поступления, а потом работать на своего же отца. Потому что "кто такую ещё возьмёт", потому что "так надо", потому что "мы надеемся". Почему она не удивлена? — Так это отец тебя подослал? — едко усмехнулась Икишима, запуская длинные пальцы себе в волосы, — Тогда сэкономь время и свали уже. Я не вернусь сегодня. — Ты там.. — приготовившись к крикам, Икишима отставила телефон от уха, зная, что будет дальше. Наконец-то показала истинное лицо, — Совсем страх потеряла? Я жду тебя с самого вечера, отец беспокоится, а ты только и делаешь, что действуешь нам на нервы. Хоть бы раз позвонила! Сейчас же возвращайся. Ты хоть понимаешь, сколько он делает для тебя, идиотины?! Малолетняя тва..       Сбросив звонок, Мидари откинула телефон от себя подальше на матрас. Как ожидаемо. Под предлогом помощи её облили новой порцией грязи. Сколько ещё таких "троянских коней" она выдержит? Честно, Икишима не хотела этого знать, но с каждым таким разом относилась всё более и более наплевательски. Поняв, что придётся задержаться у Энни ещё на день-другой, Мидари грустно посмотрела в коридор, а через него на дверь ванной комнаты. Надо ей сказать.       Подойдя к двери, Мидари прислушалась: звуки воды стихли, но вдруг Энни ещё не готова выходить? Сглотнув, Икишима отмахнулась от мыслей, что ей сегодня посчастливится увидеть девушку голой. Утро и без того достаточно сумбурно. Мазохистка постучала. — Сугияма, слушай, тут.. — начала Икишима, смирившись, что разговаривать придётся через деревянную преграду. Может, оно и лучше. Сама не зная почему, Мидари было очень неудобно сейчас перед Энни. — Можешь зайти. — крикнула Сугияма, давая "зелёный свет", после чего Икишима осторожно прокрутила дверную ручку, заходя в комнату.       По кафелю шла дорожка из мокрых следов, ведущая от ванны к раковине, перед которой сейчас стояла Энни. Плотно запахнутый светло-розовый махровый халат на Энни выглядел как ком сладкой ваты, такой же пухлый и розовый. Да ещё и в уборной пахло чем-то клубнично-сладким. Поймав себя на мысли, что хочется прикоснуться рукой к этой ткани, мягко погладить, Мидари одёрнулась. Ободок огораживал волосы блондинки от лба, пока Энни водила по щекам электрической щёткой для лица, вспенивая гель для умывания. Прибор, который Икишима раньше не видела, издавал звук, похожий на электрическую бритву. Забыв, что хотела сказать, Мидари как вкопанная стояла в проходе, продолжая наблюдать за этим зрелищем. Энни прервалась, вопросительно посмотрев на Икишиму. — Что-то ты рано, — начала Сугияма, откладывая массажёр, — тебя покормить?       Очередной вопрос из разряда базовых и совершенно бытовых. Кто-то слышит это каждый день и, приняв как данность, даже не осознаёт всю ценность такого простого, но важного акта заботы. Но не Мидари. Икишима опустила взгляд в пол. Неожиданно для себя Мидари заметила, как подобные мелочи сбивали с панталыку. Энни так гостеприимна, неловко говорить, что, по стечению обстоятельств, этим гостеприимством придётся воспользоваться дольше, чем планировалось. По своему обыкновению Мидари не стеснялась требовать, просить или забирать без спроса, но сейчас жутко мялась. Почему? — Пока нет. Я не о том. — присев на край ванной, справа от Энни, Мидари продолжила, — Могу задержаться у тебя? Сегодня вернуться не получится. Она ещё там.       Произнеся вслух Икишиме стало ещё более неуютно. Да что происходит? Смыв пенку с лица водой, Энни посмотрела на Мидари, отряхивая руки. — Конечно, оставайся. — ответила Энни спокойным тоном. Эта просьба не была чем-то из ряда вон, да и в целом девушка реагировала на большинство вещей сдержанно. Мидари это поразило. Так легко? — Брат приедет только через две недели. — Угу. — Только и смогла из себя выжать Икишима. Вопросы касаемо того, зачем Энни всё это делает возникали в голове вместе с ворохом других назойливых мыслей. Но это не важно. Решив, что раз девушка не против, то много думать об этом нет смысла.       Рассматривая умывающуюся Энни, взгляд бегал от одного прибора к другому, рядом с электрической щёткой стояла баночка маски, которую Сугияма сейчас бережно наносила себе на кожу лица. Хоть в чём-то по отношению к себе она бережна. Чуть дальше — скребок гуаша и ролик с двумя серебристыми шариками. Детский интерес к этому всему подтолкнул задать вопрос. — А для чего тебе.. Это всё? — А? — отвлекшись, Энни снова глянула на мазохистку, с любопытством рассматривая массажёры, — Ах, это всё для лица. Кожа уже ни к чёрту. — самокритично ответила Энни.       Понимая, что лучше было бы работать с причиной проблемной кожи, а не симптомами, Энни выбирала более, на первый взгляд, быстрый способ, в корне не решающий проблему. Конечно было легче скрыть, спрятать, подавить, что Сугияма отлично умела. Взяв в руку скребок, фигуристка начала водить им поверх маски, разгоняя кровь по лицу. Посматривая на Мидари, заинтересованно наблюдающей за движениями рук Энни, Сугияма улыбнулась, снова отводя взгляд к зеркалу. — Чего лыбишься? — тут же спросила Икишима. — Да так, — скребок из кварца продолжал скользить по щекам, очерчивая скулы, — ты так забавно на это смотришь. — И как же я смотрю? — смутилась Мидари. Слово "забавно" эхом отдалось внутри, вызывая щекочуще-странное чувство. — С интересом. Я бы даже сказала, как ребёнок. — ответила Энни, не отрываясь от процедуры. Смутившись Мидари, не знала, что ответить. Выдав тихое "ну-ну", Икишима захотела перевести тему.       Энни с самого начала не вела себя, как питомец. Не становилась зажатой, замкнутой и не чувствовала себя отвергнутой. Да, её страшила мысль о том, что идей как выбраться из своего положения не было, но потом она задумалась: а есть ли необходимость? Странное предчувствие, что торопиться с этим не стоит, напоминало о себе. Более того, Сугияма не то что ходила по тонкому льду, а постепенно, по мере привыкания к "хозяйке", прыгала на нём, пытаясь прощупать ту грань, за которую переходить запрещено. Наглела, требовала, ставила условия. Мидари это и бесило и забавляло одновременно, а Энни думала, так, может всё не так уж плохо?       Из раза в раз Энни убеждалась, что помимо своего "девиантного" поведения, её хозяйка тоже не похожа на тех ублюдков, которые на каждой перемене измываются над питомцами. Мидари отличалась. Отличалась от всех, отличалась от неё, отличалась от всего того, что Энни привыкла видеть раньше, того, чему её учили. Всё поведение Икишимы, начиная серьёзными поступками и заканчивая мелкими повадками, заметными для Сугиямы, кричало о том, насколько она другая. Этим она её и привлекала. Привлекало и то, что чем-то они притягивались. В домашней обстановке, за пределами школы, Энни узнавала Мидари с другой стороны. Желала расположить к себе, завоевать доверие той, от которой большая часть учеников Хьяккао пребывала в ужасе, а Энни — льнёт к этому пламени, искрящемуся огню, который может обжечь и навредить ей в любой миг. И чем ближе она становится, тем больше шансов "раниться" и тем больнее будет потом. — Только для лица? — пытливо рассматривая диковины, вопрошала Мидари. Взяв серебристый массажёр с двумя рельефными шариками, мазохистка крутила его в разные стороны, — А вот эта хрень для чего?       Нахождение на "своей территории" являлось для Энни преимуществом. Она чувствовала себя так спокойнее, раскрепощённее. Внезапная идея пришла в голову Сугиямы. — Замри, — отложив скребок в сторону, Энни забрала из рук неизвестный мазохистке предмет. Решив, что лучше один раз показать, чем сто раз объяснить, Сугияма не придумала ничего лучше, чем продемонстрировать прямо на Икишиме. Почувствовав, как массажёр катали по выступающей линии острых ключиц, Мидари сильнее вцепилась рукой в край ванной, чтобы не упасть от неожиданности. Ощущение было странным. Кровь начала циркулировать сильнее, а по телу рассыпались мурашки, становясь мелкими бугорками на бледной коже. Удивлённо подняв лимонно-жёлтый глаз на Энни, Мидари не издавала ни звука. — Ну.. И для других выступающих частей. Нос, подбородок, что угодно. — как ни в чём не бывало, Энни вернулась к своей процедуре. Что это было? — И много у тебя таких? — спросила Мидари, всё ещё ощущая на коже холодные касания металлических роликов. Надо же было ей показать именно на ключицах. Чувствительные нервные окончания на тонкой коже сразу же дали реакцию.       В ответ Сугияма молча достала из под раковины небольшую прямоугольную корзинку, в которой хранилось всё для кожи: скрабы, маски, гели были аккуратно уложены в одной стороне, а рядом массажёры разных форм, цветов и размеров. Мидари всё ещё не могла поверить, что всё это только для лица. — Пиздец, — не сдержалась Икишима, взяв в руки, кстати говоря, довольно тяжёленькую корзинку, Мидари положила её на свои коленки, разглядывая. Энни тихо хихикнула в ответ на такую реакцию, — И всё это для лица?! Ты себе хочешь новое поверх старого отрастить? — Ну, — усмехнулась Энни. И действительно. Лучше так, чем исправлять то, что уже на нём было, но всё не так просто. — почти что. — И ты все из них пробовала? — хмыкнув в знак согласия, Энни продолжала свою процедуру. Мидари тихо гремела массажёрами из кварца, перебирая один за другим, читала надписи на банках скрабов и масок. Корейские. Естественно, мазохистка не поняла ни слова. Только то, из чего сделано и чем пахнет. Так и проговаривала про себя: "зелёное нечто с запахом яблока; разноцветная жижа из корня имбиря; неведомая хрень с малиной". Да, всё это ей было не близко. — И сколько времени ты умываешься? — В несколько этапов, гель, сыворотка, тоник.. Полчаса точно. Могу дать попробовать один, если.. — с явной издёвкой спросила Энни, помня неоднозначную реакцию Икишимы на «тест-драйв», проведённый прямо на ней. — Ещё чего не хватало! — Сугияма едва сдерживала смех, — Я лучше посплю подольше. — Как знаешь. — смыв с лица маску, Энни, наконец, нанесла последнее средство, заканчивая свои утренние процедуры. Примечательно было, что они не ощущались такими муторными и долгими, пока рядом сидела Мидари, болтая с ней.       Первое утро совместной жизни плавно перетекало в завтрак. Энни стояла у плиты, переворачивая палочками на сковородке яичные рулетики, пока Икишима сидела за столом, поставив одну ногу на стул. Уже освоилась и более комфортно чувствует себя в новом месте, пусть и чужом. Помощь в готовке уже была предложена, но Сугияма от неё вежливо отказалась. Всё же Мидари гостья, а ещё Энни так подавляла чувство голода. Пока готовила, вдыхала ароматы жирной жареной пищи, немного насыщалась. Обманывала свой организм, приготовившийся к получению каллорий, но по факту Энни уже решила, что завтракать будет только пустым рисом. Но об этой причине любви Сугиямы к готовке Икишиме знать не обязательно. — Напомни мне зайти в магазин после школы. — продолжая следить за тем, чтобы ничего не подгорело, попросила Энни, заводя поверхностный бытовой диалог, — Если ты останешься у меня, тебе нужно купить хотя бы зубную щётку.       Выдав тихое "угу", Мидари уткнулась в дисплей смартфона. Внутри всё снова съёжилось от щекотливого ощущения под рёбрами. Да уж, вчера Икишима явно не ожидала, как за один благородный шаг их диалоги станут такими житейскими. Девушке, которая долгое время заботилась о себе самостоятельно в новинку принимать даже мелочные проявления гостеприимства, которых заслуживают все. Мидари не понимала, в чём необходимость так о неё заботиться, но и не отказывалась от неё. Непривычно, странно и немного.. Приятно? — Так.. Больше ничего не произошло? — выкладывая свежие рулеты на тарелку, спросила Энни. Явно хотела что-то выведать. — А? О чём ты? — Мидари отложила телефон в сторону. — Когда ты зашла в ванную у тебя лицо было, будто кто-то умер. — А от неё ничего не утаишь, как же. Примечательно, как внешне сдержанная девушка чутко улавливала чужие эмоции. Прикусив губу изнутри, Мидари формулировала ответ. Вчера она была слишком откровенна. Сможет ли стать такой же сейчас? — Мать звонила. — с тяжёлым сердцем сказала Икишима, нарочито произнося это с интонацией, будто это абсолютная мелочь. — Бесится, что я не дома и поджидает меня там. Вот же делать нехуй.       Холодок пробежался по спине не отрывающейся от плиты Сугиямы. Наигранно-наплевательский тон в голосе она считала, даже не глядя на выражение лица Икишимы. Мидари пыталась отвести и без того занятую Энни от своих проблем, тем более, что проявление такой обнажающей душу откровенности, как вчера, редкость. Со своими подругами она делилась мельком тем, что происходит дома. С Сугиямой сложилось иначе. Повлиял так рок судьбы, по которому они сейчас находились в одной квартире или же то, как Энни упрямо хотела к себе расположить — Икишиме не ясно. — Больше злится на то, что ты не соответствуешь её ожиданиям. Но это уже не твои проблемы, верно? — Мидари не могла с этим не согласиться, но промолчала, — Ей надоест. А до этого момента оставайся, сколько нужно. — бережно выкладывая рулетики на тарелку, девушка аккуратно поправляла палочками. Первый завтрак для внезапной гостьи, хотелось оставить хорошее впечатление. — Тебе-то откуда знать? — обнадёживание Икишима не воспринимала как поддержку. Да и одних только слов не хватит, чтобы сгладить углы отношений Мидари с её мамой. Слишком уж они тернисты и сложны. — Она же не сможет поджидать тебя вечно. Здесь ты в безопасности. — спокойно, но уверенно сказала Сугияма, ставя тарелку с едой перед мазохисткой. Почувствовав приятный запах, Мидари придвинула её к себе поближе. — Завтракай, я пока соберу сумку в школу и присоединюсь к тебе.

***

      День в академии проходил как обычно. Как обычно скучные уроки, как обычно суетливые перерывы и как обычно тревожные контрольные и тесты. По большому счёту ничего нового. Разбавляла эту рутину работа в комитете. Точнее то, что Энни волей не волей нужно было присутствовать на сборе долгов, помогать Икишиме с бумажной волокитой, которую глава комитета по благоустройству конечно могла сделать и сама, но ленилась, оставляя это на пару лишних рук. Также были менее официальные обязанности: уборка в саду академии, отчётности по проведённой работе.       Продолжая следовать "условию", Энни общалась только с Мидари. Вид Юмемите, поговорить с которой возможности не было, угнетал, но в ворохе всех остальных дел Сугияма отвлекалась от этого. Частично девушка могла согласиться с выражением, что "скучает тот, кто ничего не делает". Общение с Мидари продолжало быть формальным в стенах Хьяккао, иногда, конечно же, переходящим эту грань, что они обе замечали. Замечали, но ничего не делали. Энни чувствовала, как эта тонкая нить, связывающая их совместной жизнью, помогала поддерживать особую связь и в академии, невидимую. Сугияме теплила душу мысль, что она становится ближе к ней, что есть что-то, что их связывает. И некую тревогу от непонимания почему ей не страшно?       После учёбы обе очень измотались. Энни благодарила все божества за то, что сегодня её не ждёт тренировка, но в магазин, как ей и напомнила Мидари, сходить нужно. Едкий свет внутри магазина, из-за которого не ощущалось позднее на улице время, бил по глазам. Все яркие упаковки товаров быстро сливались в одну массу. По большому счёту Сугияме ничего не нужно было в магазине, брат перед своим отъездом завалил холодильник продуктами на год вперёд, да так, что Энни могла устраивать благотворительные ужины каждый день.       На еду смотреть не особо хотелось. Отправив Икишиму самостоятельно искать себе всё необходимое на время проживания в чужом доме, Энни терпеливо дожидалась у кассы. Как на зло, именно там находились все быстрые и сладкие перекусы, выпечка и прочие мелкие вещи, от которых Сугияма воздерживалась. Урчание желудка давало понять, что пустой рис на завтрак и кое-как проглоченный обед несерьёзно. Хочется ещё еды, калорийной, вредной, удовольствие от которой будет мимолётно, а чувство вины продолжительно.       Очень хотелось сладкого. Ещё раз пробежавшись глазами по соблазнительным ярким упаковкам разных батончиков, Энни решила, что всё же из двух зол выберет меньшее. Компромисс. Надежда найти среди массы того, в чём она себя ограничивает что-то менее вредное теплилась в груди. Когда-то Сугияма полноценно перебивала желание поесть сладкого злаковыми хлебцами. Ровно до того момента, пока от этой альтернативы нормальных сладостей не начало воротить. Присев на корточки, Энни перебирала одну сладость с кричащей надписью "без сахара" за другой, читая составы. Впрочем, время позволяет посидеть подумать. Икишима что-то задерживалась. — Не против, если ещё кое-куда зайдём? — вспомнишь лучик. Задрав голову, Энни посмотрела на нависающий над ней силуэт высокой брюнетки. — Да, конечно. — и куда она намылилась?       На пути к кассе, Мидари положила руку на плечо Энни, притормаживая девушку. К слову, Сугияма не разглядела, что себе взяла Икишима. Как-то не получилось или она была слишком измотана, чтобы спрашивать. — Это всё у тебя? — Икишима смотрела на горсть сладостей на заменителе сахара, сжатых в руке Энни. — Да, мне больше ничего не нуж.. — не успела договорить Сугияма, как из её ладони их тут же ловко вытащили, — Чего ты? — Подожди на улице меня. Я оплачу. — сказала Мидари и тут же, не желая слушать чьи-либо возражения, пошла к кассе. — Икишима! — Энни было совсем неудобно. Конечно, это был приятный жест, но от Мидари его сложно было ожидать. Крайне сложно. — Перестань. Там очередь, нам обеим так будет проще. Иди подыши воздухом. — отмахнулась Мидари, хотя причина крылась совсем в другом. Ей хотелось хотя бы чем-то ответить Энни за то, что приютила у себя, а со словами благодарности у Икишимы, к сожалению, дела обстояли плачевно. Спасибо матушке.       Бросив тихое "спасибо", Энни вышла на улицу. Вечерний воздух успокаивал. Закатного неба не видно из-за собирающихся на небе туч. Магазин, в который они зашли, находился далековато от Хьяккао, в той стороне, с которой выходила Мидари, когда они шли на каток. Стало быть, живёт не далеко. Но куда они пойдут? Рядом с домом Икишимы находиться опасно, раз её мать ещё "поджидает" там. А больше идей Энни в голову и не приходило. Смотря на медленно плывущие сероватые облака по синеющему от уходящего всё дальше за горизонт солнца, Сугияма терпеливо ждала Икишиму, как собачка на привязи.       Дождавшись "хозяйку", вышедшую из магаза с худощавым пакетом, девушки пошли ещё дальше от направления дома Энни. Район, к которому они двугались, Сугияма не знала совсем. Густая растительность, ржавые гаражи, темнеющее небо. Такое себе сочетания с учётом, что идут туда школьницы, верно? Рядом с Икишимой Энни чувствовала себя в безопасности. Странно, решили бы другие ученики Хьяккао, кто хоть раз с ней пересекался, как чувство спокойствия может хоть как-то пересекаться с кем-то вроде неё? Взбалмошной, импульсивной, сумасшедшей. Но вопреки такому мнению, Сугияма помнила поступки. Как Мидари сама не раз давала "от ворот поворот" тем, кто имел хоть какие-то планы на её микэ, а также револьвер в сумке явно давал ощущение безопасности. — Почти пришли.       Перед девушками красовалось высокое многоквартирное здание. Выбеленные стены, совершенно одинаковые окна и объединённые на каждом этаже балконы. От одного вида на него становилось пусто, неуютно. Энни почувствовала, что оно как мёртвое, хотя до этого никогда не оживляла другие здания. Спешить к главному входу Мидари не собиралась. Направляясь в сторону парковки, находящейся справа от дома, Икишима проходила редкие ряды из машин, а Энни послушно шла за ней хвостиком. — Что мы ищем? — спросила Энни, догоняя Икишиму. Разница в росте отражалась и на скорости ходьбы. — Машину моей матери. Мне кое-что нужно из моей квартиры, но если она ещё здесь, то придётся свалить. — пройдя через две машины, Энни услышала тихое, но протяжное "блять", — Не напиздела. Действительно не хочет уезжать без меня. — Идём домой? — спросила Энни, только потом осознав, что не добавила "ко мне". — Есть один вариант. — вздыхая, выдала Икишима, выходя вместе с Энни с парковки и подходя к тёмному углу здания. Слепой зоне, на которую не выходили окна. И слава богу, — Видишь вон то дерево? — показав на громоздкий дуб с толстыми корнями, который рос впритык к окнам здания, самые нехорошие подозрения закрались в голову Энни, — Доводилось забираться по нему до балкона, когда не пустила консьержка. Могу попробовать снова, если ты меня подождёшь. — и оправдались. — А, ну.. — замялась Энни, даже не пытающаяся скрывать сомнения в этой затее, — Честно? Мне страшновато оставаться тут одной. Я эти места совсем не знаю и.. — выдала как на духу Сугияма. Чего скрывать? Ей правда было не очень. Но договорить так и не дали. — Ладно-ладно, не дрейфь. Сейчас уйдём. — внезапно сдала назад Икишима, вздохнув. Чувство вины неприятно укололо куда-то в область груди, протыкая несколько раз тело насквозь. — Если там что-то важное.. — начала Энни, пока Мидари направлялась в сторону, с которой они пришли. Сугияма резко остановилась, желая, чтобы её всё же дослушали. — Поебать. Подождёт до завтра. — Мидари была явно огорчена таким стечением обстоятельств. Мать ещё караулит в квартире, а с Энни не получится пробраться туда, а есть кое-что ну очень нужное, необходимое. Придётся отложить и как можно спокойней это принять, дабы не усугублять ситуацию. Планы на день ведь ещё есть.       Энни ещё упиралась. Невдомёк Икишиме, которую она сама и попросила пойти обратно, но Сугияма пыталась найти компромисс и в этой ситуации. Чтобы всех всё устроило. "Какая шебутная" — думала про себя Мидари, пока Энни преграждала ей путь, пытаясь объясниться. Взяв девушку за плечи, Икишима направилась с ней к дороге, с которой они и пришли. Приём класть руки на плечи, видимо, был её излюбленным методом. Методом, который на зло Энни всегда работал. С другими Мидари бы наплевала на возражения и сделала по-своему. В наглую, без вины, сожалений. С Энни всё не так.       Обратная дорога ощущалась немного быстрее. Темнеющее небо не казалось таким уж страшным и нагнетающим, а шелест листвы от слабого ветра успокаивал. Тучи сгущаются. Вот бы успеть вернуться домой до дождя. Идя одной дорогой, вдоль которой ещё не включились фонари, Энни думала "как Икишима каждый день так ходит в школу?". Неудобно, темно, опасно. А если ещё и в одиночку. Посмотрев на Икишиму, совершенно спокойно идущую рядом, Энни поняла. Ей это привычно. И тот мёртвый бездушный дом, и эта дорога, и магазин. Всё это привычные составляющие её жизни, которые Мидари видела из дня в день. Сугияма поймала себя на мысли, что через это видит её мир, видит всё так, как и она смотрит на окружение. А Энни, тем временем, впускала её в свой.       Проходя мимо одного из переулков, ведущих к Хьяккао, Мидари услышала звонкое мяуканье. — Ой, точно. — резко остановилась девушка, заворачивая к кустам, откуда шёл звук.       Сначала Энни не поняла, что происходит. Пойдя за Икишимой, отошедшей к растительности, Сугияма увидела, как та раздвигает руками грубые ветки кустов. Не опасаясь ни за белоснежную рубашку, ни за школьную форму, мазохистка чуть раздвинула небольшой "шалаш", являющийся ночлегом для нескольких бездомных котов. Энни удивилась, увидев меховой клубок, делящийся на три разных цвета, а потом разглядела самих животных. — Как вы тут? Ну? — протягивая ладонь зашуганным котикам, ласково проговаривала Мидари. Энни была готова поклясться, что никогда не слышала от неё такого нежного, убаюкивающего тона голоса. Серый кот тянулся к ней ближе, двое других, рыжий и пятнисто-чёрный, опасались, пятились назад. — Ну, же? — продолжала ласково говорить Икишима, продолжая держать руку на весу, — у меня для вас кое-что есть.       Открыв пакет, который тут же приятно зашуршал, чем привлёк внимание четвероногих, Мидари достала несколько упаковок кошачьего корма. Так вот, что она искала. Взяв пустой контейнер, стоящий неподалёку, мазохистка начала выкладывать туда всё содержимое пакетиков. Коты принюхивались, неспеша выходя по одному из убежища. Икишима в унисон их плавным движениям в сторону миски продолжала сюсюкаться с ними. Едва ли не уговаривать. Серенький кот начал принюхиваться к "кормилице", на что в ответ Мидари осторожно погладила его по голове и спине. Хоть Энни и видела, как бережно Мидари обращается с животными, подойти боялась. Вообще боялась лишний раз двинуться и спугнуть и без того зашуганных опасной уличной жизнью котов. — Иди сюда, — прошептала Мидари, украдкой глянув на Энни, — они не кусаются. Можешь погладить.       Медленно сев на корточки рядом с Икишимой, Сугияма смотрела на котиков. Они, впрочем, не проявляли особого интереса к фигуристке. Либо к еде, либо к Мидари, которая, видимо, регулярно ходила их кормить. Интересно, подозревают ли те, кто в Академии нарекает Мидари "сумасшедшей сукой", что после школы она ходит кормить бродячих котов? Одно, конечно, не исключает другое, но это явно последнее, что Энни ожидала сегодня увидеть. Умилившись про себя тому, как сильно Икишима любит животных, Энни посматривала то на пушистых зверей, то на мазохистку. — Они почти ручные, — тихо начала Икишима, — и не голодные. Теперь уже. Не цапнут.       Поджав губы, Энни осторожно протянула ладонь серому коту, на её взгляд, самому дружелюбному. Дав понюхать, она совсем невесомо его гладила, еле касаясь шёрстки. Мидари наблюдала за реакцией, но не кота, а самой Сугиямы. Почему-то побаивается. Надо исправлять. — Да не бойся. — рука Мидари легла поверх кисти Энни, надавливая, чтобы та гладила четвероногого друга Икишимы тщательней. Коту, впрочем, это нравилось. — Чувствуешь, какая шерсть мягкая? Такого целый день можно гладить, скажи? — улыбаясь, подстрекала Мидари, не убирая свою руку с чужой. Энни не чувствовала шерсти. Вернее, чувствовала мягкий мех, скользящий по ладони и между пальцев, но больше внимания отдавала холодной ладони Икишимы и длинным пальцам, прижимающим её руку к коту, тёплым щекам, к которым приливала кровь. Блять, блять, блять.       "Угу", тихо выдавила из себя Энни, отводя взгляд, а потом и вовсе отворачиваясь. Насколько румянец заметен? Почему так внезапно? Одно касание и такая реакция. Сделав над собой усилие, чтобы аккуратно вытянуть руку из пространства между спиной кота и ладонью Икишимы, Энни встала с корточек, наблюдая сверху, как из одного контейнера едят несколько котов, а перед ними — Мидари, заботливо вспомнившая и про них.       Икишима вопросительно посмотрела на Энни. По взгляду Мидари сложно было сказать, заметила она прилившую к щекам Сугиямы кровь или нет. Про себя Энни рассчитывала на второе. Напоследок проведя рукой по спине каждого котика, Мидари поднялась на ноги, уходя вместе с Сугиямой в сторону дома. Временно их дома. Энни опередила Икишиму, верно хотевшую спросить, почему Сугияма так резко встала. Лучшая защита — нападение. Быстро сформулировав в голове вопрос, Энни выдала: — Ты говорила, тебя не впустили в дом и ты залезала по дереву, расскажешь? — брошенная фраза не осталась без внимания. — А, это.. — почесала затылок Мидари, размышляя, как бы сгладить углы истории, которую вспоминать можно сквозь смех и слёзы одновременно. А подобных за жизнь Икишимы накопилось достаточно, — Да пьяная была, вот и не пустили, а переться куда-то ещё посреди ночи такое себе. Одним словом рассказывать-то нечего. — выдавливала из себя Мидари, на ходу придумывая как бы омахнуться. — А вот и нет! — по-детски капризно возразила Энни, заглядывая в глаз шедшей рядом Икишимы, — Расскажи, раз упомянула. — Вот оно как, — усмехнулась Мидари, ожидая скорее отвращения и осуждения в ответ, чем интереса, — наша белоручка внезапно хочет послушать истории моих не самых удачных гулянок? — дразнилась она, в ответ на что Энни только закатывала глаза. Ей было интересно что угодно, касающееся Икишимы, — Ну, тогда слушай..       Идя вместе до дома под рассказы Мидари, Сугияма чувствовала себя, как под куполом, наполненным спокойствием. Приближающаяся тьма уже не казалась такой пугающей, а мелкий дождь, от которого спас зонтик, вовсе не мешал. Добираясь в этой умиротворяющей обстановке в их дом, Энни теплила надежду в груди, что такой тихий вечер ещё повторится.