Если я спал с тобой

Белый Лексус плавно притормаживает напротив высотного ярко освещённого здания: неон, анимированные вывески, длинная очередь, что не собирается редеть даже спустя час закатного веселья. Крепкая охрана с обеих сторон выглядит угрожающе, но Шибусава знает, как блестят от влаги глаза таких крепышей, когда схватишь за горло и покажешь их истинное место в пищевой цепи. Он выходит из автомобиля и направляется в сторону входа в клуб, подмечая, что Дазай всё же следует за ним. Дазай не знал почему согласился. Какое-то предчувствие, что этим вечером его ждёт что-то интересное, если он пойдёт за этим выскочкой. Честно говоря, Шибусава так сильно раздражал, что Осаму хотел как-нибудь поставить его на место — к сожалению, одного удара не хватило, чтобы Тацухико понял, что Дазая лучше не злить и не играться с ним. Но вряд ли Осаму сможет сделать что-то, что не понравится Тацухико. Только если не начнёт вести себя, как полоумный, распугивая от себя людей. — Держись меня, а то вдруг украдут, — усмехается парень, а после кидает холодный взгляд одному из охранников, что отводит глаза и отступает, пропуская гонщиков внутрь. Громкая музыка, запах сладкого алкоголя, кожи и каких-то пряных ароматов, судя по всему, исходящих от стоящих по углам на столиках палочек с благовониями. Казалось, обычный клуб для того, чтобы просто напиться до беспамятства и снять кого-нибудь, однако здесь можно делать это же, только намного приятнее и гораздо дороже. Осаму суёт руки в карманы и спокойно идёт за Шибусавой. Здесь он, видимо, местная легенда, поскольку все с ним здороваются и сразу же расступаются. Единственное, что привлекло внимание Дазая — сидящие неподалёку гонщики, с которыми ему придётся сражаться. В последнее время настроение было ни к черту и Осаму все меньше хотелось вообще покидать пределы комнаты, не то чтобы участвовать в гонках. Шибусава пробирается через немногочисленную толпу к бару, попутно подмечая гостей сегодняшнего вечера. — Видишь вон ту группу ближе к танцполу? — из-за громкой музыки приходится наклоняться почти вплотную, чтобы Осаму хоть что-то смог разобрать. Тацухико кивком головы указывает на один из столиков, где выпивала явно богатенькая пачка из высшего света: кожаные куртки, раскрашенные в разного рода изображения и надписи, лаконично подходящие ухоженному виду и недешёвой одежде, скрученная пачка денег, что один из них подложил танцующей на столе полуголой девушке, самодовольный вид — похоже, здесь обитают только избранные, — это элита из первых ячеек в рейтинге. Как раз с ними тебе придётся тягаться перед тем, как столкнуться с Арахабаки. Тацухико заказывает алкоголь, называя номер столика и тащит Осаму за собой, поднимаясь на верхний этаж, ограждённый лишь металлическим низким заборчиком. Если их захотят потревожить, Шибусаве достаточно показать клыки и сверкнуть глазами, как нарушители предпочтут оставить свою шкуру в сохранности, только вряд ли знающий его бармен позволит кому-то так рисковать, поэтому заранее предупредит о «любимом» госте. Дазай окидывает помещение с любопытством, пока Шибусава ему был не так интересен, хотя у Осаму на лице написано в каком он унынии, и это раздражало даже его самого. — Ты позвал меня посмотреть на бывших победителей? Это интересно, — начинает Дазай. Наконец им приносят выпивку, и брюнет поворачивает голову к Шибусаве, — но, принцесска, я уже сказал — я в спасатели не нанимался, чтобы выискать в чужой голове пробоину и латать ее. Если у Чуи какие-то проблемы, то он единственный, кто может помочь себе — насильно я не заставлю. Дазай делает глоток алкоголя, чувствуя, как наконец даёт в голову. Ему дико хотелось напиться сейчас. Шибусава в ответ хмыкает и удобнее располагается на диване, снимая кофту и сложив её на подлокотник. — Ты правда слепой или притворяешься? — кажется, Дракон постепенно стягивал маску, оголяя скрытую за игривостью жёсткую натуру. Он не собирался пугать Осаму, но эти игры уже и ему порядком успели надоесть, ведь если их отношения не продвинутся, то и пытаться не стоит, — ты игнорируешь мои вопросы и хочешь оттолкнуть, зная, что я вижу тебя насквозь. Но, милый, я могу прочесть не только тебя. И я всего лишь хочу помочь, потому что вы два придурка и будете ходить вокруг да около до самой старости. Дракон откидывает назад волосы, и устраивает локти на спинке дивана, закинув ногу на ногу. Осаму либо намеренно не хочет с ним сотрудничать, либо пытается казаться героем, которому и самому нравится долбиться в стену. Конечно, их общение началось не с приятной ноты, однако было бы интересно просто пожать друг другу руки и притворяться хорошими друзьями? — Я игнорирую твои вопросы, потому что ты меня раздражаешь, — честно признаётся Дазай. О, Шибусава почувствовал себя великим детективом, неся всякую околесицу дедуктивным методом — но стоит отметить, у него совсем неплохо получается быть проницательным. Выходит, Рапунцель хочет поиграть с ним. Дазай опирается локтем в спинку дивана и подпирает голову, как когда-то когда он сидел с Накахарой. Ещё один глоток алкоголя и стакан отправляется на стол — взгляд отправляется в путешествие по лицу, внешности и одежде Шибусавы. — Дикое любопытство к чужой личной жизни скорее говорит об отсутсвие собственной — видимо, ты очень хочешь завести отношения, но у тебя получается только играться с людьми, потому что как только кто-то влюбляется в тебя и отвечает взаимностью ты сразу теряешь интерес, — начинает Дазай, слабо усмехнувшись, когда Шибусава его внимательно слушал — теперь его очередь стелить наблюдательностью, — видимо, у тебя монотонная работа с документами, потому что ты порой очень нервничаешь, а точнее задумываешься и грызёшь палец — лак на краю большого ногтя постоянно приходится подкрашивать отдельно, но так как времени на мастера у тебя нет, ты делаешь это самостоятельно и слегка неровно. Активничаешь чаще по ночам, поэтому не высыпаешься — днём ты работаешь, но кем, если тебя боятся все гонщики? Полиция, — Дазай довольно прикрывает глаза и допивает свой стакан до конца, пока Шибусава поджимает губы, понимая, что его достаточно быстро прочитали и даже выявили секрет — рассказывать всем подряд, что ты сотрудник ДПС было не желательно, — но с такой внешностью тебя бы вряд ли взяли туда, так что не один ты видишь людей на сквозь, не надо пытаться играть со мной. Ты мне ничего не сделаешь, даже если очень сильно захочешь, моя маленькая Рапунцель. Музыка в клубе вызывала у Дазая лишь желание переключить. Но Осаму ставит стакан на место последний раз и поворачивается к Тацухико всем телом. — Тебе не нравится моя внешность? Ах, я ранен в самое сердце, — отшучивается Шибусава и театрально закидывает голову на спинку стула, изображая пронзённое стрелой тело. Он и правда недооценил Дазая тогда на трассе, думая, что тот никогда не раскроется и не покажет себя в ином свете, продолжит кусаться и желать разбить ему ещё что-нибудь помимо брови. В тонких руках появляется очередной бокал со светло-розовой жидкостью и маленькими плавающими в ней кусочками фруктов — его любимый «Боа Ридж» с послевкусием спелого манго, иногда бывает тянет на приторно-сладкое, — ты оказался интереснее, чем я мог предположить и это делает игру куда любопытнее. Коктейль постепенно уменьшается, и когда на дне остаётся буквально пара ледышек, официант спешит принести ещё пару бокалов, предпочитая игнорировать разговор гонщиков и спешно удалиться, чтобы не провоцировать лишний раз Белого Дракона. Хитрый блеск в глазах так и играет в свете слабого неонового света, бокал пустеет наполовину, а блондин приближается непростительно близко, подцепляя пальцами чужой подбородок, длинные волосы мажут по шее и щеке, когда Шибусава оказывается возле уха и довольно усмехается. — Только ты немного ошибся, милый — мне нравится заставлять людей хотеть меня, но как только я получаю от них то, что хочу, то кидаю при первой возможности. А вот ты несмотря на свою обиду хочешь, чтобы кто-то открылся тебе, хочешь его ответных поцелуев, вы ведь уже целовались, м? Хочешь, чтобы он стал твоим, прокатить на машине, возможно, как ты и говорил, трахнуть в ней же? Не стыдно такое говоришь его лучшему другу? — Тацухико не скрывает, что играет с Дазаем и специально действует на нервы, выводя на эмоции, ведь, как известно, пьяные или злые люди с лёгкостью могут выложить каждую потаённую в мыслях идею. А исследовать предел Осаму будет довольно интересно. — Как я и говорил, я хочу помочь. Лучший гонщик и лучший механик Милли Ридж, непобедимая команда, заядлые любовники и дикие соперники для каждого, кто сунется в город. Ты приехал сюда за славой и хочешь её получить любой ценой. И Чуя — один из ключей к этому. Дазай улыбается. Ему натурально кажется, что его клеят со скуки, и интерес Осаму меняется. Он ведь тоже хочет повеселиться сегодня — возможно, и проверить чего он стоит все-таки. Может ли он переиграть Шибусаву? Хотя, это не кажется таким уж сложным. — Хорошо, что насчёт тебя? Ты ведь тоже кого-то хочешь, — Дазай словно намекал на что-то, делая короткую паузу. Он внезапно касается руки блондина, поднося розовый коктейль к своему лицу — язык осторожно играется с трубочкой, демонстрируя блестящий пирсинг и вбирая ее в рот, чтобы отпить. Слишком приторно, — любитель сладенького? Мне казалось, ты наоборот любишь по-жёстче. К тому же я говорил Чуе то же самое, что и тебе — правда, он так стеснялся смешно и вопил, как сучка, чтобы я прекратил. — Ох, милый, тот, кого я хотел, всю ночь кричал моё имя в постели, поэтому я более, чем сыт на сегодня, — Шибусава усмехается и следит за попытками его смутить или соблазниться сладкими речами. Будет кощунством сказать, что маленький блестящий шарик его не заинтересовал, однако вряд ли Дазай захотел бы отсосать ему с таким же видом, как тот сейчас пытался поймать коктейльную трубочку, — у меня слишком игривое настроение, чтобы переходить на грубость, поэтому извини, что коктейль оказался не по вкусу. А тебе ведь понравилось смущать моего дорогого друга? Когда будешь стелить его, будь поласковее в первый раз, а то глядишь он в две же секунды кончит, так и не ощутив удовольствие от секса с парнем. Когда к ним снова приближается официант, Дазай заметно меняется в лице. — Раз уж тебе скучно, то мой план остаётся в силе — набухаться и забыться, — улыбается Дазай. И когда к ним подходит приятно одетый мужчина, Осаму заказывает несколько коктейлей, бутылку мартини и текилу. Больше эти бредни Шибусавы его не интересовали, Осаму хотел надраться в элитном клубе. Наблюдать за Дазаем оказалось весело, особенно когда тот пьян и ловит одну с ним волну. Только довольно забавно ошибочно полагать, что блондин так просто купится на его магнетизм и захочет провести с ним ночь, раз уж тому так хочется. Пока Дазай принимается как следует заливать в себя литры алкоголя, Тацухико вытягивает из кармана телефон и находит нужный контакт, наспех набирая сообщение, пока ещё текст перед глазами не расплывается. Кажется, сейчас самый подходящий момент переходить на следующий уровень. Когда Осаму приносят коктейль, несколько стаканов и бутылку в ведре со льдом, парень закидывает в себя пару стопок, Шибусаву ведёт от количества выпитого, алкоголь даже не думает заканчиваться и становится с каждым бокалом только крепче. Он не знает, которая это по счёту, но охотно принимает: кажется, Дазай пытается его напоить даже тогда, когда блондин желает сделать передышку и вспоминает о своём плане по сближению друга и их общего нового знакомого. Буквы на экране танцуют незамысловатое танго, и как бы Тацухико ни пытается собрать их воедино, ему всё равно удаётся составить связное предложение и отправить Тачихаре. Остальное теперь за ним. Когда Шибусава значительно притих, Осаму, не понимая, что тот делает, поворачивается к нему и заставляет выпить вместе с ним. Неожиданно подбородка Шибусавы касается чужая ладонь и ощутимо сжимает, а после его губ касается что-то твёрдое и холодное: заминка стоила штрафной, которую Осаму и пытается влить прямо сейчас. Алкоголь крепкий, горький, дерёт горло и вынуждает зажмуриться. Дазай смеётся, отпускает шутки и слабо касается плеча: конечно, не его сейчас разрывает на куски горячее пойло, которое он не так сильно любил, как что-то сладкое и необычное. Фу, и как люди это пьют? Осаму порой хищно усмехается и шутит, что Тацухико неженка, но чего тот точно не ожидал, так это того, что Дазай наберёт в рот этот полусладкий и слегка горьковатый коктейль, а затем схватит Шибусаву за волосы, чтобы тот не дергался. Осаму прижимается к его губам, заставляя открыть губы прикосновением языка с шариком — это даже на поцелуй не похоже, из головы разом выбивает все мысли, особенно бьющая набатом идея о Чуе и его превращение в гея. Крепкая хватка в волосах, тихий неосознанный стон и ужасно стыдное желание попросить ещё, потянуться навстречу и ощутить настоящий поцелуй, а не мнимое прикосновение кожи. Пару капель стекают по подбородку и лицу Белого Дракона из-за чего Дазай слизывает их языком и встаёт с места. — Идём вниз, — Осаму тянет гонщика за собой, кажется, полностью беря ситуацию в свои руки. В груди Дракона что-то горит, а сам парень смеётся на попытку Дазая встать ровно и утащить его вниз на танцпол. Но он идёт — веселится, заправляет волосы за ухо и наслаждается необычным вечером, который, судя по всему, планирует перетечь в не менее увлекательную ночь. Шибусава лёгок на подъем, хоть он и заранее очертил какую позицию он занимает, Дазая это не волновало. Если он захочет натурала — он получит его, если захочет верхнего — и его получит тоже. Поэтому внизу на танцполе он неумело, но уверенно двигается, втаскивая Шибусаву в танец за собой, порой оказываясь слишком близко и наблюдая за шальными красными глазами — о чем он сейчас думает? Шибусава корит себя и грызёт за это, но ведь Осаму сам к нему ластится? А он совсем потерял голову, потому что не может отделаться от навязчивого грызущего чувства, как он хочет попробовать ещё, попробовать Дазая вот так, без вкуса алкоголя, без лишних преград и запретов — без отношений и пока ещё такого свободного в своих желаниях. Шибусава извивается в руках, как змей — порой вертит бёдрами, руками, так плавно, ладони Дазая не решаются коснуться этого тела, Осаму скорее внимательно наблюдает за ним, за его движениями и этим лукавым взглядом — Дазай все понял, прочитал это во взгляде блондина, и это уже заставляет брюнета перенимать на себя правила игры. Они двигаются неловко, пытаются навязчиво не касаться друг друга, только когда у Тацухико срывает тормоза, тот касается кончиками пальцев чужой шеи с обеих сторон, огибает в кольцо и ползёт ладонями на загривок, массируя и поглаживая, сверкает тёмным взглядом. Нельзя не заметить, как алые глаза снова и снова возвращаются к манящим губам, что растягиваются в ухмылке каждый раз, когда шатен это замечает. Благо, они почти одного роста, что позволяет им без особых трудностей заглядывать на дно глубокого чёрного зрачка, напоминающего огромную космическую дыру, в которой где-то там за туманностью сверкают тысячей звёзд новые небесные полотна. «Боже, прости, Чуя, это выше моих сил». Когда длинные пальцы ласково впиваются в короткие волосы, и теперь ладони Дазая более уверенные. Он прижимается к телу напротив вплотную, руки ползут с талии ниже на поясницу Шибусавы, осторожно сползая ниже и поглаживая его задницу. Тацухико казался ему на пьяную голову дико сексуальным, от одной мысли о том, что он позволяет к себе касаться, Осаму усмехается и мельком приближается к уху гонщика. — Что-то быстро принцесска растаяла, — усмехается брюнет. Он делает короткое движение языком по уху Белого Дракона металлическим шариком, посылая слабую дрожь и сразу же отстраняется, — кто-то передумал помогать лучшему другу? Сейчас они медленно двигались, уже не танцуя, а просто флиртуя и осторожно трогая друг друга. — Кто бы говорил, герой, — выдыхает он в губы напротив и усмехается, когда ощущает хватку на своём теле. Дазай уже давно начал присматриваться к нему — даже стычка на трассе не помогла погасить этот зарождающийся в груди огонь интереса и сейчас у них есть возможность изучить друг друга капельку больше. Тацухико прижимается грудью, облизывает губы и водит пальцами по коже, что покрывается мурашками в щекотной ласке, Дазай шепчет глупости, возбуждает желание и чувство удовлетворения: на них сейчас точно смотрит сама элита, явно проникаясь уважением к новому гонщику — никому никогда не удавалось выжить после подобных выходок в сторону Дракона, а тут ужасный зверь сам мурчит и услужливо подставляется под чужие прикосновения. Возможно, это всё уловка: ослабить бдительность жертвы и вцепиться в горло, показать, кто здесь главный. — Я хочу проверить, действительно ли ты хорош для него, — Тацухико наклоняет голову, хитро улыбаясь, и получая неимоверное удовольствие от происходящего. Если Дазай так сильно одержим Чуей, почему же сейчас он сжимает его задницу и ощутимо давит на пах сквозь джинсы. У него у самого стоит до звёзд в глазах, хотя они только-только начали проникать друг другу под кожу. Шибусава никогда не думал, что захочет ощутить чужое крепкое тело под собой и как следует насадиться на горячий член — Дазай вряд ли позволит себя трахнуть, но ведь и блондин не похож на того, кто каждый раз раздвигает ноги. Он привык брать всех, кого желает, подчинять, доводить до крика, пускать кровь, метить до тёмных отметин и доводить до безумия: судя по всему, в этом они оба были похожи. И Шибусава не даст шатену спуска, даже если окажется под ним, — покажешь мне? — На эту ночь я твой, — усмехается Дазай. Он, наверное, уже не понимает и половины сказанных слов, поскольку его уже хорошо ведёт, а после танца оставалась приятная усталость в теле. Он смотрит на ярко красные глаза напротив, ощущая, как они не стесняясь демонстрируют друг другу, как им нравится все происходящее. Они танцуют ещё какое-то время, дразнят и распаляют жгучее желание, что бежит по телу и воспалённым нервам, оказываются в опасной близости от губ друг друга и вновь отдаляются. Осаму прикусывает кожу, лижет, водит пирсингом по влажным дорожкам и нетерпеливо сжимает бёдра. Тацухико зарывается ладонью в волосы, сжимает у корней и тянет к себе, прикрывает глаза и шипит от сладко-болезненных ощущений. Людей на танцполе становится больше, горячий воздух забивается в лёгкие. Осаму усмехается, а затем отлипает от блондина и тащит его за собой обратно наверх по лестнице — хотя в таком состоянии она уже казалась сложным непреодолимым препятствием, Осаму подхватывает Шибусаву под руку и притягивает к себе, когда тот спотыкается случайно. За спиной находилось небольшое ограждение, но Дазай все равно смог прижать к нему Тацухико и упереться обеими ладонями по бокам, чтобы не свалиться. Пьяный поцелуй выходит неосторожным, но страстным — Дазай сразу же проникает в чужой рот и языком с металлическим шариком пробегает по языку парня, намеренно касаясь его напрямую и чувствуя, как пульсирует в штанах от того, как горячо и исступлённо они целуются: Дазай не даёт ему вести ни на секунду, порой кусая нижнюю губу с хищной улыбкой, порой врываясь вновь, и когда ему стало казаться, что здесь слишком жарко, Осаму все же отстраняется. Берет Шибусаву за руку и не отпускает до самого дивана. Кто бы мог подумать, что такой безумный и безбашенный гонщик может быть в душе романтиком и неженкой? Что ж, он тщательно скрывает эти черты. — Хорошо двигаешься, я бы посмотрел на это ещё, — улыбается Дазай, когда они наконец присаживаются. Он делает ещё один глоток из коктейля, не заметив даже, как он пролился на стол, — может, станцуешь мне как-то приватно? — А ты хорошо платишь за приватные танцы, милый? — Тацухико не скрывает, что играет с Дазаем и специально заводит, пляшет на эмоциях, ведь, как известно, пьяные или злые люди с лёгкостью могут выложить каждую потаённую в мыслях идею. А исследовать предел Осаму будет довольно интересно. Он уже успел подметить, как безумно смотрит на него гонщик, как несдержанно трогает и ласкает, целует и хитро наблюдает за каждым его движением. Тацухико любил привлекать внимание к своей персоне, играть на публику и воспалять безумные мысли, чтобы потом показать зубы и вытащить наружу глубоко сокрытого монстра, — если будешь хорошим мальчиком, то могу не только станцевать. Ты оказался интереснее, чем я мог предположить, и это делает игру куда любопытнее. И целуешься ты классно, наверное, сосать тоже умеешь? — За твой танец я не пожалею всех денег мира, — улыбается Дазай, ласково касаясь подбородка Шибусавы пальцами, почесав словно кота, — и языком вытворяю удивительные вещи. Тацухико усмехается, наблюдая шальной блеск в чужих глазах. Он знает этот взгляд — Чуя тоже так смотрел, когда Дракон пытался поговорить с ним насчёт Осаму и их натянутых отношений, ведь когда ты вытаскиваешь скрытые семью печатями желания, то человек невольно переживает довольно яркие картины в воображении. Только Дазай, кажется, уже успел разложить его на столе и трахнуть не один раз, судя по потемневшим глазам. Внезапно в кармане трещит телефон и приходится отвлечься. Дазай ставит коктейль на стол и достаёт смартфон. — Алло, Дазай? Это я, — чужой голос узнается сразу, и не верится, что Накахара вообще решился набрать ему после той ссоры. Тогда они так громко послали друг друга нахуй, что начать надо было, наверное, с извинений, — то есть Чуя. Ты… в порядке? — Да? — когда Дазай слышит голос Накахары, то резко забывает о том, что они вытворяли с Шибусавой пять минут назад — это все можно было бы забыть, списать на алкоголь и веселье, к тому же Тацухико точно не похож на влюблённого дурочка, который бы стал цепляться к нему. Он бы понял, — да, я в порядке, подожди, мне мешают. Дракон вспоминает о своём маленьком хитром плане лишь когда Осаму отвлекается на телефонный звонок. Чёрт, совсем вылетело из головы… Он не может сдержать ехидной улыбки, когда понимает, что Осаму пытается выглядеть максимально адекватным и трезвым. Гонщик подлезает под руку с телефоном, желая послушать, о чём же хочет поведать их общему знакомому рыжий друг, но оказывается шлёпнут по наглой макушке и послан недовольным шипением. — Ты сейчас где? — внезапный вопрос вынуждает Осаму придумывать какую-то правдоподобную ложь и отпихнуть от себя Шибусаву. — Я… в клубе. Шибусаве чертовски смешно и хочется как можно быстрее натворить что-нибудь неприятное и вывести Чую на эмоции, показать, насколько тот тоже увяз в их «гейском» болоте, даже если плюётся и отмахивается от этого факта. Длинные волосы щекочут кожу ладони, переползают на шею и плечо, пока блондин нависает немного сверху и хищно облизывает губы, но его снова отталкивают. Судя по всему, Осаму настроен серьёзно побеседовать со своим «возлюбленным», что немного нервирует заигравшегося парня и он решает идти на кардинальные меры. Пока его внаглую игнорируют, Шибусава ползёт тонкими пальцами по ноге к паху отвлёкшегося товарища, приятно надавливают на отчётливо выделяющийся стояк сквозь грубую ткань и спешно расправляются с ремнём и пуговицей, взвизгивает молния. Осаму отпихивает от себя Шибусаву и старается отвязать, чтобы не приставал, но тот уже так завёлся и явно хотел внимания, а может, какой-нибудь громкой сцены, чтобы повеселиться. Дазай уже практически был уверен, что от него отстали, как почувствовал на своём пахе чужие длинные пальцы — они пару секунд наминали его член, заставляя его твердеть с каждой секундой и увеличиваться. Тацухико не любит, когда его игнорируют, особенно если он настроен на собеседника и хочет быть центром внимания, пока вообще позволяет находиться в своей компании больше пары минут. Ох, как мило Дазай воркует с Накахарой, даже не хочется их прерывать, но Дракон не был бы ядовитой змеёй, если бы не испортил своей «невинной» шуткой столь слезливый момент. Он не медлит и спускает резинку белья, оголяя влажную головку и сжимая до одури каменный член. Крупный размер, терпкий запах и ярко очерченные вены заставляют слюну копиться во рту, а губы растягиваться в довольной ухмылке. Рубиновые глаза поднимаются вверх и встречаются с безумным янтарём тёмного и опасного взгляда. Дазаю кажется, что эта идиотская идея заставит его снова дать Шибусаве по морде, но по телу бежит приятная дрожь, и Осаму даже не слышит вопроса в трубку. Язык широким мазком с нажимом проходится от основания до головки, кончиком заходит за уздечку и помогает протолкнуть твёрдую плоть глубже в рот, пока пальцы второй руки оттягивают ткань ниже и ласкают мошонку уверенными движениями. Тацухико точно сошёл с ума, и нужно остановиться, иначе они зайдут слишком далеко, но, блять, как же он этого хочет. Когда член входит в рот Шибусавы, Дазай кусает губу и несдержанно мычит. А когда он с пошлым хлюпом выпускает его из рта и трется щекой, пробегая языком, Осаму и вовсе не не шутку заводится. — Извини, я перезвоню тебе, — говорит Дазай и убирает телефон в сторону. Тацухико слишком горяч и так чертовски обольстителен, что этим вечером Осаму уделяет ему все своё время. Когда он снова насаживается ртом, пропуская в себя крупную головку, Дазай аккуратно заправляет белые волосы парня за ухо и свободной рукой сгребает их в кулак на затылке парня, придерживая, чтобы ему не приходилось их поправлять, — ты мудак, Шибусава. Дазай усмехается, невольно откинув голову назад, наслаждаясь обстановкой: он набухался в элитном клубе и ему отсасывает очень горячий сексуальный парень, что может быть лучше? Блондин забывает обо всём, когда, слышит сверху тихое мычание и ощущает лёгкую дрожь напряжённых мышц. О да, он смог довести его до безумия и ужасно горд собой. Член проходит в самое горло и тут же оказывается вытянут из жаркого рта, стоит чужой руке запутаться в его волосах и собрать их сзади. — Мудак, на которого у тебя охуеть какой стояк, — усмехается Шибусава, играясь языком с головкой и обводя её по кругу. У него не столь богатый опыт в отсосах, но иногда он позволял себе изводить партнёров долгими ласками на грани оргазма, а после оставлять их ни с чем, заставлять просить и дать кончить, чтобы в завершении банкета натянуть кольцо и изводить их дальше, — потерял тебя? Интересно, что он скажет, когда узнает, что его лучший друг ласкал тебя в ночном клубе, где куча людей и элита? Но рассуждать ему об этом на самом деле не хотелось, всё желание сейчас копилось внизу живота и давило неудобной ширинкой на пах, пока блондин принялся активно работать ртом. Кажется от накатывающего удовольствия Дазай трезвеет, потому что сейчас он намного чётче понимает как красиво выглядят бледные, но горячие губы Шибусавы вокруг его собственного члена, и как красиво его тонкие пальцы сжимают его возле основания, водя вверх-вниз. Осаму чуть крепче сжимает волосы, порой подталкивая его голову, но в какой-то момент просто берет все в свои руки, достаточно болезненно сжимая чужие локоны. Этот чудик даже умудряется стонать от банального минета, издавая такие пошлые звуки, что Дазаю не верилось, что чаще всего именно Шибусава кого-то трахал. Выглядит совершенно иначе. Дазай перенимает контроль и хочет всё сделать так, как ему удобно: безудержно, глубже и жарче. Так, что горло жжёт от резких толчков, глаза закатываются и сдавленные стоны слетают с губ. Он чувствует, как слюна стекает по подбородку, смешивается с предэякулятом и капает на штаны Осаму, только гонщику было глубоко плевать, судя по тому, как самозабвенно он сейчас трахал его рот, хотя и Дракон был не лучше: спешно тянется рукой к пуговице, позволяя, наконец, и себе ощутить долгожданную свободу. Громкая музыка заглушает все развратные звуки, персонал не желает прощаться с жизнью и не беспокоит разгорячённую парочку, ограждая от подобной участи и желающих присоединиться клиентов. Когда ему всё же дают вдохнуть, Тацухико усмехается и вытирает губы, понимая по возбуждённому взгляду, чего от него хотят. Только просто так он не собирается сдаваться: прогибается в спине, раздвигает ноги и принимается ласкать член рукой, наблюдая, как сползают по стволу прозрачные капли. — Посмотри на себя, как течёшь от своего же собственного врага, которому недавно устроил промывку. Ох, блять, Дазай, ты ужасно неправильный. Осаму порой ловит взглядом официантов, которые порой смотрят в их сторону, но затем сразу же разворачиваются и исчезают из поля зрения, догадавшись что лучше не лезть. — Я уже убедился, что работать языком ты мастер, — говорит Дазай, слабо усмехнувшись и внезапно снизойдя до ласкового поглаживания чужих волос, — только сейчас ты его используешь не там, где надо. Осаму отпускает волосы, и они опадают белым водопадом с чужих плеч. Рука ползёт по чужой спине, заползая холодной рукой под худи Тацухико, пуская дрожь, а затем возвращается на задницу, сжимая ее и оглаживая. В голову приходит странная идея. — Тебя никогда не пороли? Мне кажется, тебе бы это пошло только на пользу, — усмехается Дазай, сжимая ягодицы блондина и внезапно ныряя ладонью под чужие джинсы. Член вновь входит до конца, ощущая пульсацию горла и мягкие вибрации, что парень пускает из-за стонов. Неожиданно по телу пробегаются ласкающими прикосновениями пальцы гонщика, трогают, изучают, сжимают всё, что попадётся на пути. Будоражит кровь тот факт, что Осаму ни капли не боится соревноваться с ним, брать всё на себя и излишне не нежничать. Именно такая его черта заставляет терять голову и поддаваться бёдрами выше: ради этого сегодня можно и побыть снизу, если столь дерзкий парень заинтеровался им. — Нет, боятся, что я сломаю им руку, — между передышками отвечает блондин. Его движения уверенные, точные и контрастные — парень любит играть на грани с болью, агрессией или борьбой за лидирующую позицию, не гнушается использовать кусать до кровавых отметин и полосовать ногтями чужую кожу. И, кажется, Дазай ещё не осознаёт, к кому попал, — а ты что, хочешь дать мне родительское нравоучение? Дазай привычным движением смазывает ладонь только одной слюной, возвращаясь обратно и касаясь пальцами входа Шибусавы, пока тот продолжает двигать головой и жадно обсасывать его член, глубоко насаживаясь, пока Дазай мельком толкается пальцами внутрь, второй ладонью порой поправляя волосы за уши блондина. Блондин шумно выдыхает от ощущения прохладной ладони на разгорячённой коже ягодиц и чуть было не прикусывает от неожиданности чужое достоинство, стоит Осаму вставить в него сразу несколько пальцев. Узкие стенки явно отвыкли от столь внезапного вторжения, но всё это не может не завести до дрожи в коленях. Он снова выпускает член изо рта и ласкает лишь языком и рукой, предпочитая больше не рисковать ни собой, ни тем более Дазаем. Пальцы с каждым толчком проникают глубже, член заинтересованно дёргается, а сдерживать рвущиеся из груди стоны становится практически невозможно: перед глазами пелена возбуждения застилает каждый сантиметр окружения, позволяя окунуться лишь в поток ощущений и гулкого сердцебиения, что не перебьёт никакая клубная музыка. — Да, был бы я твоим папочкой, ты бы вёл себя куда скромнее, — усмехается Дазай, внезапно коснувшись большим пальцем нижней губы блондина и придерживая подбородок. Пальцы входят уже на три фаланги и резкое движение внутри Шибусавы заставляет его возбудиться, прикусив палец Дазая и зашипев, — поработай руками, дай отдохнуть языку. — Уверен? Я бы вёл себя просто отвратительно, милый. — его фраза сгорает в сдавленном стоне, который переходит в довольно шипение и теряется в новых мягких поскуливаниях от каждого грубого движения пальцев. В этот вечер Шибусава никак не ожидал затащить Осаму в постель, предполагая, что они просто всё обсудят и, возможно, разъяснят для себя пару деталей, чтобы больше подобных ситуаций с мордобоем не случалось. Однако, провести воспитательную беседу с зазнавшимся новичком уж точно не помешает, — какой ты заботливый. Папочка. Ехидная улыбка так и зреет на скрытом за чёлкой лице, что столь равратно выглядит в неоновом блеске прожекторов и слабого света ламп. Однако, блондин прислушивается и принимается массировать и ласкать ствол рукой, второй же оглаживая головку или переходя на яйца. Всё было бы гораздо легче, если бы это не был Белый Дракон: кончик языка уверено касается большого пальца, пробегается по губе и вновь возвращается к начальной точке. Белые ресницы то и дело трепещут, стоит лишь на секунду прикрыть глаза и полностью окунуться в эту сладкую пытку. Пальцев явно недостаточно, уже скоро они свободно проходят по самое основание, принимаемые горячими стенками. И тогда Тацухико думает, что пора натянуть поводок. Он соскальзывает и подаётся вперёд, стягивая с себя штаны с бельём, перекидывает ногу через бедро гонщика и удобно устраивается у того на коленях. — Я не против ещё когда-нибудь устроить с тобой урок занимательной анатомии по изучению членов, но сейчас я жутко хочу трахаться. — лёгкое касание языка к чужим губам, быстрый поцелуй и крепкая хватка на запястьях, прижатых к спинке дивана — ну уж нет, малыш, распускать руки пока нельзя. Член то и дело проскальзывает между ягодиц, а Шибусава то и дело намеренно ёрзает, играется и накаляет обстановку с каждой секундой всё больше, пока всё же одним случайным движением бёдер Дазай не проникает в него на добрую половину. Стройное тело над ним сводит судорогой в долгожданном ощущение заполненности, глаза зажмуриваются от столь яркой волны удовольствия: крупная головка упирается в простату и давит, стоит лишь немного сдвинуться. Если Осаму начнёт проникать дальше, велика вероятность, что блондин позорно спустит уже в ближайшее время, а прекращать веселье он так просто не намерен, поэтому начинает двигаться тягуче-медленно, но довольно резко. Дазай, кажется, все же находит слабость Шибусавы. Тот кайфует от контроля игры — обожает вести во всем, чего бы это ни касалось, и разгадка крылась в том, что он слишком давно почувствовал свою безнаказанность. Только с Дазаем ее не чувствовал, одного его не мог подмять под себя никаким способом, потому что у Осаму нет ценностей или близости, которую он ценил бы. Поэтому Тацухико так норовит помирить их с Накахарой — он точно думает, что так сможет нарыть его собственную слабость и сделать Дазая мягкой тряпичной куклой. И ради своей цели Шибусава ничем не брезговал. Даже переспать со своим врагом. — Может, попробуем все-таки сделать тебя шелковым, м? — Дазая все не отпускала мысль сделать Шибусаву своим сабмиссивом, это было бы просто чем-то невероятным — такой непокорный и по-блядски развратный гонщик, которого все боятся — его собственный мальчик для воспитания, который учится правильным манерам. От одной мысли Осаму сходит с ума, — через месяц ты себя не узнаешь, принцесса. Дазай не может двигать руками, но ему удаётся войти в Шибусаву и заценить перед лицом его гримасу удовольствия вместе со стоном. Сейчас его любитель покомандовать наиграется, и Осаму покажет ему, кто задаёт правила этой игры. Член входит почти до конца с пошлым звуком, Дазай чувствует, как он пульсирует внутри горячего тела и ощущает, как жадно его обхватывают стеночки ануса Шибусавы. Порой он непроизвольно сжимался насаживаясь, а Осаму с удовольствием смотрел на его красивое лицо, наблюдая за тем, как меняется его выражение. — Ты ужасный друг, Шибусава, я бы не хотел дружить с тобой, — усмехается Дазай, внезапно вспомнив про Накахару. Шибусава прогибается в спине, кусает губы и сладко мыкает на особенно глубоких и протяжных толчках. Пальцы случайно сжимают чужие руки немного сильнее, царапают кожу ноготками и тут же сменяют гнев на милость аккуратным, хоть и крепким захватом. Блондин двигается плавно, почти выпуская член из горячего тела и оставляя лишь головку, чтобы вновь резко насадиться до основания и громко простонать: с каждой секундой его разум ведёт, плавится и утекает как песок сквозь пальцы. Взгляд Дазая возбуждает до беспамятства, так, что невозможно самому отвести глаз от манящего янтаря напротив. Движения прекращаются, как только член оказывается весь без остатка внутри: Дракон водит бёдрами, шипя от удовольствия и еле сдерживая свой бурный порыв как следует оторваться — они только начали и хотелось растягивать этот жаркий момент как можно дольше. — Так сильно желаешь меня подчинить? Хочешь, чтобы я стонал под тобой и умолял каждый раз засадить мне: на трассе, после гонки, может, в мастерской Чуи? Позволил трахать всю ночь? — Тацухико довольно ухмыляется, наклоняет голову и начинает двигаться вновь: сильнее, глубже, ярче. Он видит Дазая насквозь, понимает, к чему тот клонит. Гонщик попался на крючок своих желаний и магнетизма блондина, сгорает вместе с ним в этой похоти и жаждет ещё. Кажется, теперь план совсем каплю трещит по швам, потому что эта ошибка стоит успешности сведения Дазая с Накахарой. — Я ужасный друг? А не ты ли первый поймал запал меня коснуться? И кто сейчас так мило прижат к дивану со стояком? Небось представляешь на моём месте своего рыжего, а? Шибусава теряет бдительность и отпускает чужие руки, зарываясь в темные волосы и выдыхая практически в губы. — Подчинять людей — это моя слабость. Мы очень похожи с тобой, — Осаму порой тоже тихо мычит, прикрывая глаза, издавая тихое шипение, когда Шибусава насаживается полностью и начинает двигаться. В его теле очень тепло и приятно, Дазаю нравится эта игра, хотя он никогда прежде не подумал бы, что они окажутся в таком положении, — только на этот раз я выиграл. Только руки освобождаются, пальцы ползут по белым бёдрам и забираются под кофту, чтобы сжать талию гонщика. Тацухико также был очень красив, но помимо красоты в нем было что-то необычное, тягуче кисло сладкое, что-то с притупленной сладостью, поэтому Дазаю это так нравилось. Руки сильнее цепляются под колени блондина, поднимая его с себя, и в миг тело Шибусавы оказывается на столе — на пол падают пара стаканов и кубиков льда, благо, ни один не разбился. И пока Тацухико пленён своими мыслями, Дазай решает, наконец, порвать поводок и перенять пальму первенства. Блондин даже понять ничего не успевает, как оказывается вжат в стол и вновь насажен на твёрдый член. Дазай не медлит. Он хватает оба запястья Белого Дракона, прижимая к столу, и вгоняет член полностью одним резким движением до конца, слыша, как стонет и млеет под ним Шибусава — видимо, его давненько хорошо не трахали, раз он забыл о том, как это бывает прикольно. Лёгкие обдаёт жаром, из горла вырываются довольные стоны вперемешку с тихим скулением. Как же, блять, хорошо. И Осаму спешит напомнить, сразу же начиная быстро двигаться, вдалбливаясь в податливое тело. Он не может вдохнуть больше, потому что Осаму не даёт и секунды насладиться живительным кислородом. Он трахает сильно, грубо, заявляя свои права на лидирующую позицию и заставляя партнёра подчиняться. От одной мысли о том, как Дракон выглядит со стороны, глаза закатываются, и он, не выдерживая напора, кончает с громким полустоном. Оргазм яркий, невозможный, что, кажется, он потеряет сознание, если шатен продолжит так бешено драть дрожащее тело. — Дазай… Чёрт, тише. Ах! — Тацухико пытается выдать хоть что-то вразумительное, но все слова тонут в сбитом дыхании и громких стонах. И Осаму замирает на мимолётные мгновения, кончая в ничего не соображающего любовника. — Блять, ещё. Под веками осыпаются звёзды, тело сотрясается и тает от грубости, такой долгожданной и до одури приятной. Шибусава уже собирается соскочить и отправиться переводить дух на диван, как Дазай делает секундную заминку, перекинув через себя одну ногу Тацухико, чтобы перевернуть его на живот и резко схватиться за светлые волосы. Стальная хватка в волосах вынуждает зашипеть и выпячить задницу: гонщик входит резко, глубоко, до самого конца и останавливается. Где-то сбоку брякает стакан и бутылка со светлой горьковатой жидкостью. Ох, кто-то, кажется, соскучился по хорошему пойлу? Осаму входит полностью и замирает, чтобы найти недопитый стакан и закинуться ещё — кажется, он начинал плавно трезветь, а ему это совершенно не нравилось. И эти спасительные две минуты выдались гонщику, чтобы отдышаться, прежде чем хватка на волосах усилится, и его снова продолжат драть. — Не хочешь поделиться? Я бы как следует тебя попробовал, — Шибусава загнанно дышит, проводя языком по пересохшим губам. Нет, он точно поцелует его, развязно и до укусов, когда с ним вдоволь наиграются. Толчки возобновляются с новой силой, пальцы в волосах болезненно-охуенно тянут так, что невозможно не закинуть голову. Внутри всё разрывается на части, пошло хлюпает и течёт по ногам — горячее семя не кажется противным, даже если с ним это всё происходит впервые. Новичок решил побить все рекорды прежде неудачных трахов безумной зазнавшейся «принцесски»? Судя по всему, один топ тот уже возглавил — самый дикий партнёр. — Дазай, боже… Я не могу больше. — второй оргазм кажется ошеломительнее первого, удовольствие накатывает волнами, ноги не слушаются, а маленькие ноготки расчерчивают белые полосы на столе, пока он сам не в силах пошевелить и пальцем. В порыве страсти они сбили все стаканы со стола, предпочитая стать единственной зависимостью на стеклянной поверхности, но, благо, музыка из стонов, быстрых шлепков и скулежа играет лишь для самых безбашенных VIP-персон. — Так быстро? А я ведь только начал, — когда Шибусава кончает второй раз, он ощутимо сжимает Дазая внутри, посылая приятную дрожь по телу. Пальцы зарываются в белые волосы, не давая тому отстранить голову от поверхности стола, и Осаму прикрывает глаза, все же решив пощадить непослушную принцесску на этот вечер. Чувствуется, они ещё ни раз поиграют вместе, но зато теперь Тацухико заценил его визитную карточку — Дазай мог трахать его до изнеможения и ощутимой дрожи в коленях. Кажется, Шибусава теряет контроль над происходящим, предпочитая, наконец, оказаться полностью в чужой власти. Осаму сам распоряжается его телом, сжимает волосы и не даёт сдвинуться ни на сантиметр. Резкие глубокие толчки выбивают весь воздух, этой минутной передышки крайне не хватало для полноценного отдыха и хотя бы пары полноценных вдохов. Всё происходящее кажется каким-то нереальным сном: с момента их встречи прошло немногим больше недели, а они уже успели возненавидеть друг друга, устроить драку на трассе, подогреть интерес и потрахаться. Будет ли Чуя в обиде, если Тацухико переманит Осаму к себе? Никаких отношений, любви и привязанностей, только безумная жажда сорваться на чужом теле, установить главенство и подчинить, поддаться низменным желаниям. Осаму наконец отпускает локоны и упирается обеими ладонями по бокам от головы Шибусавы, продолжая грубо трахать его, пока сам Дазай не почувствовал новые спазмы в животе и не кончил повторно в Тацухико, замерев над ним. Красное лицо Дракона было заметно очень плохо в освещении клуба, но Дазай все же наклоняется к его шее, ласково убрав в сторону все волосы, чтобы поцеловать горячую кожу и слегка засосать её, заставляя Шибусаву напрячься ещё сильнее и замереть на секунду. Когда он размыкает губы, то проводит языком с шариком по красному следу, довольный своей работой. Сойдёт минимум через неделю. И взгляд Шибусавы говорит вместо него, Дазай снова целует блондина в губы, как тогда у ограждения, но в этот раз более щадяще и более нежно, чувствуя ответ гонщика, а не только уставшие метания языка в чужом рту. Блондин прикрывает глаза и будто тихонько мурчит, стоит гонщику замереть и начать нежничать с ним — он так долго ждал, когда Дазай поставит точку в их негласном соглашении, и теперь ему ничего не остаётся, кроме как ответить «да» на предложение о воспитательных мерах. И целуются они не так, как в прошлый раз: безумие сходит на нет, оставляя лишь удовлетворение и приятную усталость. Вечер можно считать удачным, может, ещё и позвать Осаму к себе? Кто знает, вдруг блондин созреет для новой порции раундов, а уж шатен точно может это устроить. Дазай отстраняется и присаживается обратно на диван, глядя на то, что они здесь натворили. Бардак и свинство, ужас. — Ну, что я могу сказать… Я бы продолжил эксперимент в более приватной обстановке, — Шибусава переворачивается на спину и опирается на локти, поглядывая на Дазая. Между ног слишком мокро и горячо, сперма стекает на пол, завершая картину столь удивительного бесчинства. Хотелось курить, но он как всегда забыл свою любимую пачку в машине. — Что скажешь? Блондин прикусывает губу и тянется носком к чужому паху: пальцы ведут по ноге, пуская лёгкую щекотку, цепляют ремень и, достигая цели, надавливают на член. Желание видеть Дазая на чёрных шёлковых простынях со связанными руками, с горящим от злости взглядом пробуждает в теле новую волну возбуждения. Конечно, его немного потряхивает в послеоргазменном экстазе, только кто сказал, что нельзя сделать небольшой перерыв и сменить локацию? Дазай переводит дух несколько минут, зацепив со стола бутылку недопитого мартини и прикладывается к холодному горлышку, как будто это живительный элексир, а не яд. Кажется, утром он будет чувствовать себя выжатой тряпкой, но сейчас ему дико весело и хорошо. По телу все ещё бежит приятная нега от пары оргазмов, а когда перед тобой на столе лежит такое произведение искусства — пошлое, грязное, но такое развратное и горячее, Дазай не может отказаться. — Не против, — усмехается Дазай, касаясь ладонью чужого носка, который наглаживал его член, который ещё не успел до конца опасть после того, что было. Видимо, Шибусава что-то задумал — по нему это видно. Осаму это интересовало и одновременно интриговало — хотелось все испортить и обломать, сделать по-своему. Хотя Дазая очень возбуждали подобные партнеры, которые тоже были не лишены фантазии и инициативы, — к тебе? У меня дома Акутагава: будет подслушивать, не очень удобно. Осаму усмехается, а затем затаскивает Тацухико к себе на колени, в этот раз ласково поглаживая ладонями его спину и бёдра, заглядывая в красно алые глаза. Блять, они просто пиздецки бухие — трезвыми им бы вряд ли такое пришло в голову. Так весело наблюдать за горящими глазами партнёра, ощущать почти невесомые прикосновения к коже и выгибаться на коленях, которые так любезно оказались подставлены под бледное тело. Гонщик ёрзает, подаваясь к горячим ладоням и совершенно не смущается того факта, что может испортить одежду Осаму: они всё равно её снимут, как только перешагнут порог секретного логова. Им наслаждаются: его фарфоровой кожей, серебряными волосами, грацией и эстетикой — шатен точно заворожен, потерян в искрах рубиновых глаз и, боже, подобный факт возбуждает похлеще любого сильного афродизиака. — Конечно, но я бы посмотрел, как Рюноске будет краснеть на утро, вспоминая горячий дуэт из стонов и просьб. — это правда было бы забавно, но точно не на трезвую голову — после весёлой ночи кто-то из них вряд ли вспомнит, что и как происходило. Зато сейчас есть достаточно времени, чтобы вдоволь наиграться, — насчёт машины не переживай, я позвоню нужным людям и они доставят её прямо к дому. А теперь… Готовься к долгой и увлекательной ночи.