Основы внутренней цензуры

Проснулся он от того, что кто-то толкал его в бок. — Ро! Рори! — М-м? — Рори открыл один глаз и выставил вперед руку, чтобы спрятаться от света, бьющего прямо ему в лицо. — Меня тошнит, — пожаловался Канги, скривившись. — Помоги… Сонливость как рукой сняло. Рори вскочил, поднял Канги и довел его до туалета. Потом держал его волосы, пока его рвало, налил стакан воды, чтобы он смог прополоскать рот, когда ему полегчало, даже протер ему полотенцем лицо, пока Канги сидел на полу, прислонившись спиной к ванне. Пока Рори мог бегать, помогать, болтать, придерживать и подносить, в голове был порядок. Сделай первое, потом второе, а когда разберешься с третьим, приступай к четвертому — все просто и понятно. Но когда приходилось ждать, даже просто пока подействуют чертовы обезболивающие, Рори хотелось… разнести кабинет Дамблдора. Все продуктивное превращалось в деструктивное в его голове, когда Канги нужна была пауза, и Рори оставался один в тишине. Солнечный луч насквозь пробил ярко-оранжевую баночку с таблетками. Рори гипнотизировал взглядом наклейку. Когда он рылся в карманах куртки Канги, то не обратил внимание — было не того. Но сейчас у него появилось время, чтобы прочитать текст, выбитый на ярлычке. Рассел Дью. Мистер Росинка. Рори перевел взгляд на Канги: тот задремал, приняв странную, но, видимо, удобную для своих синяков позу. Даже лекарства он приобретал… неофициально. Не обращался за помощью напрямую. И Рори знал, что дело совсем не в отсутствии медицинской страховки. Он сглотнул и склонил голову набок, прислонясь щекой к матрасу. Телефон в кармане завибрировал. Рори достал его и увидел сообщение от Рокси: Как он? Наверное, они с Канги разбудили ее своей возней в ванне… Рори поднялся с пола, подошел к двери и открыл ее. В коридоре он обнаружил Рокси, она стояла, облокотившись об перила. Мрачная, как четырехсотлетняя вампиресса. — Так себе, — прошептал он. Она кивнула и ответила одними губами: — Отстой. С кухни уже доносились ароматы бекона. Родители тоже проснулись, но Рори не знал, насколько с первого этажа было слышно то, что происходило тут у них. — Мы спустимся чуть позже, — вздохнул Рори, сжав пальцами переносицу, — пусть он еще немного полежит. Рокси кивнула и раскинула руки в стороны. Рори выдавил из себя улыбку и шагнул в ее объятья. — Спасибо, Рокс, — сказал он, чмокнув ее в макушку. Это было легко, учитывая их разницу в росте. Малая едва доставала ему до плеча. Забавно, что несколько лет назад они с Рокси только и делали, что ссорились и доставали друг друга. Интересно, это сочувствие Рокси сгладило ее вредность, когда у Рори начались проблемы со слухом? Или он уже меньше раздражался, потому что перестал слышать часть бесящих звуков? Или дело было в Канги, с которым Рори стал теснее общаться, когда миссис Шиай предложила их семье свою помощь? С обеими его сестрами Канги сразу нашел общий язык, и иногда Рори казалось, что он сам стал лучше относиться к Робин и Рокси, потому что кто-то другой открыл ему глаза на то, какие они на самом деле классные. Рори отправил Рокси вниз, а сам вернулся в спальню. Канги как раз завозился, просыпаясь. — Не хочу никуда идти, — пожаловался он, нахмурившись. Выглядел он и правда сильно измученным. Хотелось обнять его, хотя бы даже погладить по руке, но Рори сдержался. — Так, может, не иди? — предложил он. — Ты и так все знаешь. — Нельзя, — вздохнул Канги, прикрыв ладонью глаза. — Он выставит все так, словно это я решил прогулять все на свете и никакой управы на меня нет. — Мда, — заключил Рори, не зная, что ответить, как поддержать, как… защитить. Канги ничего не ответил. Он так и продолжил лежать, закрыв глаза рукой. Наверное, в какой-то момент он опять задремал, потому что его дыхание выровнялось и успокоилось. А вот Рори спокойнее не стало. Наоборот, очередная пауза в разговоре и действиях вызвала панические настроения и подтянула воспоминания о вчерашнем. Только теперь в его голове вертелись не те сценки с безнадежными словами, брошенными в пространство, а… с его идиотским поступком. Ну как он мог так проебаться?! И сколько бы Рори ни пытался, у него не получалось объяснить даже самому себе, почему он поддался такой тупой идее. Да и еще в момент такой уязвимости! Хорошо, что Канги хотя бы не стал его отталкивать… И тут Рори прошиб холодный пот. А вдруг он не оттолкнул его, потому что… просто не было другого выбора? В смысле, куда бы он пошел тогда, если бы они поссорились? Конечно, Рори не стал бы его выгонять, но Канги мог и сам в таком случае уйти. Рори решил, что стоит позже поднять эту тему и как-то извиниться. Если Канги, конечно, захочет с ним это обсуждать… То, что Канги спустился к завтраку, родителей Рори не удивило — он так часто оставался у них дома, что даже знал о местонахождении всех моющих средств, порошков, пылесоса и всего того, что должны знать только члены семьи и сожители, но никак не гости. Таблетки и плотный завтрак оживили Канги, на его щеках даже заиграло какое-то жалкое подобие румянца. Он все еще ерзал на месте, принимая странные позы, но уже был похож на себя, а не на тот полуживой полутруп, которого Рори обнаружил в постели этим ранним утром. Ну, или он очень хорошо притворялся. Такое Рори видел много раз: наедине с ним Канги еще позволял себе жаловаться, шипеть и стонать от боли, хвататься за травмированное место, но, если поблизости оказывался кто-то из взрослых — особенно учителя — он сразу же «оживал» и как будто бы даже намеренно вел себя бодрее и веселее. Они вышли в школу пораньше — Канги мог идти, но медленнее, чем обычно. Машины Ублюдка уже не было на месте. Уехал на работу поддерживать свою репутацию порядочного человека. — Я зайду на секунду? — спросил Канги, тронув Рори за плечо. — Рюкзак и вещи возьму. Рори кивнул и остался ждать у невысокого заборчика. Как и ожидалось: когда Канги ушел, а он остался один, его обратно втянуло в панику, словно кто-то схватил его за шкирку и окунул в озеро тревоги. Оказалось, не нужен никакой маховик времени, чтобы застрять в петле ужасного воспоминания… Раз за разом перед глазами вставал тот эпизод, только теперь фантазия подбрасывала ужасные подробности, где Канги отталкивал его, высмеивал или зажимался в угол, как раненный зверь. И так продолжалось весь день. Кое-где их расписания пересекались, и когда они сидели в одном ряду или даже за одним столом, как на биологии, Рори немного отпускало: они оба были заняты делом, переглядывались и перекидывались какими-то фразами. Канги общался с ним как обычно, как будто бы реально ничего не произошло — и это немного успокаивало. Но когда они разлучались… Несколько раз он обнаруживал себя перед автоматом со снэками. Казалось, лишь одними усилиями Рори тот опустеет уже к концу занятий. Куча шоколадных оберток позорно валялась на дне его рюкзака. За весь учебный день Рори запомнил ровным счетом ничего, а еще… ничего. Потом, правда, тоже ничего, но к концу получилось уже целое ничего, а это уже больше, чем неполное ничего! Хотя их общение не пострадало, а сам Канги старался играть роль стандартного подростка без особых забот, Рори заметил, что он тоже находился где-то в прострации. Но его легко понять: боль не прошла до конца, да и пережитый стресс сказывался. Он был молчаливее обычного, заторможеннее и, что самое страшное, почти не доставал учителей наводящими или спорными вопросами. Чаще всего Канги вел себя так, как будто бы учителя сдавали ему предмет, а не он им. Когда-то Рокси пошутила, что школьная нагрузка увеличивается из-за таких, как Канги. Педагоги уже просто не справлялись с задротской душнотой небольшой выборки гениев, поэтому отбивались количеством материала, не подумав, как это отразится на простых ребятах, которые помнят факты только пока те им были нужны — ну то есть примерно по минут пять. Так что сегодня у учителей был, можно сказать, почти что выходной. А вот у Рори — нет. К концу учебного дня у него добавилось еще два повода для беспокойства. Первый повод для беспокойства: он застукал Канги с Марко Руизом. Нет, ничего непотребного, они просто о чем-то болтали, пока Рори к ним не подошел — тогда разговор резко смолк, как будто бы он… застукал их за чем-то непотребным. В любой другой день Рори сказал бы, что он уважает Марко: тот был единственным футболистом, которого интересовали и другие вещи — не только матчи, чирлидерши и братанские посиделки у консоли. Марко знал всех по имени, ни на кого не наезжал без повода, часто откликался на чьи-то просьбы. Если б не куча родственников с криминальным прошлым, которые тянули Марко за собой на дно… Но сейчас Рори хотелось задушить Марко за то, что он… а за что? За одну небольшую беседу с Канги? Из-за своих размышлений он пропустил начало конфликта с Дэвидом Смитом, с которым Канги и Марко умудрились сцепиться за последние несколько секунд, пока Рори думал, какой Руиз все-таки Диггори — и вот бы его тоже грохнула какая-нибудь крыса. — Если девушка не хочет слать тебе свои голые фотки, это не значит, что она шлюха, — очень спокойным и мягким голосом объяснял Марко Дэвиду очевидные вещи. — Да, отстань ты уже от Сары наконец! — куда экспрессивнее отозвался Канги. — Так, может, ты пришлешь мне свои нюдсы, Шиай? — Дэвид Смит, очевидно, не очень хорошо понимал, чем наезд отличается от домогательства, поэтому бил сразу и во всех тем, чем умел. — О, я бы с радостью, но с тех пор, как я умер восемьдесят лет назад, я перестал отображаться на фото, — ответил Канги. Дэвид надолго завис, пытаясь переработать эту информацию. Если реальность можно было фотошопить, Рори повесил бы над Смитом кружочек загрузки или табличку «Чувство юмора в процессе скачивания». Второй повод для беспокойства: Канги отдал Скотту остатки его проекта, хотя тот не заплатил долг. Не то что бы Канги был замечен за нежеланием делать что-то бескорыстно и бесплатно, но у него имелись принципы насчет ребят, которые сами не хотели прилагать усилий ради учебы. Если тот же Марко старался, но просто не успевал и учиться, и играть, и работать, и помогать семье, то Скотт использовал книжки, чтобы разжигать ими костры для пикника. С такими у Канги разговоры были жесткими и бескомпромиссными. И апатия, победившая принципы, настораживала... Занятия кончились, они остались одни. Канги попросил у Рори его телефон: свой основной он забыл дома, а тайный оставил на прикроватной тумбочке утром. Но полез он не в новости, как обычно, а наоборот ударился в развлекательный контент. Это стало поводом для беспокойства номер три. — Смотри, кто-то сгенерировал нейросетью героев Поттера, — сказал Канги, протягивая телефон. Хотя Рори и был поттерманом, но сейчас это не стояло в приоритетах его проблем и интересов — даже если бы здесь и сейчас анонсировали сериал про Мародеров. Но он все равно пролистал ленту до конца и отреагировал на все из вежливости, просто чтобы был повод поддержать с Канги разговор. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но, — сказал Рори и продолжил наигранно-ноющим голосом: — Мам, я хочу Волдеморта! — У нас уже есть Волдеморт дома, — подыграл ему Канги и вдруг помрачнел: — У меня, по крайней мере. Номер четыре — и именно он добил Рори. — Слушай, прости меня! Я не должен был!.. И он принялся выливать все, что успел надумать за весь день. — Да я точно долбанный абьюзер, раз решил, что подкатить к тебе в момент твоей уязвимости — верх гениальности! — беспокойно тараторил он. — Клянусь, чувак, я так больше не поступлю, прости, пожалу… Но Канги не дал договорить. Он схватил Рори за плечи, потянул на себя, а сам встал на носочки и… поцеловал. От удивления Рори широко раскрыл рот, что Канги принял за приглашение — и вот уже его язык проник внутрь. По сравнению с этим поцелуем вчерашний можно было бы даже не считать за попытку — он и рядом не стоял с тем, что происходило сейчас. Канги обхватил ладонями его лицо, даже немного прижался телом. Рори ответил на поцелуй и поддался вперед, но побоялся трогать Канги, так и не вычислив за весь день, где под его мешковатой одеждой прятались свежие синяки. Сердце наконец-то не колотилось, а трепетало. Рори хотелось подхватить Канги на руки и кружить его до тех пор, пока кого-нибудь из них не стошнило. Хотя нет, лучше без этого, тогда они не смогли бы продолжить целоваться… Канги разорвал поцелуй, но остался стоять близко-близко, не отрывая взгляда от его лица. И Рори плыл от того, сколько в зелено-карих глазах было нежности и тепла. — Да, вчера это было неуместно, — совсем не нежно и не тепло заметил Канги, а потом он произнес самые замечательные слова на свете: — Но это не потому, что это было не взаимно. Не потому, что было не взаимно. Если бы Рори мог, он набил бы эту фразу себе на лбу. — Я понял, — хриплым голосом выдал он. — Тебе вчера было не до того. Канги кивнул, взял его за руку и куда-то потянул. — Давай не прямо домой, а вокруг пойдем? Хочу погулять. Даже разбитый асфальт, неубранный мусор и заросшие сорняками недолужайки казались Рори чудесами света, пока он шел, сжимая в руке ладонь Канги. Только один раз он вернулся с небес на землю, когда Канги предложил пройти через лес. Рори не очень любил комаров и незаасфальтированные дорожки, поэтому настоял на том, чтобы идти дальше по улице. — Ну, смотри: в одном месте нас могут избить, ограбить и убить маньяки или члены банды, а в другом всего-навсего загрызут дикие звери. Я как-то больше за зверей, — расставил акценты Канги. Рори не согласился, но предложил компромисс — кладбище. Канги эту мысль поддержал: — О, мне нравятся кладбища. Там связь хорошо ловит. — Мобильная? — Могильная, — ответил Канги и рассмеялся, и его хохот разнесло зловещим эхом среди деревьев. Если бы Рори не знал о том, что случилось вчера, он ни за что не подумал бы, что с Канги что-то не так. Он взбодрился, развеселился, даже шел в своем обычном темпе, его движения потеряли ту утреннюю скованность. Словно прошло не несколько часов, а недель, все больное затянулось и перестало мешать. В какой-то момент Рори подумал, что Канги уже и при нем мог начать играть в излечившегося персонажа компьютерной игры. Но нет, если внимательно-внимательно наблюдать, еще можно было заметить какие-то отголоски пережитого в его поведении. Например, Канги дернул плечом, когда Рори попытался его приобнять, а потом сам сдвинул его руку чуть ниже. Кто-то другой решил бы, что это попытка управлять или просто сигнал, где прикосновения ощущались приятнее и ярче, но Рори понял, что дело в каком-то очередном синяке, скрытым под одеждой. Все было круто, пока они гуляли вдали от дома. Искали забавные эпитафии на могильных памятниках, смотрели, как уточки плавают в пруде рядом с мусором, расставляли запятые в чужих граффити, валялись в заросшей траве под тем самым спасенным древним дубом. Канги даже сделал селфи на телефон Рори возле своей надписи на велодорожке — ее несколько раз отмывали и закрашивали, но время от времени кто-то все равно обводил выцветшие буквы. Причем почерк всегда менялся — это точно делали разные люди. А еще Рори и Канги целовались. Много. Особенно когда под конец своей вылазки забрели в сквер, где давно нестриженные кусты черт пойми каких цветов скрыли их от посторонних глаз. Рори все время хотелось стиснуть Канги в объятьях, как иногда хочется сжать щеночка, потому что он ультра-милый и мягкий. Но страх навредить перевешивал, поэтому Рори хватался за руки Канги так, словно он должен был спасти его от падения с обрыва. К счастью, Канги не возражал. Наоборот, он переплетал пальцы с пальцами Рори, пылко и жарко отвечая на все его поцелуи, а потом… боже, потом он оторвался от губ Рори и припал уже к его шее. Рори пришлось его остановить, потому что в этот миг Канги сидел у него на коленях, и если б он продолжил свои действия, то многое встало бы не на свои места. Когда начало темнеть, они двинулись в сторону своих домов. Обычно после таких походов Рори уже еле-еле тащился, начинал ныть и жаловаться на боль в ногах. Он и сейчас чувствовал усталость, но последние несколько часов с Канги настолько его окрылили, что шел он уже чуть ли не вприпрыжку, чувствуя, как один за другим внутри него открывается резервный источник энергии. Канги тоже шагал в приподнятом настроении, что-то мурлыкая под нос. Шумы их небольшого, но не совсем благополучного города, мешали Рори идентифицировать мелодию. Но это не имело значения, главное, что несмотря на произошедшее, Канги не растворился в своем несчастье, а разрешил себе наслаждаться жизнью. Но когда они почти дошагали до своей улицы, что-то изменилось. Канги вдруг замер на месте, и Рори чуть не споткнулся от такого резкого торможения. — Я не пойду домой. — Почему? — Я не пойду домой! — громче повторил Канги. Рори попытался было тронуть его за плечо, но Канги отбросил его руку в сторону, не позволив к себе прикоснуться. Рори понимал, чем вызвана такая перемена настроения, но все равно чувствовал себя так, словно на него вылили ведро холодной воды. Слишком внезапно, слишком… не вовремя. Господи, ну только что все было так охуенно! Ну почему?.. — Хорошо, не иди. Пойдем ко мне тогда, ладно? Канги смотрел на улицу за спиной Рори, как затравленный зверь. — Нет, — твердо произнес он и замотал головой. — Я туда не вернусь. Нет. — Канги! — Я… ты иди, — его дыхание сбилось, словно последние мили они не шли, а бежали, — я хочу еще немного погулять. Рори закатил глаза и вздохнул. — Хорошо, — он пытался сдержаться, но нотки нетерпеливости все-таки просочились. В конце концов, для него этот день тоже был длинным, и его задел такой жесткий облом, когда все, казалось, уже разрешилось. — Я иду домой. А ты приходи, если… если у вас там опять будет неспокойно. Или если просто сам захочешь. Канги нервно кивнул. Он все еще выглядел встревоженным и напряженным. Рори хотелось его приобнять, поцеловать, погладить по волосам или просто хотя бы подержать Канги за руку, но он остановил себя. Что-то подсказывало, что нужно дать пространство своему… кем бы Канги теперь ему ни был.