Основы внутренней цензуры

Что-то случилось на другом конце света. Рори понял это после шестой попытки дозваться Канги, но тот не отреагировал и продолжил обновлять ленту. Он хмурился, вздыхал, кусал губы, а иногда даже переставал моргать — тогда создавалось ощущение, что смотрел он не в экран, а сквозь него. Еда на его подносе тоскливо остывала в одиночестве. Рори уже потянулся было за своим телефоном, чтобы проверить, какой проблемой в этот раз Канги заспамил всю его ленту, и только вытащив его из кармана шорт, вспомнил, что просадил всю батарею, играясь на последнем уроке. — В Австралии опять пожары? — попытался угадать Рори, прикинув, какие мировые события могли так сильно взволновать его друга. — Что?! Еще и в Австралии? — нервно спросил Канги, поднимая на него увлажнившиеся покрасневшие глаза. — Э-э, — протянул Рори, — нет. Насколько я знаю, нет, — исправился он. После целого года работы над их с Канги подкастом Рори уяснил, что всю информацию нужно или тысячу раз проверять или обособлять мыточнонезнаемыми вводными конструкциями, чтобы ниоткуда не прилетело. К счастью, эта часть как раз обычно лежала на Канги: именно он готовил весь материал к каждому выпуску, Рори бы чокнулся постоянно сверять каждый абзац. — Я опять завис, да? — прервал его мысли голос Канги. — Прости, просто там какой-то горящий ад и леденящий душу пиздец одновременно… И он повернул телефон так, чтоб Рори тоже видел. А лучше бы не видел! Сначала он даже не понял, что там запечатлено — какие-то абстрактные пятна не собирались во что-то единое и узнаваемое. Но когда он всмотрелся… — …Нахер ты мне это показал?! — прошипел Рори, накрывая ладонью экран, желая хоть как-то оградиться от той жести, которую он только что увидел. Жаль, что нельзя было точно так же прикрыть чем-то те образы, которые отпечатались у него в памяти… Аппетит мгновенно пропал, Рори порадовался, что почти доел и обед не пропадет, и одновременно расстроился, что почти доел — и обед сейчас полезет наружу. Канги вытащил телефон из-под его руки и… снова провел пальцем сверху вниз, обновляя ленту того проклятого хештега. — Может, не стоит тебе такое читать? — сморщился Рори. — Наверное, не стоит, — согласился Канги, — но я уже несколько часов оторваться не могу. Читаю и читаю, смотрю видео, потом опять читаю… миссис Кларк отобрала у меня телефон, когда заметила, и не отдавала до конца занятия — только так мне удалось немного переключиться. А на перерыве я опять открыл ленту и… — Так, ясно, вот и решение! — провозгласил Рори. — Давай сюда! Канги прищурился, что-то профырчал, но гаджет все-таки отдал. — Все равно оно, знаешь… словно на сетчатке отпечаталось. — Как тебе такое вообще в ленту попало? — Ну, я читаю в основном журналистов, активистов, волонтеров, социологов… — Да-да, обычные кумиры шестнадцатилетних, — перебил его Рори. — Такой уж я, — пожал плечами Канги и поспешил перевести тему: — К миссис Мэй сегодня пойдем? Рори поморщился. Миссис Мэй жила одна с кучей собак, о которых с трудом могла позаботиться, потому что едва ли справлялась с обслуживанием самой себя. И, конечно же, Рори было жаль бедную одинокую старушку, когда он находился в нескольких милях от нее. Но всякий раз, когда они с Канги переступали порог ее дома, все жалелки как рукой снимало, даже наоборот — старая Мэй умудрялась открывать в Рори те грани личности, которые он в себе никогда не нашел бы сам. Там даже самый праведный священник сказал бы: — Не убивай! Кто же убьет, подлежит суду, но эту старую суку, в принципе, можно и так грохнуть! — Мне тоже не хочется, Ро, — Канги как всегда все прочитал по его лицу. — Но что поделать, у города нет столько ресурсов, чтоб обо всех позаботиться. — Ладно. Доедай давай. Канги уныло поковырял еду, повздыхал, но потом сдался, достал из рюкзака пустой контейнер и сгреб туда почти нетронутый обед. Они собрались и двинулись к выходу из школы. Канги, как всегда, шел слева, чтобы Рори мог нормально его слышать и не поворачиваться все время, чтобы угадывать пропавшие слова по мимике и жестикуляции. В правом ухе слышимость уже стала как на минимальном уровне громкости шипящего наушника, и Рори бесило, когда кто-то шел или садился с этой его уязвимой стороны. — Давай об этом снимем выпуск? — спросил Канги. Рори догадался, о чем идет речь, и перед его внутренним взором вновь возникла новостная лента с жуткими кадрами. — Ты прикалываешься? — Нет. Мне кажется, это важно. — Я… я не спорю, что это важно, — вздохнул Рори. — Просто это не наш уровень, не наша… м-м, в общем, тема не для нас и нашей аудитории. Мы чертовы американские подростки, которые ни в чем не смыслят — и Интернет нам ничего не простит. — Грета Тунберг всего на пару лет старше нас — и ничего. — Ну, пока ты по ее наводке читал все про изменение климата, моя лента вся была в мемах с Гретой. Хочешь тоже стать мемом? Я вот не хочу. Не таким, по крайней мере. — Если мем подсветит какую-то важную проблему и человечество начнет ее решать, то я согласен быть посмешищем хоть до конца жизни, знаешь ли! — горячо возразил Канги. Да, он не тот человек, кого чужое мнение хоть сколько бы волновало. А вот язык фактов и достоверности… Рори остановился, набрал в легкие побольше воздуха и выдал: — Хорошо, допустим. Вот сколько ты в этой теме копаешься? Несколько часов? Ты уверен, что все понял правильно? Что ничего не ускользает? Что журналисты и активисты перевели на английский все — и нет еще какого-то пласта информации, который сильно меняет картинку? Канги долго смотрел ему в глаза и молчал. Возможно, кто-то другой не заметил бы, но Рори обратил внимание, как тот сжал зубы. Так, значит, направление правильное… — Ты сам говорил, что некоторые вещи лучше не обсуждать, потому что в них нужно долго разбираться, изучать, экспертов каких-то приглашать… мы реально не на этом уровне еще, чувак! — улыбнулся он уголками губ, желая как-то сгладить их спор. — Да, но… здесь не о том уже речь, как это случилось и чем кончится, а… даже не знаю… о том, как это отразилось на тебе? Какую струну души задело? — Думаешь, кому-то важно, какую струну задело что-то, произошедшее на другом конце Вселенной? — Ро, да люди запоем смотрят ролики с реакцией людей на какую-то хрень! — закатил глаза Канги. Рори вспомнил, как сам целое лето залипал в видео, где люди реагируют на новый хит Билли Айлиш. — Я смотрел реакции учителей по вокалу, вообще-то! Тоже, знаешь ли, образовательный контент с экспертным мнением. — Или тебе просто хотелось посмотреть, как разбирающиеся в музыке люди хвалят то, что нравится тебе? — подколол его Канги. — Да как ты смеешь! — воскликнул Рори, возобновив шаг. — Как ты смеешь видеть меня насквозь! Остальную часть пути они провели в тишине. Рори думал над другими аргументами: Канги точно не сдастся и еще вернется к этой теме. В прошлый раз, когда где-то там случилось то ли землетрясение, то ли наводнение, помогло напоминание об их аудитории: — Нас смотрят триста пять двенадцатилетних девочек, которым интересно не то, сколько людей пострадали и потеряли свои дома, а в какой позе мы с тобой друг друга за кадром потрахиваем! С тех пор триста пять превратилось в восемьсот девяносто три, возраст в статистике тоже немного поднялся, а вот процент шипперства в комментариях продолжал расти в геометрической прогрессии с каждым новым выпуском. Рори в целом не возражал. Хотя они максимально старались не квирбейтить , он понимал, что именно этот маленький фандом сделает их с Канги популярными — если им вообще суждено стать популярными. Однако была в этом и негативная черта. По своей младшей сестре и ее подругам Рори знал, что девочки-подростки могут быть очень умными и сознательными, но в комментариях под их с Канги роликами они как будто бы с ума все сходили. И ладно бы контент состоял из какой-то хрени с пранками и челленджами, но нет: они пытались делать что-то полезное и просветительское. Канги серьезно задротил всю информацию, которую был способен добыть, обработать и объяснить простыми словами. Такая дурацкая обратная связь в ответ на все старания только расстраивала. Из размышлений Рори вывело эхо мужского голоса. Он повертел головой, пытаясь найти обладателя. Им оказался Скотт — квотербек, любимец толпы и самый настоящий мудак. Он стоял, упершись локтями в железную невысокую ограду, которую Рори и Канги миновали пару секунд назад. — Покахонтас! — крикнул Скотт, и по его покрасневшему лицу Рори понял, что он уже несколько раз их окликнул. Интересно, а эта его комично стереотипная спортивная куртка хоть раз испытывала на себе ласкающие вибрации стиральной машинки? — Тебя Скотт зовет, — сказал Рори, повернувшись к Канги. — Я знаю, — ответил он, но шаг не замедлил, даже не обернулся. — Его проблемы. Рори снова посмотрел назад и увидел, как Скотт перемахнул через ограду, выпендрежно игнорируя открытую калитку буквально в футе от него. Он быстро их нагнал. — Эй, я тебя зову! — процедил Скотт, дернув Канги за плечо. — О, прости, я думал, ты обращался к Покахонтас, — невозмутимо ответил Канги, наигранно хлопая глазами. — Нет, — рявкнул он, — я звал тебя! — Меня? — Да, ну ты же… ты же этот!.. Индеец, краснокожий, дикарь? По повисшей в воздухе паузе стало ясно, что Скотту хватило мозгов, чтоб заткнуться, а вот чтоб сгладить ситуацию и приручить возникшее в их разговоре напряжение — нет. — Я — кто? — обманчиво миролюбивым тоном спросил Канги, а затем совершенно стервозным движением отбросил назад длинные волосы. Скотт закрыл рот, потом открыл, замер и снова закрыл. Эта сцена напоминала ролики, где маленькие грозные котики нападали на больших опасных псин: мелкий тощий Канги стоял, уверенно выпрямившись, высоко задрав подбородок, готовый то ли атаковать, то ли блокировать атаку, а громадный шкафоподобный Скотт ссутулился и затравленно смотрел по сторонам. Но направление беседы неожиданно сменилось. — Деньги принес? — в дружелюбном голосе Канги прозвучал металлический холодок. — Да, но не все, — Скотт достал из кармана несколько смятых купюр. Канги терпеливо распрямил каждую, пересчитал и выдал: — Это только две трети, — произнес он, стаскивая с плеча рюкзак. Он достал пухлую папку и вытащил из нее несколько листов. — Я потом принесу! — пообещал Скотт, хватаясь за протянутые листки, как человек, вышедший из пустыни, хватается за бутылку с водой. — Вот когда принесешь, тогда получишь и остальное, — Канги помахал папкой у него перед носом, бросил ее обратно в рюкзак и вжикнул молнией. — Я!.. Да мне работу сдать еще вчера надо было!.. — Твои проблемы. — У нас матч, блядь! Меня не допустят, если я не исправлю оценки! — Твои проблемы, — повторил Канги. Но Скотт уже окончательно взбесился и схватил Канги за ворот куртки. Рори толкнул его в плечо и встал между ними. — А Руизу ты бесплатно написал! — рявкнул Скотт, пытаясь обойти Рори, чтобы добраться до Канги. — Когда твоего отца тоже посадят и тебе надо будет кормить младших сестер и больную мать, как приходится сейчас Марко, обращайся, напишу и тебе за бесплатно! — Благотворитель хренов! — выплюнул Скотт, скручивая листы в трубку. Рори оттолкнул его и мягко посоветовал: — Катись к хренам, а? К счастью, Скотт послушался и агрессивно потопал к своему дому. Калитку в этот раз он не проигнорировал, наоборот — ударил ногой так, что она несколько раз открылась и закрылась на силе целительного пинка. — Опять работы за деньги пишешь, — Рори не спрашивал, а утверждал — все и так было ясно. — И репетиторствую. Сейчас рекрутеры из колледжей ходят, спортсменов вербуют, — пожал плечами Канги, — они сами все ко мне бегут. И он поведал Рори, как сначала задрал ценник за свои услуги, чтобы немного снизить ажиотаж, но отчаявшиеся спортсмены все равно соглашались и на такие условия, а там уже и алчность подтянулась — самому Канги понравилось получать неплохие деньги за свой труд. — Ты как Гермиона Грейнджер из самой темной реальности, — оценил ситуацию Рори. — Точно, я — Гермиона-слизеринка! Или… Но его прервал лай собак старой Мэй и ругань самой Мэй, а когда Рори вслушался, то сумел различить тонюсенький, совсем слабый на фоне громогласного гавканья псин и самой Мэй голос ее соседа — мистера «Росинки» Дью. — Я отравлю тебя и твоих псин, старая сука! — пищал Росинка. — Давай, давай! — вопила Мэй, стуча костылем по забору. — Я посмотрю, как ты сделаешь это без рук! Фас, мальчики, фас! — кричала она, натравливая собак на Росинку. Рори и Канги переглянулись. — А кто, если не мы? — голоса Канги почти не было слышно, но Рори прочитал по губам. — М-да, — ответил он, осматривая вновь захламившийся двор. Миски собак были пыльными и пустыми. Их давно никто не кормил — вот те и лаяли, беспокоя соседей, а соседи в свою очередь распаляли взрывной характер старой Мэй своими жалобами. — Собачек жалко. Канги похлопал его по плечу и решительно дернул на себя калитку.