Токийская лихорадка

⚔️⚔️⚔️

      Тяжелая дверь подвального помещения приоткрылась. Луч света от хилой лампы пополз по полу, касаясь ноги девушки. На ее голову надели черный мешок, а конечности примотали металлическим скотчем к стулу. Она не дергалась и даже ухом не повела, когда один из громил сдернул тряпку, взлохматив несколько прядей, что выбились из двух косичек. Леди попыталась сдуть волосинку, но ничего не вышло — все вернулось на прежнее место. Мужчина с напыщенным видом усмехнулся. Его усы выглядели уродливыми — такой вывод сделала Йеджи в своем уме. Да и пахло не очень. — Ну, вот мы и встретились, — главарь банды подал голос, с надменностью вглядываясь в чужое лицо.       Для Йеджи его слова как о стенку горох. Она просто лениво озиралась по сторонам и по привычке поглядывала на запястье, где раньше носила часы. Почему время тянулось так медленно? Чертово издевательство. Остальные члены банды предвкушали что-то, потирая руки, словно мухи. Девушка прекрасно понимала, какие грязные мысли закрались в их пустые котелки, но не беспокоилась. Ей, кажется, вообще было скучно. — Даже умолять о пощаде не будешь, паскуда? — мужчина облокотился руками о бока стула, приблизившись к Йеджи почти вплотную. — Поплачь хотя бы ради приличия. Мы все надеялись на цирк. — Как жаль, что клоуны отбились от трупы. Скучаете по родимому дому? — она обнажила все тридцать два зуба, чем вывела головореза из себя.       Он зарычал, сжимая челюсти и тряхнул стул, из-за чего тело девушки дернулось, но улыбка так и не исчезла. Бандиты напряглись. Они были готовы порвать Йеджи на куски, только дай им команду. Как она вообще угодила в западню? Очень просто. После начала всеобщего апокалипсиса, мир вернулся к своим самым уродливым низменностям. Если раньше рабство и похищения молодых девушек держались в секрете и хотя бы как-то карались законом, то теперь, в условиях масштабного кризиса, люди сорвались с цепей и начали сами писать трактаты. Общество медленно разлагалось. Дам отлавливали и продавали за еду, технику или оружие, реже за зеленые купюры. Мораль и нравственность больше не играли никакой роли, а Йеджи просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. — Ты, маленькая сука, поплатишься за каждое слово, что вырвалось из твоего поганого рта, — он достал из-за пояса револьвер и приставил его к виску Йеджи. — Умоляй меня, мерзавка. Проси, чтобы я не продал тебя за гроши в какой-нибудь бордель со стариками на последней стадии сифилиса. — Умолять? Тебя? — девушка издевательски вскинула брось. — А чувство юмора хорошее, не поспорю. — Совсем не боишься, да? А зря, — прошипел бандит, убирая с ее лба волосинку. — Было бы, чего бояться, господин Большое Эго. — Ты слишком дерзкая для жертвы. Такие фразочки до добра не доведут. — Да какая разница. Все равно Мамочка скоро вас всех порешает.       Она усмехнулась как горностай, что увидел белку. Ледяной взгляд и самоуверенность, что били через край, давали ей ауру мощи и силы. Словно она рулила всей ситуацией, даже будучи привязанной к уродскому стулу. — Мечтать не вредно, малышка, — мужчины рассмеялись; один ковырялся в зубах ножом, другой уже запустил руку в штаны. Ей даже думать не хотелось, что он там делал. — Сюда ни одна живая душа не проползет. — Она уже здесь.       После ее слов раздались залпы выстрелов. Сдавленные крики умертвленных, бухающие удары тел о пол. Предводитель выпрямился и устремил взгляд на дверь. Бандюганы напряглись, потянулись к своему оружию. Все затихло также внезапно, как и началось. Пока несчастная дверь не сорвалась с петель. Падая, она подняла пыль в воздух, а в середине осталась вмятина от ноги. В столпе смога появилась едва различимая фигура, но этого хватило, чтобы до смерти всех напугать. Не успели они даже руками зажать пушки, как крупно калиберные патроны начали дырявить головы, разбрызгивая кровь и мозги по стенам. Главарь лишь ахнул, а потом словил пулю прямо в сердце. Он схватился за грудь и осел на колени, но не простоял долго и рухнул прямо под ноги Йеджи.       В комнату зашла дама в белой рубашке и черных классических брюках. Она держала в руке автомат Калашникова, а на бедрах и через плечо тянулись ячейки с наполненными гильзами, уже готовыми к бою. Она поправила яркие волосы, выкрашенные в голубой, и мягко улыбнулась пленнице. — Не было страшно? — Рюджин, даже если я провалюсь сквозь землю, ты все равно меня найдешь. Мне нечего бояться.       Госпожа Шин поднесла к своему лицу автомат и втянула легкими дым, что остался после пулевого залпа. Запах гари действовал на нее как сигаретный смог, который Рюджин обожала смаковать перед апокалипсисом. Она шумно выдохнула и неспеша подошла к связанной девушке, чтобы наконец-то дать ей свободу для маневров. — Конечно, солнце.

⚔️⚔️⚔️

      Все началось с одного непримечательного утра. Горожане, словно муравьи, бежали в метро и на автобусы, чтобы добраться до своей ненавистной работы. Никто не ждал, что солнце внезапно скроется. Его заслонило нечто, что не пропускало свет, из-за чего мир моментально погрузился в тьму. По новостям начали передавать о солнечном затмении, которое, по мнению ученых, не могло продлиться долго, но они врали, не желая наводить панику. Наступила долгая ночь, которую прозвали Полярной. Люди спокойно ждали, когда же лучи вновь пробьются на сушу, но этого так и не произошло. А потом случилось еще кое-что: на Хоккайдо грохнулся метеорит. Он не был катастрофическим и не нес в себе никакой угрозы, даже погибших не было, но…веселье только стартовало. Через пару дней после падения, в Токио произошла первая вспышка. Население начало оборачиваться в отвратительных существ всего за несколько часов. Эпидемия захватила планету. Из семи миллиардов человек выжило около миллиона. Болезнь прозвали «Токийской лихорадкой». Выжившие спасались только благодаря иммунитету, но и они не всегда могли защититься от кровожадных монстров, что заполонили города. Чудовища выкашивали слабых: первыми начали погибать старики и инвалиды, потом дети и нерасторопные взрослые, а далее люди с хроническими заболеваниями и добряки. Да, доброта и сострадание не помогали спастись. В конечном итоге на поверхности Земли остались только конченные психи, что не боялись убивать и не тратили время на лишнюю рефлексию. Никто больше никого не осуждал. Они просто убивали. Все ожидали, что после апокалипсиса наступят тяжелые времена, полные слез и горечи. Однако выжившие приспособились и превратились в нечто большее, нежели простые законопослушные граждане. Боролись сильнейшие. Окружающие просто привыкли к новым условиям.       Чанбин крался по темной улице вдоль стены какого-то торгового центра. Он вышел на перекресток Акихабары, озираясь по сторонам. Сильные руки держали пистолет, готовый стрелять в любой момент. Он оделся во все черное, чтобы максимально сливаться с обстановкой. Пестрые цвета могут привлечь непрошенное внимание. Учитывая, что чей-то интерес может стоить жизни, Со решил перестраховаться. Небольшой рюкзак за его спиной был доверху набит мешочками с пулями, а на дне покоились еще три пушки. Лишняя одежда не нужна — магазины остались бесхозными, можно зайти в любой и выбрать что-то подходящее.       Парень бесшумно переступал с ноги на ногу, вслушиваясь в гробовую тишину. Некое эхо донеслось до его ушей. Впереди расположилось чье-то тело. Оно безжизненно лежало на асфальте, пока развороченное пузо показывало миру свои кишки. Крови было немерено, что и не удивительно. Чанбин аккуратно подошел и на всякий случай толкнул носком ботинка руку пострадавшего. Ничего. Человек совершенно точно мертв. «Yeah, you fuckin' with some wet-ass pussy».       Под боком трупа лежал плеер, на котором проигрывалась песня на повторе. Если судить по заряду батареи и запаху железа, человек умер не так давно, около пары часов назад. Чанбин присел на корточки и взял в руки аппарат. — Серьезно? — он скинул бровь, обращаясь к мертвому, прекрасно понимая, что ему никто не ответит. — Тебя убили под этот трек? «Bring a bucket and a mop for this wet-ass pussy».       Какой идиот вообще сообразил разгуливать в наушниках по Токио, забитом монстрами, и надеяться, что тебя не сожрут. Порой глупость человечества непобедима. Чанбин не смог сдержать издевательского смешка из-за текста, но дернул головой, прогоняя навождение. — Нельзя угарать, человек же умер. «Give me everything you got for this wet-ass pussy».       Приглушенный хохот сорвался с губ Со, но он отвернулся и приложил ладонь ко рту. Ситуация была настолько абсурдной, что оставаться равнодушным не получалось. Да, этот придурок помер, но кто в этом виноват? Уж точно не Чанбин. Но даже без оправданий, он не собирался испытывать чувство вины или страдать из-за своей аморальности. — Дяденька?       Голова Чанбина моментально дернулась. Рядом стояла девочка лет шести. Она держала у подмышки плюшевого мишку, а на ткани игрушки и подоле голубого платья застыли капли крови. Ее коленки были искорябаны из-за долгого побега и многократных падений. Парень выпрямился и осмотрел незнакомого ребенка. — Дяденькая, я потерялась. Помогите мне, пожалуйста-       Не успела она договорить, как в лоб врезалась пуля. Глушитель на оружии снизил хлопок пистолета. Чанбин еще несколько секунд не сводил запястье со своей цели, пока не убедился, что девочка не шевелится. Из дыры в черепе просочилась черная жидкость. Кровь на платье не принадлежала ей. Девчушка не смогла бы выжить в одиночестве и хотя бы без оборонительной палки. Монстры умело маскировались под людей. Некоторые обращались полностью, какие-то сохраняли человеческие черты. Нельзя, чтобы тебя одурачили. Ставки слишком высоки — жизнь.

⚔️⚔️⚔️

      Красная веревка тянулась через все тело. Она закручивалась в узлы по традициям ходзе-дзуцу: боевое искусство, при котором противника обездвиживали шнуром. Щиколотки плотно привязали друг к другу, жгут закручивался вокруг бедер, а руки завели за спину и сложили локтем к локтю. Подвешенный под куполом старого музея, парень покачивался на канате, пока его алые волосы парили в пространстве. Он вглядывался в темноту под собой, гадая, что же ждет там, на дне. Его отвлекли шаги. Внезапно кто-то дернул веревку и группа, что появилась у края дыры, встретила левитирующую фигуру. Сана подтянули ближе так, чтобы высокая японка с туго завязанным хвостом на макушке могла установить зрительный контакт. Она была ростом больше, чем мужчины вокруг нее. Дама накинула желтый халат сразу на нижнее белье, ее совершенно не смущали раскрасневшиеся лица прислуживающих. — Здравствуйте, миледи, — лицо Сана озарилось, когда он завиден суровую женщину. — К чему фамильярности, а? — она не была впечатлена начавшимся флиртом. — Все равно тебе конец. — Может, мы сумеем договориться? — Чхве не терял надежды, пытаясь пробраться под кожу леди. — Я мог бы стать вашим рабом. Заметил, что Вам нравится шибари. У Вас будет возможность связывать меня в любое время, я не стану сопротивляться.       Леди хмыкнула, а остальные начали перешептываться, хохоча над нахальным пареньком. — Мальчик, ты хоть знаешь, сколько мне лет? — Какая разница? — Сан оживился, мурлыкая сладкие речи. — С возрастом женщины только лучше, прям как выдержанное вино. Вы — самое прекрасное, что мне доведется попробовать.       Радужки дамы сверкнули. Она наклонилась вперед и коснулась пальцем его скулы, нежно обводя линию челюсти, и дотронулась до губ. Чхве чуть склонил темя, ожидая, когда она приблизиться и поцелует его, но японка замерла, считывая чужие эмоции, словно андроид. Все следили, выжидая исхода. Женщина чувствовала на своей коже жаркое дыхание, а Сан уже приготовился подарить ей ласку, но тишина рухнула в мгновенье ока: — Опускайте воришку. — Нет! Стойте!       Чхве отдернуло назад, под середину купала. Ну, он хотя бы пытался спасти свою шкуру. А все из-за дурацкой пачки печенья. Голодный Сан испытал удачу, чтобы обнести чужие запасы, но фортуна не оказалась на его стороне. Теперь тело, обмотанное веревками, болталось над пропастью. Из-за воротника выпал серебряный крестик на тонкой цепочке. Украшение собирало блики факелов и слегка звенело, перекатываясь по скрепленным колечкам. Парень начал паниковать, когда услышал отголоски рева. Не к добру это, не к добру. Его медленно опускали вниз, под злорадствующий смех. Чем ниже — тем отвратительнее становился аромат. Пахло разлагающимся мясом и смертью. Сан мог лишь материться про себя и бегать глазами по черному полотну, желая разглядеть хоть что-то. Долго ждать не пришлось. Из тьмы выплыло нечто: косая рожа с одним глазом и огромной пастью, что усеяна ручей точеных клыков. Чудище довольно облизнулось, завидев свою жертву, а Сан, чьи глаза стали по пять рублей, принялся дергаться, хотя даже не надеялся освободиться. Да и если выпутается — куда деваться дальше? Но желание жить перебивало все здравые смыслы, остались только требования сознания сражаться до конца.       Монстр резко подпрыгнул, его челюсти сомкнулись в паре сантиметров от горла, из-за чего Чхве испуганно вскрикнул. К счастью, он всего лишь попрощался с крестиком, который чудище проглотило с противным хлюпаньем. Дама с конским хвостом довольно глядела вниз, а свора вокруг нее улулюкала и присвистывала. Им нравилось четвертовать своих жертв. Сан затаил дыхания, прислушиваясь к шуршаниям. Он хотел подготовиться к следующей атаке хотя бы морально. Механизмы продолжали крутиться, веревка опускалась все ниже и ниже. Еще одну нападку чудища Чхве уже не избежит. Снова показалась отвратительная башка: нечто отпружинило от склизкого пола и вгрызлось в беззащитное плечо. Боль пронзила ключицу Сана, а монстр начал остервенело мотаться из стороны в сторону, чтобы оторвать кусок плоти. Оно крутилось как крокодил, что вцепился в бедро антилопы, и гортанно рычало. Физические мучения выбили из разума Сана последние мысли.       Он уже было смирился со своей смертью, когда услышал свист. Стрела вонзилась в грудь леди, пробив насквозь. Женщина упала замертво, из-за чего все остальные переполошились. Их очередь наступила незамедлительно: залп острых наконечников убаюкал на вечный сон. Следом стрела прилетела в глаз чудищу. Оно с визгов разжало пасть и полетело в темноту. Чхве облегченно выдохнул. На его лбу выступил пол, а глаза жмурились от мучений. Кто-то медленно крутил рычаг, из-за чего парень поднимался обратно. Ему было настолько больно, что время пролетело незаметно. Чьи-то руки схватили его за ворот и вытянули из пропасти музея. Он осел на серое покрытие, прижимаясь спиной к небольшой ржавой решетке. — Тебя укусили, — раздался басистый говор, но принадлежал женщине. — Ничего страшного, — на выдохе прошептал Чхве. — у меня иммунитет. Заживет как на собаке.       Разлепив уставшие веки, он увидел свою спасительницу. Кажется, она раньше занималась тяжелой атлетикой. Ее мускулистому телу мог позавидовать любой, без исключения. — Спасибо за спасение.       Незнакомка проигнорировала его ответ. Она вытянула кисть и начала прощупывать раненое плечо. Сан шикнул от неожиданности. Выражение ее лица не выглядело обнадеживающим. — У тебя сломала ключица. — Черт, — на большее сопротивление сил ему не хватало. — Парень, направляешься куда-то? Нужно дойти до места, где смогут оказать помощь. — Я шел к Государственной крепости.       Неизвестная моментально вздернула взгляд. Она вернула руку себе на бедро и тяжко вздохнула. Седые волосы съехали с шеи, открывая многократные шрамы и царапины. Чхве заметил, что отметины покрывали все открытые участки. — Мой тебе совет, мальчик: не ходи туда. — Почему же? — Сан взволновано спросил ее, пока подтягивал тело чуть выше, чтобы сесть удобнее. — Они платят по десять тысяч долларов за голову монстра. В моем кармане ни гроша, а есть хочется. Да и спать негде, альтернатив нет. Я не видел сваренного риса уже неделю, даже слипшегося от течения времени. Вода вот-вот кончится. Мой единственный вариант — Государственная крепость.       Государственная крепость — это поселение, последние остатки цивилизации. Этот район города обнесен пятнадцатиметровой стеной, а на краях вбиты железные решетки, по которым проведет ток в пятьсот тысяч вольт — единственный способ не дать монстрам пролезть на территорию. В Государственной крепости все сохранилось, как в обычном мире: больницы, светофоры, бары, горячая вода и свет. После наступления Полярной ночи, для избежания растрачивания энергии, весь Токио, как и остальные районы Японии, отключили от электричества. Все равно в покинутых домах больше никто не жил.       Спустя год после апокалипсиса, правительство Крепости объявило о зачистке города: они призывали в свои ряды новых людей, которые были согласны за деньги освободить улицы Токио от монстров. За одного убитого давали приличную сумму, на которую можно было расплачиваться в Государственной крепости. Там деньги сохранили прежнюю ценность, в отличии от остальных частей страны. Никто не сомневался, что добровольцы обязательно объявятся. В живых по большему счету остались только молодые и крепкие, которым нечего терять. Они хотели веселиться, напиваться и заниматься сексом, но жить на что-то еще нужно. Их наставники, родители и учителя исчезли. Юные сердца были предоставлены сами себе, и не осталось ничего, что могло бы сдержать ярый пыл и жажду острых ощущений.

⚔️⚔️⚔️

      Бар в Городской крепости почти ничем не отличался от тех, что остались за стеной. он находился в здании, будучи пристроенным к гостинице. Пройдешь чуть по коридору — можно выбирать комнату для ночевки. Внутри все пропахло сигаретами и спиртным. Посетители расселись за круглые столики: кто-то играл в карты, кто-то просто пил темное пиво, были и те, что безуспешно старались связаться с интернетом, но, увы и ах, сеть недоступна.       У барной стойки расположился человек, который привлекал всеобщее внимание своей занимательной одеждой и необычным внешним видом. Он словно и не заметил, что наступил конец света. Розовая краска с длинных волос уже чуть вымылась, но все еще сохраняла стойкость. Металлическое кольцо в губе стукалось о стакан, когда парень делал глоток. На его голове покоилась ковбойская шляпа, истрепанная временем и многократными падениями, а каблуки сапог ритмично постукивали по полу. — Пидор, — донесся откуда-то из-за спины пренебрежительный тон одного из посетителей.       Енджун, что хотел отпить еще немного из своего граненного стакана, замер, держа посуду у рта. Затем он медленно отставил напиток сторону и поднялся со стула. Интересно, почему о нем так отозвались? Из-за желтого кроп-топа и открытых плеч? Или из-за дизайнерских джинс с вырезанными карманами? Между прочим, ручная работа. Парень искренне считал, что оголенный участок кожи выглядит достаточно стильно, но, видимо, окружающие не торопились ценить прекрасное как он. Высокий рост Енджуна заставил всех переполошиться. Он расправил плечи и начал расхаживать меж столов, всматриваясь в каждого, кто попадался на пути. Надо отыскать засранца, которому следует прополоскать рот с мылом, желательно дегтярным.       Притихшие посетители уткнулись носами в столешницы. Они уже мысленно попрощались с безумцем, что решил съязвить глупость в адрес выходца за стену. Добром его выходка точно не кончится. Енджун проплывал мимо них, словно удав, собирающий завить удушающие круги вокруг шеи жертвы. Однако он остановился и резким движением схватил какого-то мужчину за загривок. Несчастного швырнули на деревянный пол. Он тут же вскинул руки в мольбе, но поздно. Енджун пнул его в бок острым носком, опустился на колени и принялся мутузить по лицу кулаком. Он не сдерживался, а его глаза выражали истинное бешенство. Высокий и крепкий, он мог уложить дикое животное голыми руками, а с человеком справиться — раз плюнуть. В сторону отлетел окровавленный зуб. Вся рожа мужчины залилась кровью, он продолжал мычать и сопротивляться, но неукротимый и обиженный только наращивал обороты. Он наносил удары с точностью лазера, голову болвана отшвыривало в разные стороны на хлипкой шее.       Парень остановился. Размял шею, кровь отлетела на лицо. Он стер капли тыльной стороной ладони и стряхнул жидкость, из-за чего капли отлетели на одежду других людей, что сидели рядом. Но разве Енджуну было до них дело? Он мог за раз перебить всех, кого вмещало помещение бара. Окружающие просто смиренно ждали, когда все закончится. Парень ловко поднялся на ноги, а несчастный мужчина принялся выть в надежде, что его оставят в покое. Но не тут-то было. Его горло обняли пальцы и оторвали туловище от поверхности. Слабая хватка вцепилась в чужие запястья. Енджун одной рукой потащил хама через зал, волоча за собой. Тот бился о деревяшки, но уже никак не мог спастись. Енджун остановился у тумбочки около входной двери и на пробу пару раз постучал по ней. Убедившись, что она выдержит, парень схватил мужчину за волосы и со всей дури впечатал в ребрышко мебели. Удар такого разряда никому не пережить. Череп нарушителя спокойствия сломался, моментально убив его на месте. Туша, которую покинула жизнь, сползла вниз, свалилась в лужу собственного красного сока. Никто и словом не обмолвился. Все затаили дыхание и ждали. Они боялись, что Енджун сорвет свою злость еще на ком-то — лучше не давать повода.       Внезапно дверь отворилась. В проем ввалился парнишка, которого раньше в Государственной крепости никто не видел. Он был одет в мотоциклетную куртку, а за спиной торчали две катаны с разными рукоятками — он явно кого-то обворовал, и не один раз. Сан выглядел измотанным — оно и понятно: ему прошлось бродить не один десяток километров на своих двоих. Он зашел в бар, но путь преградил Енджун. Он смотрел на Чхве с высока, нахмурив брови. — А ты еще кто такой?       Сан осмотрел встречного с головы до пят и оценивающе закивал. Синяки под его глазами говорили о недосыпе, а царапины на щеке о тяжелой дороге. Чхве вытянул указательный палец, тыкая в край чужого таза: — Классные штанишки. — Кем бы ты ни был, сегодня сдохнешь. Лучше спи с открытыми глазами, — процедил сквозь зубы Енджун, наклоняясь над гостем.       В ответ Сан лишь звонко рассмеялся. Он похлопал Енджуна по предплечью, словно хваля за отличную шутку, и обошел его, двигаясь в сторону барных стеллажей. Посетители провожали взглядом, начали перешептываться. Его поведение повергло каждого в шок. Так отреагировать на угрозу убийства? Он вообще в своем уме?       Сан бесцеремонно завернул за стойку и сразу же потянулся к мини-холодильникам. Он начал вытаскивать контейнеры с едой на продажу и загребать содержимое пальцами. Само собой, пища вываливалась из рук, но ему было до лампочки на манеры и приличие — Чхве не ел уже несколько дней. Он набивал рот как поросенок, даже не успевал прожевывать. Парень опустил веки от удовольствия, а сводящая желудок боль наконец-то притупилась. — Эй! — откуда ни возьмись появился работник бара с полотенцем в пятерне: он размахивал тряпкой, чтобы то ли прогнать, то ли казаться внушительнее. — Хочешь жрать — плати, это тебе не благотворительность! — Стойте! Я заплачу, заплачу! — слева появился невысокий пухлый мужчина с кошельком в руках. — Сан? Сан, ты помнишь меня? — Чхве заинтересованно глянул на него, продолжая жевать. — Я — Лиен, ходил с твоей мамой в церковь, когда жил в Намхэ. А еще приносил тебе сундэ и буно ппан. — О, — воскликнул Чхве, когда ностальгия врезалась в ум. — Вы живы? Это так здорово. — Да, да, — Лиен виновато закивал и сложил руки перед собой. — Мне очень повезло. Жаль, что выжил именно я… — Да бросьте. Быть целым и невредимым в наше время — большая благодать. А вы правда за все заплатите? — Конечно! Ешь, сколько хочешь, деньги — не проблема.       После его слов Сан радостно улыбнулся и повернул корпус к стеллажу. Он разглядывал этикетки, а когда нашел нужную, то стащил бутылку с полки. Открутил крышку от Хеннесси и прильнул к горлышку, жадно поглощая коньяк. У господина Лиена упала челюсть: он помнил Сана совершенно не таким. Мужчина знал его, как застенчивого паренька, который пел в церковном хоре по праздникам и сдавал любой тест на отлично. Чхве закашлялся, из-за чего напиток полился на куртку, а язык жгло, но не прошло и секунды как Сан продолжил глотать коньячный спирт словно воду из термоса. — Ты, наверно, сильно замерз на улице, — Лиен отчаянно пытался найти оправдание столько необычному поведению.       Прикончив половину бутылки, Сан наконец-то вернулся в реальность. Он морщился от вкуса горького апельсина и затряс головой, из-за чего красные волосы замотались туда-сюда. Лиен хотел было сказать что-то еще, но Чхве просто пошел в сторону коридоров, оставив собеседника наедине с собой. Енджун провожал его взглядом, стоя как вкопанный. Такой экземпляр он еще не встречал.       Сан плелся мимо дверей и дергал ручки наугад — хотел найти комнату, в которой мог бы переночевать. К сожалению, все они то ли были заняты, то ли закрыты. Парень разочарованно вздохнул и сделал еще один глоток из сосуда, который утащил с собой. Плечо ныло, но кровотечение вроде как остановилось. Остановился около небольшой зоны с окном. Раньше там находилась лаундж-зона с диванчиком, но теперь скапливались мешочки с мукой и ящики грейпфрутов. Сан пристроил стеклянную бутылку к стене, а сам начал сваливать мешки и пододвигать друг к другу. Получилась импровизированная лежанка. Удобно ли это? Сану откровенно плевать: он настолько замаян, что готов уснуть даже сидя на унитазе. Чхве плюхнулся на лён, из-за чего крошки разлетелись. Моментально расслабившись, веки налились свинцом и погрузили горе-путешественника в сон.       Город засыпал к раннему утру, но только не тот, кто дал обещание. Енджун никогда не отказывался от своих слов. Он крался в тьме, будто кот. Его пальцы сжимали охотничий нож, а ресницы взмахивали, когда взгляд рыскал по углам. Каблуки сапог соприкасались с полом, но ни издавали и стука. Парень остановился, когда заметил скопление тканевых упаковок, завязанных бечевкой. Сан сопел, его голова завалилась в бок, а рука покоилась на груди. В воздухе стоял запах перегара, не мешало бы проветрить. Енджун подошел ближе к ненавистному существу и присел на корточки. Он впивался в невинно спящее лицо и ухмылялся, предвкушая, как выпотрошит Чхве наизнанку. Рука повела в сторону гортани, лезвие ножа коснулось одного из колец Венеры. Вторжение в личное пространство не осталось незамеченным. Сан открыл глаза, но смотрел равнодушно. Он не кричал, не дергался и не просил об одолжении. Просто ждал. Зрительный контакт укоренился, пробирался сквозь белки к самому мозгу. Енджун надавил на оружие, наточенный конец впился в эпидермис. Однако Сан по прежнему не шелохнулся. Его губы расплылись в хитрой улыбке, а глаза по-лисьи сузились. — Я не боюсь тебя, — произнес Чхве мелодично.       Он опустил свою ладонь на рукоятку, накрывая чужое запьстье, а затем откинул голову, подставляя горло. Енджун наблюдал за происходящим, следил за каждым движением. Сан повел руку в бок, лезвие принялось резать кожу. В царапине проступили красные капельки. Ничего серьезного, жизненно важные артерии не будут задеты. Чхве уверенно дернул нож, на металл прыснула кровь. Человек в ковбойской шляпе не торопился с поступками, словно весь мир мог подождать. Алые струйки побежали под ворот мотоциклетной куртки, смачивая ткань футболки. Сан ощущал свою победу. Он завел локтевой сгиб за черепушку и подложил под затылок, устраиваясь обратно на мешок муки. Енджун не сможет убить его, даже при сильном и всепоглощающем желании, нет. Таких персон, как Чхве Сан, нужно еще поискать. Он был той еще темной лошадкой.       Енджун рассматривал кровавые дорожки на чужой шее. Его сбили с толку. Раньше все причитали и приходили в ужас, а теперь, когда он не в силах кого-то напугать, стало не по себе. Незнакомец поднялся обратно на ступни и, уходя, бросил: — Ты — натуральный психопат.       Сан заливисто гоготнул, схватившись за живот. Его так забавляли сказанные слова, что парень забарабанил пятками по ящику с фруктами. — Рыбак рыбака, как говорится.

⚔️⚔️⚔️

      Чанбин стоял у стойки и помешивал ложкой сахар в черном чае. От напитка шел пар, а пахло просто невероятно. К полуночи по старым временным расчетам помещение оживилось. Прибывали новые люди, знакомились друг с другом. Они выпивали, обсуждали убитых чудовищ и делились опытом. Внимание Со привлек высокий парень в ковбойской шляпе. Что-то подсказывало, что таких стоит держаться подальше. Чанбин отвел взгляд прежде, чем его заметили. Он облизнул ложку, собирая остатки сахара, и сделал долгожданный глоток. Наконец-то почувствовал себя живым впервые за долгое время. О такой роскоши, как сладость, за пределами Государственной крепости можно только мечтать.       Рядом послышалось копошение. Слева от Чанбина появился какой-то паренек. Он прислонился спиной к стойке и устроил на столешнице локти. Толстовка соединяла в себе, кажется, несочетаемые цвета — коричневый и фиолетовый. Его волосы когда-то старательно высветлили, но со временем желтизна атаковала шевелюру. Пряди аккуратно укладывались назад — где только можно найти лак для волос во время конца света? Оглядываясь на окружающих: парня в желтом кроп-топе, странного пьяного бродягу в коридоре и девчонку с калашом, он лишь непонимающе хмурил брови. Вырядились как попугаи. Кого они пытаются впечатлить своим внешним видом? Да их будет видно за километр, а чудища на яркие цвета клюют как щуки на окуней. Чанбин хмыкнул, отворачиваясь от пристальных глазах и доброжелательной улыбки. — Мое имя Феликс, — голос незнакомца оказался необычно тембра, что заставило Со мотнуть головой назад, пока он отпивал напиток из кружки. Низкий голос никак не вязался с внешностью Ли. Он же выглядел, будто божий одуванчик, сам ангел в человеческом обличии. — А как тебя звать? — Чанбин. К чему знакомство? — Причин нет, не беспокойся. — Кому ты врешь? В этих условиях всем что-то нужно. Выкладывай.       Феликс с озорством облизнул нижнюю губу, бегло осматривая помещение. Он поменял положение в пространстве и приблизился к Со. — Просто подумал, может, тебе скучно? — И? Почему я должен быть заинтересован?       Феликс хмыкнул. Сперва казалось, что парень нервничает, но тон его голоса ни капли не дрожал. Встречаясь с Феликсом глазами, Со не видел в них стеснения или робкости. Указательный палец Ли дотронулся до руки Чанбина и нежно обвел костяшки подушечкой. Он склонился к парню и проговорил у самого уха так тихо, чтобы никто больше не услышал: — Хочешь посмотреть мою комнату?       Не прошло и пяти минут, как Чанбина затолкали в помещение, щелкнув замком. Феликс прильнул к его губам, подтянул к себе. Со обреченно уронил голову на подушку, уткнулся в нее носом. Он чувствовал ноты кондиционера для стирки, жадно вдыхая воздух. Ему было жарко, волосы съехали на лоб и закрывали взор. Феликс навалился всем весом, целуя шею и плечи. Он просунул ладонь под чужой живот и чуть надавил, заставляя приподняться. Ли тяжело дышал, плененный ощущениями. Чанбин вцепился в серую простынь, сминая ее в бесформенный ком. Он ерзал, пока Ли плавно двигал тазом. Одеяло сползло к пояснице оголяя обнаженные ребра. Со сомкнул челюсти и спрятал смятение в материи наволочки, но жалобный стон так и не получилось скрыть.

⚔️⚔️⚔️

      Сан проснулся, когда над его лицом зажглась хилая лампа. Свет больно врезался в закрытые веки, а голова похмельно взорвалась неприятностями. Он скатился с мешков на пол и, заваливаясь в разные стороны, выпрямился. Сломанная ключица сразу же дала о себе знать, когда он случайно перенес вес не на ту кисть. Парень снял половину куртки, чтобы осмотреть проблему. Промытая на всех скоростях водкой рана не спешила гноиться или нарывать. В целом - все отлично. Если не считать боли и желания вырвать себе кость с потрохами.       Сан забрел в душевую для постояльцев, начал шарить по комодам и ящикам, ища что-то, что поможет освежиться. Он хаотично умылся хозяйственным мылом, случайно попав в глаза, из-за чего их начало адски жечь; а потом откопал ополаскиватель для рта — проблема с чисткой зубов решена. Свои вещи Чхве потерял, когда за ним гналось некто уродливое, похожее на смесь быка и крокодила. В первую очередь он думал о выживании, а уже потом о брошенном рюкзаке.       Чхве вновь вернулся в коридоры. На часах в холле показывало половину десятого утра. В десять начинался сбор и открывали ворота, чтобы выпустить добровольцев на зачистку Токио. Парень шарил по карманам, проверял плотность утяжек, которые удерживали катаны за спиной. Он планировал хорошенько поесть перед отбытием. Уже представил, как будет наслаждаться завтраком, когда одна из дверей открылась. На пороге появилась девушка. Она прислонилось к дверному косяку и заинтересованно осмотрела Чхве. — Ты пойдешь за стену, верно? — Сан кивнул, поддаваясь изучающему его взгляду. — А жаль. Такой симпатичный, но умрешь столько быстро. — Откуда знаешь? — парень не выглядел впечатленным: его хранили столько раз, что пальцев сосчитать не хватит. — Никто не возвращается назад, — произнесла она. Рука девушки съехала вниз по гладкой древесине. Она потянулась запястье вперед и коснулась низа чужого живота. Ее ладонь раскрылась, заслоняя собой пах человека напротив, а лицо не выражало никаких эмоций. — Ты мне нравишься. Не хочешь развлечься до того, как уйдешь? Вдруг тебе больше не перепадет. В Долине Мертвых вряд ли кто-то предложит переспать, разве что черти отжарят по полной.       Девушка обвила талию Сана, а он и не сопротивлялся, когда очаровательная незнакомка затащила его в свой номер.       У ворот Городской крепости уже начали собираться люди. Всего участников около сотни — столько новичков прибыли в Японию прошлыми стуками. Юнцы и леди переговаривались и смеялись, обсуждая всякую ерунду. Стоит им выйти за пределы — дружба канет в лету, начнется настоящее соперничество. Кто убьет больше монстров — получит больше денег. Не важно, какие отношения связывали их прежде, за пределами стены все друг другу враги. На большом экране позади велся обратный отсчет. Звезды на небе светили ярче из-за отсутствия городского освещения.       Чанбин поправлял кобуру на плечах и поясе. Он прошелся по всем отделениям удостоверившись, что патронов будет хватать. Пистолеты на месте, небольшой запас еды и воды тоже. Перед ним стояла девушка: еще одна, одетая черт возьми как. Ее темные волосы заплетены в косички, а на теле устроилась обтягивающая кофта и теннисная юбка. На поясе держался корсет, к которому у поясницы на цепях прикрепились два острых топора. Самым интересным элементов образа оказалась обувь. Со нехотя сполз взглядом по оголенным ногам вниз, чтобы рассмотреть причудливые ботинки: увесистые мартинсы, носы которых усеяны заточенными шипами в пять сантиметров. Они беспорядочно торчали по все стороны, а рельефные подошвы выглядели непомерно тяжелыми. Ее бедра и икры перетягивали ремни как для чулок, но не обошлось без сюрпризов — к небольших кармашках прятались крошечные хирургические ножи. Было что-то, что сильно раздражало Со, пока он смотрел на нее. Он выпалил быстрее, чем успел все обдумать: — А юбчонка не коротковата? — Длиннее твоего члена, — ответ Йеджи не заставил себя долго ждать. На его упрек она лишь ухватилась за пояс одежды и подтянула ее еще вверх, открывая больше. — За языком следи, — невозмутимый Со хоть и не был задет столь вульгарным комментарием, но не хотел оставлять за ней последнее слово. — К девушке моей пристаешь? — Рюджин возникла за его спиной, будто тень. Она просто смотрела перед собой, умиротворенно выговаривая реплику, будто мантру. — Зря ты так. Йеджи даже не пискнула в твою сторону, а ты нахохлился как петух. Сам следи за языком, если не хочешь, чтобы его вырвали под корешек. — Как же заебали, — рыкнул Енджун, пока поправлял шляпу. На его плече лежала большая кувалда с округленными концами, а из серединок торчали две заостренные пирамидки. Сложно представить, где он вообще ее нашел. — Я вас бесплатно всех ебну. — Ты-то? — Феликс проговорил фразу сквозь смех. — Выглядишь как фальшивая Харли Квинн и надеяшься запугать? Кто вообще делает дырки на штанах? Они же бесполезны. — А ты тут самый смелый, да? — Енджун повернулся к нему лицом и сделал шаг вперед. — Будь аккуратнее и наблюдай за своими мозгами, а то еще потеряешь что-нибудь. Или тебе помочь? Что выберешь: мозжечок или гипоталамус? — Нарываешься, Енджун, — Феликс ни капли не дрогнул. Он в упор смотрел на высокого парня, что сыпал угрозами как сакура лепестками. Лишь поднял руку, показывая громоздкую бензопилу. — Я же могу разрубить тебя пополам за один присест. Ты только попроси. — Внимание, добровольцы. По приказу управления Государственной крепости ворота поднимутся через шестьдесят секунд. Пожалуйста, приготовьтесь. Мы верим в вас и вашу отвагу. Будьте осторожны и осмотрительны. Желаем вам успеха и превосходных результатов. Таймер будет запущен через три, две, одну…       Вот и закончились милые беседы. Секунды убегали от поставленной минуты. Феликс надел на голову черный шлем, который когда-то одолжил у брата-байкера. Йеджи подцепила гибкими пальцами стволы топориков и прокрутила их на цепях, перехватывая ладонями. Раздался громкий щелчок — Рюджин заправила магазин, а Чанбин снял с предохранителя свое оружие. Енджун же не шевельнулся. Он чувствовал легкий ветерок, исходящий из-под большой пластины, которую поднимали сложным механизмом. Запах мертвечины заполнил двор Государственной крепости. Страстные до боя парни и девушки хлопали в ладоши и топали ногами, поднимая общий дух. Они считали себя гладиаторами и охотниками. Шум разгонял по венам бурлящую кровь, жилы напухали. Люди были готовы убивать и получать от этого кайф. — Старт!       Толпа ринулась вперед, снося все на своем пути. Им не терпелось заполучить первые убийства, расчехлить молотки и сабли. Они кричали и неслись, сотрясая землю. Но не все рвались вперед. Чанбин пережидал давку, чтобы выйти самым последним. К чему такое влечение к смерти? Идиоту понятно, что не все справятся. Кто громче всех верещит — того первым сожрут. Да и пусть. Можно считать проявления глупости за естественный отбор. В своих мыслях Со уже сделал ставки, кого уложат первым — розоволосого ковбоя, потом девчонку с косичками, затем бывшего любовника, а вот у девушки с АК-47 есть все шансы выбраться из западни. Если, конечно, она поставила глушилки. Если нет - чудища сбегутся на выстрелы и полакомятся молодой особой. — Подождите! — Со обернулся, когда уже вышел за ворота, а сами они начали опускаться.       Очередное посмешище бежало через площадь. Сан пытался быть как можно быстрее, но слова не могли остановить пластину, что спокойно съезжала вниз. Тогда он пригнулся и, минуя пол метра расстояния, выкатился наружу, собирая весь мусор с городской земли. Чхве поднялся, подпрыгивая как мячик, и потопал мимо Со, упершись кистями в бока. Задание только началось, а этот придурок уже выбился из сил. Чанбин закатил глаза, понимая, что в рейтинге безалаберных мертвецов теперь пополнение.       Сан запыхался. Он еще не успел перевести дух после «подарка» похотливой дамочки, как пришлось лететь на речь из рупора. Парень поправил челку, загребая ее назад. Но было что-то, что заставляло покрыться мурашками. Он интуитивно поднял темя и встретился с Енджуном. Тот стоял в середине магистрали, удерживая кувалду одной рукой, и глазел на него. Интересно, что означал этот взгляд? Наверно, что Чхве стоит быть крайне осмотрительным, ведь если он случайно попадет под удар, то ковбой не станет сожалеть и доведет дело до конца.

⚔️⚔️⚔️