Отрицание, гнев, принятие

      Из-за этой толпы я, как некстати, потеряла свою англичанку, ибо путь наружу плохо помню, слишком большое пространство. Мельком встречаюсь взглядом со шведом, который сквозь толпу усердно пробирается ко мне. Только не это. — Пойдем на выход, иначе нас задавят, — пытается взять меня под руку, но кто-то толкает его, вследствие чего Айден чуть не упал. Тем человеком, что толкнул парня, оказался кто? Конечно же Каролиночка! — Я тебя потеряла, все так рванули резко, — скорее подталкивает меня к выходу.       Мы успешно вышли из этого ада, но не успеваю нормально отдышаться и прийти в себя, так как англичанка куда-то торопливо шагает. — Куда вы так втопили? — подбегаю к ней из всех сил и чуть приостанавливаю рукой. — Не люблю скопления людей, — её тугие желваки заиграли на выступающих скулах. Какая-то она напряжённая. — Каролина, вы чего? — встаю перед ней, не давая пройти, вновь позабыв о её отчестве. Или нарочно забываю, кто знает, — выглядите так, словно задумались о плане убийства.       Её острые черты слегка смягчились, стоило мне лишь обратить на неё внимание. Ой, ураган, а не женщина, честное слово. — Всё хорошо, Эстер, правда, — узнаю из тысячи этот ласково играющийся взгляд, — душно там, вот и всё.       Молча идём в сторону отеля, но я конкретно так зависла в своих мыслях, что не заметила, как пошла в сторону надвигающийся машины. — Эстер! — испуганно охватывает со спины Каролина, да так сильно, что я падаю назад, но она ловит и до ужаса близко прижимает к себе. Наши лица находятся в миллиметре друг от друга и это меня выводит из равновесия; закрываю глаза и впиваюсь губами в её нижнюю, чувствуя сладкий вишнёвый блеск на губах. Живот сдавило от напряжения, но я не отрываюсь от её губ, и она тоже. Мне хочется большего, хочу чувствовать её губы везде по своей коже, но признаться в этом себе, по правде, нереально. По крайней мере, теперь. — Простите, — в испуге отскакиваю от неё, понимая какую херню сделала. Поцеловала, так ещё и на улице недалеко от школы, в которой презентовали работы, — на меня просто стресс плохо влияет.       Её пухлые губы были приоткрыты, а зрачки расширились размером с Юпитер. Она этого, предполагаю, точно не ожидала, но пунцовые щёки мне дают знак, что ей не противно. Нисколько не противно. — Впредь будь, — резко прохрипела она, но откашливается, — впредь будь аккуратнее, пожалуйста. — Вы про… — не успеваю договорить. — Машину, Эстер, — берет под руку и мы идём к пешеходному переходу, — Не хочу знать что бы было, не будь у меня сноровки. — В который раз вы уже меня спасаете? — неловко смеюсь, пытаясь перевести тему. О случившемся подумаю позже. — Ну вообще-то впервые, — она всё ещё пребывает в шоковом состоянии.       Надо её привести в чувства, а то из-за меня она реально сама не своя. Побелела аж вся бедная. — Ну как же, в самолёте обнимали, когда ужастик смотрели, а сейчас вообще героическое спасение, — чуть трясу её, выводя из транса, — вы мой ангел-хранитель. — Да, — медленно и ошарашено тянет она с протяжным вздохом, — точно. — Простите, что не посмотрела на дорогу, — сглатываю, пытаясь унять странный ком в горле, — задумалась что-то. — Прошу тебя, никогда не витай в облаках на дорогах, где много машин, — потихоньку приходит в себя, — пообещай мне это. — Обещаю, Каролина, — специально делаю многообещающую паузу, — Альбертовна.       Мы договорились так: я осторожно пойду в наш номер и буду дожидаться её, пока женщина сходит в магазин за алкоголем. Еды у нас пока ещё хватало.       Придя в номер, долго думаю, чем бы заняться во время отсутствия Каролины. Самым рациональным решением было накраситься, ибо думать и разбираться во всех этих идиотских чувствах и действиях нет сил; к тому же если и начну, то буду сидеть вся в слезах, пытаясь причинить себе физический вред за такое; пока сделаю вид, что ничего не было и все эти ситуации — сон или же фильм, а не жизнь. Ох, и сложно всё это, адреналин после той ситуации с машиной отдаёт пульсом в виски до сих пор. — Да блять, — выругиваюсь вслух, пытаясь нарисовать вторую ровную стрелку. Замечаю, что с этими изменениями мне пристрастилось материться и губить здоровье вредными привычками, — ну, с чем боролась на то и напоролась.       Интерпретирую фразочку на свой лад, вскоре победно вскрикивая. Теперь выгляжу снова на все двадцать, хоть не буду такой малолетней на фоне Каролины, хотя, предполагаю, разница в возрасте у нас небольшая. Всё-таки если присмотреться, она выглядит на двадцать пять, никак не больше. Чтобы серьёзно говорить с человеком, нужно быть подобным ему, а не плачущей малолеткой.       Звук открывающейся двери заставляет меня ненарочно вздрогнуть, но, слава богам, помада не размазалась. Смотрю на объект своего испуга, завидев две крупные бутылки вина в её руках. Опа, сегодня гуляем. — Вторая, если что, на всякий случай или же на следующие дни, — предупредительно смотрит на меня, — буду лично смотреть чтобы не пила на голодный желудок.       Строит из себя ту самую строгую англичанку, хотя все мы знаем, какая она нежная и чувственная на самом деле. — Вы так резко всегда врываетесь, аж немудрено занервничать, — откладываю косметичку в сторону, довольно смотря на своё отражение. — Да, я такая, — слегка хихикает Каролина, но на лице видна её лёгкая тревога. Да что такое с ней? — Как вы себя чувствуете? — кидаю на неё взгляд, понимая, что она в кровь искусала губы.       В ответ мне прилетает притворное «всё хорошо», но вижу, что она напряжена и ведёт себя как-то тихо. Что это с ней? — Эстер, пообещай мне всё-таки, что ни директор ни учителя и никто другой не узнает об этом, — женщина строго смотрит мне в глаза. — Вы о… — второй раз за день Каролина перебила меня. — Об алкоголе, — неуверенно промолвила учительница, — я очень надеюсь на твоё понимание. Некоторые вещи нужно держать в секрете.       Внезапно мне стало обидно, что она думает обо мне так, словно я сплетница, болтушка и вообще несерьёзная личность, но что поделать. Иногда наши ошибки могут изменить всё в корне, оставив про себя негативное мнение, но главное — доказать обратное. — Мне можно доверять, Каролина, — единственное, что я произнесла, но этого было достаточно. А ещё, кажется, ей максимально фиолетово на мою фамильярность.       Уже потихоньку начинало вечереть, а мы перешли ко второй бутылке, поскольку её что-то не вставило, а я ловко делаю вид самой настоящей трезвенницы, хотя в глазах всё жутко плывёт; вновь то невесомое чувство, будто нахожусь в фильме или книге, а не в реальности.       Мы непринуждённо болтали под какой-то очередной фильм, но к кульминации пока обе не решились переходить. Очень сложно сказать прямо о своих чувствах и поставить точку в наших странных заигрываниях. Попробую сделать это в виде игры: — Слушайте, может в правду или действие поиграем? — пытаюсь контролировать свою речь, но она жутко замедленная и неестественная. — О давай, у меня как раз закачано где-то на телефоне, — взбодрилась Каролина. С кем это она там играет, м? — Эстер, может тебе хватит уже? Что-то взгляд у тебя затуманенный. — Да нет, всё нормально, просто расслабилась, — говорю уже своим голосом, поскольку не хочу лишаться своего лакомого кусочка. — Смотри у меня, иначе ругаться буду, — с опаской подливает ещё вина в бокал. — Да-да.       Интересно, она специально меня спаивает, прикрывшись мнимым волнением, дабы выловить всю правду, словно рыбку из пруда, или же у меня получается маскироваться трезвенницей?       Подлезаю ближе к ней и легонько кладу голову ей на плечо, пока она копается в приложении. Самое забавное, что она не исключила метку «Интимное» в настройках игры, следовательно, нас будут ожидать очень любопытные задания. Задница мне подсказывает, что если бы не смотрела я в её телефон, то она отключила все метки, кроме интимной. Ничего, в любом случае на жёстком задании сразу всё скажу и прекратим это. — Выбирай, — женщина аж заулыбалась, потягивая полусладкое вино из бокала. После второй бутылочки её потихоньку уносит, это видно по глазам. — Давайте правду, — начинаю с лёгкого, но услышав мой ответ, Каролина будто слегка поникла. — Расскажи о своей самой нелепой ситуации в жизни.       Я всё думала и думала, но в голову приходил только тот момент с алкоголем и кустом. Ладно, попробуем. — Короче, — неуверенно кашляю, — блин, не могу, мне слишком неловко! — Давай уже, — слегка пинает меня в плечо, улыбаясь во все тридцать два зуба, — постараюсь не смеяться. Ага, либо уржёшься, либо начнёшь морали читать, знаю тебя. — Ну я так-то мало помню, мне лишь рассказала Лученкова, — мгновенно млею от воспоминаний, а Каролина уже начинает догадываться, — в тот день напилась смачно, а после вырубилась, но это нас не остановило пойти гулять и забрести к одному очень интересному дому. Не знаю, что тогда на меня нашло, но как вы догадываетесь, я была в кустах. Как говорится, носик припудривала. Ну а дальше вы и сами всё помните. А, и также не могу не дополнить недавний случай с Машкой по видеозвонку, но вспоминать не хочу, забудьте вообще. — Эх, ты, пьянь малолетняя, — треплет меня по голове учительница, пребывая в подвыпившем состоянии, — интересно, какой был бы исход событий, не будь меня рядом?       Не знаю и знать не хочу, в тот момент она нас всех спасла, ибо вдвоём меня бы вряд ли дотащили, учитывая, что квартира была далековато, хоть и в тот день мне жутко хотелось её обматерить. — Кстати, так и не до конца узнала, прости, если что заранее, — её глаза засверкали, понимая, что будучи пьяной, я, скорее всего, выложу ей все карты на стол, — как вы узнали в тот день обо всём? — А я в тот момент голову включила и поняла, что слишком много явных совпадений, — не контролирую слова из-за выпитого, — теперь вы меня простите, но ваш второй телефон в сумочке в тот день исправления загорелся от моего вызова, когда позвонила Карлу. — Жалеешь, что узнала правду? — с опаской молвит она, чуть прищурившись. Чёрт, Альбертовна, ты достала меня с такими провокационными вопросами! — Сложно сказать, — быстро кинув последние слова, перевожу тему — в общем, спасибо, что не вызвали копов, а помогли нам. Теперь ваш ход. — Пожалуй, выберу действие, — вновь лыбится во все тридцать два зуба. — Поцеловать в щёку или обнять любого игрока, — пытается скрыть свою довольную улыбку и ехидный тон голоса. — Ну, выбор у вас небольшой, так что дерзайте, — выпрямляюсь и пытаюсь не умереть, понимая, что меня ждёт.       Действия хоть пока простые, но любой физический контакт с этой женщиной заставляет меня покрыться мурашками, но сейчас мне плевать абсолютно на всё; так хорошо от алкоголя, что и не верится во все происходящее, будто точно нахожусь в фильме. Хотя, может и не ставить точку вовсе? Я впервые в жизни чувствую такой адреналин, и прерывать эту эндорфиновую ловушку что-то не хочется, особенно сейчас.       Каролина нежно кладёт свою руку мне на щёку, требовательно придвигая к себе, осторожно одаривает мое лицо тёплым поцелуем. Я сейчас точно расплывусь здесь. Голова закружилась ещё больше, но уже не от алкоголя, а от её жгучих прикосновений. — Твой ход, Эстер, — невзначай проводит по моей руке своими ноготочками, после берёт бокал и выпивает его до дна. Решила, видимо, пойти вразнос, поэтому действую точно так же. — Действие, — язык путается ещё больше, вот только не просто от алкоголя.       Женщина пристально смотрит в экран телефона нахмурив брови. Видимо, она сама в зюзю, раз не может сосредоточиться на буквах. Ой, всё кажется таким забавным! Хочется смеяться до боли в животе. — Ты должна мне массаж, — впервые вижу её такой радостной и озорной. Что же, не буду разочаровывать.       Приподнимаюсь на коленях с кровати, чтобы подобраться к спине Каролины, но из-за мягкости постели и градуса в крови падаю. Инстинктивно ухватываюсь за её шею, случайно притягивая на себя так, что она оказывается надо мной сверху. Её лицо вновь в миллиметре от моего, а её тело жадно накрывает моё. — А разве массаж не по-другому делается? — ехидничает она, прикрывая глаза.       К чёрту идут все эти точки над i, разговоры о прекращении флирта и так-так далее, хочу чувствовать её манящие губы и ничего больше. Со стоном и страстью впиваюсь в её столь желанные уста, прижимая к себе, предварительно обвив руками её шею. Во мне впервые бушевала такая дикая и неконтролируемая похоть, мне хотелось всецело отдаться ей на растерзание. Женщина не ожидала от меня такого напора, но и не отвергает; только углубляет поцелуй, впуская в ход язык. Блаженство и удовольствие накрыло нас обеих, заставив меня почувствовать жгучий жар по телу. — Не думала, что ты решишь сделать массаж губ, — нехотя отрывается она, всё по-прежнему нависая надо мной, — в любом случае мне понравилось. — Изначально планировалось другое, но так получилось, — пытаюсь отдышаться.       Приподнимаясь с кровати, смотрю ей в глаза, что так отчаянно жаждали продолжения, но в глубине души понимаю, что если продолжу, то не смогу остановиться. — Ладно, пожалею, засчитаю это задание выполненным, — нехотя приподнимается с меня, возвращаясь к телефону, — твой черёд. — Подольёте? — щёки пылают, а разум решил окончательно мне сказать пока-пока. — Не охмелеешь? — внимательно оглядывает меня с ног до головы, пытаясь прикинуть мое состояние. — Да не, всё нормально будет, — уверенно произношу, видя как она подливает ещё «бензина в огонь», который снова залпом высушиваю, получая в ответ офигевший взляд в свою сторону, — давайте действие, лень чесать языком если честно.       Поставив бутылку на место, Каролина выбирает действие; её глаза округлились, а щёки залились алой краской. О боже, надеюсь там не что-то связанное с сексом, хотя… — Мне прочитать вслух или сама посмотришь? — одна бровь приподнялась, а ухмылка озаряет её милое раскрасневшееся лицо не только от алкоголя. — Это что там такое выпало? — наклоняюсь к ней и кашляю от такого задания. «Нежно провести языком по соску любого человека в комнате противоположного пола»       Там было ещё какое-то продолжение, но Каролина отдёрнула телефон от моих глаз, будто играясь со мной. — Ой, — единственное, что у меня получилось вытянуть; в голову ударил дурман страха и страсти одновременно, но вскоре наваждение спало, поскольку противоположного пола в комнате не было, — а мужиков здесь нет, так что облом. — Ты до конца прочитать не успела? — посмеивается женщина; только сейчас замечаю, что всё время на её рубашке были расстёгнуты пару пуговиц, которые открывали вид на её ключицы и ложбинку между груди.       Смотрю на неё пристально и вопросительно, будто на афериста, откровенно пытающегося обмануть меня, но вскоре женщина вновь показывает мне те строки с текстом: там гласилось, что если в комнате отсутствует противоположное лицо, то задание следует выполнить с любым понравившимся человеком. — С вас последний бокал для меня, тогда подумаю, — пытаюсь придать голосу щепотку уверенности, но он предательски, хоть и слабо, но подрагивает; наши взгляды пересекаются, вызывая во мне такой приятный, еле заметный холодок по телу. — Ну хорошо, — загадочно тянет Каролина, но глаза её внимательные, изучающие, словно нахожусь на приёме у психолога, — но это последний, Эстер.       Кажется, что меня окончательно унесло: мышление стало каким-то поверхностным и непоследовательным, всё кажется нереальным. Я будто плыву по огромным волнам. Ну, ещё плывет Каролина Альбертовна, только уже в моих глазах, даже не могу разглядеть её лицо от опьянения.       Вечерело, следовательно, единственным намёком на свет оставался телевизор, в котором воспроизводился второй или третий фильм по счёту, но ни сюжет ни посторонние звуки, доносящиеся оттуда меня никак не привлекали, я сосредоточена лишь на одном и плевать на предрассудки. — Как себя чувствуешь? — её губы слишком близко к моим, но как это произошло не припоминаю, да и неважно. — Готова покорять Эверест, попутно срывая звёзды с небес, — невзначай кладу руку ей на плечо, придвигаясь максимально вплотную к ней. — Да вы поэтесса, Берг, — обнимает меня двумя руками за талию; наши лбы соприкоснулись. — А вам действительно жарко или вы нарочито расстегнули пару пуговиц? — медленно, почти невесомо провожу указательным пальцем по ключице, неторопливо спускаясь ниже к груди; продолжаю пристально смотреть в её окутанные похотью синие глазки. — Сама ты как чувствуешь? — она прикрывает свои веки, переходя на шёпот, но дальше играть с её телом позволяет. — Даже и предположить не могу, — саркастично хихикаю в ответ, пока моя вторая рука переходит к её губам, нежно одаривая каждую из них прикосновениями, — чего глаза прикрыли, спать хочется? — Решила поиздеваться, Эстер? — глаза её раскрылись, загоревшись похотливым блеском. — Ровно так же как и вы надо мной когда-то, — от губ перехожу на шею, осторожно проводя по ней кончиками пальцев. — И когда же это было? — женщина невинно строит глазки, будто никаких намёков не было. — Ой, дорогая, — томно протягиваю эти слова, — если сейчас и начну перечислять, то так до утра слушать будешь. — Уже на ты? — её руки нырнули под футболку, бесцеремонно скользя по моему телу. — Ой, само как-то, — протяжно икаю, пытаясь сдержать беспричинный смех. — Может покурим? — А вот за такие слова я могу и отшлёпать, Берг, — Каролина внезапно становится серьёзной, но быть строгой преподшей ей явно сейчас сложно. По крайней мере в эту секунду. — А вот за такие слова ещё больше хочется взять сигарету в рот, — парирую, на что получаю гневный взгляд. — Сама напросилась, дорогуша, — с губ слетел жадный жгучий стон, принуждающий меня покрыться мурашками.       Меня внезапно вжали в матрас, попутно впиваясь в плечи ногтями. Дикий взгляд Каролины скользил по мне, вызывая одновременно смущение и желание большего. Можешь даже не жалеть меня как в те разы, разрешаю.       Учительница наспех расстёгивает свои податливые пуговицы, оголяя свой подтянутый живот и упругую грудь третьего размера, которая так и норовилась на свободу от давящего чёрного бюстгальтера. Одно лёгкое движение руки, и он летит прочь, позволяя разглядеть её напряжённые и вставшие соски от истязающей похоти. — Ну уж нет, милая, — грубо и по-собственнически хватает за шею, вжимая в постель в тот момент, когда я потянулась сладким поцелуем к её соскам, — слишком долго я этого ждала.       Накидываясь на меня, словно коршун на добычу, прижимается всем телом, оставляя лишь тщетные попытки на спасение. Завела её, видимо, не на шутку, впервые вижу её такой перевозбуждённой. Отнюдь не тихие стоны срываются с моих уст, за что она впивается в мои губы с адским сладострастным вожделением, вынуждая меня позабыть обо всём на белом свете. Отвечаю на её интенсивные пламенные поцелуи, позволяя её тёплому языку проникнуть глубже в полость рта, что так жадно, будто в последний раз изучал всю меня наизусть. Чувствую дикое желание в районе живота, который так сладко и беспрестанно ныл, ожидая всё большей напасти от Каролины. Она, словно читая мои мысли, незамедлительно переключилась на тонкую бледную шею, оставляя там многочисленные следы своего развратного и нескрываемого влечения ко мне. — Не жалей меня, — умоляю совсем не своим голосом, прикрывая веки от такой желанной и приятной пытки над своим телом. — Даже не собиралась, — женщина приблизилась к уху, жадно покусывая мочку, прорычала, словно дикий зверь, — ты будешь вспоминать мои ласки, прося повторить их из раза в раз, милая. Я овладею не только тобой, но и твоими мыслями, ведь ты полностью моя и ничья больше.       Каролина проводит языком по моей выпирающей ключице, следом впиваясь в неё, оставляя там болезненный и пламенный засос, что горел алым пламенем страсти по коже. Вскоре её уста переходят на мои затвердевшие соски, не оставляя их без своего внимания. Одной рукой она до боли массирует левый, а правый, в свою очередь, одаривает круговыми движениями языком, вызывая у меня протяжные и прерывистые гортанные стоны. — Ты хочешь большего? — с издёвкой на губах шепчет она, впиваясь в правый сосок, пока её рука блуждает по моему оголённому животу, вырисовывая неизведанные узоры. — Я хочу всю тебя, Каролина, — опрокидываю голову на подушку, пытаясь унять дрожь и тепло по телу.       Окончательно одарив каждый сантиметр моего живота своими влажными поцелуями, женщина спускается ниже, попутно стягивая с меня кружевное бельё, которое, как и её лифчик, летит куда-то прочь. Устраиваясь поудобнее, берёт в свои руки мои хрупкие бёдра, придвигая меня ближе к себе. Она не спешит действовать, лишь отрадно оттягивает самое интересное, принуждая меня бессильно извиваться на постели. Ощущаю её сладкие поцелуи на своей внутренней стороне бедра, побудившие меня растечься ещё больше абсолютно во всех смыслах. Терпеть эти прелюдия было до боли в животе сложно, хотелось сгорать в её руках, словно зажженная пылким огнём спичка. — Войди в меня, — после этих слов утыкаюсь лицом в подушку, пытаясь сосредоточиться на ощущениях внизу. — Как же мне нравится твоя покорность, — жадно тянет она, а вскоре входит на всю глубину, принуждая меня закричать от такого томного ожидания.       Она не жалеет меня, лишь проникает глубже внутрь, усердно то входя, то выходя из моего лона. Мои стоны были усладой для её ушей, помогая не только мне, но и возбудиться ей. — Быстрее, — впиваюсь ногтями в простынь до такой степени, что мои костяшки побледнели, — не останавливайся!       Её пальцы, словно по инерции ускорялись, делая толчки более броскими и грубыми, отчего моя голова закружилась, а соски болели от перенапряжения. Низ живота сгорал от её каждого последующего толчка, вынуждая перейти от стонов к крикам. Тело предательски билось в пока ещё лёгких судорогах, а кончики пальцев начинают потихоньку неметь. Небольшие круглые капельки пота выступают по вискам, после того как она подключила к пальцам свой язык, которым она ласкала мой клитор круговыми движениями, непосредственно ускоряя темп. Обычно мне было сложно кончить, но сейчас я вот-вот была готова упасть в пропасть своей желанной страсти, что забирала меня с собой с головой. — Я сейчас… — прерываю свой гортанный стон, сосредотачиваясь только на движениях её пальцев внутри меня и держащим ровный темп языком. Моё тело больше не принадлежало мне, я перестала чувствовать его, только томящие вибрации и судорогу, вынуждая меня сделать самый протяжный стон за всю жизнь. Словно какая-то накопившаяся энергия, что маленькими и горячими струйками стекалась вниз живота, взрывается мощным динамитом, растекаясь пульсирующим и жарким теплом по телу. Она довела меня до такого мощнейшего пика, который навсегда останется у меня в памяти. — Ты вроде грозилась отшлёпать, а не оттрахать, — хрипло молвлю, пытаясь отдышаться. Чёрт, у меня даже слегка уши заложило от столь сильного перенапряжения. — А что, не понравилось? — Каролина ложится рядом и прижимается ко мне всем телом. — Даже не смей задавать такие вопросы. — Крепко обнимаю женщину в ответ. — Искренне надеюсь, что стены не сделаны из картона, а соседей и вовсе нет в номере. — Ой, а об этом мы как-то и не подумали, — напряглась Каролина.       Ох, даже отрезвела от всего этого. Чёрт возьми, а я же хотела расставить все точки над i, а не заниматься с ней любовью! В который раз алкоголь делает меня конченной дурой, как мне теперь объяснить всё это? Господи Боже, прости меня!       Внезапно телефон учительницы завибрировал, а на экране показался номер организатора. Чёрт, не думаю, что он просто так будет звонить в девять вечера…