Отрицание, гнев, принятие

— Эс, тебе покрепче или послабже налить? — Ден открывает дверцу шкафчика, который набит разными бутылками спиртного: от маленьких к большим, от крепчённых и тяжёлых напитков до лёгких коктейлей. — Виски, — произношу разбито и подавленно, понимая, что меня затрахала не только жизнь, но и какая-то ненормальная женщина, прикидываясь мужиком.       Машка вытаращилась на меня так, словно увидела привидение. Интересно девки пляшут, буквально день назад твёрдо отказывалась от простенького вина, а тут готова налакаться вискаря так, чтобы забыть, кого из себя представляю. И всё из-за одной мрази, которая так нагло и требовательно украла моё доверие, сердце и чувства, оставив меня со жгучей пустотой внутри, от которой так успешно и ловко бежала. Причина моего морального оздоровления стала она, так и закончила эту терапию всё по-прежнему эта несносная, лживая и слащавая женщина: точно хитрый чёрт в человеческом обличии, который так умело играет с чужими чувствами, получая от них нужное внимание, пока я столь смело и слепо кружила вальс и жгучий танго, словно завороженная змея под дудку, наслаждаясь своим же выдуманным в голове образом. Дура, дура… — Держи, Эс, — парень заботливо кладёт на стол стакан со спиртным, — есть чипсы, закусывай, а то плохо станет.       Благодарю Дениса и беру стакан с жидкостью. Выглядит и пахнет так себе, но мне было настолько плевать чем заполнять свой желудок, соответственно залпом осушив стакан до дна, слегка морщусь. Ден налил немного, поэтому горло жгло не сильно, но хорошо ощущается как капли спирта текут внутрь пищевода, оставляя неприятный, терпкий, горький привкус на губах. Смачно выдыхаю и глазами прошу добавки, пока он хлебал содержимое бутылки из горла, время от времени смотря куда-то в пустоту. — Пообещай, что не умрешь, ты нам дорога, — в полутон произносит Машка, наблюдая как Ден наливает очередную порцию. — Постараюсь, — слегка запинаюсь, поскольку выпила натощак, да и это мой самый первый алкоголь в жизни помимо слабенького вина. Ощущения в желудке и горле уж слишком странные, словно всё горело и жгло, но эта боль мне определённо нужна. Так устала от чувств, которые глушила в себе, не выдавая своего горестного отчаяния, мне нужно почувствовать как что-то убивает и причиняет мне дикую боль, чтобы дальше ощущать что ещё жива, хоть и не ментально.       Прошло минут сорок и я знатно в зюзю. С момента прихода уже вообще ничего не помню, только как жадно лакала жгучий спирт из бутылки, пытаясь забыть о всём. О своей недоработе, семье, проблемах и о Каролине Альбертовне. Несу за собой страшный и огромный багаж боли, но кое как получалось терпеть и дальше радоваться, несмотря на тяжкую судьбу, но она — причина, по которой всё обрушилось и сломалось в пух и прах. Я не выдержала. Разбилась, словно фарфоровая ваза, которую кто-то яро швырнул об пол. — Эстер, ты как? — трясёт меня за плечо Машка.       В ответ лишь смеюсь, прикрыв глаза. Я так устала быть идеальной. И за семнадцать лет так и не поняла, для чего была вся эта клоунада. Вечно что-то доказывала себе и остальным, что чего-то стою в этой паршивой жизни; надевала маски, в которых прятала своё истинное нутро, которое всегда было со мной, хоть и похороненное где-то на дне; поддерживала всех и вся, когда мне так отчаянно была нужна рука помощи. Я во всём виновата, раз не смогла раскрыть ту самую Эстер, хоть она и не вписывается в правильное общество. Та, что хочет задыхаться от боли и алкоголя, ненавидя и сметая всё вокруг из-за тяжелого бремени, которое она несла в одиночку. — Хочу похоронить в себе ту старую Эстер и стать новой, улучшенной версией, — заплетаюсь в пьяном бреду, ещё хоть как-то понимая, что на завтрашний день мне будет стыдно за такие высказывания, ведь быть искренней, в первую очередь, с самой собой — невероятно сложное испытание. — Мы принимаем тебя любую, какой бы ты ни была, подруга, но если ты действительно хочешь обновить свою жизнь, то мы всегда рядом, — говорят мои самые близкие люди, которые, несмотря на все мои загоны ещё пока рядом, хотя они многое обо мне не знают. Я слишком слаба, чтобы показать своё истинное нутро кому-либо. Такая же как и все, без своей изюминки. Непримечательная девчушка со страшными головными тараканами, — тебе кто-то звонит, Эс.       Беру телефон в руки, но не могу разобрать имя, написанное на дисплее. Пальцы не слушаются, из-за чего громко роняю телефон на стол кухни и истошно выругиваюсь. — Давай мы лучше, — Мария берёт мой телефон и начинает разговаривать с кем-то. Не понимаю ни единого слова. Всё плывёт, и я тоже куда-то поплыла.

***

Темнота. Ни единого звука. Всё что вижу — чёрнота вокруг, словно я в непрогружённой, сломанной игре, которую кто-то поставил на паузу. Ничего не чувствую, только холод и боль отдаётся отголосками по коже, заставляя меня съежиться то ли от отчаянности, то ли от страха одиночества в этом странном и пустом месте. — Зачем ты бежишь от самой себя? — впереди неспешно образовался чёрный женский силуэт, на который будто отголосками откуда-то сверху падали блики приглушённого света, но по-прежнему не в силах увидеть эту личность. Всё такое реальное и искусственное одновременно. — Кто ты? — мой голос отражается эхом в этом странном, мрачном и трехмерном пространстве. — Та, что направит тебя на твой путь, — силуэт исчезает, оставляя за собой сладко пахнущую туманную дымку. Вскоре она появляется где-то слева от меня, вынуждая почувствовать холод в тысячу крат сильнее. — Какой путь? — обнимаю себя двумя руками, пытаясь успокоиться и не нервничать. Может, я умерла, а после попала в какое-то подобие чистилища? Ничего не понимаю. — Твой истинный, — шёпот прошелся прямо по уху; мгновенно покрываюсь мурашками, — ты нужна мне, а я нужна тебе. — Ничего не понимаю! — закрываю лицо руками, пытаясь обезопасить себя от этого нечто, походящего на женщину. — Всё будет, — сквозь пальцы вижу улыбку, а после она или оно вновь исчезает из моего поля зрения, оставляя за собой сладкую дымку.       Просыпаюсь от дикого и адского сушняка, а также и от боли в голове. Открываю глаза и понимаю, что уже стемнело. Сколько я спала? И что за психоделика, смешанная с кошмаром мне снилась? Пожалуй, даже думать не буду об этом, чего только не увидишь в алкогольном опьянении.       Медленно, нехотя шаркая по коридору, вижу синеватый свет от телевизора. Всё ещё шатаясь, но вхожу внутрь и вижу как ребята умиротворённо смотрят какой-то фильм и едят чипсы. Даже и не хочется нарушать их идиллию. — Доброе утро. — О, Эс, ты как? — подрывается парень, — не тошнит? — Немного, — облизываю свои губы, — в моём рту образовалась пустыня Сахара.       Мы все молча идём на кухню за водой. Жадно выпиваю из стакана всю воду, довольно вздыхая. — Может прогуляемся? Воздухом подышим, а на часах не так и поздно, всего десять вечера — подбиваю их на авантюру, на что друзья в принципе согласны, а то в квартире стоит духота и запах спирта, вперемешку с сигаретным дымом.       Мы собирались около десяти минут, а после вышли из квартиры. Ветер обдул мои щёки холодом, что помогло мне слегка протрезветь. Оказывается, я проспала около пяти или шести часов, да и вырубило меня нехило после алкоголя, поэтому Ден и Маша общими усилиями отнесли меня в свою комнату на кровать. Денис не был качком, поэтому в одиночку, особенно будучи пьяным, ему сложно было поднять меня. Вообще ничего не помню. Почаще бы так.       Гуляли мы около часа, но отрезветь до конца мне так и не получилось. Шатались везде где только можно, но вскоре это всё нам надоело, и мы решили пойти обратно до дома через непонятные стеклянные многоэтажки. В таких, наверное, буржуи и чиновники какие-нибудь живут, слишком дорого-богато выглядит. — Ребят, сейчас блевану, — возникаю с резким и внезапным желанием очистить желудок от алкогольной отравы. — Бля, Эстер, вон куст, — тычя пальцем в сторону дома, слегка в панике произносит подруга.       Незамедлительно иду к этому кусту и начинается самое весёлое. Так плохо мне ещё никогда не было.

POV Маша

— Когда-нибудь это случилось бы, лучше уж пусть с нами, чем непонятно с кем, — убеждаю Дениса, который стоял как не свой, переминаясь с ноги на ногу, неимоверно волнуясь за подругу. — Ну это да, просто она такой холодной была когда спала. Уж боялся, не дай бог в алкогольную кому впала, в больницу пришлось бы идти, а там уже были бы расспросы, так как нам всем по семнадцать лет только. Ты же знаешь её: играет роль сильной девочки, а по сути ей нужна поддержка больше всех нас вместе взятых, — задумчиво и как-то меланхолично тянет парень, — в прочем, неважно. Не нам судить её. — Да всё ж хорошо, не ссы, — закуриваю, протягивая сигарету Денчику, и мы вместе стоим, курим. Бесспорно, Эстер иногда бывает очень холодной и отчуждённой, но Денис прав, кто мы такие чтобы судить человека? Каждый человек устроен по разному, поэтому осуждать нет смысла, а поддержка же нужна любому живому существу, даже если он от неё отказывается из-за своих внутренних комплексов или принципов. — Что-то она долго, — опять тревожится парень, впуская в свои лёгкие чуть больше дыма чем обычно. — Ты бы знал как я блевала в первый раз, это ещё нормально, учитывая сколько она выпила. Радует то, что завтра суббота. — Да уж помню, потом ещё пару дней ходила так, будто тебя переехало, — смеётся Ден, но в его голосе и смехе всё равно присутствует нотка волнения. В принципе романтично, не считая блюющую подругу недалеко в кустах, но первый раз он всегда такой, неприятный. — Это че, Аврорина? — испуганно тычет пальцем в женский силуэт вдали, который направлялся из стеклянной многоэтажки в нашу сторону с каким-то чёрным пакетом. Сама она была одета точно не по погоде: чёрный расстёгнутый дамский плащ почти до пола, всё того же цвета простенькая футболка с хлопковыми бриджами и белые кеды. Если сопоставить всю эту картину, то женщина оделась наспех и, вероятно, выбрасывала мусор. — Кто-кто, бля? — не понимаю о ком он говорит, так как в темноте вообще никого и ничего не видно. — Ну англичанка эта на всю голову шизанутая, — парень отходит в сторону, чуть назад, но вокруг открытая территория, поэтому сообразить побег не получится. — А, реально она. Эстер! — чуть прикрикиваю, надеясь, что до англичанки не дойдёт ничего из моих слов, — хорош блевать, шухер вдали! Подруга никак не реагирует. — Чё делать? Твою ж, она всё ближе и ближе, — шепчет Денис, наблюдая, что она действительно идёт прямиком в нашу сторону. Он испуганно хватает мою руку, понимая, что мы точно попали в её поле зрения. — Сигу выкинь для начала, скажем, что домой идём от гостей, не её дело, — злюсь, готовясь к наступлению «Сатаны».       Мы отвернулись от неё, в надежде, что эта женщина пройдет мимо и не заметит, но кто бы сомневался, что англичанка прицепится. Её наряд, конечно, совершенно не вяжется с такими строгими и холодными чертами лица. Даже было как-то забавно, но это нам и на руку; на улице сущий дубак, следовательно, она надолго не задержится с нами. — Так-так, а чего это вы, снова курите? — подходя к нам почти впритык, докапывается Каролина Альбертовна, причём демонстративно принюхиваясь, — на дворе уже пол двенадцатого, ничего не смущает, ребятки? — А может мы сами разберёмся? Вы наш учитель, а не полицейский или родитель, чтобы упрекать. Мы чужие вам, пройдите мимо и все останутся счастливыми, — пытаюсь строить из себя равнодушного человека, но досада и щепотка агрессии явно была ею замечена. Чёрт, будь тут Эстер, то она бы своим хладнокровием утёрла нос этой сучке. — Ещё и пили. Мне вашим родителям позвонить или сразу набрать полицию? — шантажирует женщина, пытаясь вывести нас из равновесия. Главное не поддаваться, это же всего лишь манипуляции. — Идите выкидывайте свой мусор дальше на ночь глядя, что мы вам сделали? — начинает закипать парень, скрестив руки на груди, кидая мимолётные взгляды к кустам. Надеюсь, сейчас наша подруженька не выбежит оттуда. — Мусор я выкину, а после разберусь, что с вами делать, — Каролина Альбертовна закусывает губу, а вскоре отходит примерно на сто метров, что дало нам шанс побежать к Эстер. Запрячемся там все вместе.        Бежим к кустам, надеясь не наступить на что-то, чего видеть и ощущать на ботинке не очень хочется. Заходим за массивное растение и Эстер не наблюдаем, но оборачиваясь, наблюдаем, что она облокотилась на какой-то кирпичный дом и спит стоя. Либо медитирует, не знаю. — Бля, ты жива? — шепчет Ден, слегка потрясывая девушку за плечи, поочерёдно щёлкая пальцами перед носом, — Эстер? — Чё? Ты кто? — сонно протягивает наша вновь опьяневшая блондиночка, но так громко, что мне кажется сюда придёт англичанка и захуярит нас всех. Если она узнает, что это мы, так сказать, споили отличницу-медалистку, то уже можно смело выбирать гроб и местечко на кладбище. — Не ори, мы ныкаемся, — тихонько молвлю я, отчего Эстер раскрывает свои краснющие глаза, словно наркоман и начинает дебоширить. — От кого?! Маньяки? — орёт подруга, но после скручивается; она смачно, протяжно и громко блюёт себе под ноги, но благо всё содержимое оказалось только на бедном кустике и полувысохшей траве. Кошмар какой-то.       Мы молча стоим с Денисом крепко взявшись за руки, понимая, что нам пизда. И не зря думали, поскольку где-то недалеко послышался шелест травы и недовольные вздыхания. — Вы ещё от меня бегать вздумали, Соколов и Лученская? — переходя на жуткий и истошный крик, выглядывает из-под кустов надоедливая женщина.       Когда она увидела наши испуганные лица, и самое главное, Эстер, которая вновь была мертвее любого мёртвого, то офигела не меньше нашего. — Она находится в алкогольном опьянении? — холодно молвит Каролина Альбертовна, скрестив руки на груди, испепеляя нас своим взглядом, но близко не подходит. — Как видите, — хрипло молвлю, смотря на полуживую Эстер и понимаю, что нам точно несдобровать. — Вы двое, идёте сзади, а я помогу ей добраться до машины и подвезу вас. Но знайте, вам с рук это не сойдёт, — злостно командует нами, но на блондиночку смотрит с некоторым сочувствием и волнением. Не зря жопа подсказывала, что наша подруга ей небезразлична; эта Каролина даже пару раз кидала взгляд на мой телефон сегодня на исправлении, но беседу с Эстер будто не хотела прекращать, вот и забила на меня и мой мобильник. Всё предельно ясно и поддаётся логике — А если она вам машину заблюёт или взбесится на вас в машине? — не думая выпаливаю, но только после понимаю, что сказала лишнее. Она же не знает, что мы обо всём догадались… — Сначала доедем, а там посмотрим, — спустя нескольких секунд тишины, тихо, словно какой-то маньяк, произносит эти слова.       Следующие минуты были как кадры из фильма: Каролина Альбертовна подходит к Эстер и ласково берёт её руку, перекидывая к себе на плечо, пока другой она крепко, требовательно придерживала её за талию. Голова Эс сразу падает ей на грудь. Видимо отрубилась напрочь наша девочка, но, пожалуй, не будем ей об этом рассказывать, а то мне слишком жалко её. — Идём на парковку, — строго, на повышенных тонах произносит учительница, ещё крепче прижимая к себе девушку.       Молча топаем к автостоянке где находился её автомобиль; пока они шли впереди, англичанка убирала волосы с лица нашей подруги, а после крепче прижимала, поскольку она вот-вот была готова упасть, но руки учительницы уже буквально несли её на себе как маленького, провинившегося и чумазого котёнка. Да, пожалуй мы определённо не будем говорить ей об этом. — Садитесь сзади, я буду её контролировать, — уверенно заявляет женщина, помогая сесть Эстер в машину, нежно укладывая её на переднее сиденье, осторожно поглаживая её по голове, убирает пряди волос с лица, заправляя их за уши. — Помнится мне, она паинькой была. Чего это она так напилась? — любопытствует англичанка, чуть трясясь от холода — праздник какой-то?       Мы смущённо переглядываемся с Денчиком и не знаем, что и сказать в такой ситуации, да и нужно ли? — Тут скорее уж похороны, — неудачно шутит Денис, хоть и отчасти он был прав, — видимо, похороны старой Эстер Берг. Началась новая эпоха. — Не буду вмешиваться в ваши личные дела, главное адрес скажите и поедем, — тревожно вздыхает женщина, кидая долгий грустный взгляд на спящую подругу, но увидев наши косые взгляды, принимает свой обыденный облик, — чего замолкли-то?       Ден назвал адрес и мы тронулись с пути. Нужно будет с ним посовещаться и подумать, говорить ли Эс, кто ей помог или же умолчать обо всём этом. Не хочу лишний раз подвергать её нервную систему очередному срыву.       Прошло около десяти минут, осталось потерпеть ещё немного, и мы окажемся дома у Дениса. Никто из присутствующих не решил нарушать тишину, только Эстер иногда покашливала и недовольно постанывала, привлекая к себе беспокойные взгляды учительницы. Хоть она и странная, с тараканами в голове, но очень надёжная, даже ревностно немного, поскольку даже мои бывшие парни так на меня не смотрели: нежно, трепетно и неподдельно заботливо. — Приехали, — строго чеканит женщина — я помогу донести её до кровати, а после решим, что будем делать дальше.       Дерьмо, она что, прямо в квартиру пойдёт? Если так, то не дай бог на кухню свернёт, мы же даже улики не удосужились убрать, а там где-то на столе валяются пустые бутылки от виски и вина. — Вы её прямо в квартиру понесёте? — так же как и я, побледнел Ден. — Денис, ты вообще её видел? — учительница сжимает руль до такой степени, что костяшки побелели, — мне очень интересно, как она вообще на улице оказалась и ходила. — Она сначала была в духе, а потом снова что-то расклеилась, — виновато опускаю голову, пытаясь найти поддержки в Денисе, но он сам как-то поник. — Идите уже, мы за вами, — раздражённый голос со стороны водительского сиденья нам словно дал оплеуху, вынуждая выйти из тёплого салона в холодный и мрачный двор. Шёл небольшой, но прохладный и мерзкий осенний ливень, делая атмосферу по своему глубинной и мрачной. Темно и сыро, вот так можно описать эту осеннюю пору. — Как думаешь, она ментов вызовет? — отходит чуть в сторону парень, дабы нас не услышали. — Не знаю, Ден, сейчас поймём все, — обнимаю себя руками от паршивого холода, который глубоко въедался в душу.       Кидаю взгляд в сторону чёрной машины, откуда доносились недовольные постанывания Эстер. Англичанка что-то ей тихонько говорила, мерно поглаживая по плечу, но подруга никак не реагировала. Как такое может быть, ведь вроде всё на улице было хорошо, как она вновь «откинулась».       Не успеваю отвернуться, как вижу, что Каролина Альбертовна ловко подхватывает девушку на руки; на лице ни единый мускул не дрогнул, словно она весила как одно перышко. Сильная женщина. — Чего встали, идите! — вновь прикрикнула наша злыдня, но почувствовав, что девушка на её руках немного встрепенулась, смягчилась не только в голосе, но и лице, — мы сейчас промокнем до нитки.       Впереди шёл Денис, а за ним практически на одной линии я и Каролина Альбертовна, аккуратно несущую нашу подругу. Больше всего меня смутило, что Эстер даже её приобняла за плечи и уткнулась куда-то в область шеи, пытаясь спрятаться от ледяного холодного ветра и капающего с неба дождя. Нужно будет обязательно спросить утром, помнит ли она хоть что-то.       Ожидание в лифте было долгим и тянущим, поскольку все боялись даже посмотреть друг на друга. Ну, не считая англичанки, которая то и дело прислушивалась к дыханию Эстер. Та, в свою очередь, тихонько посапывала, не выпуская плечи женщины; вцепилась в них мёртвой хваткой. Наконец, долгожданная, тёплая, уютная квартира! Все трудности позади, осталось лишь уложить Эстер спать и ждать, пока милосердная Каролина отпустит её и уйдёт восвояси. — Где спальня? — почти шепчет женщина, оглядываясь по сторонам. — По коридору вперёд, а после сразу прямо направо, — снимая обувь, пыхтит парень. Каролина Альбертовна бережно и нехотя опускает на кровать девушку, попутно снимает с неё обувь и пропитанную дождём одежду, укрывая тёплым одеялом до подбородка. Сама женщина промокла не меньше Эстер, но это не имеет сейчас значения. Она садится рядом и кладёт руку ей на лоб, пытаясь проверить наличие жара. Не заболеет, и то хорошо. Со вздохом поднимается с кровати, как слышит хриплое и тихое слово «обними». В её сердце что-то сжалось, а щёки запылали, ведь вот-вот могут зайти её одноклассники, но и не прикоснуться к этой милой девушке тоже не хочет отказывать, уж слишком жалобно прозвучало это слово из её уст. Единственное, что она можете себе позволить — положить руку ей на голову, перебирая мокрые пряди волос. Такая нежная и хрупкая, но одновременно сильная и стойкая… — Че делать будем? — Денис прячет бутылки со стола куда-то в недра шкафчика, — они уже там минут десять сидят, а мне как-то некомфортно, что в моей хате сидит наша самая злобная училка, хоть и привлекательная до чёртиков. — Так а чего ты ссышь-то? — встаю со стула и беру его за руку, — пошли постучим, а то вдруг Эстер воскресла и убила её нахер. — Да мне как-то некомфортно, — краснеет парень, — а если она её это самое? Ну, ты понимаешь? — Вот сейчас и проверим, — в сердце что-то кольнуло, понимая, что вдруг эта женщина воспользовалась состоянием нашей подруги.       Первой постучалась я, поскольку Денис оказался ссыклом. Не услышав никакой ответной реакции, приоткрываю дверь и вижу, как Каролина Альбертовна сидит на кровати со спящей подругой и гладит по голове прикрыв глаза. В комнате было, конечно, темно, но луна, вышедшая из-под туч, помогает разглядеть сию обстановку. — Она жива? — шепчет Ден, осторожно садясь на край кровати. — Да, спит крепко, но на всякий случай нужно смотреть, — не отрываясь от девчонки, молвит англичанка, — дыхание неровное, да и будто еле дышит.       В её глазах словно промелькнула нотка грусти и беспокойства. — Мы можем следить за ней дальше, вы и так слишком многое сделали для нас, спасибо, — подхожу к ним ближе, пытаясь тихонько сплавить англичанку. — Вы ещё юны и неопытны, лучше я побуду с ней, пока не увижу, что она проснулась, — учительница кидает раздражённый взгляд в нашу с Деном сторону, — вы же не хотите, чтобы с ней что-то случилось?       Вот сучка, знает куда давить, манипулирует неплохо так, но нам обязательно нужно её сплавить. Эстер будет явно не рада, предвидев перед собой англичанку, из-за которой она и нажралась. Придётся намекнуть Каролине, что она не будет столь рада её появлению. — Понимаете, тут такое дело, — вздыхаю я, попутно смотря на Дениса, который начинает понимать, к чему я веду, — она же не просто так напилась впервый раз за свои семнадцать лет. — И? — женщина наклоняет голову в бок, пытаясь что-то во мне разглядеть. Ох, Эсти, теперь понимаю тебя и твой страх перед ней, взгляд у неё реально пронзающий душу. — Отчасти причина, по которой и началось всё это шоу, сидит рядом с ней, — понимаю, что начинаю рубить с плеча, но метаться уже некуда, — и эта причина сделала ей очень больно своим обманом, поэтому завидев вас с пробуждения, она точно сойдёт с ума. В плохом смысле если что, — дополняю на всякий случай.       Денис сидит в ахуе от моих слов, а англичанка что-то уж гаденько и нехорошо так молчит. Уверена, что она не глупая и догадалась о всём, но плевать. Это же по её вине Эстер потеряла себя и свой рассудок. — Я настаиваю, Мария, в первую очередь нужно думать о её состоянии, — уж слишком холодно чеканит она, что привело меня в ярость. — Да вижу как вы думаете об её состоянии, Каролина Альбертовна, — сжимаю руки в кулаки, — натворили делов вы, а страдать ей! Между прочим, она может спокойно пойти в ментовку и написать на вас заявление. — Не пойдёт, — странно и уверенно произносит женщина, — у неё тоже есть тайны, о которых, судя по всему, вы и не догадываетесь. Если она пойдёт с поличным на меня, то и сама получит по самое не хочу. — Какие могут быть тайны у отличницы? — интересуется Денис, но руки его трясутся, — так ещё и о которых знаете вы, а не мы? — У неё и спросите как-нибудь, но точно не завтра, — ухмыляется англичанка, понимая, что только она одна знает об одном страшном и кошмарном секрете, — вряд ли она будет раскаиваться перед вами после похмелья. — Вы блефуете? — подхожу к ней, пытаясь распознать что-то в её глазах; тщетно, она трезва и уверена как стёклышко. — Никак нет, Мария, — смотрит на меня, не отрываясь, — я не была ей врагом, а даже помогала, но и не без выгоды для себя. Все были довольны, но вот почему она так резко остепенилась — неизвестно. Ей было совершенно выгодно, не волнуйтесь. — Влюбилась в вас, вот и всё, — дополнил Денис, но после прокашлялся, — точнее в ваш мужской образ, а не вас, не думайте ничего.       Она как-то грустно усмехнулась, поворачиваясь всем корпусом к окну, наблюдает за луной. Мда, интересно жизнь обернулась, но только жопой к нам, а не чем-то хорошим: скорее всего, на горизонте появилась влюбленная англичанка в нашу лучшую подругу, а сама подруга втрескалась в в её мужской образ. Недолюбовь и недоненависть.       Мы вышли с Деном из комнаты, не выдержав этой всей атмосферы, закурили на балконе. Что делать завтра утром и как объяснить ситуацию подруге — неизвестно. Чую, будет скандал.