За Северным полярным кругом.

— Антон, куда мы идём? — Увидишь! Держи пончики аккуратнее, тут крутой подъём. Шерлок, давай, не бойся, пошли. — мальчишка держит собаку на поводке, несильно тяня её за собой.       Они поднимаются по крутой лестнице, которая вела на тот самый мост, проведённый через железные пути. — Ты мне так и не объяснил, куда мы идём! Может, ты меня в подворотню пытаешься завести? — Да, да. А завтра в новостях будут крутить: «Сенсация! Хилый десятиклассник уложил военного!» — шутит Шастун, оборачиваясь на подводника. — Мы почти на месте.       Арсений минует последние ступеньки, поднимаясь на мост. Снега, на удивление, сегодня не было, да и в принципе стояла вполне себе сносная погода. Где-то внизу, под ними, гудели поезда. — Куда дальше? — Мы пришли. — говорит парень.       Антон привязывает поводок Шерлока к перилам, облокачиваясь на них и смотря куда-то вдаль, за горизонт. Солнце отсюда горело красно-оранжевым пламенем, что было весьма непривычно для красок Мурманска. Чаще всего небо было затянуто серыми тучами, сквозь которые солнечным лучикам было почти невозможно пробиться.       Попов подходит к парню, вставая около него. — Красивый закат. — выдаёт подводник. — Да. Последний в этом году.       Пару дней назад наступил декабрь, а это означало, что ближайший месяц Мурманск погрязнет во тьме. К полярной ночи тут все относились как к должному, всё-таки, город находился за Северным полярным кругом, и это была одна из особенностей местной природы.       Мужчина смотрит на порозовевшее небо и на черные пути, которые очень контрастно отделяли небосвод от земли. Было до жути красиво, да так, что воздух вставал комом в горле, не давая вдохнуть полной грудью, чтобы не спугнуть такой момент. — Ты знал, что этот день именно сегодня? — спрашивает Арсений, переводя свой взгляд на Антона. — Да.       Антон смотрит вдаль как заколдованный. Его пробивающиеся из-под шапки кудряшки, окрашенные уходящим солнцем, красиво переливались золотистым цветом. Зелёные глаза, наполненные великолепием заката, ярко светились. Подводник отмечает, что в этот момент юноша выглядит невероятно красивым.       Попову почему-то становится очень тепло на душе от осознания, что встретить последний закат мальчик позвал именно его. Он уже хотел было что-то сказать, но решил не нарушать идиллию.       Запечатлеть эту картину хотелось так же сильно, как признаться Арсению в своих чувствах. Но Шастун решается лишь на первое, поэтому достает из кармана свою раскладушку и делает фотографию, рассматривая её на своём маленьком дисплее. Пиксели не давали полностью насладиться красотой уходящего солнца, но вышло очень даже атмосферно. — Знаешь, ты первый, кого я сюда привёл.       Это была правда. До этого момента Антон никому не показывал это место, приходил сюда в гордом одиночестве подумать о жизни. Ни Вита, ни Дима, об этом мостике не знали. — А почему именно я? — Не знаю. Просто, я около недели назад смотрел на порт, и подумал, что было бы неплохо встретить последний закат именно с тобой. А отсюда его можно разглядеть во всех деталях. — Антон широко улыбается, подставляя своё лицо уходящим солнечным лучам. — Правда ведь красиво?       Арсений ничего не отвечает. Он лишь продолжает смотреть то на мальчишку, то на небо.       Резкий гудок поезда заставил обоих чуть испугаться, а Шерлок от неожиданности залился громким лаем. Где-то внизу проехал товарный поезд.

      ***

      Когда на дворе уже середина декабря, все начинают готовиться к такому чудесному празднику, как Новый Год. В центре города поставили огромную ёлку, украшенную всевозможными игрушками и яркими фонариками, вдоль дорог повесили широкие гирлянды в виде снежинок, а в каждом дворе обязательно красовался снеговик. Правда, без морковки.       В школе уже тоже вовсю готовились к торжеству. Класс был украшен мишурой, на окнах были вырезаны бумажные снежинки, а на учительском столе на самом краю стояла маленькая декоративная ёлочка со смешной звездой на макушке.       И всем было весело от приближающегося праздника. Всем, кроме Антона.       Шастун сидел угрюмый за своей партой, совсем не слушая учителя географии и что-то чиркал в своей тетради. Через пару дней отец уходит в автономное плавание на месяц, может на два, никто не знает. А вместе с ним уходит и Арсений. В Новогоднюю ночь мальчишка опять будет сидеть один у экрана телевизора, слушать речь президента и есть оливье, пока бабушка будет спать в соседней комнате. Такой расклад Шастуна совершенно не устраивал. От осознания, что он не в силах что-либо сделать, хотелось залезть на стену.       Конечно, он бы мог напроситься в гости к Позовым или Якушевым, там бы его с радостью приняли. Но ведь Новый Год — это семейный праздник? Разрушать идиллию чьей-то семьи не очень хотелось.       «Новое сообщение от абонента Товарищ командир»       Товарищ командир: Можешь меня поздравить! Я заболел.       Товарищ командир: Через два дня в автономку, а я валяюсь с температурой 38.6 :)       Антон: И что ты будешь делать?       Товарищ командир: Брать больничный и сидеть лечиться. За пару дней я точно не успею оклематься. Скорее всего, выпишут отпускной на это время. Пока мой экипаж не вернётся, меня к работе не допустят.              Конечно же, Антону в этот момент было очень жаль мужчину, но где-то в глубине души он очень радовался. Хотя бы Попов не уйдёт.       Антон: Хочешь, я зайду к тебе после школы? Купить что-нибудь?       Товарищ командир: Хочу. Мандаринок. — Ты знал, что у Павла Алексеевича сын полтора месяца назад умер? — говорит Вита, разворачивая свою булочку.       Как и полагалось, после школы дружное трио зашли в магазин. Якушева взяла себе перекус в виде сладкой выпечки, а Антон, как и обещал Арсению, килограмм ароматных мандаринов. — Откуда у тебя эта информация? — в недоумении вопрошает Дима. — Мне Прокофьева из 11 «а» написала утром. Мы с ней неплохо общаемся. Но самое то интересное в том, что я потом Добровольского нашла в «Одноклассниках», и вы не поверите. — Ну? — включается в разговор Шастун. — У него сын был точь-в-точь вылитый ты. — говорит подруга, тыкая свободной рукой в грудь Антона.       От этой новости у парня по спине пробежали мурашки, заставляя чуть ужаснуться. — Погоди, а от чего умер? — Вроде как сам. — В смысле сам? — у Позова округлились глаза. — Ну, я точной информации не знаю, но Катька сказала, что наложил руки на себя. Ему девятнадцать было.       Теперь всё становилось на свои места. Антон вспоминает тот случай, около месяца назад, когда своей улыбкой он заставил географа смутиться и быстрее покинуть их кабинет после окончания урока. — Так что, те взгляды, о которых я тебе говорила, были вовсе не случайны. — грустно выдыхает подруга. — Теперь понятно, почему на нём лица нет всё это время. — Жалко Добровольского. — говорит Дима. — Это как-то неправильно, чтобы родители своих детей хоронили.       В ответ все молчат. Антон лишь немного хлопает по спине девушку и показывает два пальца у губ. Та сразу всё понимает, выкидывает обёртку от булочки в ближайшую урну и достаёт из рюкзака пачку сигарет. — Зажигалка есть? Моя не работает.       Антон кивает, протягивая её подруге.       Диме это всё не нравится. Он отходит от друзей в сторону, чтобы не пропахнуть табаком, от запаха которого его знатно тошнило. — Ты сейчас к Арсению? — спрашивает подруга, делая первую затяжку. — Да, он заболел. Это, конечно, очень плохо, но, если честно, я искренне рад.       Вита кидает озадаченный взгляд на парня, ожидая объяснений. — Они через пару дней в автономку должны были уйти с папой, а так хоть Арс останется. — Он хороший. — заключает подруга. — Немного с графскими выебонами, но хороший. По глазам видно.       Шастун вновь вспоминает эти голубые глаза и тает, тает как шоколад на языке после горячего чая. — Мне кажется, из вас выйдет неплохая пара, если всё сложится в лучшую сторону.       Антон искренне на это надеется. — Так, ты близко ко мне не подходи, а то тоже заразишься. — Я вообще не думал, что подводники могут болеть. — разуваясь, смеётся Антон. — Как ты так хоть умудрился?       Арсений выглядит невероятно по-домашнему. В тех самых серых трениках, в растянутой футболке, с очками на носу и укутанный в плед. — Настудился, походу. С этими построениями уже в край задолбали. Парадная форма ни черта не греет, а всё для чего? Чтобы выебнуться, мол, смотрите, какие мы красивые для вас постоять можем.       В последнее время их общение вышло за рамки «ребёнок — взрослый», поэтому мат проскальзывал весьма часто. Чаще, конечно, со стороны Антона, но мужчина, как оказалось, тоже умеет материться.       Парень присаживается за кухонный стол, достаёт из своего портфеля пакет с мандаринами и выставляет перед подводником. Довольный Арсений сразу же открывает пакет и перекладывает цитрусы в плошку, возвращая её в центр стола. — Спасибо, Тош. — чуть ли не мурчит тот, разделываясь с несчастной мандаринкой, запихивая одну дольку в рот. — А сладкие какие, м-м-м. — Не за что. Ты врача вызывал? — Антон, какой врач? Я взрослый уже, сам съезжу завтра.       Шастун показательно закатывает глаза. Взрослый, но глупый. — И ты в таком состоянии ехать собрался? Трястись на этом автобусе, потом ещё до больницы топать? — Ну, а что поделать? — Нет, я тебя одного не отпущу. Упадёшь ещё где-нибудь по дороге. Я потом буду лазать по сугробам, искать тебя. — Антон уже самостоятельно ставит чайник на плиту, доставая две кружки. Кто-то мог бы посчитать, что он хозяйничает в чужой квартире, но это было совсем не так. Напрягать Арсения с кофе, пока тот болеет, очень не хотелось, поэтому юноша решил сделать всё сам. — У меня завтра шесть уроков, я закончу и поедем вместе. — Как скажешь. — отвечает мужчина, тянясь за второй мандаринкой.       Антон ставит перед подводником кружку с кофе, чтобы тот согрел горло горячим напитком. — Что в школе интересного? — спрашивает Арсений, делая глоток. — Всё как обычно. Скоро конец четверти, пытаюсь сдать все долги и с чистой совестью уйти на новогодние праздники. Осталось только биологичке тетрадь на проверку со всеми схемами сдать. — парень мешает напиток ложкой, так и не притрагиваясь к нему. — Всю школу мишурой завешали, ёлку поставили. Меня аж бесит. Нет, Новый Год — это, конечно, круто, но только не тогда, когда ты встречаешь его один. — Один? — Один. Папа ведь в автономку уходит, буду встречать без него. А бабушка все эти штуки не особо любит, она спать ляжет да и всё. Буду сидеть на кухне, поем оливье, послушаю президента и лягу спать. Не впервой.       Арсений чуть морщит лоб. — А как же друзья? Я думал, вы, подростки, обычно идёте пропивать всю новогоднюю ночь. — чуть усмехается мужчина. — Ага, если бы. — парень наконец-то отпивает. — У меня друзей по пальцем сосчитать можно. Вита и Дима. На этом всё. Они с семьёй встречают, там мамы, папы, братья, все дела. Напрашиваться в гости как-то неохота. Попов почему-то озадачено смотрит в центр стола, думая, что ему ведь тоже придётся встречать этот Новый Год одному. И, скорее всего, сценарий новогодней ночи будет очень схож с тем, который только что описал Шастун. — А хочешь, вместе встретим? — радостно выдаёт мужчина. — С ананасами, с салютом и с шампанским. Хочешь? Антон сразу вспоминает Земфиру. — Хочу.       Признаться, Антону весьма нечасто приходилось добираться куда-либо на общественном транспорте, просто-напросто потому, что в этом не было нужды. А сейчас, сидя рядом с Арсением в троллейбусе и выглядывая в окно на занесённые снегом дороги, он думает, что есть в таких поездках что-то весьма атмосферное и уютное. То ли кондуктор не отпугивала от себя своим мерзким характером, то ли около Попова было очень тепло. — Арс, ты как? — тихонько спрашивает школьник, тыкая мужчину под бок.       Арсений чуть жмурит нос и сонно приоткрывает свои глаза. Закемарил. — Сойдёт.       Шастун грустно выдыхает, видя, как тяжко даётся Попову. В груди почему-то очень щемило от такой картины.       Парень неуверенно оглядывается по сторонам, убедившись, что все пассажиры заняты своим делом, он аккуратно приподнимает шапку Арсения и прислоняется своими губами ко лбу мужчины, ощущая на них жар тела. — Ты очень горячий. — Спасибо. — с довольной ухмылкой говорит Попов. — Арс, я серьёзно! Ты вообще лечился эти два дня?       Мужчина в ответ снова шмыгает носом и посильнее кутается в красный шарф. — Мандаринки и жаропонижающее разве не лечение? — Арс! — Тош, я подводник — я сильный. И не такое переживали.       Почему-то такой ответ очень не устраивает Антона. Да пусть он будет хоть космонавтом! Заботиться ведь о себе надо? Шастун обиженно фыркает и отворачивается к окну, рассматривая гирлянды вдоль фонарей. Красиво.       Белые стены чуть напрягали своей бледностью и заставляли щурить глаза, пряча их где-то на серой плитке пола. Запах хлорки, каких-то лекарств и нотки горькости били в нос, вынуждая Антона вспоминать его детские походы в поликлинику вместе с бабушкой. Боже, как же он не любил врачей. И если доктора на дом он переносил еще более менее, то выходы в больницу были целом адом. Одно дело — когда «враг» в белом халате приходит на твою территорию. Ты чувствуешь какое никакое, но преимущество. И совершенно другое — когда именно ты вынужден ступать на владения «противника».       Антон держит в руках курту Попова и снова невольно проводит по ней носом. Какое-то глупое и дикое желание вдыхать запах мужчины очень напрягало его, но сделать с собой что-либо парень не мог. И причем, если так подумать, Арсений пах совершенно обычно. Смесь мужского пота и одеколон — так пахнет добрая половина всего мира. Но вот что-то было особенное, какие-то такие нотки аромата, что Шастун уже был готов зарыться носом в шею подводника, прикрыть глаза и долго-долго так лежать.       В кармане чужой куртки вибрирует телефон и парень это очень хорошо чувствует своим бедром. Нет, он не любит читать чужие смс-ки, но желание узнать, кто же написал Попову просто захватывает мальчишку с головой, вынуждая достать телефон. Честно, Шастун был уверен, что это всего лишь очередное уведомление от МЧС или рассылка от оператора, но он ошибался.       Отец: хватит изводить мать. она тоже хочет воспитывать внука.       Шастун бегает глазами по сообщению и пытается переварить полученную информацию. У Арсения есть сын? У Арсения есть семья? Антон чувствует себя полнейшим идиотом, понимая, что воздух в горле встает комом, не давая сделать полноценный вдох, чтобы успокоиться. — Ну, что могу сказать. — дверь из кабинета напротив резко открывается, откуда выходит Попов, держа в руке небольшой листок. — Обычная простуда.       Парень неуверенно поднимает взгляд на мужчину. Почему-то сейчас очень хочется заплакать и убежать, оставив больного Арсения в этой больнице одного, лишь бы он не видел мальчишечьи слезы. Хочется рвануть через все эти бледные коридоры и удрать отсюда как можно скорее. — Тош, ты чего какой? На тебе лица нет. — шмыгая носом, спрашивает мужчина.       Антон делает глубокий вдох, а затем очень медленно выдыхает, надеясь, что это поможет отогнать истерику и позволит хотя-бы спокойно доехать до дома. — Все хорошо. — очень тихо выдает парень.       Он протягивает Попову его куртку, незаметно убирая телефон военного обратно в карман.       Шастун поднимается, чувствуя, что ноги чуть подкашиваются. Все хорошо, ему просто нужно дойти до уборной и умыться, привести себя и свои мысли в порядок. — Я…Мне нужно дойти до туалета, подожди меня на улице. — кидает Антон и ускоряет свой шаг, несмотря на ватные конечности, направляется в уборную.              Выходя на улицу, парень чувствует, как не до конца скатившиеся капельки с лица после умывания начинают немного жечь кожу от мороза. Антон останавливается около больничного крыльца, наблюдая за тем, как Попов с кем-то спорит по телефону. — Мама, мы обсуждали это! — видно, что этот диалог явно не доставляет Арсению удовольствия.       Парень все еще продолжает стоять в стороне, не решаясь подойти к мужчине, интересуясь разгоряченным спором. — Так почему ты не хочешь разбираться с Алёной сама? Я устал повторять: мне это не надо! Ни мне, ни ей, ни Артёму. Это нужно только вам с отцом!       Даже со спины можно было увидеть то, насколько раздражен и зол мужчина в этот момент. Антону от такой картины даже стало немного не по себе. — Если бы им это было нужно — они бы сами к вам пришли, а не шугались бы вас за три километра, как только увидят в соседнем дворе! — брюнет делает глубокий вдох и выдох, закашливается и поворачивается назад, цепляясь взглядом за Антона. — Мам, я перезвоню.       Шастун стыдливо опускает глаза вниз, понимая, что если бы сейчас на его голове не было бы шапки, его красные уши выдали бы всю ту стыдобу, которую он испытывал в данный момент за то, что подслушал чужой разговор.       Арсений аккуратно потирает переносицу, подходя к мальчишке. — Ты все слышал?       Антон в ответ не отвечает, лишь тихо «угукает». — Извини, это очень долгая история, которая до сих пор аукается мне. — Расскажешь? — спрашивает парень, надеясь на то, что своей историей Попов сможет расставить по местам все мысли мальчишки в его голове.       Подводник вновь опускает глаза вниз, немного думает, а затем шлепает парня по плечу, направляясь в сторону остановки. — У меня есть сын. — не задумываясь о чувствах Антона, резко отрубает брюнет. — Ну по факту он есть, но это не мой сын, вернее мой, но он обо мне даже не догадывается, черт… — Арсений снова закашливается. — Лучше начать с самого начала.       Подводник вновь поправляет свой шарф, пряча руки в карманы. — В одиннадцатом классе я познакомился с девушкой по имени Алёна. Мы весьма хорошо общались, но в отношениях не состояли. Такая вот своеобразная дружба у нас продлилась до выпуска. Соответственно, как и положено всем школьникам мы пошли праздновать окончание школы, но уже после всех линеек и выпускных, чисто нашей компанией. — Попов делает неуверенный вдох заложенным носом. — Понятно дело там был алкоголь. Мы выпили и наедине Алёна призналась мне в любви. Я попытался подобрать какие-то правильные слова чтобы мягко отшить ее, но пьяная девушка сразу залилась в слезы и я начал ее успокаивать… И, признаться, я не особо помню тот момент, но… — Вы переспали? — коротко отрубил Антон. — Да. И в скором времени выяснилось — Алёна беременна.       Арсению тяжело давался рассказ, по нему было видно. — Разумеется, ни ее, ни мои родители такой новости рады не были. Я не мог бросить Алёну, поэтому взял всю ответственность на себя. Ее родители выгнали ее из дома, а мои не собирались делить квартиру с ней, поэтому мне тоже пришлось покинуть родное гнездо и устроиться на работу. Жили очень бедно — в коммуналке. До сих пор помню вечно протекающий кран и пьяницу соседку, которая жила за стенкой. Я работал где только мог, но потом началась учеба, все-таки я не хотел ставить крест на своей жизни, поэтому поступил в речнуху, надеясь, что в будущем смогу вытащить нас с ней из этой ямы. — Попов присаживается на скамейку у остановки. — Потом родился ребенок и все стало еще хуже. Денег не хватало совсем. Признаться, я никогда не любил ни Алёну, ни Артёма. Я видел в самом начале, как девушка смотрела на меня такими влюбленными и искренними глазами, как на героя какого-то. Но потом вся ее любовь разбилась об бытовые реальности. Она не была готова к обшарпанной коммуналке и пустым макаронам на завтрак, обед и ужин.       Антон стоит около мужчины, достает пачку сигарет из кармана и закуривает, ожидая их троллейбус и пытаясь переварить всю информацию, которую Попов только что вылил на него. — Алёна нашла другого. И если честно, я был очень в рад в тот момент за них с Артёмом. Признаться, я никогда не видел того мужчину, но почему-то был уверен, что им будет лучше с ним. Мы разошлись. Она долго извинялась передо мной, не понимая, что тем самым облегчила жизнь нам всем. С тех пор мы больше с ней никогда не виделись и не общались. Мои родители иногда пересекаются с ней и Артёмом на улицах Северодвинска, но Самойленко, если я не ошибаюсь, у них теперь такая фамилия, шугаются их. Мать с отцом почему-то только недавно решили, что тоже хотят воспитывать внука, и поэтому давят на меня, требуя разговора с Алёной.       Парень делает очередную затяжку и смотрит на мужчину, чувствуя, как непросто дался ему этот рассказ. Было видно, что эта история — нечто сокровенное для Попова, то, чем он не особо хотел делиться.       Честно, Антону легчает. Затуманенный от шокирующей новости рассудок чуть отпускает, и он поступает очень эгоистично, задавая мужчине следующий вопрос: — И…Получается ты сейчас один? — Ну почему один? У меня Шерлок есть. — улыбается брюнет. — Пойдем, туши свою гадость, наша карета едет.       Шастун кивает, делает две последних затяжки и кидает окурок в снег, чуть притаптывая его ногой.       Этой ночью Антон долго не мог уснуть, думая о том, как же непросто было Арсению. Странно, но чем больше парень узнавал подводника, тем больше он понимал, что Попов — самый обычный мужчина, со своими проблемами, со своим прошлым, со своим чувствами, эмоциями и болячками. И почему-то Шастуну это нравилось. Нравилось осознавать, что каким бы идеальным Арсений не был — он живой человек.       Как бы то не было, Антону стало легче. Арсений никем не занят и это радовало его. — Вы будете праздновать Новый Год вместе? — спрашивает Вита, поджигая сигарету. — Да, он сам предложил. — расплывается в улыбке Антон, подкуриваясь у подруги.       Якушева мысленно радуется за друга, думая, что хотя бы у него в любовном плане все более менее хорошо. Чего нельзя сказать о ней самой. Почему-то о том, что тот мальчик из художественной школы и правда оказался геем, она умолчала. — Ты уже думал о том, что подаришь ему? — Да, но это мой маленький секрет.       Девушка многозначительно пожимает плечами, делая очередную затяжку. — Вы там скоро дымить закончите? — ворчит Поз в сторонке, потирая руки от холода. — Дим, я только пачку в карман убрала, будь человеком, дай нормально покурить людям!       Друг цокает языком и показательно закатывает глаза. — Я вообще-то есть хочу! — Щас придем — пожрешь, что бубнеть то? — злобно кидает девушка, пытаясь насладиться никотином. — Я все еще в ахуе, что снова оказался в этом месте. — говорит Антон, разуваясь и вешая парку. — Да я сама удивилась, что родители в этот центр поехали, да еще и мелких с собой прихватили. Нет, меня конечно тоже звали, но я отказалась. — Почему? — спрашивает Дима, проходя на кухню.       Вита уже во всю хозяйничает, ставит чайник на плиту и достает из холодильника вчерашние эклеры, ставя их на стол перед друзьями. — Ну знаешь, отдых от семьи тоже нужен, все дела. Ляпнула, что сегодня уроков много и на завтра домашки дофига. Зато вон, хоть вас к себе притащила. Когда вы у меня последний раз были? По-моему в апреле? — Нет, в мае, на твой день рождения. — заключает Шастун. — Вот-вот. — подхватывает друг.       Чайник уже во всю кипит и девушка снимает его с плиты, разливая кипяток по кружкам. — Мне кстати, девчонки из художки такую тему подогнали, щас покажу! — Якушева скрывается в свою комнату, мгновенно возвращаясь из нее с колодой игральных карт в руке.       Друзья с удивлением в глазах смотрят на подругу. — Ты за семнадцать лет жизни наконец-то в карты научилась играть? — шутит Антон. — Нет, дебил. На суженного гадать научили. Хочешь на твоего Арсения погадаем?       Димка давится чаем и хихикает, смотря на товарища, а Шастун заливается краской, думая, что все это детские глупости. — Да фигня все это! — Ну так давай проверим? — хитро улыбается Вита.       Делать нечего, Антон соглашается.       Парни отпивают из своих кружек и внимательно наблюдают за девушкой, пока та раскладывает свои карты на кухонном столе. Якушева даже свечку где-то достала для пущей атмосферы.       Вита аккуратно поднимает первую карту и показывает ее Антону. — Эта стопка расскажет о прошлом. — она поворачивает ее лицевой стороной к себе и смотрит на нее, будто считывает с нее какой-то текст. — У него было не все так гладко раньше. — девушка берет соседнюю карту. — Девушка какая-то была, которая ему жизнь отравляла.       Антона пробивает от этих слов током и он вспоминает о вчерашнем рассказе Попова. Вита никак не могла знать об этом, так как информацией с ней он не делился.       Якушева берет еще одну карту с соседней стопки. — Теперь о настоящем. — девушка вновь разглядывает картонку. — А-э, ну тут нейтральная карта, все у него нормально сейчас, все у него хорошо. — она тянет еще одну. — На любовном фронте никого нет. — Я и без твоих гаданий это знал. — фыркает парень. — Ты еще скажи, что у него волосы темные, глаза голубые, и работает он подводником. — Тош, не мешай. Щас самое интересное будет.       Вита вновь мешает колоду, фокусируя свой взгляд на огоньке от свечки. За окном темно, маленькое пламя служит единственным источником освещения, проливая свет на кухонный стол и лица друзей. — Ты смотри, пиковую даму не вызови. — шутит Дима, уплетая эклер. — А ты смотри не подавись. — огрызается подруга.       Девушка вновь раскладывает колоду и формирует две небольшие стопки, беря с одной из них новую карту. — Ну тут короче король черви — вы полюбасу рано или поздно сойдетесь.       Антон виду не показывает, но в глубине души расплывается в улыбке. Пусть друзья думают, что он в эту чушь не верит. — Что, настолько все хорошо? — вопрошает сама себе Якушева. Она поворачивает новую карту к Шастуну. — Туз черви. Как говорится: «И жили они долго и счастливо, нарожали десять детей и умерли в один день.» — Вита громко хихикает. — Да это понятно, что там в будущем? — спрашивает Поз, вытирая с губ крем от эклера. — Я смотрю, кто-то в эту тему втянулся? — Да нет, интересно просто.       Подруга берет карту с последней стопки и снова улыбается. — В отношениях все у вас будет хорошо. Жить будете без ссор.       Девушка тянется за последней картонкой и взглянув на нее, удивленными глазами смотрит на ее содержимое, не понимая, как такое вообще могло попасться. — Это ошибка какая-то, но тут…       Вита не успевает договорить, так как в коридоре слышится хлопок двери. — Черт, уберите карты! Быстрее! — командует Якушева, включая свет и туша свечку.       Друзья быстро собирают «ведьминский» реквизит. Антон перемешивает все карты и быстро сует колоду себе в карман. — Вит, ты чего не позвонила, что у нас гости будут? — спрашивает мама, заходя на кухню. — Мальчики, привет. — Здрасьте, тетя Анна. — в хор отвечают Дима и Антон.       Женщина вновь удаляется в прихожую и снимает с себя верхнюю одежду. — Дочь, ты же сказала уроков на завтра задано много? — кричит та из коридора.       Вита краснеет, порываясь что-то ответить матери, но на ум ничего не приходит. — Да, там на завтра нужно лабораторную по физике сделать, мы вот как раз пришли, чтобы помочь. — быстро отзывается Поз. — Там тема сложная, ее из нас троих только Дима понял, вот мы с Витой и попросили его, чтобы он нам разобраться помог. — подхватывает Антон.       Тетя Анна снова заходит на кухню и моет руки в раковине. — А, ну это вы молодцы. Вы посидите, пока Коля с мелкими не пришел. Они сейчас гуляют, а потом мне Артура спать нужно будет уложить. — заключает женщина, вытирая руки об полотенце. — Хорошо, спасибо, мам. — отвечает девушка матери и улыбается друзьям. — Ты не спросил у неё, что там в последней карте было? — спрашивает Дима, выходя из подъезда Якушевых. — Нет. И знать не хочу. — сурово отвечает Шастун.