Отрицание, гнев, принятие

      Глаза который день адски болят и щипятся, а в горле всё засохло насмерть. Я только что будто восстала из мёртвых, ей богу. Со стоном приподнимаюсь, понимая, что в комнате ещё темно, а это значит, что я либо проснулась ранним утром, либо ночью. Радует, что я не где-то на помойке, а в кровати Дениса, только вот понять не могу, мы реально гулять пошли или мне всё приснилось?       Лениво, в точности как мой брат, протираю глаза и вижу чёрную фигуру в кресле вдалеке. Вроде высокая или высокий, Дениска что-ли? Всё вокруг ещё немного плывёт, да и темно, хоть глаз выколи, но это так мило, что он не спал и возился со мной всю ночь. Я даже помню как просила его обнять, и он гладил меня по волосам, только какие-то голоса во сне мешали, но это всё проделки алкоголя. — Спасибо, Денчик, что был рядом, что бы я без тебя делала? — немного путаясь в ногах, подхожу к парню, крепко прижимаясь к нему и сажусь на колени. Погодите, что-то здесь не так, он какой-то слишком мягкий и волосы длинные…       Испуганно отрываюсь от человека, пытаясь вглядеться, кто же это. Стоп, это… — К-К-Каролина? — отпрыгиваю в сторону на кровать, словно от разбушевавшейся гадюки, — Что вы здесь делаете? — Да вот, следила за тобой, чтобы ты не умерла от пьянства, — тихо молвит она, словно боясь спугнуть, — и сидела с тобой я, а не Дениска твой.       Страх, смущение и ещё какое-то неведомое чувство смешалось по всему телу, неприятно отдавая импульсами в виски. Как она здесь оказалась? И что вообще, блять, происходит? Единственным путным решением было — найти Дениса или Машку, ибо говорить с этой драной сукой не хотелось. Не дай бог она ещё меня насиловала, пока я была в отключке. Стало до жути холодно и страшно от такой мысли.       Вбегаю на кухню и вижу, что они не спят, а курят, причём с дико испуганными лицами при виде меня. — Че за хуйня? — пытаюсь не кричать, чтобы не привлечь внимание училки в соседней комнате. Господи, хоть бы она не пошла за мной сюда, — какого чёрта она делает в квартире, Ден? — Удачно погуляли просто, — дополняет Маша, — нарвались на неё неудачно, пока ты там в кустах блевала и стояла в отрубе.       Из комнаты выходит учительница. Немного кашляет, чтобы привлечь к себе внимание: — Надеюсь, Эстер, тебе уже лучше, — вопросительно смотрит на меня, а под глазами начинали вырисовываться небольшие фиолетовые впадинки, — рада, что ты встала, поэтому мне пора ехать. Если что, звоните. Женщина молча вышла из квартиры, но лицо её было каким-то слишком уж грустным и подавленным. Да и Машка с Денисом посмотрели на неё даже с неким сочувствием, что показалось мне уж слишком странным. — А дверь-то не закрыли даже, когда пришли, — задумчиво потянула Машка, попивая остывший чай. — Вы объясните мне, какого хера здесь происходит? — уже начинаю бушевать от сей ситуации, — она меня насиловала?! — Эстер, успокойся, никто тебя не трогал, — испуганно говорит Ден, — ну, точнее не насиловал. — Расскажите всё от начала до конца, с малейшими деталями, — скрещиваю руку на груди, пытаясь не взорваться.       Рассказ был долгим, минут на десять точно. Я слышала абсолютно каждую деталь. Как стояла в полуживом виде в кустах; как меня несла на руках англичанка и я вжималась в неё, думая, что это Денис, хотя мне приснился он, а на самом деле это была та поганая женщина; как меня полночи гладили по голове и самое главное — Каролина знает, что мы обо всём догадались. — Только мы хотим тебе задать серьёзный вопрос, — Маша как-то обиженно уставилась на меня, — Каролина Альбертовна сказала, что она знает твою тайну, которую не знаем мы. Это правда или она блефовала?       Чёрт, неужели эта дрянь проболталась? Хотя, по сути, не должна, ведь они не знают ничего о моих похождениях. — Она права, — сухо отвечаю, смотря на ещё больше недоумённые лица людей. — Какого чёрта? — встрепенулся Ден, — почему твой враг знает тайну, а близкие нет?! — На то она и мой враг, — холодно молвлю, понимая, что ещё не всё потеряно — обязательно расскажу, но не сейчас, не готова ещё, простите. — Ладно, надеюсь там нет ничего такого страшного, — вздыхает подруга, — но уж слишком интересно, что это за тайна такая, которая перекликается с англичанкой. — Всему своё время, — нехотя твержу, понимая, что им больно из-за моего недоверия к людям, но ещё рано говорить. Не готова. — А она умеет чувствовать людей, — достаёт вторую сигарету Ден, — Каролина эта. — В смысле? — хмурю брови, не понимая о чём он. — Она нам так и сказала, что ты якобы не будешь готова рассказать нам об этом, — усмехается парень, грустно пуская дым в окно, — права была.       Не хочу ни думать ни слышать о ней. Она вновь трогала меня, а я как дура прижималась к ней, представляя себе, что это был Денис. Нет, он мне не нравится как парень, но я просто тактильный человек. Теперь к ненависти присоединилось чувство смущения, ну классно. Как теперь на её уроках сидеть — без понятия. Думаю, первое время буду прогуливать, а дальше посмотрим. Самое мерзкое и неприятное, так это то, что её касания действительно были приятными, но надо не забывать, что в тот момент я думала только о друге. Уж куда правильнее и лучше было бы влюбиться в него чем в женщину. — Кстати, Эстер, вчера в пятницу пока ты была первый раз в отрубе, тебе вечером позвонила классная, но взяли мы, а после и забыли сказать о всём этом. — И чего она от меня в вечер пятницы хотела? — наливаю стакан столь желанной воды и выпиваю залпом. — Че-то про поездку по проекту говорила, я не особо вдавалась, ибо сама бухая была, но она попросила перезвонить как сможешь. — Сколько сейчас времени? — глаза загорелись от осознания того, что возможно смогу съебаться далеко и подальше от этой мымры. — Ну явно не то время, для того чтобы перезвонить, — добавляет парень, — ровно пять утра. — Подождём до десяти и звоню ей, — радостно восклицаю, пытаясь уложить свою пятую точку на диван и не ёрзать, ожидая нужного времени. — Ну, пока можем пару фильмов глянуть, а там уже и найдём время.

***

— Алло? Эстер? — слышу голос Оксанки Валерьевны. — Добрый день, извиняюсь, что не смогла ответить раннее, но сейчас готова вас выслушать. — Привет, зайка. Так вот, тебе уже Денис и Мария сказали про поездку? — начинает наша классная, — основное сейчас скажу, а потом уже ко мне забежишь за подробностями. Ты вообще согласна? — Да, конечно, я только рада! — с улыбкой восклицаю, осознавая, что смогу развеяться от всей этой шумихи. — Хорошо, ты только денюжку возьми с собой, в евро желательно сразу. Поедете в Грецию, город Каламата, вроде как с завучем, но он ещё не сказал точного ответа.       Не зря говорят, что после чёрных полос сразу идут белые. В этом убеждаюсь на личном опыте. — А что за проект? — Да ничего сложного, мы с другими классами составили пару презентаций и видеофильмов, тебе главное качественно их презентовать со своим шикарным произношением, Эстер! Я знаю, что такое можно доверить тебе. Харизма ещё нужна, чтобы определили, какой стране приз достанется, поэтому со скромностью нужно бороться. Презентации скину на почту, сама глянешь темы и поизучаешь. — Хорошо, мне несложно. Спасибо что предоставили эту возможность! — витаю в облаках. — Да, в понедельник жду на инструктаж, всего доброго.       Моему счастью, кажется, не было предела. Почти бесплатно поехать в Грецию и всего лишь-то там представить и прочитать на английском языке пару работ, которые составляла ещё и не я. Познакомлюсь с ребятами с других стран, напокупаю сувениров и буду загорелой, что ещё нужно для счастья?

***

— Эстер, ну не несись ты так! — кричит Машка, наблюдая как бегу в кабинет после всех уроков к Жуковой. Английского и общества сегодня не было в расписании, поэтому не день, а полный кайф и расслабон. — Добрый день, Оксана Валерьевна! — врываюсь с горящими глазами и сияющей улыбкой на лице, — я вся ваша, готова слушать инструктаж. — Ой, шустрая какая, ну хорошо, садись, сейчас расскажу.       Рассказывала она долго, в основном упоминая, что можно в дорогу и самолет, а что нельзя. Я внимательно слушала, так как никогда не летала в самолётах и многое для меня было страшным. Да и моя аэрофобия даёт о себе знать, но ради Греции готова на всё, ну и забыться о случае с Каролиной Альбертовной в том числе. — Ещё кое-что, завуч полететь, возможно, с тобой не сможет, поэтому мы поищем тебе сопровождающее лицо и скажем где-то в среду или максимум в четверг, если планы поменяются. Хорошо? — Хорошо, — мечтательно улыбаюсь, чувствуя себя на седьмом небе от её слов. — Ой, всё, поплыла уже! — смеётся учительница, прикрывая рот рукой, — будь хорошей девочкой, покажи всем, что мы победители.       Тему я уже прочитала: называется «Английский язык важен для каждого человека». Нужно убедить всех в этой теме. Попробуем. — Также твоей матери нужно оформить доверенность на выезд в другую страну, сможешь всё быстро уладить в краткие сроки? — её лицо стало на миг серьёзным.       До неё иногда доходили неприятные слухи о наших нелёгких взаимоотношениях с мамой, но она, как правило, старалась в это лишний раз не лезть. Нам всем несказанно повезло, что она — неконфликтный человек, который сможет вытянуть любого ученика из авантюрной ситуации. — Я постараюсь это сделать, Оксана Валерьевна, — уверенно говорю, хотя в душе поселился страх.       А что если она откажет? Моя мать советской закалки, который напролом идёт против Америки и запада в целом, проклиная во всех бедах западные страны, ведь оттуда, по её словам, льётся тонна дерьма в виде педерасткой пропаганды и ненависти. Я же, наоборот, не согласна с ней, поскольку если сравнивать уровень жизни и ментального здоровья, то он, безусловно, достаётся именно западным странам.       Выхожу из кабинета и прыгаю на друзей, крепко обнимая их, совершенно позабыв о предстоящем разговоре с матушкой о документах. Мне вовсе и не верится в происходящее, но попробовать стоит однозначно. — Ну что, гречанка? — смеются друзья, — с тебя сувениры, а если протащишь алкоголь из самой Греции, то цены тебе не будет. — Ну это вам не Италия или Франция, чего-то изысканного и дешевого сложно будет найти наверное. Да и не знаю кто со мной поедет, ибо завуч, возможно, не сможет. Надеюсь, что не душнила какая-нибудь по типу физички. — А сколько ехать тебе? — чешет лоб Ден, примерно прикидывая маршруты в голове. — Ой, долго, нам надо как-то до Литвы доехать, а там на самолёт с пересадкой, — задумчиво молвлю я, — ещё в школу лишь один раз нужно сходить, дают время на сборы и прочее, так что отдыхаю. Я предпочла лишний раз не заводить разговор про мать, дабы не тревожиться. — Контрошу по английскому прогуляешь, — завидует Машка, хлопая меня по спине. — Ну и слава богу. Почти полторы недели и я забуду её как кошмарный сон, — радуюсь, словно маленький ребёнок, получивший заветное лакомство. — Ну пойдемте домой тогда. Эстер вон, к послезавтра только пару номеров по математике сделать, да и английский выучить пару слов и всё, — даёт мне поджопник Маша.       Мы направились по домам. Предупреждаю о своей поездке в первую очередь брата, а после мать: сначала получить положительную реакцию, а уже после что-то неприятное. Однако меня крайне удивила её относительно пассивная реакция, но как же без её любимых ультиматумов. — Я не помню как всё это делается, — её взгляд был рассеянным после алкоголя, — и мне не очень нравится, что ты едешь так далеко. У нас уже был негативный опыт в Швеции. — И на что ты намекаешь? — начинаю вскипать, поскольку сейчас может всё пойти под хвост, поскольку она своё мнение меняет как перчатки. Особенно в алкогольном состоянии. — С кем едешь? — грубо протянула она, скрестив руки на груди, — если с этим Денисом тупым, то точно никуда не поедешь, ишь, геев понабирают и потом все будут думать, что в России одни голубые. — Я, как ученица, еду единственная, со мной лишь будет сопроводительное лицо в виде взрослого, — пытаюсь контролировать тон голоса, дабы не показывать ответную агрессию. Обидно за друга вообще-то. Если он девушку найти не может достойную, то не значит, что он гей. — И кто сопровождает тебя такую крутую? — уже открыто насмехается женщина.       Мне всё же интересно, как за свои семнадцать лет я ни разу не влепила ей пощечину? Мне противно лишь от одной мысли, что мы — кровные родственники, и что во мне присутствуют также её гены, хоть и внешне я пошла точно в отца. Эта же — черномазая, с маленькими чёрными глазками и огромным шнобелем, по другому не назвать. Единственное, что у меня пошло от неё так это взрывной характер. — На примете завуч, но ещё решают этот вопрос. — Ну вот когда точно скажут, то я, может, разрешу, — холодно выкинула она, отмахиваясь от меня рукой. — Пойми, у меня буквально пара дней, и я сама не знаю когда они решат, — начинаю унижаться ради этой чертовой поездки, хотя моё эго это обычно не позволяет, — пожалуйста, войди в положение, это ради моего будущего. — Да что тебе эти зарубежные проекты дадут? — она начинает конкретно вскипать, — почему нельзя где-то в России участвовать? Но нет, тебе надо ехать ересь куда. Вон, в Москву бы поехала, больше прока получила, что там эти Греции-Хуеции, зачем этот бред? — Мам, не я же выбираю куда ехать, я бы с радостью в Москву поехала, но обхожусь тем, что есть. Всё оплачивается, там кормят, меня не посадят в клетку смотреть американское кино и целоваться с женщинами если ты так боишься. Всё официально, — непривычно называть её в лицо матерью, но приходится устраивать временно доверительные отношения. — Ещё бы, за такое убивать надо, — её глаза были полны ярости, — а позвони-ка Оксане, поговорю с ней. Пусть они тебе выберут нормального сопроводителя, нужен глаз да глаз за тобой.       Так, сейчас козыри в моих руках: Оксана хоть и хороший человек, но в случае чего манипулировать тоже умеет. В пределах разумного конечно. Незамедлительно набираю её номер и направляюсь в свою комнату, где притаился Оскар и тайно подслушивал нас. — Она меня достала, — шепотом говорю мальчику, на что он тихо смеётся и показывает некультурный жест пальцем в сторону двери, где сейчас мать проводила словесные дебаты с классным руководителем, — до своего совершеннолетия вроде и рукой подать, но с другой стороны, чем ближе желаемое — тем сильнее замедляется время. — Зато потом спокойно уехать сможешь. — Тебя я не оставлю наедине с мегерой, — твёрдо отвечаю, трепля его по голове. — А я и не говорил что останусь с ней, — подмигивает он.       Около двадцати минут я прислушивалась к разговору, попутно просматривая достижения Оскара в какой-то бесячей игре; он настойчиво рассказывал мне про каждого персонажа, которого он потом и кровью получал путём убивания своего свободного времени. Но от этой «лекции» меня спасла резко ворвавшаяся морда матери. — Короче поговорила я, — вздыхает и тянет она, — езжай куда хочешь, но при одном условии. — Ну? — мои ладони уже сто раз успели вспотеть. — Денег дай.       Желваки на скулах сжимаются, но молча беру свой кошелёк из прихожей и даю ей тысячу рублей. На её лице появилась гримаса отвращения. — Пять тысяч минимум, — чеканит она, смотря на эту тысячу как на мусор. — Я не столько много зарабатываю, несмотря на ночные смены, — держите меня семеро, сейчас эти деньги ей в глотку засуну и заставлю проглотить. — Тогда сиди дома, — та кидает вызов, на что смиренно вздыхаю и даю эти дурацкие пять тысяч, лишь бы отстала наконец. — Вот так бы сразу. Завтра пойдем куда там надо и больше не трогай меня. «Да с радостью» — пролетело у меня в голове, но на губах была лёгкая полуухмылка. Что же, надеюсь, что эта поездка оправдает мои ожидания, нервы и деньги.

***

      Потратив целый день на ходьбу к нотариусу и недовольные вздохи матери при подписи, я всё же получила желаемое, но и без трудностей. Изначально нотариус хотел, конечно же, растянуть это дело, но мои жалобные стоны и просьбы помогли ускорить процесс и получить эту злосчастную бумажку в краткие сроки.       Также всё-таки в какой-то степени, спасибо Каролине Альбертовне за деньги. И париться по поводу валюты не надо, уже есть какая-никакая сумма в евро. Хоть что-то она полезное сделала.