Во льду

Сейчас

      Уже привычный, но по необыкновению слегка взволнованный голос, без которого, несомненно, невозможно прожить и дня, ещё некоторое время звучит на задворках сознания перед тем, как раздаётся более чётко и тем самым заставляет очнуться.       Хриплый тяжёлый вздох срывается с сухих потрескавшихся губ. Аккуратное горячее касание к лицу поначалу порождает настороженные мурашки. Кажется, будто произошло что-то ужасное, непоправимое. На ещё не до конца пришедший в себя разум сыплется множество вопросов: «Что успело произойти за это время?», «Где мы?», «Как долго здесь?», «Мы вновь заперты?», и самый главный — «Кто же находится напротив?»       — Эли... — тихий шёпот обжигает щёку.       Веки самовольно тяжелеют, и как бы девушка ни старалась не поддаваться катастрофической усталости, внезапно свалившейся на молодой организм, она всё равно берёт своё. Однако остальные органы чувств благополучно позволяют определить общее состояние и обстановку вокруг. Первым делом Эли ощущает, как дрожит собственное тело от сырой прохлады. Она пытается раскрыть глаза, лишь на мгновение подмечая знакомый силуэт и беспроглядную темноту за ним. Из горла вырывается только сдавленный стон, который сразу тонет в тишине безлюдного места, лишь разбавляемой глухими ударами капель о каменный пол. На мгновение стужа сменяется теплом, когда пылкое касание ко лбу вынуждает сделать долгожданный глубокий вдох и окончательно вернуть сознание в штатный режим.       Испуганные глаза бегают по её лицу, а Эли не успевает поймать этот взгляд и запечатлеть малейшее проявление эмоций за последние месяцы. Эрик словно сразу надевает маску безразличия, стоит ей чуть сильнее сжать его кожу: только сейчас девушка замечает, что обхватывает мужскую шею руками. Он отпускает её и лишь поправляет накинутую на содрогающееся тело куртку, усаживаясь рядом на ледяной пол.       Бесстрашная устало потирает глаза и оглядывается вокруг перед тем, как присесть возле мужчины. Сильнее кутается в слегка согревающую одежду и невольно кладёт голову ему на плечо, когда мрачные стены вновь двоятся перед глазами. Эли зажмуривает веки и спёрто выдыхает, когда тёплая рука проходит вдоль по позвоночнику, а потом прижимает ближе к себе. Внутри разливается объяснимое тепло, что уже давно заглушилось в нескончаемом потоке трагических событий. Словно она забыла о такой слабости в жизни каждого человека, как любовь; будто это светлое чувство упорно обходило их стороной в последнее время, но некогда забытое влечение просыпается вновь.       Тишина давит на барабанные перепонки, и девушка снова рассматривает окрестности. Странно, что это место ей ещё не знакомо, несмотря на их блуждания по подземелью несколько ранее. Эли прикрывает веки, пытаясь воспроизвести в голове последние моменты, однако видит только пустоту. Она испуганно приподнимается, пристально рассматривая Эрика, как будто видит впервые.       — Что произошло? — вполголоса бормочет Бесстрашная, чувствуя, что не может говорить громче.       — Ты про какой именно момент нашей жизни, когда всё пошло наперекосяк? — он отвечает в своей излюбленной манере, не отрывая взгляда от неведомой бумаги, а Эли лишь закатывает глаза.       — Что это? — хмурится девушка, держась за голову и исподлобья изучая обветшалый листок.       — Взял у одного из... — Эрик на мгновение запинается, — как там они называют их?.. — лакеев?..       — Зачем ему карта собственного города? — напрягается она, успев за короткое время самостоятельно ознакомиться с рисунком, — таковы последствия работы.       — Не знаю, но нам же лучше, — уже продолжительное время сомнения закрадываются под кожу, но он не подаёт виду, впрочем, как и сама Эли.       — А... — Бесстрашная с опаской и негодованием смотрит в сторону тёмного коридора, — где они?..       Эрик лишь смеряет её красноречивым взором, который говорит сам за себя. В такой ситуации он мог прибегнуть только к одному методу, и она сразу понимает это.       — Ты их вырубил?! — вскрикивает Эли слишком резко и сразу жалеет о необдуманном поступке, хватаясь за голову в попытке унять неведомый приступ боли.       Осуждает ли она его? — Нет, однако порой точки зрения противоречивого Командира сильно отличаются от её, что в итоге вызывает резонанс.       — А что мне оставалось? Хотела опять сидеть прикованной? Я — нет! — мужчину раздражает потеря контроля в любом виде, поэтому он готов пойти на любые меры. И это средство было самым мягким из всевозможных.       Девушка лишь качает головой, удивляясь внезапному проявлению сентиментальности, ведь раньше она не наблюдалась в твёрдом характере даже в юношестве.       — Думаю, что все входы и выходы тщательно спрятаны, раз за столько времени мы не нашли ни единого. Да и на карте они не обозначены... — утихомирившись, ровным тоном произносит Эрик.       Настороженные глаза детально исследуют каждый миллиметр карты под холодным светом фонарика, что чудом оказался с собой. Эли пододвигается ближе и, непроизвольно нахмурив брови, сосредоточенно прокладывает возможные маршруты. В конечном счёте приходит к выводу, что все пути ведут к одному месту, на карте обозначенному разноцветными большими глазами.       Нарисованные очи сразу переносят девушку на пару мгновений назад. В голове всплывают смоляные существа, ходившие среди простых людей; то, как одним взглядом они могут получить контроль над человеком; странная картина, больше походившая на фамильный портрет. Воспоминания будто прошибают током: заставляют отстраниться и мгновенно поёжиться. Эли нервно оборачивается вокруг, пока тёплые ладони не обхватывают её лицо руками. Она сразу спёрто выдыхает, вместе с этим освобождаясь от неожиданно появившегося приступа тревоги.       — Нормально? — Эрик внимательно изучает её глаза, не собираясь отпускать девушку.       Эли сжато кивает, словно это движение далось ей с неимоверным трудом.       — Почему?.. — она сглатывает, пытаясь не смотреть на манящие цветные очи. — Почему они так влияют на меня?.. С тобой же всё нормально!..       — Не знаю... — мужчина, сам того не понимая, приглаживает её волосы. Пытаясь скрыть волнение за этим жестом, наоборот, показывает его во всём свете. — Давай разберёмся с этим потом? Сейчас нужно наконец-то выбраться отсюда.

Через некоторое время после погружения Командиров под землю

      Девушка непоколебимо огибает солдат, скопившихся в этом месте непробиваемой стеной, не собираясь останавливаться перед возникшими преградами. Её настрой — боевой и решительный — наверняка ощущается за километр, именно поэтому Клайд заранее оборачивается, уже почувствовав что-то неладное.       — Клайд, их нужно вытаскивать, — Дженни настойчиво отчеканивает слова сквозь зубы. От холодного тона, непривычного для неё, кожа Командира невольно леденеет.        — Не думаю, что это хорошая идея... — мужчина хмурится, однако недоумение бегло сменяется лёгким испугом.       — Послушай меня, — она сжимает жёсткую ткань формы в своих ладонях, притягивая его ближе к себе за грудки, — там твой Лидер и его невестка, — между ними считанные миллиметры, но Дженни даже не собирается останавливаться. Горячий шёпот обжигает лицо, с каждой секундой звуча всё более зловеще, — мне всё равно, пойдёшь ты или нет, но я спускаюсь за своей подругой.       Она отпускает его так же быстро, рывком, и Клайд по инерции отшатывается. Он живо поправляет воротник, наблюдая за Бесстрашной, уже скрывающейся в мрачном проёме.

Подземелье. Сейчас

      Быстрые шаги эхом отскакивают от глухих стен. Преследователи буквально дышат в затылок, и Командиры, будто заранее сговорившись, сворачивают в один коридор. Впереди виднеется заветная дверь, Эли прибавляет шагу и толкает её руками. Они вместе прижимаются спинами к массивному проходу, тогда как железное начищенное остриё проламывает дерево прямо посередине — между их ладонями.       Сдержанный кашель прерывает неотрывное созерцание блестящего меча, который некто ловко впечатал в дверь. Оба мгновенно поворачиваются на звук, заставая обескураженного Графа посреди кабинета. Он складывает руки в замок и подносит их к губам, пристально оглядывая каждого. Только сейчас Эли замечает возле мужчины существо, способное одним взглядом взять контроль над ней, и потому девушка резко закрывает веки ладонями.       — Не смотри ему в глаза! — сурово восклицает Эрик, с опаской поглядывая на монстра.       Граф ехидно усмехается, без тени страха протягивая руку к особи. Он неспешно гладит смоляную шерсть, а создание блаженно прикрывает цветные очи.       — Реакция вашей дамы очень любопытна. Не на всех так влияют Шепы, — мужчина возвращается к своему рабочему месту, а монстр словно плывёт за ним — настолько его походка плавна и невесома.       — Поясните, — настороженно протягивает Эрик, ощущая, как соприкасающееся плечо Эли всё больше дрожит. Он успокаивающе кладёт ладонь на её поясницу, не отрывая глаз от сосредоточенного на делах Графа.       — Шепы чувствуют психологически слабых людей и начинают их бояться, поэтому возникает такая реакция, — он как ни в чём не бывало прибирается на столе, словно в его дверях не застыли нежданные посетители.       — Почему они боятся их, если такие люди нестабильны?       — Исходит слабая, но смертельная для таких существ энергия. Так они защищаются, — Граф улыбается монстру, когда тот останавливается возле него. — Что вас привело ко мне? — он переводит заинтересованный взор на Эрика, до этого не забыв смерить насмешливым взглядом Эли, прижимающуюся к его плечу.       — Вопросы, — коротко отвечает Эрик.       — И вы надеетесь получить на них ответы? Что ж, похвально, — хмыкает граф, — и очень самонадеянно.       Несколько сильных ударов за их спинами прерывают беседу, а Эли тут же отшатывается в сторону, не открывая глаз. Граф, недовольно стиснув зубы, шумно поднимается со своего места и раскрывает дверь. Длинное остриё резко пронзает его кожу насквозь, а мужчина хватается за конец холодного металла. Лакей замирает на пороге и, тяжело дыша, смотрит на алую кровь своего предводителя, которой с каждым мгновением становится всё больше и больше. Он поднимает глаза на остальных, и Эли, на секунду оторвав ладони от лица, замечает неподдельные страх и растерянность в его взоре, буквально требующем спасения. Молодой парень тотчас срывается со своего места, оставляя Бесстрашных наедине с раненым графом.       — Позовите лекаря! — только слышен отдалённый крик.       Шеп в медленном темпе проплывает мимо осевшего на пол графа, а Эли в тот миг лишь сильнее сжимается и вновь зажмуривает веки. Существо скрывается за пределами комнаты, а мужчина по-доброму усмехается.       — Они всегда уходят от хозяина, когда чувствуют, что он отпускает их. Вот бы и люди так могли!.. А вы постоянно ждёте какого-то чуда, терпите, даёте ложные надежды, а всё для чего?! Ради какой-то любви?! Обычной привязанности и влечения?! Как же глупо вы тратите своё время! — прикрикивает он, но сразу затихает и болезненно морщится, хватаясь за ранение.       Эрик присаживается рядом и бегло осматривает повреждение, сразу вынося неутешительный вердикт: ему уже ничем не помочь. Рана слишком глубокая, состояние стабильно ухудшается, а каких-либо даже простых приспособлений для первой медицинской помощи под рукой явно нет. Что уж говорить о сильных медикаментах, распространённых в Чикаго?..       — Зачем вы это сделали? — надавливает на мужчину Эрик. Тот слабо приоткрывает веки и лишь хрипло шепчет:       — Помог вам... Погибли бы все... — он переводит и так тяжёлое дыхание. — Эпидемия... Мы её задержали...       Бесстрашные озадаченно переглядываются. Эли тут же отходит в сторону и закусывает губы, поворачиваясь спиной к умирающему Графу. Она запрокидывает голову к потолку, болезненно сжимая корни волосы. Рассказы родителей из детства так не вовремя всплывают в голове, однако заставляют девушку замереть. Вмиг складывается пазл, и она, так непривычно взбудораженная, резко оборачивается обратно.       — Ваш род... — Эли нетерпеливо подлетает к Графу. — Кто... Кто вы?..       — Это сейчас так важно?! — огрызается Эрик, встревая в разговор.       — Всех по чуть-чуть... — мужчина уже не пытается бороться за свою жизнь, да и не хватался за неё обеими руками ранее, а сейчас лишь настойчиво дожидается собственной участи. — Веталы, Ронове, Демоны... — напоследок шепчет граф и затихает.       Эли устало потирает лицо и вновь прикрывает веки. Она опирается на стену, а её взгляд, измученный и потерянный, зависает в одной точке.       — И что нам теперь делать? — бесцветно протягивает девушка.       — Возвращаться домой, — Эрик без усилий встаёт на ноги. — Думаю, теперь нам покажут дорогу.       — И оставить всё так? — Бесстрашная обводит комнату потускневшим взглядом, одновременно чувствуя, как впервые за долгое время в уголках глаз начинают скапливаться предательские слёзы.       — А что ты собираешься сделать? Воскресить его?! — он повышает голос, и именно это становится последней каплей в расшатанном терпении. Словно в этот момент стираются все упорно выстроенные границы; будто все чувства, скрываемые за язвительными нападками и напускной серьёзностью, вырываются наружу; как будто она вдыхает заново, но сразу жалеет: противная горечь щекочет изнутри, постепенно поднимаясь к горлу.       — Да хоть что-нибудь! — восклицает Эли, и её голос срывается.       Она скатывается по ледяной стене, закрывая лицо ладонями. В последнее время ей всё надоело: нервная работа, постоянные ссоры с теми, кого действительно любит, необдуманные решения и их последствия. Эли хочет спокойной и размеренной жизни, с мерой страха, но отнюдь не того, о чём она так грезила в далёком детстве. Раньше родители казались поистине сильными и такими смелыми, что при одном виде захватывало дух. Юная Бесстрашная любила следить за своими близкими: их тренировками и подготовками к сложным заданиям, мучительными прощаниями друг с другом и скорыми встречами. Она могла так жить до тех пор, пока гнусная смерть не посетила её семью. И неоправданное чувство мщения копилось долгие годы в закаменевшей душе: «И почему меня угораздило родиться в этой Фракции?!» Эта рискованная жизнь достала до дрожи.       Эрик лишь тяжело вздыхает и на мгновение прикрывает веки. Последние месяцы выдались по-настоящему нелёгкими у обоих, и казалось, что когда-то тёплые чувства погрязли в пучине вечных раздоров на эмоциях и пустых разговоров. На самом же деле им просто не хватало друг друга.       Он подходит ближе и присаживается возле неё. Тоскливо смотрит на противоположную стену, словно что-то обдумывая, и в конечном счёте осторожно касается её плеч. Эли сразу цепляется в ответ, прижимаясь так сильно, как никогда раньше. Будто не было между ними всех тех вместе прожитых годов, непосильных трудностей, мучительных потерь и чувств. Словно всё началось сначала, с чистого листа; как будто им снова по шестнадцать, и впереди безграничный опыт и целая жизнь.       — Прости... — слабо шепчет на ухо Эли, сжимая его шею стальной хваткой.       Осторожное прикосновение к спине, которое изначально должно успокоить, вызывает щекочущие мурашки и говорит об одном: всё началось по новой.       — Родители в детстве рассказывали легенду о Демонах-хранителях, охраняющих наш город, — ласковая усмешка срывается с губ, и на собственной макушке Эли чувствует такое же тёплое дыхание.       Неожиданно на пороге появляются запыхавшиеся Бесстрашные: готовая во всеоружии Дженни и еле поспевающий за импульсивной девушкой Клайд. Оба застывают, застав друзей врасплох. Все знают: они держатся друг за друга ещё давно, однако последнее время казалось, что чувства искоренились под гнётом времени. Но, видимо, они вместе до самого конца — в любой момент жизни: в тяжёлые времена, когда жизнь буквально рушится на осколки, и в незабываемые, когда каждая секунда самая счастливая на этом Свете.       Бесстрашные лукаво переглядываются и неторопливо разворачиваются, стараясь не издать ни малейшего звука.       — Клайд, приём, — затихшая рация оживает, когда они отходят на приличное расстояние.       — Приём, — отвечает мужчина и тотчас останавливается в нетерпении узнать о происходящем в городе. Всё тело напрягается: плечи незаметно каменеют, а дыхание тотчас спирает.       — Лёд исчез. Он просто испарился! — докладывает парень, и на лицах напарников появляются облегчённые улыбки.       Иногда вразумить способно только какое-то событие. И ошибочно полагать, что оно обязательно будет благоприятным, — вовсе нет. Порой кажется, что в сложные времена жизнь вот-вот закончится. Будто испытания не пройдут никогда, а постоянно напоминающая о себе дыра в сердце останется навечно, но это не так. Нужно время, чтобы поверить самому себе и окружающим. Чтобы остыть и посмотреть на ситуацию под другим углом. Никогда не поздно начать всё сначала, хоть и кажется, что ничего невозможно исправить. Всегда есть выход, но не всегда он устраивает нас.       Лёд хранит самые сокровенные тайны.

Их сердца подобны стуже,

Что погубила весь народ,

Но она спасла те души,

Потерявшие «восход».

«Во льду» — Roni Anemone.