Внутри и снаружи

      После трех часов уборки и двух перемываний пола Деймон наконец-то позволил Никсу растечься – на этот раз не в прямом смысле – уставшей лужицей по кровати. Лежа на животе под его прожигающим взглядом и спрятав лицо в подушку, Никс прогонял в мыслях миллионы вариантов того, как ему объяснить все, что произошло на кухне. Больше необходимости вообще об этом разговаривать, Никса напрягало только его молчание. Была у него такая особенность – если молчит, значит, точно ничего хорошего от него ждать не следует.       Устав от этой давящей тишины и безрезультатных попыток расслабиться, Никс перевернулся на бок и, приподнявшись на локте, посмотрел на Деймона. Он, конечно, знал, что Деймон в своем затишье вряд ли мог бы выглядеть, как безобидный котенок, но его хмурый вид и словно горящие в свете солнца глаза заставили его вздрогнуть. Прокашлявшись и отведя взгляд в сторону, он спросил: – Может, сходим на крышу?       Ничего не ответив и вообще не дав никакого знака, что он хотя бы его услышал, Деймон несколько минут продолжал молча сидеть, после чего просто встал и вышел из комнаты, а затем, судя по звуку хлопнувшей двери, и квартиры. Никс растерянно – и слегка испуганно – проследил за ним и уперся взглядом в темноту коридора, размышляя, было это все же согласием или нет. Рассудив, что Деймон, у которого наверняка были какие-то вопросы, не стал бы просто так уходить из дома, Никс поднялся с кровати и отправился за ним.       Он знал, что Деймону нравилось выходить на крышу и смотреть на закат, и решил, что лучше места для странных разговоров о странных способностях не найти. И был прав.       Деймон выглядел расслабленным, сидя на парапете и сложив руки на перила перед собой. Рубашка едва заметно раздувалась от поднявшегося вечернего ветра, рукава были непривычно закатаны, а пиджак неприкаянно лежал рядом, колыхаясь и рискуя свалиться вниз от слишком сильных порывов воздуха.       Никс подошел и аккуратно присел рядом с ним, вцепившись в прохладные металлические перила – высота, даже самая небольшая, его всегда немного пугала, но, глядя на разгорающееся пламя закатного неба, он понимал, почему Деймону, наоборот, это так сильно нравилось.       Какое-то время они просто сидели, иногда сталкиваясь локтями, и наблюдали, как на небе, постепенно сменяющем все оттенки оранжевого и розового, появляются светлые полосы пролетающих над городом самолетов. Они все еще не говорили ни слова, но такая тишина не казалась Никсу угнетающей и нагоняющей тоску. Было даже приятно посидеть так, ни о чем не думая, забыв, что за пределами этого небесного рая вообще существовала жизнь.       Их квартира находилась в доме, стоявшем на окраине Грейвилля, и Никс был уверен, что именно поэтому Деймон ее и выбрал, когда решил переехать в этот город. И пусть иногда он казался под стать своему названию – мрачный, холодный и навевающий тоску, в подобные вечера он таким совсем не являлся.       Их дом стоял в паре с еще одним таким же зданием, только зеркально развернутым, а вокруг них были рассыпаны маленькие – и не очень – частные дома с разноцветными крышами, переливающимися разными оттенками в особенно солнечные дни. Справа от них начиналась широкая полоса лесного массива, порой казавшаяся настоящим зеленым морем, на горизонте сливающимся с ярко-синим небом.       На город медленно опускались сумерки, становилось прохладнее, но Никс с Деймоном продолжали сидеть, слушая тихие песни сверчков и шелест гоняемых ветром листьев. – Так что это было? – наконец спросил Деймон, повернувшись к Никсу полубоком и подперев голову ладонью. – Типа суперспособности, – скорее спрашивая, чем утверждая, ответил Никс, неловко пожав плечами, – только для неудачников. – Почему? – Ты вообще был там? – усмехнулся Никс, покачав головой. – Был. Я вытер тебя твоей одеждой, а потом наблюдал, как ты журчишь, собираясь обратно в ведре с грязной водой, – с улыбкой в голосе ответил Деймон.       Никс взглянул на него каким-то удивленно-подозрительным взглядом, совершенно не зная, как реагировать на эту его странную улыбку. Зануда-Деймон, вечно недовольный несуществующей пылью в их квартире, вечно пропадающий на своей – очень секретной! – непонятной работе, вечно упрекающий Никса за его «неандертальское чувство юмора», – улыбался, потому что Никс оказался лужей в прямом смысле этого слова! Да еще и издевался над ним за это! – Я знал! Знал! – Никс обвиняюще тыкал пальцем в плечо Деймона. – Ты понимал все мои, – он показал знак кавычек, – тупые шутки! Лжец! – возмущенно закончил он, сложив руки на груди, но сразу опомнившись и снова схватившись за перила.       Деймон несколько секунд смотрел на него каким-то бесовским взглядом, а потом вдруг рассмеялся. Уткнувшись лбом в предплечье, он весь трясся от почти беззвучного смеха. Успокаивался на мгновенье, а затем снова расходился, запрокидывая голову назад и хлопая себя свободной рукой по бедру.       Никс смотрел на него расширенными глазами, не до конца уверенный, не снится ли ему это все. Или, может, он уже давно свалился с этой крыши к чертовой матери и умер, а это его посмертные галлюцинации? Или он в коме и это его ночной кошмар? – Что, блин, такого смешного? – не выдержал Никс, но больше удивленно, чем зло.       Деймон кое-как успокоился, снова став серьезным. Насколько это вообще возможно, конечно, с покрасневшим от долгого смеха лицом и слезившимися глазами. – Мне интересно, почему так вышло вообще? – проигнорировав вопрос Никса, спросил он. – А мне интересно, какого ты напрягал меня полдня, если для тебя это все шутки? – насупился Никс, дернувшись, чтобы снова скрестить руки, но вовремя остановившись. – И вовсе не напрягал. – О-о. Еще как напрягал! – Ну ладно, может немного. – Да ты что, издеваешься надо мной? Знаешь, что? Пошел ты! – Никс попытался подняться с места, собираясь уйти и обижаться – или злиться, он еще не решил, – на Деймона где-нибудь в одиночестве, но тот схватил его за руку, дернув и усадив обратно. – Прости, ладно?       Никс красноречиво посмотрел на пальцы Деймона, все еще мертвой хваткой сжимающие его предплечье. Проследив за его взглядом, Деймон тут же расцепил пальцы и повторил: – Прости. Я просто задумался. Устал на работе, плохо соображал. Даже не понял, что смотрю на тебя. – Ты и «плохо соображал»? Серьезно? – не поверил Никс. – А ты думал, я – робот? Или как? – Деймон насмешливо выгнул брови. – Ну-у. Иногда мне кажется, что ты вообще не человек. Да. А что? – заметив, каким нечитаемым взглядом Деймон смотрит на него, Никс пожал плечами. – Если б ты видел себя со стороны во время нудежа про уборку, понял бы, о чем я, – покивал он головой, как бы говоря: «Да-да, я точно знаю». – А мне иногда кажется, что ты намного больший засранец, чем выглядишь, – не остался в долгу Деймон. – Пошли давай, знаток чужих душ, а то губы уже все посинели, – и поднялся первым, помогая Никсу слезть с парапета, не убившись в темноте, и забирая свой пиджак.       Когда они уже почти дошли до квартиры, Деймон резко остановился, обернувшись, отчего Никс, спускающийся следом, чуть не свалил их обоих с лестницы. – Ты что, смерти моей хочешь? – успел вскрикнуть Никс, прежде чем снова превратиться в лужу.       Деймон откашлялся, глядя на комок мокрой одежды и потемневшие от воды ступени: – Я хотел спросить, почему ты вообще превратился в… то, во что превратился, но я, кажется, уже и сам понял, – едва сдержав смех, сказал Деймон.       Он поднялся на несколько ступеней, стараясь не вставать на мокрое, и сел, сложив пиджак на коленях, ожидая, пока Никс восстановится. Как бы Деймон не любил чистоту в доме, а мыть полы в подъезде он не собирался. Даже один лестничный пролет, даже для того, чтобы собрать расплескавшегося Никса. От последней мысли он все-таки рассмеялся, мысленно извиняясь перед Никсом за свой хреновый характер.