Второй день
30 мая 2022 г., 19:50
⚔️⚔️⚔️
Земля обернулась в настоящее Инферно. Все человеческие пороки выбрались наружу. Прошло всего больше года, но месяцы изменили общество до неузнаваемости. Поразительно, на что готовы существа, получившие свободу. В психологии есть концепция того, что персона сама по себе не может быть только хорошей или плохой. Говорят, в каждом человеке сокрыта доля разрушения и маниакальности, нужны лишь условия, чтобы черты проявились. Когда не осталось полиции, судей и надзорных, мир стал лакомым кусочком для внутренних бесов. Чанбин не спешил нестись куда-то, сломя голову. Он выбрал тактику осторожности. В его душе не было того огня, что бушевал у других. Со держал разум в холоде, отодвигая эмоции на задний план. Ворот черной водолазки немного впивался в кожу, из-за чего наемник время от времени поправлял его. Из всех сторон улиц доносились визги и битье стекол. Жизнь совсем не учит безмозглых. Чанбин мельком услышал, как к нему подошли. Феликс поднял забрало шлема и заговорил, покачивая бензопилу как йо-йо: — Не против, если присоединюсь? — Тогда не удивляйся, если случайно пристрелю. Мне нужны эти деньги. — Всех убитых забирай себе, — Ли поровнялся с ним и чуть стукнул плечом. — у меня столько нулей на карте, что на сто лет хватит. Чанбин вскинул бровь: информация его удивила. — Зачем тогда поперся в хренову преисподнюю? Делать нечего? Феликс рассмеялся. Его смех можно было ставить на будильник и не переживать о приятном пробуждении. — Вроде того. Подумал, что могу быть полезным, вот и выбрался. Чанбин — не дурак, чтобы отказываться от помощи. Присутствие Феликса рядом давало ему выгоду — две пары глаз лучше, чем одна. Можно осматриваться и следить за окрестностями, так возрастал шанс не быть пойманным. Поехавшие бунтари способны пересечь границу и напасть. Все же, иметь союзника под боком — хорошая идея. Но не сказать, что Ли был бы очень полезен. Все часы, что они бродили вместе по Шибуи, Чанбин чувствовал, как его сверлили взглядом. Он еле сдерживался, чтобы не отвесить попутчику оплеуху — тоже мне, нашел время, чтобы любоваться. Со гадал, каким образом Феликс Ли смог дожить до этого дня. Точнее, загадкой были вообще все, кто добрался до Государственной крепости. Они наводили столько шума, что барабанщики позавидуют. Бензопила, которой орудовал Феликс, жужжала как проклятая. Безусловно, в плане маневров предмет подходил отлично: не нравится кто-то — распили его. Однако громоздкий аппарат требовал навыков и точности, а иначе не вышло бы оказаться победителем в бойне с чудищем. Чанбину пришлось признать, что в чем-то Ли точно был хорош, даже несмотря на легкомысленность и разгильдяйство. Если баланс финансов ломится через край, то зачем подвергать себя опасности? Из-за альтруизма? Людей любит? Нет, что-то не чисто. Возможно, Со и поверил бы, встреть Ли до катастрофы, но не сейчас. Было в нем что-то, что пробивалось сквозь образ простого и незамысловатого паренька. Неужто еще один отбитый по всем фронтам псих? Феликс казался через чур мирным и уравновешенным. Ему чего-то не хватало. Чего-то важного и жизненно необходимого. Вдали показалась кривая тень. Она не принадлежала человеку. Чанбин тут же юркнул в улочку, но Ли зазевался и пошел дальше, рассматривая рекламные стенды. Со шикнул и ухватил бедо-сопровождающего за пряжку ремня, затаскивая в подворотню. Парень успел только ойкнуть, когда стукнулся затылком о стенку старого мусорного бака. Чанбин прижал указательный палец к своим губам, требуя быть тише. Они сидели на голом асфальте, считывая резонанс наступившей тишины. Чанбин старался отрегулировать дыхание, чтобы не звучать, словно паровоз на последних потугах. Феликс все это время неотрывно пялился на него, не желая опускать прозрачный пластик обратно. Чанбин стрельнул глазами в его сторону и задержался. Что ему нужно? Какая-то гениальная мысль забрела в черепушку, но сказать не может из-за монстра на горизонте? Кажется, Ли улыбнулся. Нижние веки приподнялись, как и щечки. Если честно, поведение Ли немного пугало стрелка. Он будто не от мира сего. Чанбин уже начал размышлять, как лучше от него отвязаться, когда на шлем плюхнулась внушительная капля черной жижи. Слизь мерзко стекла вниз, на плечо Феликса. Парни обратили взор к верху. Между стенами улочки повисла неимоверная чертовщина, на шее которой болтался сиреневый шарф. Существо оскалилось и выпучило глазенки. Вой разрывал нечто изнутри. Оно обнаружило добычу и собиралось нанести удар, перекусив людские позвоночники за раз.⚔️⚔️⚔️
Раздался едва заметный выстрел. Сан моментально дернул головой в сторону выхода из супермаркета, куда забрел из откровенного любопытства. Вроде улица пустовала. Слух у Чхве был крайне чутким. Он быстро реагировал на опасность и дурачил погибель как трехлетнего ребенка. Парень минуту постоял неподвижно меж стеллажей с несвежей едой и, удостоверившись, что никто не собирался растерзать, пошел дальше. Он рыскал по полкам в поисках чего-нибудь интересного. В этом районе еще не успели все разворовать. Зачастую люди ленивы. Они решили, что раз магазин уже год в бесхозном режиме, то и продовольствие несъедобно. Но Чхве не настолько гордый, чтобы огородить Свое Величество от халявы. Если хорошо поискать — найдется пара сокровищ. Он запрыгнул на стойку кассы и прошелся по полкам рядом. Предметы под его обувью шуршали. Спрыгнув на пол, он нашел отвертку и стал корпеть над кассовым автоматом. Раз так плотно закрыт, может, там еще что-то лежит. Ячейка зазвенела, когда деление отпружинило наружу. Сан удовлетворенно похлопал сам себе. В кассе желали полторы тысячи йен с копейками. Этого хватит, чтобы купить два килограмма белого риса и бутылку газировки. Он с радостью затолкал купюры в карман штанов и застегнул маленькую молнию. На стойке возвышалась небольшая этажерка-цилиндр с крохотными отверстиями: туда засовывали леденцы на палочках и крутили, чтобы покупали могли выбрать нужный вкус. Чхве слегка крутанул ее и — бинго, конфеты все еще на месте. Скорее всего у них уже вышел срок годности, но химозная карамель могла храниться еще несколько месяцев после последней даты. Парень вытащил несколько леденцов и привычно прятал, а один оставил, чтобы развернуть и положить в рот. Красная конфета стукнула по зубам — Сан позабыл, что излишние сладости распространяют кариес. Он медленно переставлял ноги, идя по коридорам для сотрудников. Леденец перекатывался от одной щеки к другой, озорные глаза изучали открытые нараспашку кабинеты. Быстро же людей постигла зараза, не успели даже сбежать за черту Токио или хотя бы в другие префектуры. Местами в углах валялись клочки пиджаков, туфли и сумочки, что когда-то были на вес золота. А теперь всем до лампочки на бренды. Нет, они не растеряли чувство вкуса или желание кичиться блестяшками, просто само понятие стиля потеряло изначальный смысл. Одежды людей отображали происходящее в мире — хаос. Они наряжались как в последний раз, чтобы запомниться остальным и плюнуть в харю прежним устоям. Мышление — странная вещь. Даже после конца света осталось желание самовыражаться. Сан заглянул в очередную комнату. Она оказалась полупустой, с разбитым окном. Парень разглядывал утварь, когда слуховой радар засек едва уловимый звук. Последовал молниеносный свист. Чхве чудом успел увернуться. Кувалда врезалась в стену, по поверхности побежали трещины, а штукатурка опадала кусками. Енджун выдернул острый зубок из бетона, полетела побелка. Сан отпрыгнул на несколько метров по коридору и выставил руки вперед, словно пытался удержать человека на расстоянии. Ковбой провернул оружие в ладонях, берясь за него плотнее. — Ты не шутил, значит, — заключил Чхве, продолжая пятиться. — Правда убьешь? Енджун выглядел непоколебимым. Его осанка внушала решительность и стойкость. Кофта без рукавов оголяла крепкий живот, который вздымался от поглощения воздуха: он даже дышал иначе, через диафрагму. Мусор под каблуками сапог заскрипел. Машина для убийств задалась целью. С чувством юмора у Енджуна действительно было неважно. Его задевала каждая мелочь, что уже говорить о нахальстве едва знакомого паренька. Сан унизил его, заставил почувствовать себя уязвимым. Хрупкое эго задели. Енджун не отступится: он заставит Чхве пожалеть о сказанном и вернет контроль над ситуацией, обретет доминирование. Внезапно лицо Сана покрылось нервозностью. Он указал куда-то поодаль от нападавшего и засуетился: — Сзади тебя какое-то ходячее дерьмо, — но Енджун был непреклонен. Его не провести таким элементарным трюком. Он не спускал с Сана зрения, словно орел. — Я сейчас серьезно, обернись! Не веришь? Господи, какой же ты тупой! Чхве выхватил из внутреннего кармана мотоциклетной куртки небольшой ножик и, прицелившись за долю секунды, метнул его перед собой. Над макушкой Енджуна кто-то пронзительно завизжал. Только после вопля парень наконец-то переключился и, собравшись моментально, отодвинулся, выставляя кувалду в оборонительной позе. Под потолком повис очередной уродец: рост человеческий, но глаза уползли на виски, а рот простирался от кончика подбородка до носовой перегородки вертикально. Язык существа обвил рукоятку ножика в попытках избавиться от предмета в плоти. Чудище сползло по стене, будто геккон и выпрямилось, изучая свою жертву. Глазные яблоки покрутились вокруг своей оси и остановились на фигуре впереди. Монстр отстал от ножа и раскрыл рот, предвкушая обед, а затем кинулся вперед. Оно переваливалось при беге, как идиот на четвереньках, который совсем выжил из ума. Однако Енджун ловко отбил существо одним ударом как при бейсболе. Чудовище завалилось на спину, замотало лапами, а когда хотело перевернуться, ступни придавили жилистые конечности переда к паркету. Енджун вознес над головой кувалду и, полный ярости, выкрикнул: — Сдохни, гнида! Удар расплющил черепушку в блин. Смрад исходил от внутренних органов убитого. Будто мозги сгнили. Хотя, может, так и было — никто не сумел изучить эпидемию, чтобы прийти к консенсусу. Енджун еще пару раз на всякий случай врезал по грудной клетке, разбивая ее в пух и прах, чтобы нечто наверняка сдохло. Парень выпрямился, опуская огромный молоток. Поселилась мысль: он о чем-то забыл. Ах, да, точно. Енджун развернул корпус в сторону холла. Как он и предполагал — никого не было. Сан воспользовался шумихой и смылся. Про себя ковбой назвал пропавшего трусом. Но, увы, он не прав. Сан просто воспользовался моментом. Он действительно не страшился Енджуна, но поразмыслив логически решил, что не станет лезть на рожон. Свести счеты с кровожадным охотником возможность еще представится. Тогда Сана заботило лишь возвращение к воротам — время вылазки подходило к исходу, а он так и не поел после пробуждения.⚔️⚔️⚔️
Господин Шин ударил кулаком по столу, из-за чего чистый шочу взболомутился и расплескался из стакана. Рюджин сидела рядом, положив ноги на ребро столешницы. Она наблюдала за отцом: якудза негодовал, ведь сокайя не сработала — взятка способом шантажа. Организация, на которую он набрал компромата, не боялась позора, в отличие от остальных. Вымогатель был послан далеко и надолго. — Уроды. Что нам делать? — он отпил из емкости, обращаясь к дочери. — Я попал в такой просак. Они могут заявить в полицию. Тогда репутация синдиката будет уничтожена. Из-за этой…оплошности другие банды раздавят нас как букашек. — И что ты будешь делать с этим? — Я не знаю… О, милая, милая Рюджин. Твой отец совсем выдохся. Теперь я — бесполезная рухлядь. Его рука покоилась у граненного стаканчика. На ней не хватало трех пальцев, а все благодаря юбитсуме — наказанию, когда провинившийся мафиози отрубал себе часть фаланги. Как окружающие могли судить, господин Шин не был особо успешен в своем долге, чего нельзя сказать о Рюджин. Она не просто сохранила на месте конечности, даже больше — вышестоящий сажал ее подле себя за ужином и отдавал свою порцию кабаяки. — Это невыносимо. Пожалуйста, подай мне бутылку, — причитал мужчина, прислонив стекло ко лбу. Девушка встала со стула и зашла за его спину. Она взяла с полки алкоголь, читая наименование этикетки. — Придется отрезать еще один палец. Я не переживу этого унижения. Не хочу прощаться со своей честью, не хочу. Ох, Рюджин- Он не успел договорить, ведь пуля вышибла ему содержимое черепной коробки. Господин Шин упал на поверхность мебели, выпучив глаза на смертном одре. По столу начала расползаться лужа крови. Девушка опустила пистолет и подошла ближе, чтобы взять стакан. — Ты позоришь меня, папа. Она подняла посудину из алой лужи, с нее падали капли. Рюджин заполнила сосуд до верха и поднесла к губам, залпом осушив. Девушка обожала шочу. Она бросила скептический взгляд на родственника. Шин ничего не потеряла. Синдикат давно хотел избавиться от ее отца. Он лишь учинял проблемы и не был способен выполнять свою работу. На обряд посвящения Рюджин затянула на шее темно-синий галстук, а на рукавах рубашки появились фамильные запонки из бриллиантов. После того вечера она больше не считалась простым кобуном, не играла «роль ребенка» среди якудза. Из ранга новичков Шин вознеслась до правой руки оябуна — отца мафии. Сидя в синтоистском храме, она отпила из маленькой чаши сакэ, глядя на главаря, чтобы зеркалить его движения. Полная тара старика напротив говорила о высоком статусе, а маленькая порция в посуде Рюджин о предстоящих повышениях. Они обменялись чашами, сделав еще по глотку. Церемония окончена. Старик улыбнулся и погладил ее по волосам. Он искренне считаю Шин своей приемной дочерью. Его подкупали хладнокровие, рассудительность и приверженность к этикету и традициям. Когда оябун умер от болезни, Шин забрала себе престол. Она стала первой девушкой, что возглавляла тот клан. Само собой, были недовольные, но та расправлялась с ними по щелчку пальцев. Ее рука не дергалась от выстрелов, а веки не моргали. Рюджин вобрала в себя качества лидера и обаяние киллера. С тех пор дела якудза пошли в гору. Она расстреляла неугодных, а на их место выдвигала своих кандидатов, шевеля ими как шахматными фигурами. Но правление королевы не продлилось долго: гокудо пали под напастью эпидемии и Полярной ночи. Из всего синдиката осталась только Рюджин. Видимо, божества любили ее, а сакэ укрепил узы до невозможного. Она разгромила оружейный склад, выбрав своим верным товарищем автомат Калашникова, патроны и кастеты. Девушка отлично дралась. Когда мужланы считали, что смогут свергнуть предводительницу, она ослабляла галстук и рвалась в бой, не боясь синяков и разбитых костяшек. Рюджин всегда побеждала. И в этот раз не собиралась проигрывать.⚔️⚔️⚔️
У стены уже начали собираться добровольцы. Они с пят до темени были измазаны в пыли и черной субстанции. Уставшие, потерявшие былой настрой, ведь несколько часов беготни выбили из них дух. Чанбин в который раз благодарил себя за выбор темных оттенков одежды, ведь пятна оставались незаметными. Практичность — его все. Рядом терся Ли. Он почесывал затылок пятерней и осматривался вокруг. Шлем оказался сломан пополам при неудачном падении, зато пробыл с ним неплохую службу. Феликсу вдруг стал очень интересен один факт. — Они ведь сказали, что головы чудищ приносить не надо, — Со кивнул, не желая обращать глаза к собеседнику. — Так как узнают, скольких кто прибил? И правда. Чанбин напрягся. Всегда нужны доказательства, а иначе идея получалась пустой и бессмысленной. Можно легко соврать о количестве трофеев, ведь проверить не вышло бы… Или возможно? Что, если за ними наблюдали? Тихо, незаметно, из подполья. Но зачем? Пахло жареным. Интуиция Со подсказывала, что дело запятнано. — Что-то они не торопятся, — Рюджин закинула ремень автомата на плечо и повернулась к Йеджи, беря ее под руку. — Сильно вымоталась? Хван приподняла уголки губ и наклонилась к девушке, оставляя на ее щеке невинный поцелуй. Устала или нет — без разницы, все равно скоро их будет ожидать теплая кровать и сытный ужин. Сан крутился вокруг своей оси. Он вглядывался в физиономии потрепанных юношей и иногда задерживался на девушках в попытках пофлиртовать. Немой разговор оборвался, когда Чхве заприметил высокий силуэт на горизонте. Енджун вальяжно шагал, смотря точно вперед, на одну единственную точку — Сана, что сложил руки за головой, приподняв локти. Чанбин узнал почти всех, с кем прощался на этапе отбытия. Удивительно, что сотня безбашенных кровопийц осталась в прежнем составе. Он хорошо запоминал черты внешности и топографические объекты — издержки профессии. — Эй, уроды? — выкрикнула какая-то леди с колоском. — Впускайте нас! Хватит резину тянуть! Поднялась буча. Люди трясли оружием и свистели, обливая ядовитыми словечками стену Государственной крепости. Некоторые брали камни и, целясь в решетку, швыряли обломки. Обессиливший народ немного волновала возможность нападения чудищ: они выбились из сил за день, потому отражать атаку было бы проблематично. Из-за ворот не подавалось никаких признаков подвижек. Будто все вымерли за раз. Тревога нарастала внутри Чанбина. Молчание не просто так. Что-то случилось. Резко раздался неприятный ультразвук, как при неполадках с микрофоном. Девушки и парни поморщились и зажали уши ладонями. — Дорогие добровольцы. Убедительная просьба — отойдите от ворот Государственной крепости. Не пересекайте красную линию, — люди опустили глаза на асфальт, где под подошвами их ботинок простиралась цветная дорожка. — Ваше задание еще не подошло к концу. Пожалуйста, вернитесь к зачистке Токио. — А? — Сан недовольно разинул рот и развел руки в стороны. — Я не понимаю такой японский. Что они сказали? — Он повернулся, ища поддержки хоть в ком-то, но наткнулся только на спокойного Феликса, который просто игнорировал его. — Вот гандон высокомерный, — парень произнес это на своем родном корейском. Языковые диалекты давались ему с трудом. Чхве знал разговорные фразы и элементарные глаголы, но углубиться в изучение еще не успел. — Я кореец, если что, — Ли рассмеялся. Поведение Сана забавляло его, но никак не ранило. Феликс вообще был не из обидчивых. — Вы сдурели? — заорал паренек в желтой олимпийке. — За скот держите? Дайте отдохнуть, накормите нас! — Пожалуйста, вернитесь к зачистке Токио, — повторил рупор. — В противном случае участники вылазки будут ликвидированы. Вот до Чанбина и дошло: их не собирались впускать. Обещания вознаграждения — лишь замануха. Добровольцев использовали как пушечное мясо. Но зачем Государственной крепости потребовалось уничтожать заразу в городе? Чего они хотели этим добиться? Леди с колоском раздраженно шикнула. Она сжала самодельное копье, на конце которого был припаян кухонный нож, и переступила пунктир. Ее руки качнулись, а орудие врезалось между пластиной входа и землей. Она надавила на другой конец, чтобы получилось что-то вроде рычага. Однако не успела и глазом повести, когда ее грудь протаранил снаряд. Тело несчастной отбросило назад, а из отверстия поднялся дым. Услышав выстрел, все испуганно пригнулись вниз. Каждый, кроме Феликса. Парень даже не шелохнулся. Рядом лежала измазанная в грязи бензопила, а руки спрятаны в кармане худи. Он слушал шушуканье и смотрел точно вдаль, ища деталь, которую можно посчитать за ответ. Их сначала созвали в это место, задали миссию и солгали, а теперь выгнали и отказывают принимать обратно. В чем замысел? Зачем такая сложная многоходовка? Заиграла сирена. Она оказалась настолько сильной, что сотрясала стекла покинутых зданий. Люди были взвинчены. Они озирались по сторонам, осознавая, к чему все идет. Неповинных ждала кара. Управление Государственной крепости решило скормить бунтарей монстрам, а громкий сигнал стал приманкой. Все происходило слишком быстро. Паника моментально охватила ослабшие организмы. Их обрекли на верную смерть. Со поднялся и по-быстрому стал заряжать пистолет — нужно подготовиться к худшему. Рюджин обхватила плечи Йеджи ладонями и прижала ее к себе. Еще до выхода за стену, она подозревала неладное. Слишком много вещей не сходилось. Рык заставил отряд затихнуть. Они медленно обернулись. По строениям ползли гротескные полу-животные, но сложность была в том, что размером они походили скорее на фуры, чем на бывших человекообразных. Что за изначальная форма была у этих упырей, оставалось тайной. Они облизывали пасти, шкрябали длинными когтями по стенам. Такие чудища — совсем другой уровень, к которому, увы, никто не был готов. — Эй, — Чанбин обернулся на голос человека, что дотронулся до него. Сан требовательно всматривался в моську Со. — Это ведь ты наемник? — Как этот придурок вообще узнал? Ах, точно. Слухи расползались быстрее, чем чума. Чанбин кивнул. — Отлично. Теперь мы в одной команде. Пора делать ноги. — Соберемся в группу, — Рюджин возникла рядом с Феликсом, а Йеджи следила за движениями чудищ, чтобы держать в уме расстояние. — Так будет больше шансов выжить. Нам нужны сильные союзники. Есть кто на примете? Взгляд Чхве моментально запылал: — Да! Эй, ты! Ковбойская шляпа? — Енджун отвлекся от картины пейзажа. — Нужно пойти с нами, а иначе — помрешь. — Физиономия парня выражала внутреннюю борьбу: он не мог определиться, послать ему Сана куда-подальше или же согласиться с логикой. Однако Чхве нашел лазейку, чтобы приманить его. — Давай, ты же хочешь завалить меня? Пойдем вместе — и я весь твой, не придется долго искать. — Время вышло! — Йеджи встревоженно отступила в сторону перекрестка. — Пора сваливать. В нескольких метрах от них уже успели откусит чью-то башку. Кровь хлестала из артерий, заливая безобразное туловище монстра. Смертные падали, отползая кто куда, но их это не спасало. Некоторые настолько измучились, что просто позволяли разорвать себя на куски. Собранная за пару секунд команда отправилась в путь. Они бежали по Харадзюку, мимо парка Ёёги-коэн, пока на слуху стоял хруст суставов и костей, которые старательно пережевывали. Когда наспех сколоченная банда хотела повернуть за угол, их встретила очередная морда. Сан, еле притормозил, хватая Йеджи за талию, и в спешке потянул назад, меняя их маршрут. Теперь эти двое оказались позади всех, а голодный до горячего мяса хищник тарабанил лапами по магистрали. Чанбин решал, что лучше сделать: остановиться и выстрелить или просто удаляться, свернув котелок. Кто-то вскрикнул. Йеджи схватили за щиколотку изогнутые пальцы монстра и, завалив на асфальт, потащили назад. Когда рожа уже вытянула шершавый язык, чтобы отведать человечены, то получила увесистый удар. Шипованный ботинок выбил нижнюю челюсть чудища, заставив ее болтаться как на двух нитках. Следом лезвие катаны разрубило шарнирный сустав, девушка откатилась и мысленно поблагодари Чхве за помощь. — Пригнитесь! Они последовали приказному тону Рюджин. Залп выстрелов из автомата исполосовал монстра. От каждого патрона его тело вздрагивало, пока не упало на землю, покинутое жизнью. Чанбин окончательно разочаровался в их способностях — глушилками и не пахло. — Там канализация, — Феликс указал на люк подле остановки. — Спустимся туда. Не пришлось уговаривать их долго. В кварталах без умолку верещали те, чьи жизни оборвутся. Не сказать, что воздух в канализации отличался вонью от происходящего на поверхности. Токио целиком, если не весь мир, обернулся настоящей помойкой. Тоннель был погружен в тьму, как и все остальное. С поверхности изредка пробивались отголоски зеленых неоновых вывесок, которые почему-то не гасли даже после отключения электричества. Может, из-за заряда батареек. Енджун шел впереди, вытянув кувалду — на всякий случай, чтобы не наткнуться на чье-то пузо. Под ногами булькала мутная вода, ботинки промокли насквозь, но уж лучше так, чем отправиться на тот свет. Парень не сразу сообразил, что у него есть преимущество перед мраком: он залез пальцами в задний карман и достал оттуда зажигалку с большим прямоугольным баком. Крышка откинулась, а колесико щелкнуло. Огонь вырвался наружу, освещая черты его лица. Впереди что-то двинулось. Парень остановился, из-за чего Чанбин слегка врезался в него, как и остальные, словно домино. Рюджин наклонилась в сторону, чтобы разглядеть заминку. Девушка прищурилась: там что-то было, но сам предмет не рассмотреть. На свет вышла костлявая собака. Язвы на ее боках и мордочке свидетельствовали о заражении. Хорошо, что пес был всего один. Или нет? Следом подступили еще несколько особей, пораженных проказой. Они скалили гнилые зубы, а зрачки заплыли катарактой. Стая сорвалась с места, как сами путешественники. Они миновали несколько пролетов, подталкивая друг друга дальше, ведь бегущие позади не хотели оказаться сцапанными. В итоге добрели до края дорожки, а далее ждал лишь бассейн со сливом. Ничего не оставалось, кроме как прыгать. Новоиспеченные союзники не переговаривались, просто последовали по очереди, с разбега погружаясь в воду. Этот маневр смог остановить больных животных и оставить их на поверхности. Яма ощущалась не особо глубокой. Не потребовалось и полуминуты, чтобы проплыть под заплесневевшим потолком в другую камеру. Они отталкивались от скользкого дна и старались поскорее вынырнуть, чтобы вдохнуть желанный воздух. Барахтаясь, выбрались на крошечный берег. Чанбин протянул вспомогательную ладонь Рюджин, но та ловко перебросила ногу на бортик и подтянулась без особых проблем. В канализационной мути остался только Сан. Он уже хотел завалиться на каменную плиту, когда всплеск переключил его внимание. Чхве медленно прокрутился и прижался поясницей к ребру дорожки. Секунда затишья заставила кровь застыть в жилах. Он пялился на ровную гладь воды, вытягивая из-за спины катаны. Пальцы сомкнулись вокруг плетеных рукояток, стук сердца пульсировал на запястьях. Со стороны стены кинулось нечто, разрывая широкий рот в готовности содрать скальп со своей жертвы, но Сан успел выставить саблю вперед. Однако она не пережила атаки: лезвие меча разломилось пополам под натиском акульих челюстей, но голова монстра тут же оказалась нанизана на саблю как оливка на шпажку. Сан продавил оружие вверх, под подбородком существа, а кончик выглянул из макушки. Как жаль, фортуна не была на его стороне. Филигранная работа, что закончилась провалом. Когда катана выскользнула из чужого черепа, Чхве поднес острие ближе и ахнул. По оружию поползла трещина, разбившая железо на два хлипких куска. Любовь Сана, что служила целый год, сдалась, защищая его в последний раз.⚔️⚔️⚔️
— Как обстоит положение? Человек, что сидел перед громадным монитором в лаборатории Государственной крепости, поправил на переносице очки и скоропостижно поднялся, кланяясь боссу. Мужчина в пиджаке держал в руках кофе, его сопровождали другие важные шишки. Кабинет заполнился людьми, что с любопытством разглядывали выведенные данные. — Добровольцы мрут как тараканы, — директор лаборатории в белом халате констатировал факт. — В живых остались только семеро, — компьютер пискнул, оповещая об уведомлении. — шестеро. — Из целой сотни? — кивнул. — Кто они? Выведите на обозрение. Подчиненный послушно кивнул. Он клацал по клавиатуре, а после на экране всплыли фотографии с портфолио о прибывших в Токио на зачистку. — Расскажите про каждого по очереди, — приказал начальник, тыкая в монитор криво постриженным ногтем. — Хорошо, — работник робко кивнул и начал выводить крупным планом картинки. — Эту зовут… — Девушек пропустим, — мужчина в пиджаке дернул рукой, будто хотел промотать загрузку на сенсоре. — Начинай с сильных. Лаборанта это возражение завело в тупик. Он непонимающе смотрел на вышестоящего и хлопал ресницами, пока ему не уточники — босс говорил о парнях. — Хорошо. Его имя Енджун, а фамилию мы не знаем… — В каком смысле не знаете? Вы собирали досье или где? — С ним оказалось сложно…идти на контакт. Он просто отказался ее говорить. Но нам доложили, что вырос в творческой среде. Отец — дизайнер, а мачеха работала на съемочной площадке. Сам он хотел стать актером до ненастья. Имеет приличную родословную, но вырос в… сомнительный характер. — Творческая среда? Теперь ясно, почему выглядит как шут. Дальше. — Феликс Ли, — работник с трудом выговорил написанное имя. — Из обеспеченной семьи, его родители заведовали несколькими корпорациями по Сеулу, Пусану, Инчхону, Тэгу и Тэджону. Заработок составлял около сорока тысяч долларов в час. — Ну и? — глава разочарованно фыркнул, сложив руки. — Почему избалованный мальчишка находится в списке? — Из-за аномалии, — на мониторе выскочили сканы рентгена. — В его мозгу отсутствуют миндалины. Эти органы отвечают за чувство страха. Говоря проще, он с роду ничего не боится. Однажды на него напали в подворотне с ножом, а Феликс даже убежать не смог, просто получил ранение. Его реакции притуплены, но из-за нехватки испуга он постоянно идет напролом и не отвлекается на всякие мелочи. Вам может показаться, что он уравновешен, так и есть, я бы даже сказал, что слишком. Однако недостаток стал сильной стороной — парень может подойти вплотную к любому мутировавшему индивиду и нанести точный удар, он не промахнется. — Уже интересно, — мужчина в костюме одобрительно закачал головой. — А этот? С красной копной. — Чхве Сан. Родители отдали его на воспитание в христианский лицей. Он пел в хоре, постоянно посещал службы. Говорят, не мог даже двух слов связать из-за смущенности и боялся девочек из соседнего монастыря. — И как безгреховный оказался в Токио? — Он захватил военный самолет, который летел из Сеула. Перерезал весь экипаж, даже летчика не пощадил. Долетел благодаря компьютерной программе автопилота. Еще занимался тхэквондо, дослужился до Ха Сю Ним с номером шесть, потом сам начал учить боевым искусствам на ровне с Мастером. — Видать, в тихом омуте черти водятся, — заключил один из сопровождающих. — Со Чанбин- — Просто рядовой наемник, — лаборанта перебил директор. — Мелкая сошка с пистолетом, ничего интересного. — Хван Йеджи и Шин Рюджин… — Я же сказал, про них не обязательно. Они всего лишь женщины. Он заливисто расхохотался от своей же реплики, присаживаясь на край белого стола. Остальные не особо оценили юмора. Они неловко переглядывались, не рвясь перечить. Апокалипсис не пошел в пользу социальным установкам. Озабоченные возобновлением популяции людей, без стыда принимали дам за инкубаторы. Многих не хотели пускать на зачистку Токио, но столкнулись с большим отпором: нескольких сотрудников закололи, кого-то придушили. Надуманный образ нежных и беззащитных леди завершился. Конец света изменил всех, открывая новые грани личности. Однако государство все еще стремилось контролировать чужие органы. — Всего шестеро., — произнес высокий человек в полосатой бабочке. — Наш план провалился. — Еще не все кончено, — директор пытался обнадежить их. — Вполне вероятно, что они способны на что-то. — Шутишь? Эти идиоты убежали, поджав хвосты. Черт возьми, мы никогда не доберемся до бункера… Они поникли, замолчав. На экранах мельтешили алгоритмы, фрагменты с камер наблюдения и персональные данные добровольцев. Эффективность атаки на мутантов показала плохие результаты. Члены Государственной крепости надеялись создать конкуренцию, чтобы зачистка прошла побыстрее, но человек — не робот. Спустя пару часов участники обленились и потеряли сноровку. Да и чудищ оказалось слишком много. Задумка «подмести» путь до бункера не увенчалась успехом. — Что делать будем? Впустим их обратно? — вопрос мотивировал здравый смысл — потеряв последних бойцов, Государственная крепость окажется совершенно беззащитной. Собрать целиковую армию невозможно, военных можно по пальцам пересчитать. — Ни в коем случае! — воскликнул директор. — Думай, что говоришь. Они безумны. Пораскинь мозгами: им захочется мстить, ведь мы оставили эту шестерку в дураках. Даже если участники эксперимента кажутся тебе нормальными, это тотальный обман. Им нечего терять, жалеть никого не станут. Пусть шляются по Токио. Сдохнут — и ладно. Главное, чтобы мы нашли способ выжить и обхитрить космос. Двухметровый монитор с камерой позади них закоротило. Микрофон шабуршал, что заставило их обернуть. А потом они все разом вздрогнули. В линзу смотрел Чхве Сан, упираясь руками в стены угла. Он нашел приспособление в заброшенном отеле, куда их в спешке занесло, чтобы скрыться от невзгод. Сначала парень посчитал, что она старая и не рабочая, но когда красная крошечная лампочка замигала, заинтересовался. За ними следили — очевидно же. Люди в лаборатории переполошились. Потусторонний гость не мог видеть или слышать их, но от его пристального взгляда знобило. Губы Сана расползлись в улыбке, словно у дитя малого. — Добрый день, — промурчал он. — А зачем вы смотрите за пустым Токио через камеры? Тут что-то происходит, о чем мы, простые мешки мяска и косточек, не знаем? Ай-ай-ай, нельзя доверять правительству. Вечно себе на уме, что-то замышляете, — с его мокрых волос стекали сероватые капли, они падали на гладкую ткань мотоциклетной крутки. — Вдруг я был бы тут голый? Или вам нравятся мужские задницы? Другие картинки видеонаблюдения тоже зашалили, будто кто-то намеренно вторгался в провода. Шесть пар зрачков уставились на технику, выжидая ответа или какого-то сигнала. — Я думала, что электричество не работает, — Рюджин подошла ближе и прищурилась. — но вы тратите запасы на слежку за…монстрами? Осмотр помещений? Для чего? Наверно, чтобы убедиться в нашей скоро кончине? Вы манипулировали такими элементарными потребностями, как теплая постель и питательная каша. Что скрываете от нас, господа? Настолько испугались, что готовы перебить одного за другим. И правильно. Если покажитесь на улицах, мы снесем ваши головешки одним махом. Вы перешли дорогу тем еще мразям. Я обещаю, что узнаю ваш секрет раньше, чем сможете дотянуться до него клешнями. Не мы объявили войну. До скорой встречи. Чанбин поднял пистолет, направляя его в глазок. Первая камера пала. Йеджи самодовольно ухмыльнулась и замахнулась топором, ломая пластик. Кувалда уничтожила последний отголосок слежки. Теперь персонал наблюдал лишь черно-белый глитч. Шутки кончились. Лаборант нервно сглотнул слюну. Кружка в руках босса глухо стукнулась о столешницу. Он разозлился, но ничего не мог сделать. Шестерка свободна как ветер. Они набрались смелости угрожать самой Государственной крепости. Но с другой стороны — пешки постоянно выходят из игры. Теперь группа была предоставлена сама себе. Они пододвинули к входу в отель тяжелый шкаф, чтобы заслонить дверь. Не хватало еще, чтобы какое-то чудо-юдо залезло во время сна и перегрызло их. Окна наспех заколотили деревяшками и закрыли занавесками. Промокшие до нитки, они стремительно шарили по комодам и брошенным чемоданам, чтобы найти сменную одежду, пока ткань не высохнет. Феликс заглянул под кровать и подцепил какой-то зеленый рюкзак с камуфляжным принтом. Он вытряхнул содержимое на ковер: розовая расческа, косметичка с заколками, бутылка воды, пара упаковок лапши и — о, чудо — комбинезон в оранжевой расцветке. Ли поднял одежку с пола и вышел в коридор, чтобы отыскать нужного человека. Йеджи передвигала вешалки с бесполезными платьями, усыпанными паетками. Она обратила взор к Феликсу, который протягивал сложенную материю: — Размер вроде твой. Надеюсь, в нем будет удобно. Хван хмыкнула, принимая вещь с чужих кистей. — Ты милашка, Феликс. Ли мягко посмеялся и пошел обратно, кивнув напоследок. Они решили перестраховаться: занять по два человека на номер — на случай, если кто-то все же проберется в здание, так будет безопаснее. Чанбин плелся мимо стойки регистрации, он обследовал округу на интересные находки. Стрелочки указателей вещали, что дальше по коридору будет душ. Он толкнул дверцу и аккуратно заглянул внутрь. Белая плитка, раздельные кабинки и рядки раковин. Большое зеркало заляпано разводами. В тумбочке, которую Со отворил пальцем, лежали нетронутые полотенца. Он выудил одно из ящика и перекинул через шею. Интересно, есть ли в здании горячая вода? Ржавый кран не внушал доверия. Чанбин сто раз подумал прежде, чем повернуть его. Струйки стали разбиваться об пол. Не кристально чистая жидкость, но и не канализация. Поднялся пар. Со обрадовался, как никогда. Он довольно улыбнулся и начал стягивать с себя липкую атрибутику. Тряпки падали на вниз, прямо под ноги. Чанбин подставился кипятку, позволяя смыть с тела грязь. Шампунь почти потерял свой запах, но все еще пенился. Такие простые радости отлично поднимали настроение, особенно — после тяжелых суток, полных лютого дерьма. Со уже распланировал вечер: минуя ванные процедуры, он поест поплотнее и завалится спать под теплое одеяло. И никто, ни одна живая душа не потревожит его сон. Если Феликс начнет лезть, то парень просто перекроет ему дыхало подушкой. Дел-то раз плюнуть. Енджун выбрал простую серую кофту, которую нашел на полу у старенького бюро. Шляпа покоилась у изголовья ложе. Он рассматривал предметы, что расположились там: чей-то бумажник, ключи от Cadillac XT4 и стопку книг. Их страницы пожелтели, хотя прошло не так уж и много времени. Обложки покрылись пылью. Парень провел по одной пальцем, из-за чего появилась гладкая дорожка. — О, — Сан зашел помещение, отвлекая Енджуна от ничего неделанья. — Я буду спать здесь. Чхве разбежался и приземлился на матрас, слегка подпрыгнув. Он поменял куртку и черные джинсы на треники и футболку с растянутым воротом, совсем забыв про носки. Его лицо показывало полное блаженство, что только взбесило Енджуна. — Нет, проваливай, это моя кровать. — Сказали же — спать по двое, — но тот, кто пришел в комнату раньше, схватил Чхве за щиколотку и попытался стянуть с постели. — Да в чем дело? Мы же не трахаться будем, а просто отдыхать. — Уйди. — У тебя щеки покраснели. Ты, что, девственник? — Еще одно слово, — Енджун дошел до точки кипения, берясь за рукоять большого молотка. — и я размажу твою голову как тесто. — Слово. Я пошутил! Пошутил же! Сан вцепился пятерней в край его кофты и загоготал, когда парень поднял кувалду, готовясь нанести удар. Но так и не сделал. Енджун закатил глаза и отставил оружие к тумбе. Признаться честно, он уморился. Хотел просто уснуть как мертвец часов на двенадцать. Он собрался отойти обратно к бюро, когда его ухватили за бока и повалили на койку. Чхве перекинул через его туловище ногу, а запястья прижал к лежанке. Он наклонился вниз: до такой степени, что их губы почти соприкасались, не хватало одного жалкого миллиметра. Енджун моментально окаменел. Он боязливо глядел на человека напротив, ожидая, когда тот пойдет в наступление. Его ресницы мелко подрагивали, а пальцы на ногах поджались. Вот и попался. Чхве нашел слабое место. Он нависал над ним, оттягивая время, наслаждался полученной властью, а потом просто хихикнул, обдав лицо теплым дыханием: — Не будь таким скованным. Знаешь понятие open-minded? Это значит «быть открытым для нового», — его шепот, увы, не убаюкивал, а только напрягал из-за странной атмосферы. — Не переживай, я ничего не сделаю. Мне девушки нравятся. Но ты должен зарубить себе на носу, Енджун. Я не лукавил, когда сказал, что не боюсь тебя. Вообще. И я не настолько принципиальный, чтобы просто не., — он приблизился еще, касаясь кромки чужого рта. — Не перейти хрупкую грань, понимаешь? Мне это ничего не стоит. Но я не запугиваю или еще что. Просто хочу, чтобы ты был в курсе, кто я такой. Расслабься и отпусти ситуацию. Не трать гнев попусту. А теперь — пора спать. Он перевалился на другую сторону кровати и развернулся к противоположной стене, укладываясь на бок. Енджун не двинулся. Он шокировано уставился в белесый потолок, не решаясь даже сделать вздох. Сан надавил на больное. Возможно, он понимал, что делает. Парень медленно повернул голову в его сторону. Воротник футболки съехал, обнажив часть плеча — там виднелся след от зубов, запекшаяся кровь и гематома. Откуда Чхве узнал? Или он бил наугад? Енджун попытался проморгаться, чтобы согнать неприятные воспоминания. Увы, уже поздно — триггеры запущены. Парень будто снова перенесся в прошлое. В то время, когда хотел стать актером. В злополучный вечер он постучал в дверцу студии, где его ждал продюсер. Енджун держал в руках сценарий и приветливо поздоровался, взволнованность кружила разум. Он сел на небольшую софу, а рядом устроился тот мужчина. Все шло очень даже неплохо, пока к нему не пододвинулись. Потом еще, а затем ладонь продюсера легла на коленную чашечку. Енджуну стало некомфортно, но он продолжил читать сценарий вслух, будто ничего не происходило. А на деле — ему хотелось убежать и спрятаться в своей комнате. Мужчина повел вверх, по внутренней стороне бедра. Слова застряли в горле Енджуна, а страх кольнул по кадыку. — Ты же хочешь эту роль? — проговорил организатор. — Так она будет твой. Такая милая мордашка не может пройти мимо киноиндустрии. Продюсер сжал чужие мышцы, а сам потянулся за поцелуем. Енджуна сиюминутно затошнило. Он оттолкнул мужчину от себя и вскочил с софы. Вот, значит, как? Его пригласили не за труд или заслуги, а из желания подмять под себя. Как же противно. Несправедливо. Кому-то ничего не стоит так просто сломать мечту. Вытереть подошвы, размазать по стенке. Внутри вырос бонсай ненависти, ярости и грусти. Он схватил первый попавшийся стул и замахнулся на организатора. Так родился злобный и разрушительный огонь в сердце. С тех пор он не жалел людей, не прощал им оплошности. Каждый должен платить за свои слова и действия, исключений не было. Он стал воплощением кармы, принося наказания за проступки. Енджун навсегда распрощался с наивностью, обернувшись в палача.⚔️⚔️⚔️
