Внутри и снаружи

      У Никса в жизни было всего три ненавистных вещи. Это – рано вставать, делать уборку и заниматься какими-либо делами в выходные. Ирония состояла в том, что он уже полгода жил с человеком – воплощением его ночных кошмаров, – единственным, кто мог заставить его делать все эти вещи не только по-отдельности, но и каждое второе воскресенье – сразу все вместе, даже не будучи при этом дома.       Деймон был тем человеком, который лучше десять раз уберется за день, чем позволит лишней пылинке лежать на своих вещах. Никс, к сожалению, узнал об этом, только когда возвращаться в отдельную квартиру было уже поздно. Первый месяц совместной жизни они ругались из-за этого практически каждый день, но в итоге все равно пришли к тому, что жить вдвоем – выгоднее, чем по одному. И теперь Никс был вынужден стирать одежду два раза в неделю, мыть посуду сразу после еды и ежедневно протирать пыль. Последнее его особенно раздражало, потому что пыли он там в упор не видел. А каждое второе воскресенье он просыпался рано утром и убирал квартиру, захламленную им же самим за какие-то сутки отсутствия Деймона дома.       Сегодняшний день не стал исключением. Отрубив орущий будильник ударом кулака, Никс откинул одеяло и сел в постели. Если он не делал этого сразу, то день рисковал закончиться очередным скандалом, потому что Никс мог спать как убитый до самого возвращения Деймона.       Глаза слипались, голова болезненно пульсировала, напоминая о том, как хреново ложиться спать под утро даже в выходные, а тело казалось таким тяжелым и неподвижным, словно по венам у него текла не кровь, а постепенно затвердевающий цемент. Желание откинуться обратно на мягкие подушки было таким сильным, что Никс и сам не понял, как...       ...он проснулся от громкого щебета птиц за окном. Яркое солнце светило ему в глаза, просачиваясь сквозь не до конца раздвинутые занавески. Прищурившись, Никс посмотрел на время. И тут же вскочил с кровати, по пути снеся все, что стояло на прикроватной тумбе, вместе с этой тумбой.       До прихода Деймона – меньше часа. Оставив свою комнату напоследок, Никс наспех вытер несуществующую пыль везде, где только смог, даже на дверной ручке. Прошелся по коридору со шваброй, прикрепленной к джинсам, попутно собирая разбросанные повсюду вещи. Но как бы быстро он не старался это делать, время бежало вперед со скоростью света. Протирая кухонный стол, на котором было огромное засохшее пятно пугающего красного цвета, он пытался ногой дотянуться до грязной посуды и аккуратно сдвинуть ее в мойку, но слишком торопился. Пара тарелок и любимая кружка Деймона с оглушительным стуком ударились о пол, трескаясь и распадаясь на куски прямо у Никса на глазах. Тряпка выпала из его рук, швабра, отцепившись, врезалась в окно и только чудом не сдвинула стоявший на подоконнике горшок с кактусом, а сам он замер как вкопанный, считая вдохи и переживая короткий приступ паники.       Дыхательные упражнения не помогали, воздуха в легких становилось только меньше. Дрожащие пальцы покалывало. Сердце бешено стучало в ребра, разгоняя кровь по венам втрое быстрее, чем обычно. У Никса закружилась голова и все поплыло перед глазами. Последним, что он успел подумать перед тем, как провалиться в темноту, была паническая мысль: «Деймон будет в ярости!».

***

      Деймон вернулся с дела уставший, голодный и злой. Сегодняшний клиент был невообразимо туп, но слишком удачлив, и Деймону пришлось за ним побегать, пытаясь перестроиться на образ мыслей полного идиота. Он пришел домой позже обычного, но вместо чистоты и вкусного обеда его ждала непривычная тишина. Никс никогда не мог быть таким тихим, он даже во сне издавал кучу странных и иногда очень громких и внезапных звуков.       Деймон вытащил раскладной нож из кармана и прижался к стене, радуясь тому, что не сообщил о своем приходе, как обычно, потому что слишком устал. Хотя, если ждали именно его, то все равно уже узнали, что он здесь.       Он сделал несколько коротких шагов и аккуратно заглянул в комнату Никса, удобнее перехватив нож. В комнате на первый взгляд было пусто, но был совершеннейший беспорядок. Одеяло валялось перекрученное с простыней, тумбочка опрокинута, а все ее содержимое разбросано вокруг. Если была борьба, то вряд ли продолжительная. Он пристальней всмотрелся, ища следы крови, но ничего подозрительного не нашел. Однако расслабляться было рано. На всякий случай он проверил в шкафу и под кроватью – незваных гостей не было, и он так же тихо пошел дальше, прижимаясь к стене.       Его собственная комната была закрыта на замок. Он вставил ключ и медленно повернул до тихого щелчка. Внутри все было так же, как он оставил. Учитывая его педантичность, вряд ли кто-то смог бы побывать в его комнате бесследно. И он вернулся в коридор, снова щелкнув замком.       Дверь в ванную была открыта, горел свет. Рядом, в коридоре, стояло ведро с грязной водой. На кухне был погром. Разбитая посуда, земля на подоконнике, мокрая швабра на полу и скомканная – измазанная в чем-то красном – тряпка на столе, а посреди – огромная лужа непонятной жидкости. В луже лежал комок частично промокшей одежды Никса.       Самого Никса нигде не было. И Деймону стоило бы побеспокоиться об этом чуть подольше, но он не смог. Его взгляд зацепился за разноцветные осколки на полу, и ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что именно разбито. – Никс, если ты еще жив, то я тебя убью! – произнес он в пустоту разгромленной кухни таким тоном, что в исполнении приговора можно было даже не сомневаться.       Убрав нож обратно в карман, от греха подальше, Деймон принялся наводить порядок, ругаясь и ворча себе под нос. Оттерев с пола воду с помощью одежды – злобная натура Деймона требовала мести за кружку – и оставив ее в ведре, он прибрал посуду и поставил чайник, внутренне ненавидя себя за эту слабость.       Через пятнадцать минут он сидел за чистым столом, низко склонившись над чашкой ароматного кофе и борясь с сонным раздражением, пока откуда-то со стороны не послышалось странное журчание. Деймон дернулся, вывалившись из полудремы, и поднял голову, с недовольным видом глядя в ту сторону, откуда шел звук. Он ожидал увидеть Никса и уже открыл рот, чтобы начать ругаться, но сразу же его закрыл.       Из ведра, оставленного возле кухонного шкафа, капля за каплей поднималась вода. Звуки журчания сменялись тихим шуршанием, а капли стремительно росли, соединяясь между собой. Спустя пару секунд перед Деймоном болтался в воздухе внушительных размеров водяной шар. Он медленно растягивался и становился все больше похожим на человеческую фигуру, издавая при этом шум морского прибоя и сбивая с толку.       Деймону казалось, что он бредит от усталости, потому что Никс, сотканный из ведерной воды, совсем не то, чего он ожидал.       Он приподнялся из-за стола и протянул вперед руку. Коснувшись пальцами пульсирующей жидкости, он почувствовал, как под ладонью растекается вода, приобретая все более четкие формы чужого обнаженного тела. Она обволакивала пальцы, образовывая вокруг них крохотный водоворот и затягивая внутрь. Поспешно одернув руку, Деймон упал на стул, едва не свалившись вместе с ним на пол.       Поморгав и убедившись, что все это реально, он поднялся и подошел к прозрачному силуэту, уже почти полностью напоминающему живого Никса. Дождавшись, пока его тело снова станет обычным, он спросил: – Что с тобой?       Никс резко открыл глаза, вскрикнул и отпрянул, запнувшись о ведро, в котором стоял одной ногой, и начал падать, расплескав остатки грязной воды по коридору. Но не успел он коснуться пола, как снова стал прозрачным, расплескиваясь во все стороны и заливая собой – собой?! – стены. – Какого черта здесь происходит?       Деймон стоял неподвижно, чувствуя, как его брюки пропитываются тем, что только что было чертовым Никсом, и, кажется, впервые в жизни испытывал что-то, похожее на страх и отвращение одновременно.