Отрицание, гнев, принятие

      Блин, а как с Машкой то созваниваться будем без наушников? По переписке мы уже договорились, что разговор будет по видеозвонку: обмениваться простыми звонками будет слишком дорого. Пока думала, Каролинка уже во всю отчиталась перед учителями и лежит балдеет на кровати, видимо фильмы ищет какие-то на телевизоре. Я его, кстати, сначала и не заметила, хоть он и не маленький. — Чего не созваниваешься? — интересуется учительница, сщурив глаза, словно пытается что-то найти на экране. — Да блин, у меня наушников нет, — досадно протягиваю, надеясь, что мои планы поговорить не сорвутся, — а по громкой как-то не очень будет. — Почему? — женщина вопросительно уставилась на меня, слегка хмуря брови, — если ты так стесняешься, то подслушивать не буду, не волнуйся.       Ага, знаю вас, Альбертовна, не в вашем вкусе. Всегда свои уши востро держите, а глаза на макушке, дабы побольше обзор был. — Дело-то не в вас, а в Машке. Она иногда такое сморозить сможет, что у вас кровь в жилах застынет, — нервно посмеиваюсь, понимая, что Машка может начать нести бред, смачно выругиваясь матом, при этом с сигаретой в руках. — Ну это помню, — рассмеялась она, пытаясь спародировать высокий голос Машки, — орех зачёт, малыха, да?       Твою мать, почему она вообще это помнит? Ещё и память у неё хорошая, ничего не скажешь. — Ну вот я и говорю, что это гиблое дело, — дико смущаюсь, нервно теребя чехол телефона. — Да ладно тебе, не парься. Не ты же будешь что-то говорить, Лученкову то знаю, прощу, — беззаботно твердит Каролина, вновь устремив взгляд в телевизор, — к тому же сразу скажи, что ты на громкой.       А об этом и не было даже мыслей. Вполне разумно. Звоню и слышу гудки. Сердце начинает биться сильнее, поскольку одно место подсказывает неладное, но долго ждать не пришлось: — О, жива и невредима! — радостно восклицает подруга, — ну как доехала, рассказывай.       Услышав родной голос подруги я совсем позабыла о всём; и о том, чтобы заранее предупредить её о том, что Каролина Альбертовна всё слышит. А зря… — Да нормально, — упускаю момент с ссорой, — вот только на самолёте было сложно морально. — Ну это было ожидаемо после наших фильмов, зато теперь ты закалённая, — смеётся подруга. Вспоминаю про предупреждение и уже была готова открыть рот, как Машка начала говорить что-то про школу, матеря некоторых учителей за двойки. Мда, так и знала что ей не поздоровится. — Кстати, как там у вас с англичанкой? — в меня буквально прилетел резкий и неожиданный вопрос, заставший меня врасплох, а Маша лишь смеётся, — Ты её там не убила?       Ну, я как всегда, в своём репертуаре. Когда застают врасплох, то теряюсь и долго молчу. Уж особенно, когда та, которую хотела «убить», как выражается Машка, лежит в пару метрах от меня, пытаясь найти годный фильм. — Поняла, молчу, так и знала, что у вас там что-то неладное, — буквально ржёт подруга, но мне не особо смешно. Пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, как меня перебивают, — ты там смотри, а то, как говорится, от любви до ненависти — один шаг и в точности наоборот.       Нет, она точно издевается. Видимо такая смелая меня подкалывать, когда я далеко от неё, хоть это и не смешно. Главное не смотреть на Каролину, иначе точно сердечный приступ схватит. — Или всё-таки влюбилась? — стебёт Машка, не давая мне ничего сказать — а то, смотрю, щёчки какие румяные, глазки блестят, так ещё и молчишь слишком подозрительно, да и после всех этих… — Маша, срань господня, ты дашь мне сказать? — повышаю тон, пытаясь не откинуться от неловкости ситуации, — ты на громкой связи и я в комнате не одна! Клоунада, ей богу. — Ой, — подруга растерянно бегает глазами по своей комнате, — а чего ты сразу не сказала-то? — Да ты как начала свою шарманку крутить, так и не остановишь, а после потерялась от такого допроса, — тру пальцами лоб, пытаясь привести себя в чувства, но голос и руки дрожат. Чувствую себя так, словно поймали с поличным. Неловкая пауза. — Здрасьте, Каролина Альбертовна! — единственное, что смогла вымолвить Мария, сдерживая свой смех. Мне, в какой-то степени, тоже захотелось нервно посмеяться от того, насколько это нелепо и тупо. — Добрый вечер, — спокойно отвечает учительница. Стоило мне посмотреть на неё, как всё поняла: она сама еле сдерживается, чтобы не засмеяться. — А ты это, скажи, как хоть номер, вижу там на заднем плане даже цветочки в вазе стоят, картины какие-то.       Спасибо небесам, что подруга не придралась до цветов, серьёзно, а то пришлось бы, возможно, объяснять ситуацию; она бы точно что-нибудь да извергнула ужасное из себя. — Да неплохой такой, мне нравится, — только кровать слегка жесткая, а так идеально. — О, круто! — восхищается она, — а ты на какой спишь? Левая или правая сторона? Просто вижу там свет от окна, так что если спишь ближе к нему, то тебе хана с утра будет, просыпаться будешь уже слепой из-за солнечных лучей. — Э-э-э, — встаю в ступор, — тут двуспальная. — Чего? — она артистично прикрывает открытый рот рукой, а после недобро и хитро так ухмыляется, — это типа вы вдвоём на одной кровати спать будете?       Слышу очень тихий смешок со стороны кровати где находилась англичанка. Мария Лученкова, убью вас когда приеду обратно. — Маша! — рычу от безысходности, уже дико желая нажать сброс вызова, — я тебя прибью! — Бля, прости, забыла, то есть блин, — заливается румянцем Машка и снова начинает смеяться как сумасшедшая, — просто удивилась, обычно по проектам кто и ездит, то у них либо раздельные номера, либо раздельные кровати. — Ну а я откуда знаю как там всё, — слегка вскипаю, но вскоре устало продолжаю, — что дали, то дали. — Кстати, щас Денис придёт, поздороваетесь, а то он что-то в ванной застрял. — А, так ты у него? — не сразу узнала комнату парня. — Ага, мы ещё выпили немного, — максимально тихо пытается говорить Маша, но это всё-равно было достаточно громко, — а ты как там, успела бахнуть чего-нибудь? Если да, то моргни два раза. О нет, только не эта тема... — О, Дениска! — подруга подзывает парня, вышедшего из ванной комнаты. — Привет, Эс, — парень был явно пьянее Маши, — ну что, как там дела твои? Как долетела? Как твоя «любимая»? — Ден сделал явный акцент на последнем слове, произнеся их протяжнее и громче. Нет, это какое-то издевательство, не могу так больше. — Ден, она на громкой связи, — испуганно молвит Маша, хотя уголки её губ слегка приподнялись, а рот снова прикрыт ладонью, но глаза её блестели от адреналина и алкоголя. — Бля, я имею в виду как там твоя любимая, — замялся он, пытясь что-то выдумать, — любимая Греция.       Протяжно вздыхаю и закрываю глаза. Пожалуй, продолжим общаться в переписке, пока они не протрезвеют. — Уже поздно, давайте вам завтра о всём напишу в подробностях.       Попрощавшись, быстро направляюсь в ванную, обливая свои горящие щёки водой. Что-что, а чуйка не подвела; выходить даже страшно, будто всё это говорила я, а не они. Самое ужасное, что Каролина Альбертовна слышала, как меня нагло шипперили с ней. Ох, несладко как.       Беру волю в кулак и иду обратно. Встречаюсь с её взглядом, но там не было злости или какой-то обиды, она, кажется, наоборот смотрит на меня с каким-то озорным блеском, а уголки губ пытаются сдержать смех, но эти появившиеся ямочки на щеках явно дали обо всем понять. — Говорила же, что это будет плохая идея, — прокашливаюсь, ощущая какую-то непонятную грусть и очередной стыд. Издевательство всё это. — Да я особо ничего и не слышала, — нагло врёт мне в лицо. Такое только глухой не услышит. — Может врать вы и умеете, но явно не сейчас, Каролина Альбертовна, — изнурённо смотрю на неё. — Да чего ты так паришься я не пойму? — улыбается она, — в какой-то степени это было ожидаемо. — Да дело в другом, — неловко, словно прошу разрешение, сажусь на краешек кровати, — не хочу всё это вспоминать конечно, но изначально они тоже не очень к вам относились после… Ну вы поняли. А тут они резко стебут меня якобы я в вас влюблена.       После последних слов у меня что-то сжалось внутри, заставляя меня покраснеть в миллионный раз, но в разы сильнее чем в прошлые. Это максимально неловкий и ужасный момент в моей жизни. — Всё нормально, не вижу смысла так сильно париться, друзья часто могут стебать друг друга, особенно пьяные, — слегка успокаивает меня Каролина, — к тому же ты сама знаешь, что правда, а что ложь.       После всех этих дней уже сама не знаю что правда, а что ложь, но задумываться и копаться в этом совершенно не желаю. Даже если такое и произойдёт, то никто об этом не узнает, ведь это неправильно. Но буду делать всё, чтобы посторонние и плохие мысли никогда не произошли, ведь это же всё — мой план, благодарность, а не что-то другое, Эстер.       Она видит моё задумчивое, поникшее лицо и бегающий взгляд. Чёрт, только не напридумывайте себе ничего. — Я кстати нашла какой-то фильм на русском, только это ужастик, — женщина словно спрашивает разрешение, — можем посмотреть, а то меня пока не тянет спать, да и ты выглядишь достаточно бодрой. — О нет, только не фильмы ужасов, — глаза округляются, а дыхание становится неровным: однажды с Оскаром в детстве мы посмотрели какую-то страшилку, от которой потом ни я ни он спать нормально не могли ещё долго, — аж так самолётов не боюсь, как фильмы ужасов. — Ой, да ладно тебе прибедняться, — как-то игриво потирает кончик пульта, а глаза загораются по неведомой причине, — тут в основном фильмы на греческом языке; остальные же на английском языке, но скучные и сопливые драмы по два или три часа. — Ну вот, заодно подтяну английский, а то вы вечно меня валить пытаетесь на уроках, — с ноткой наигранной обиды намекаю ей, чтобы наконец перестала так сильно придираться на уроках. — Ничего не придираюсь, Эстер, — хмурится женщина, включая ещё большую роль обиженной женщины, — просто хочу вас качественно подготовить к экзаменам, а то ужас какой-то происходит на уроках. — Ладно, давно усекла фишку, что спорить с вами бесполезно, — кладу голову на подушку, чувствуя полный кайф и умиротворение. — Что правда то правда, — ехидная улыбка заиграла на её лице, а руки включают кнопку воспроизведение фильма, — поэтому смотрим ужасы. — Нет, Каролина Альбертовна! — испуганно кричу, пытаясь вырвать из её рук, но она лишь поднимает руку, мол, дотянись и выхвати, — ну чего вы злая такая? — Вообще-то я сама доброта, — до сих пор пытаюсь выхватить пульт, но она ловко уворачивается от меня, будто предугадывая мои действия, — не бойся, никто не съест тебя, это всего лишь фильм с актёрами. — Ну ладно, — сдаюсь и падаю на кровать, недовольно промычав, — тогда вы будете объясняться почему из нашей комнаты доносятся крики и стоны.       Упс, последнее явно зря вырвалось из моих уст, поскольку она как-то странно и довольно улыбнулась. Ну опять себе что-то не то придумает, когда я имела в виду совершенно другое. — Вот так бы и сразу.

***

— Мне кажется сейчас будет что-то, — шепчет Каролина с улыбкой, как в экран вылезает лохматая изуродованная женщина с длинными чёрными волосами, издавая жуткие предсмертные хрипения. — Бля, — смачно выругиваюсь на весь номер, со всей силы вжимаясь ногтями в одеяло, но словив пристальный и осуждающий взгляд в свою сторону, оправдываюсь, — испугалась просто.       Рада, что она не нагнала на меня за такое, а лишь посмеялась и слегка придвинулась ко мне, из-за чего наши плечи соприкоснулись; снова этот непонятный электрический удар по всему телу. Так, это всё фильм на меня странно влияет, Эстер, лишь фильм.       В фильме начинается очень напряжённая атмосфера: громко вздыхаю, прикусывая губу, кидая мимолётные взгляды в сторону учительницы, надеясь, что она скажет, будет ли скример или подобного рода вещи. От женщины мой страх и взгляд не прошёл мимо. — Тебе сильно страшно? — смотрит на меня обеспокоенным взглядом. — Нормально, — делаю вид, что всё идет под контролем, но когда резко заиграла достаточно громкая и пугающая мелодия, вскрикиваю и дёргаюсь, поскольку этого реально не ожидала. Каролина Альбертовна поднимает руку и придвигает меня к себе за плечо, осторожно поглаживая его. Точно скоро окочурюсь от этих ваших фильмов ужасов… — Во время напряжённого момента можешь меня крепко обнять или уткнуться в шею, чтобы легче спалось, — целует меня в макушку.       Понимаю, что это не особо похоже на отношения учителя и ученика, но и говорить ей что-то совершенно не хочется: будет слишком грубо с моей стороны отвергнуть попытку успокоить, да и смотреть фильм, будучи на её плече не так страшно. — А эти двое тоже в тёмном отеле спали, а их убили, — томно вздыхаю, осознав, что фантазия не на шутку разыгралась, к тому же вокруг была кромешная тьма. Ох, ещё эта сраная вешалка в углу похожа на силуэт, — эта вешалка в углу не даёт мне покоя, Каролина Альбертовна — Я никому не позволю навредить тебе, — она обнимает меня уже двумя руками, вследствие чего, оказываюсь в достаточно необычном положении: голова лежит на грудной клетке, только рукам неудобно, нужно их деть куда-то. Обнимаю её за талию, так как только в таком положении как никак удобно, хоть и жутко неловко. — Вы такая тёплая, — на меня вновь нападает то странное и трепетное чувство какой-то опьянённости, которое контролирует меня, а не я его. Ох, что же делает с людьми страх?       Её рука потянулась к моим волосам. Она юрко перебирает мои волосы, время от времени поглаживая меня по голове. На меня это подействовало как снотворное, вынудив закрыть глаза. Страх мгновенно улетучился, перейдя на второй план; в душе поселился покой и умиротворение. — Котёнок, ты там не заснула? — Каролина Альбертовна ласково шепчет мне на ухо, осторожно переключая пальцы рук с головы на щёку, словно боясь спугнуть меня. В ответ что-то сонно бормочу, утыкаясь лицом ей в грудь, вдыхая этот нежно-сладких аромат духов, окончательно проваливаясь в сон. — Спи крепко, милая моя, — проносится эхом где-то вдали, но не могу понять, сон это или реальность.

***

Каролина, — страстно выдыхаю ей в губы, на что получаю жгучий поцелуй в шею, помимо этого ощущая, как её ловкие пальцы играются с моими сосками. Долго терпеть не пришлось, так как женщина спускалась ниже, всё так же покрывая шею и ключицы пылкими поцелуями. Хватаю её за волосы и прижимаю сильнее к шее. Учительница кусает мою тонкую кожу, а вскоре и вовсе начинает проворно играться языком с моими сосками, а рука спускается к промежности, начиная умело массировать мой клитор. — Не останавливайся! — издаю громкий стон, хватая её за плечи, сжимая их в экстазе. Она отрывается от моей груди и пронзительно смотрит на меня своим затуманенным и возбужденным взглядом. До чёртиков хочу, чтобы ее пальчики двигались внутри меня, беспощадно заставляя стонать и кричать от наслаждения. Но все резко искажается и я куда-то падаю.       Солнечные лучи врезаются в моё лицо, вынуждая открыть глаза и оглянуться; лежу одна в тёплой постели. Радует, что в номере есть кондиционер, так что в комнате стабильно прохладно, можно даже и под одеялом понежиться. Смотрю в телефон, понимая, что сейчас пол седьмого утра.       Что-то не припоминаю как заснула, но вот сон точно запомнила. Меня ужасно напрягает тот факт, что он не вызывает во мне негативных чувств, а наоборот возбудил. Блять, чувствую будоражущую влажность в одном месте. Это уже определённо не здоровая ситуация: со мной происходит то, чего боялась больше всего на свете. — Проснулась? — женщина выходит с одним полотенцем, ненадежно завязанным на груди, — время поменяли, нам к девяти.       Её слова пролетели сквозь меня, ведь я была сосредоточена только на ее упругой груди, с которой вот-вот спадёт полотенце. После таких непонятных снов всё чувства внутри обострились, принуждая покинуть здравомыслие. Каролина, что же ты делаешь со мной? — Ты жива? — щёлкает пальцами перед глазами. Только сейчас поняла, что искусала губы в кровь пока наблюдала в одну точку. — А, да, не проснулась ещё до конца, — испуганно отворачиваюсь от женщины, понимая, что так будет лучше.       На её лице играет коварная и лукавая ухмылка, означающая, что сто процентов она всё увидела и поняла. Держу пари, что лидирую в списке людей с самыми неловкими ситуациями за короткий срок. — Хочу переодеться и быстренько пойти в магазин прикупить еды, — без зазрения совести поправляет полотенце в районе груди, — чем хочешь позавтракать?       Господи, мне хочется сброситься в окно от всей этой ситуации. Почему это вообще со мной происходит? Может мне снова надеть маску ненависти по отношению к ней? Хотя я же обещала, что такого не повторится. Ничего не понимаю… — Ау? — садится ко мне вплотную, — с тобой точно всё хорошо? Если как-то обидела тебя, то всегда готова выслушать.       Скорее сама на себя готова обидеться, что начинаю испытывать такое к женщине и совершенно не знаю как это исправить, особенно когда она рядом со мной. Единственное, что будет путным для нас обеих это избегать её общества, но от такой мысли больно щемит сердце. Вот только почему — совершенно не понимаю… — Вот нальёте мне чего-нибудь и тогда осмелюсь вам об этом сказать, — сердце болит от такого явного признания. Кто-нибудь, научите меня не палиться. — Если «это» действительно меня заинтересует, то налью, — хихикает она, не отходя от меня ни на шаг. Боже, перестань меня изводить, правда не могу уже сдерживаться и держать весь этот грех в себе. Мне нужно высказать кому-то всё это, иначе точно разрыдаюсь от такого дикого груза на своих плечах. — Бесспорно заинтересует, можете не сомневаться, — закрываю глаза, понимая, что мы перешли все границы, следствием чего моё тело сковывает неведомая невесомость. Понимаю, что мы делаем что-то запретное. — Хорошо, — мечтательно тянет Каролина, — не против если здесь переоденусь? В ванной слишком жарко.       Да кого ты обманываешь, просто хочешь соблазнить и поиздеваться надо мной, я же всё прекрасно понимаю, Альбертовна. Ходишь вокруг да около, медленно издеваясь над жертвой.       Она нерасторопливо скидывает с себя полотенце и так же медленно натягивает одежду. Стараюсь не смотреть в её сторону, иначе точно кукуха двинет. — Кстати, а что тебе такое необычное снилось сегодня? — Каролина прерывает звонкую и томящую тишину своим озорным тоном голоса.       Блять, у неё что, чуйка на всякие такие вещи или как она вообще догадалась? Может она ещё мысли читать умеет, поэтому так и играет со мной? — А с чего вы взяли, что мне что-то снилось? — кидаю встревоженный взгляд в её сторону, но увидев её в одном белье, мгновенно отворачиваюсь. До чего же хитрая женщина, лисы обзавидуются. — Ну, как бы тебе сказать, — прыснула учительница от смеха, — услышала тихие стоны что ли, ну и говорила там кое-что интересное такое.       Нет, всё. Я сейчас выброшусь в окно с дикими воплями. Если меня слышит судьба, то задам один вопрос. Ты ахуела? — Ну ужастиков насмотрелась, — кусаю ногти от стресса, — а что говорила?       Может ещё не всё потеряно, но уловив её тихие гортанные смешки, понимаю, что мне не сулит что-то хорошее. — Ну, я, конечно, приукрасила, ибо слышала только одно слово, — наконец-то она оделась полностью, а то сексуальное давление максимально зашкаливает. Моё давление, кстати, тоже, — имя «Каролина» тебе ни о чём не говорит?       Ну пиздец, она уже внаглую заигрывает со мной, совершенно ни о чём не парясь. Надо намекнуть ей как-то об этом, ибо не хочу поседеть в свои семнадцать лет. — Впредь никогда не знала и никто в помине не слышал, чтобы я говорила или издавала звуки во сне, возможно вам показалось или послышалось, — торопливо подымаюсь с кровати и иду чистить зубы. Надеюсь, что не слишком грубо ответила, но это реально предел для меня. От одной лишь мысли о ней хочется убежать, скрыться и никогда не видеть её, но сердце вынуждает вновь возвращаться к тем желанным воспоминаниям. — Ты так и не сказала что мне взять для тебя, — через пару минут приоткрывает дверь в ванную и как-то тускло смотрит на меня. Всё-таки задела… — Я не привереда, выбор оставлю вам, — вытираю лицо полотенцем, — доверюсь вашему вкусу. — Хорошо, приду через пятнадцать минут, — неловко кашляет она, — не скучай.       Когда она ушла, меня окончательно прорвало. Я всё воспринимала это как какую-то игру или что-то нереальное, но все оказалось правдой, и этот сон стал моим последним доказательством, что внутри уже пошёл химический процесс и игра дофаминов.       Я не смогу держать это всё в себе, особенно после всех этих мыслей, снов и действий. Нужно попытаться ей обо всём рассказать, иначе сойду с ума; скрывать от самой себя всё это уже бессмысленно, даже слепому и глухому видно и слышно, что со мной происходит что-то нездоровое, неладное, поэтому нужно поставить точку в нашем будущем разговоре. Слишком близко подпустила к себе, давая проникнуть прямо в душу и сердце, это нельзя оставлять просто так, иначе меня нахлынет волной эти чувства, погружая всё дальше и дальше…       Слёзы льют рекой, которые не под силам уже остановить. Как я допустила все эти мысли и действия вообще? Неужели эта симпатия к выдуманному образу стала чем-то большим, переходя уже на реальную личность и Машка оказалась права?       Звук открывающейся замочной скважины. Твою мать, куда бежать? Вся зарёванная и опухшая насмерть, и это не есть хорошо. Если побегу в туалет, то столкнусь с ней: он рядом с дверью. Окно! Просто встану у окна, притворившись дышащей свежим воздухом. — Погода отличная на улице, одевайся максимально открыто, — прощебетала Каролина, но я была повёрнута к ней спиной. Что-то она странно молчит. — Я рада, — мрачно и угнетённо хриплю, пытаясь придать голосу красок, но не выходит. Снова моторчик уверенности начинает барахлить; замечаю такую дилемму — когда мои чувства искренние и неподдельные, то нагло лгать не получается…       Долгое и громкое молчание. Она, видимо, кладёт продукты в мини-холодильник. Пожалуйста, только не стоит подозревать меня в чём-либо. — Эстер, милая, всё хорошо? — её тёплые руки ложатся на плечи, вынуждая меня сжаться от такого нежного слова в мою сторону из её уст, — ты чего ещё не переоделась? — Засмотрелась, красиво очень, — голос хуже чем было, из-за её нежности. Во мне борятся два чувства, которые дико противоречат друг другу; с одной стороны хотелось крепко прижаться к ней и рассказать всё, что накопила моя душа, но с другой просто убежать и никогда больше не вспоминать об этом человеке.       Она требовательно берёт меня за подбородок, поворачивает моё лицо к себе, убирая волосы. Её глаза слегка округлились от неожиданности. Отчётливо вижу боль в этом нежном синем взгляде. — Моя маленькая, что произошло? — гладит меня по щеке, пока другая рука обвивает меня и осторожно прижимает к себе.       И когда из лживой и падшей шлюхи смогла превратиться в сентиментального нытика? Причём ещё так быстро? — Каролина Альбертовна, — нет, не могу сказать ей прямо. Точно не сейчас, — я запуталась. — Ты же знаешь, в любое время суток я готова выслушать тебя, — вновь, как и вчера, ощущаю её руку на своих волосах, тонко и мягко перебирающую пряди. Навек запомню всеми фибрами души эти нежные и тонкие пальцы, которые смогли дотронуться до моей обнажённой души, хоть это и аморально. — Пообещайте, что сегодня вечером поможете мне кое в чём окончательно разобраться. — Закрываю глаза и громко всхлипываю, понимая, что уже точно отступать некуда. Это конец. — Чувствую, придётся точно покупать вино, — вздыхает она, и скорее всего, обо всём догадывается, но не отталкивает; лишь притягивает меня к себе крепче, пытаясь успокоить, но слезам нет конца.

***

— Я готова услышать все ваши вопросы по поводу презентации.       От моих слёз не осталось и следа. С трудом, но получилось натянуть улыбку для присутствующих, ведь первое впечатление — один из важных факторов победы. Да и привычно уже носить все эти лживые маски, никто не знает твоего истинного «я», даже сам ты со временем. Но милые скребущие душу кошки, порой, дают о себе знать.       Радует что после презентации чувствую себя, на удивление, как обычно и реветь не хочется. От этих всех неопределённых чувств настроение скачет ого-го. — Ваша презентация и речь на английском действительно достойны похвалы, — замечает организатор мероприятия. Зал озарился звуком аплодисментов, из-за чего щёки приятно побагровели: похвалу обожаю всем сердцем. Стоило мне переключить взор на Каролину, как сердце томяще обомлело: она смотрела на меня с гордостью, так ещё и хлопала громче всех, одаривая своей небесной улыбкой.       Наступил брейк тайм, поскольку показ презентаций длился около двух часов и многие, мягко сказано, подзаебались. Ничего, осталось пара презентаций от Швеции и Финляндии, а после заслуженный отдых на весь день. Радует, что программа щадящая, направленная больше на самостоятельное изучение страны. Ну и на знакомства, правда это меня не особо интересовало. — Эстер! — кто-то одёргивает меня со спины, крепко впившись в плечо. Блин, только кофе хотела купить, — моя умница, это было лучшее выступление, а смелее и привлекательнее тебя никого не было. Вот уж не думала, что простой классический наряд из рубашки и брюк её так взбудоражит.       Каролина смыкает руки на моей талии, крепко прижав к себе, совершенно не боясь, что кто-то увидит. Ох и бываешь ты контрастной, Альбертовна, ничего не скажешь, то тяжёлый лёд в глазах, не то страстный пожар. — Спасибо вам за такие тёплые слова, — немного отстраняюсь от неё, чтобы не словить косые взгляды, — только вымоталась ужасно. — Ничего, потерпи ещё чуть-чуть и мы вернёмся в номер с твоей наградой, — губы кривятся в хитрой ухмылке, — выберу лучшее вино и обсудим всё, о чём ты хотела поговорить утром.       Хреново, что она до сих пор об этом помнит, точно не получится избежать этой темы, но закончить начатое надо. Хоть и сложно признавать это, несмотря на жгучие чувства изнутри. — Ладно, пойду к кураторам, Эстер, — невзначай проводит пальцами по плечу, — Как бы то ни было, перерыв был для тех кто презентует свои работы, а я быстренько отпросилась похвалить тебя.       Всё-таки не удаётся мне сдержать себя: мои губы накрыли лёгким поцелуем её щёку, на что женщина скромно улыбнулась и порозовела. Вскоре, она уверенно зашагала на своих каблуках обратно в аудиторию. Чёрт, всё-таки спалилась, какой-то пацан пристально смотрел на нас. — Привет, меня зовут Айден, а ты, вроде как Эстер, — протягивает руку парень высокого роста. К слову, я была достаточно миниатюрной по сравнению с ним, — смотрю вы в хороших отношениях со своим учителем. — Да, моя первая поездка, поэтому поддерживает меня время от времени, — отстранённо заказываю этот чёртов кофе. — Повезло, я приехал со старушкой Диккенс, она ещё та беспощадная Мадам, — искренне заливается смехом парень с каштановым цветом волос, — хоть и не понимаю о чём вы там говорили, но у неё от гордости аж глаза блестели, такое редко встретишь. Ох уже не нравятся мне его все эти слова, надеюсь ничего не заподозрил. — Да, мне правда повезло, таких добрых учителей нынче не встретишь, — волнуюсь, но не подаю вид, — ты откуда? — Из Швеции, Стокгольм, — басит Айден, — знаешь, я в тебе почувствовал что-то такое родное, прямо не знаю. — В смысле? — чуть ли не роняю пластиковый стакан с горячей терпкой жидкостью. — Э-э-э, я имею в виду это… — он слегка смущается, а после потихоньку направляется в сторону аудитории, чему последовала и я, чтобы поскорее избавиться от его компании, — ты явно не русская, фамилия и имя шведские, вот и понял сразу. — А, — неловко роняю, отхлёбывая из пластикого стаканчика горький кофе без сахара. Ой, Каролина смотрит в нашу сторону, наверняка думает, что я этого не заметила, но глаза мои все всегда увидят, — родилась в Швеции, но живу в России. Он как-то слишком сладко улыбается и не отрывает взгляд от меня, неохотно останавливаясь у своего места. — Предлагаю держаться вместе, всё-таки как никак мы одной крови. — Ага, — лениво тяну, пытаясь улизнуть к своему месту, но стоило мне отойти на пару метров, как он хватает меня за руку. Я моментально одёргиваю, заставив этим жестом его растеряться. — Не хочешь сегодня вечером прогуляться? — нелепо чешет голову, ибо всё никак не может деть куда-то руки, — я знаю один хороший парк, там многие ребята будут. — Прости, но у меня уже планы, — вскипаю от чрезмерной назойливости и, видимо, не только я одна: англичанка сейчас дыру прожжёт в нём. Ревнует что ли? — Окей, прости если что, — понуро опускает голову, осматривая свою обувь, — ну ты, если что, обращайся.       Киваю и пулей несусь к своему месту. Осталось дотерпеть и свобода. — Дорогие кураторы, прошу каждого высказаться по поводу общей картины презентаций.       Организатор, такой полненький мужчина, передаёт микрофон по кругу каждому представителю своих учеников. Интересно послушать, что же скажет наша Каролинка, правда она в конце всех говорит. — Хочу сказать, что все презентации оригинальны и сделаны качественно, — очередь доходит до моей Каролины. Ой, точнее, до моей учительницы, — но хочу заметить некоторые недоделки в работе ученика из Швеции. Всё же упор в данных мероприятиях идёт на умениях грамотного излагать свою речь и умением качественно, смело презентовать свою работу. Если говорить вкратце, то презентующему не хватало уверенности, а также в работе заметила несколько грамматических ошибок.       Да, она определённо ревнует, раз не побоялась тонко засрать работу парня, которая, отмечу, сделана не очень-то и плохо, хоть он и смущался. Узнаю нашу англичанку, которая найдёт любую причину прикопаться, особенно если ей не нравится человек. Вдобавок, меня жутко взбудоражил её холодный и монотонный голос, показывая всю её профессиональность и строгость. Эстер, возьми себя в руки.       Зал вновь наполнился звонкими аплодисментами. Все понимали, что, мы, наконец, свободны, однако, самое интересное меня только ждёт впереди…