За Северным полярным кругом.

      Эту неделю Антон живёт у бабушки, и ему кажется, что она тянется вечность.       Из утра в утро он просыпается от ласкового «Тоша, пора вставать», завтракает любимой яичницей с помидорами, выгуливает Шерлока и бежит в школу, где встречается с Витой и Димой. Друзья отмечают, что в последнее время парень выглядит слишком рассеянным и потерянным в этом мире, но напрямую ему об этом не говорят, прекрасно понимая причину такого поведения.       Из плюсов: Антон проводит много времени на улице. И делает он это не один, а в компании четвероногого друга. Рядом с собакой было чуть спокойнее.       Шастун сидит на краю трубы, которая располагалась на сопке около порта. Дорога сюда от его дома была весьма долгой, но вид, открывающийся на порт, точно стоил проделанного пути.       Где-то позади, там, внизу, виднелись серые гаражи, крыши которых полностью были занесены снегом. Это место знали многие подростки в их городе, но в одиночестве его редко кто-либо посещал, в основном сюда приходили только компаниями, чаще всего по выходным.              В трёх километрах отсюда виднелись массивные конструкции грузовых кранов и торговые корабли, вдоволь заставленные большими железными коробками. Весь порт был ярко подсвечен, а за ним виднелись высокие панельки, из окон которых валил жёлтый свет.       Антон сидит на окраине города и думает, что уже через неделю наступит полярная ночь. Думает, что последний закат в этом году он хочет встретить вместе с Арсением. — Здравствуйте, 11 «б». — говорит учительница русского, присаживаясь за учительский стол. — Достаём двойные листочки и пишем: «24 ноября. Классная работа. Сочинение-рассуждение…»       Шастун не успевает её дослушать, потому что вибрирующий в кармане телефон заставляет моментально отвлечься. Антон раскрывает раскладушку и видит на дисплее: «Новое сообщение от абонента Товарищ командир»       Товарищ командир: Вернулись) Только что. Как приятно выйти и подышать кислородом.       В следующий момент всё, что говорила учительница, становится неважным. Антон не может сдержать улыбки и тянется пальцами, быстро печатая в ответ:       Антон: Как прошло плавание? Всё хорошо? Как папа?       Товарищ командир: Не волнуйся, всё в норме. Андрей скоро будет дома, он только что ушёл с базы, я пока остался. У меня ещё есть кое-какие дела здесь.       Антон: Хочешь, мы встретим тебя с Шерлоком?       Парень чуть сгибает брови домиком, когда долго не получает заветного ответа. За эти томительные пару минут он успел знатно себя накрутить, мол: «Нет, не хочет», «Шастун, ты навязываешься», «У него есть свои планы, и ты в них не входишь».       Товарищ командир: Извини, руки замёрзли.       Товарищ командир: Хорошо. Я приеду в 7, на Урицкого.       Антон, не в силах сдержать радости, тычет сидящего перед собой Диму, а когда тот оборачивается, показывает ему переписку. — Я рад. — коротко шепчет друг, искренне разделяя счастье Шастуна в этот момент. — Позов и Шастун! Вы будете сдавать сочинение первыми. — делает им замечание учительница.       Уроки длятся слишком долго, но не дольше, чем эта неделя без Арсения.       Не дождавшись Поза с Витой, Антон скорее бежит домой, толком ничего не успевая объяснить друзьям. Он мчится сквозь снег, минуя маленькие дворники и серые дома, забегает в подъезд и, не отряхнувшись, врывается в квартиру. — Папа! — кричит Антон, вешаясь на шею отца, который вышел с кухни. — Тоша, ну ты чего? — улыбаясь, спрашивает подводник. — Антон, фу, ты весь в снегу, слезь! — смеется Андрей Александрович, пытаясь улизнуть от объятий парня.       Антон не слушает его, он утыкается носом в отцовскую грудь, чуть сгорбившись. Несмотря на то, что юноше было всего 17 лет, с Андреем Александровичем они были одного роста.       Шастун-младший сильнее сжимает свои руки, боясь, что папа опять вот-вот уйдет, и ему снова придется томиться в одиночестве. — Ты мне очень дорог. — тихо выдает Антон. — Тош, ты мне тоже. Но, прошу, отпусти, ты сейчас меня завалишь.       В их с папой отношениях не было принято проявлять такие вот «телячьи нежности», как их называл мужчина. Они вполне обходились заботой друг о друге. Но сегодня Антону уж очень хотелось, и он был просто не в силах себя сдержать.       Когда парень наконец-то отлипает от подводника, Андрей Александрович облокачивается на стену, смотря, как мальчишка впопыхах выбегает в подъезд и стряхивает снег с ботинок и верхней одежды, ведь он забыл об этом перед тем, как вбежать в квартиру. — Да ладно уж, всё равно натекло уже. — заключает мужчина. — Возьми тряпку из ванной.       На кухне пахнет домашней едой, и Антон чувствует, как слюна на автомате заполняет его рот из-за вкусного аромата. — Я не думал, что ты придёшь так рано, поэтому не успел доготовить. — произносит отец, стоя у плиты. — Хотел порадовать тебя сырным супом, подождёшь немного? Он скоро будет готов.       Сырный суп — одна из слабостей Антона Шастуна, как бы он не хотел этого признавать. Лучше него были только пончики из «О`кея».       Сидя за столом рядом с отцом, парень понимает, как же сильно ему не хватало банальных обедов с родителем. Он уплетает суп, просит у папы добавки и широко улыбается, когда тот ставит перед ним вторую тарелку. — Как у тебя дела? — произносит отец, закидывая на плечо кухонное полотенце, уже убирая со стола. — Что в школе? Как Вита с Димой? — Всё потихоньку. Вита с Димой хорошо, Поз в мед готовится, Вита мелкого нянчит. Мы сейчас с ними редко вне школы общаемся, только если после уроков домой вместе ходим. — Тош, кстати, по поводу поступления… — Андрей Александрович ставит последнюю вымытую тарелку на полку и разворачивается к сыну, опираясь на столешницу. — Я не хочу на тебя давить, но уже скоро экзамены. Ты подумал, куда ты хочешь идти после школы?       Антон неуверенно отводит глаза в сторону. — Признаться, я не вижу себя кем-либо во взрослой жизни. — грустно выдыхает он. — Единственное, что меня более менее заинтересовало — военно-морской флот. — По моим стопам хочешь? — улыбается папа.       Юноша в ответ кивает. — Я поговорил с Арсением, он сказал, что может проконсультировать меня в этой области и помочь выбрать вуз. Прости, я правда хотел сделать это вместе с тобой, но ты очень редко бываешь дома.       Подводник чуть хмурит брови, присаживаясь около парня, и складывает свои руки в замок. — Вы стали с ним общаться? — Да, мы видимся иногда. В основном, когда выгуливаем Шерлока. — парень умалчивает про их недавний поход в «Форум». — Ты не подумай, я ничего плохого сказать не хочу. Арс — очень хороший парень, я рад, что вы поладили. Я думаю, общение с ним пойдёт тебе только на пользу. Да и мне будет чуть спокойнее, зная, что в моё отсутствие за тобой кто-то приглядывает.       «Арс — очень хороший парень» — мысленно повторяет у себя в голове юноша. Он не просто хороший, он, чёрт возьми, чудесный! — Мы успели немного сблизиться, он и правда очень интересный человек. — Я рад, что мой друг стал другом моего сына. — говорит Андрей, трепля мальчишку по голове. — В любом случае, очень прошу, постарайся решить проблему с поступлением до Нового года, хорошо?       Антон кивает в ответ.       Парень выходит из подъезда бабушки, держа в руке поводок с собакой.       Шерлок выбегает на улицу, начиная громко лаять. Шастуну казалось, что пёс уже прекрасно знал, куда и к кому они направляются.       Юноша минует пару домиков во дворе Веры Александровны, и заходит за угол, останавливаясь в одной из арок, где из бабушкиного окна его точно не будет видно. Антон закуривает, чувствуя, как дым проникает в лёгкие вместе с северным холодом. — Ну, чего ты на меня так уставился? — говорит Антон, видя, как овчарка долго и пронзительно смотрит то на него, то на сигарету. — Шерлок, ты прям как Арс. Ему тоже не нравится, что я курю.       Лёгкий мороз покрывает нос и щёки парня красным румянцем. Антон, может быть, и хотел посильнее укутаться в свою парку, но нормально докурить ему хотелось куда больше. А ещё он успел отметить, что Попов был прав: новые ботинки были очень тёплыми и не давали ногам парня замёрзнуть.       Юноша делает последнюю затяжку и кидает бычок в снег, на всякий случай притаптывая его ботинком.       Стоя в магазине, Антон думает, какую шоколадку купить Арсению. Он метается между тёмной и молочной плиткой, но почему-то внутренний голос ему подсказывает, что мужчина больше предпочитает первое. Вроде как, кофе без сахара и тёмный шоколад очень эстетично сочетаются. А Арсений сам по себе был воплощением ходячей эстетики, и такие небольшие факторы лишь дополняли его образ.       Уже стоя на кассе, готовясь оплатить свою покупку, мальчишка тянет руку в карман куртки, где телефон начинает вибрировать, и видит звонок от Попова. — Да, Арс? — Мы вокзал проехали. — тот чуть кашляет. — Через пару минут буду.       Шастун кидает трубку, забирает плитку шоколада и отдаёт продавщице купюру в 50 рублей. Он быстрее выбегает из теплого магазина, слыша позади: «Куда?! Сдачу забыл!». Его не волновали сейчас деньги, его не волновал гололёд на дорожках, его волновал только Арсений, который вот-вот должен был приехать       Мальчишка в быстром темпе отвязывает овчарку от перил, хватает поводок в руки и бежит, иногда обгоняя и подрезая мимо проходящих и ничего не понимающих людей. Бежит со всей силы, будто торопится не встретить подводника, а наоборот, проводить в вечное плавание, из которого Попов уже никогда не вернётся. Бежит сказать ему все те слова, которые поселились законами и аксиомами в его голове за эту неделю. Бежит выплеснуть на мужчину все те чувства, которые распирали всё нутро изнутри.       Антон застывает перед пешеходным переходом, видя на другом конце дороги его.       Арсений стоит в чёрном дафлкоте по колено.       Арсений сморит на него своим пронзительным голубым взглядом.       Арсений улыбается.       Рядом с мальчишкой громко лает пёс, надрывая свое горло. Они оба были рады видеть мужчину.       Минута. Они смотрели друг на друга ровно минуту. — Привет. — широко улыбается Арсений, только что минувший пешеходную зебру.       Антон не может ничего сказать в ответ. Антон стоит как замороженный, но вовсе не от холода. Антону кажется, что все звуки вокруг него резко исчезли. Ни лая овчарки, ни шума проезжающих мимо машин, ни разговоров мимо проходящих людей. Только это короткое «привет».       Шерлок радостно прыгает на хозяина, так и норовясь «поцеловать» мужчину. Шастун бы отдал всё, чтобы иметь возможность сделать так же. — Холодно сегодня, да? — спрашивает подводник, опускаясь на корточки к своему питомцу.       Антон порывается что-то сказать, но тут же прикрывает рот обратно, молча протягивая Арсению плитку шоколада. — Мне? — он возвращается в изначальное положение, смотря на шоколадку.       Парень кивает. — Тош, спасибо. Мне очень приятно.       Снова «Тош». Снова внутри всё горит алым пламенем. — Я думал, какой взять: тёмный или молочный. — Ты не прогадал. — снова улыбка.       По предложению Попова они решают пойти в уже знакомый обоим парк.       Там было красиво. В нём определенно было что-то особенное, что-то такое, что заставляло возвращаться сюда вновь и вновь. «Прям как в Арсении» — думает про себя Антон. — Как ты тут, эту неделю? — Никак. — честно отвечает парень. — Жил у бабушки, выгуливал Шерлока, ходил в школу. — о своих душевных страданиях по подводнику он умалчивает. — А я книгу наконец дочитал. — выдает мужчина, посильнее натягивая сумку с вещами на плечо. — Да? Какую? — «Портрет Дориана Грэя». Честно, мне не понравилось. Слишком много философской воды от одного персонажа. И ладно бы, если там что-то важное было бы, но я с его мнением в край не согласен!       В этот момент в голове Антона всплывают слова подруги: «Ну, в таком случае, тебе нужно прощупывать почву. Постарайся выяснить, как он относится к однополой любви.» — А я на днях фильм посмотрел. — врёт он. — Да? Про что фильм? — Про любовь. — он чуть запинается, не решаясь добавить следующую часть предложения, но все-таки пересиливает себя. — Двух парней.       Казалось, на такое заявление Арсений даже бровью не повёл. Его лицо оставалось совершенно спокойным. — Из подобного рода могу посоветовать «Убежище». Снят в 2007. Признаюсь, я даже растрогался. — как-то слишком легко выдаёт Попов.       Антону очень хотелось уставиться на него двумя глазами-монетками, открыть рот и просто молчать от удивления. Но делать он этого не стал, хотя бы ради приличия. — И…Как ты относишься к этому? — К однополым отношениям? — подводник получает кивок в ответ. — Любовь — есть любовь. Человек не может выбирать, что и к кому чувствовать. Но признаюсь, все эти тёрки с ориентациями меня немного напрягают. Я всё-таки придерживаюсь мнения, что каждый человек на планете является бисексуалом, даже если ему кажется, что он ярый натурал.       Шастун опускает взгляд вниз, под ноги. Где-то внутри всё распирало от радости, отзываясь по всему телу отголосками торжества. Теперь он может быть уверен, что за его чувства ему хотя бы не надают в морду. — Меня воспитали очень толерантной и романтичной натурой. У меня было большое количество зарубежных книг в детстве, и поверь, далеко не все из них были про принцессу и принца. — Арсений выдыхает густой пар, наблюдая, как тот мешается с морозным воздухом. — Но, признаться, в кругу военных лиц часто слышу разные гомофобные высказывания, поэтому лишний раз своим мнением не кидаюсь. — Ты только папе не говори, что я подобное смотрю.       Попов снова улыбается. — Я всё прекрасно понимаю, не переживай. — он наклоняется к Шерлоку, отстёгивая того с поводка, тем самым давая собаке волю. — Если честно, я немного удивлён, что ты смотришь подобное. — Да, я, признаться, тоже. — как-то грустно отвечает юноша.       Вновь на город опустились чёрные крылья ночи, окутывая его с края до края. Вновь в окнах горит жёлтый свет, вновь летит пушистый снег. Антону даже начинало казаться, что ему нравится весь этот серый, но уже такой родной городок. — Как прошло плавание? — выдаёт мальчишка, пряча руку в карман за пачкой сигарет. — Я и моргнуть не успел. — Попов наклоняется к псу, проводя рукой по чёрной шерсти. — Как говорится: «Приплыли. И на том спасибо.» — А кто это так говорит? — юноша оголяет руку и чиркает зажигалкой. — Я. — мужчина смотрит на парня. — Ты стал носить перчатки, уже хоть что-то хорошее.       Антон в ответ ничего не сказал, лишь чуть пожал плечами, делая первую затяжку. — Дай, я хоть посмотрю, какую гадость ты куришь. — Арсений берёт из рук парня пачку, окидывая её взглядом. — Тонкие? С ментолом? — подводник улыбается, отдавая табак хозяину. — Это подруги…       Не то чтобы Антон соврал. Эти сигареты и правда курила Вита, а он вместе с ней. Как-то раз он попытался купить себе что-то более тяжелое, «для настоящих мужчин», но после первой тяжки понял, что это вовсе не его. И пусть некоторые считали, что он курит «женский табак», Шастуна всё устраивало. — Я не осуждаю, лучше уж это, чем Винстоном, как паровоз, дымить. — А ты раньше что курил? — Винстон. — грустно выдыхает он. — Но это было раньше, сейчас я не курю. И, поверь, делал я это не от сладкой жизни. — Верю.       Почему-то очень хотелось расспросить Попова, о какой это такой «несладкой» жизни он говорит, но, казалось, сейчас не время.       Они минуют парк, доходя до самого его конца. Тяжёлые, усыпанные снегом ветви деревьев иногда касались своими кончиками макушки юноши. Чуть дальше виднелся тот самый «О`кей», в котором они совсем недавно закупались пончиками с варёной сгущенкой. — Какие планы на завтра? — спрашивает Арсений, когда Шастун уже тушит сигарету. — Завтра ведь суббота? — он получает кивок в ответ. — Не знаю. Папа завтра снова на работу, вернётся только часам к восьми вечера. Скорее всего, проваляюсь весь день дома. — Мне дали выходной на завтра. Если хочешь, ты можешь прийти ко мне. Я обещал проконсультировать тебя по поводу вузов.       Глаза Антона загораются ярким пламенем. Конечно, он хочет! — Да, конечно, я буду рад. Только сегодня с папой обсуждали эту тему, он попросил определиться с этим до Нового года. — Не обещаю, что прям завтра со всем разберёмся. Но хотя бы посмотришь, какие варианты вообще есть.       Шерлок резвился где-то в сугробе, роя лапами в снегу, а затем яро пытаясь что-то вынюхать в ней своей мордочкой. Охотничья порода, что с неё взять? — Давай где-нибудь после обеда? Часиков в 2-3? — Хорошо. Снова будешь спаивать несовершеннолетних? — неудачно пытается пошутить Шастун.       Попов резко опускает свой взгляд вниз. Видно, что мужчине стало немного не по себе. — Прости за тот вечер. Я правда не знаю, что на меня тогда нашло. Просто, вот, пришёл с работы, такой весь уставший. Да и настроение было говно, извини за выражение. — Арсений чуть ведёт плечами, пряча свои руки по карманам. — Я не алкоголик, ты не подумай. — Я и не думаю. Знаешь, наверное, даже хорошо, что все это произошло. Ты мне до того момента казался очень закрытым, а потом я будто увидел тебя с другой стороны. — парень останавливается, становясь прям перед подводником, широко улыбаясь. — Да и если бы не тот вечер, навряд ли мы бы сейчас тут гуляли.       Арсений улыбается в ответ. Возможно, он прав. Может быть, у них бы и не получилось сблизиться, и всего этого сейчас вовсе бы не было. — Не хочу казаться слабым для тебя. — Поверь, я думаю о тебе исключительно хорошее. Думать о тебе плохое — в принципе не реально!       Подводник заливается смехом, с широкой улыбкой смотря на юношу. Такой искренний, с такими красивыми и тёплыми глазами. — Что, вот прям такой я идеальный в твоих глазах? — Идеальней некуда! — чистой воды правда.       Была бы воля Шастуна, он бы распечатал самый громадный постер с изображением Попова и повесил у себя в комнате, сняв все остальные. Оставил бы место для него одного. — Да ладно тебе. Я самый обычный.       Антону бы очень хотелось возразить, рассказать Попову всё то, что он думает на самом деле, выплеснуть всю свою любовь на мужчину. Но он этого не делает. Лишь жмёт плечами, проводит рукой в перчатке под носом и недовольно шмыгает. И так много лишнего за сегодня сболтнул.       Где-то вдалеке парень замечает знакомый аккуратный силуэт. Девушка с перекинутой сумкой через плечо и в массивных наушниках шла им навстречу. Антон уже отсюда мог разглядеть огонек в её глазах. Якушеву было сложно не узнать.       И сейчас оставалось лишь молиться. Было два варианта: либо Вита сделает вид, что они не знакомы, либо же во всех красках подбежит к ним, знакомиться с Арсением. Зная подругу, парень понимает, что она точно выберет второе. Но Шастун её понимал и не осуждал. Главное, чтобы она не сболтнула лишнего.       Шерлок, заприметив одиннадцатиклассницу, скорее подбегает к ней, громко лая и виляя хвостом. Вита широко улыбается, пытаясь спрятать своё лицо от мокрого языка собаки в шарф. — Тоша! — кричит та, снимая свои наушники. — Шастуни-и-ишка!       Антону очень хочется выругаться, но в присутствии подводника он этого не делает. Только мысленно.       Арсений где-то в глубине души умиляется с этого «Шастунишка». Он точно возьмёт это на заметку. — Вы знакомы? — кидает свой взор на парня Попов. — Да. Это моя подруга — Вита. — Та самая, которая курит тонкие с ментолом?       Антон кивает. — Тоша, привет! — здоровается девушка, уже подходя к ним. — Ой, здравствуйте. — делает она удивлённый вид, будто ни разу не слышала об Арсении. — Привет. — чуть ли не шипит Антон сквозь зубы. — Здравствуйте, юная леди. — улыбаясь, говорит Попов.       Вита кидает на Шастуна многозначительный взгляд. Кажется, их обоих перекривило от этого «юная леди».       «Граф недоделанный» — думает про себя девушка. — Вит, это Арсений Сергеевич. — парень чуть кашляет в кулак, думая, как правильно представить мужчину. — Мой друг. — О-о-очень приятно познакомиться. — Якушева тянет мужчине руку, для рукопожатия. — У Вас классный пёс. — овчарка по прежнему крутилась около школьницы. — Ты знаешь Шерлока? — удивляется подводник. — Да. Мы выгуливали его вместе как-то раз.       Антону немного не по себе от такой компании. Он уверен, что Вита сейчас переполнена эмоциями ярой яойщицы, которая увидела, как её любимый пейринг случайно дотронулись друг до друга руками. Обстановку срочно нужно было менять. — А ты вообще как тут? — спрашивает парень. — Я с художки домой иду. Кстати! Антон, помнишь того парня, про которого я тебе рассказывала? — Вит, давай не сейчас? Мне немного неловко при Арсении. — Да погоди ты! Так вот. Он гей.       Казалось, таким заявлением подруга хотела увидеть реакцию подводника. Но её никто не предупредил, что этот вопрос Шастун уже решил. — И…? — озадачено спрашивает юноша. — И? Гей! Представляешь?       Актёрского мастерства у Якушевой было хоть отбавляй. Актриса погорелого театра, никак иначе. — А в этом есть что-то плохое? — включился в разговор Арсений. — Ну как, он же гей! Как так можно? Мальчик с мальчиком!       Пусть подруга всё это сейчас и говорила в шутку, Антон вспоминал то количество гейских драм, которое она прочла, и где-то глубоко внутри очень громко смеялся. — Знаешь, сердце — штука странная. Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Ему ведь не прикажешь. — было видно, что мужчина чуть напряжён.       Виту же такой ответ вполне устроил. По её мнению, цель была выполнена. Она кинула на Антона хитрый лисий взгляд и улыбнулась. — Ну ладно. Заболталась я тут с вами. Мне домой пора. А то ещё мама волноваться будет. — Ага. Беги. — кивает юноша. — Шастунишка, пока! — машет она рукой, удалясь в противоположную от них сторону. — Арсений Геевич, до свидания!       Попов удивлённо вскидывает брови вверх, трёт свое ухо. Всё же, с «Геевичем», ему, наверное, послышалось.       Антон выдыхает от облегчения. Представление окончено, цирк закрылся, клоуны уехали. Вернее, побежали домой, чтобы не получить по ушам от мамы. — «Уеду я на Чёрное, Чёрное море!»       Утро субботы началось весьма бодро. Парень проснулся в десять часов, выгулял овчарку и позавтракал замороженными блинчиками. В принципе, свой день он начинал именно так уже примерно месяц, не считая ту неделю у бабушки. — «На Чёрное Чёрное море». — продолжал напевать Антон.       Дома никого не было, отец ещё рано утром уехал в Снежногорск, оставляя квартиру на сына. Из небольшого проигрывателя, который стоял на кухне на холодильнике, играла музыка. — «На Чёрное, Чёрное море уеду я».       На часах было полтретьего дня и Антон уже около двадцати минут стоял около зеркала, пытаясь понять, в чём ему идти к Арсению. Ей-богу, у него у самого складывалось ощущение, что он собирается на свидание.       На кровати мальчишки лежала футболка и пару толстовок. Футболка была самой обычной, чёрной, однотонной, но с очень красивым и немного открытым вырезом. Одна из толстовок была желтой, в которой Арсений уже его видел, а вторая синяя. — Думаешь, лучше в футболке пойти? — обращается Антон к висевшему на стене плакату с Нюшей.       Как и ожидалось, ответа он так и не получил. — Молчание — знак согласия. — заключает парень. — Чёрт, Антон. — впопыхах открывает парню дверь Арсений. — Я думал, успею в душ сгонять.       Попов стоял перед ним в одних мокрых трениках и влажных сланцах. Слишком неожиданно и слишком сексуально.       Шастун просто не мог оторваться от тела мужчины. Такое подтянутое, всё усыпаное маленькими родинками, будто кто-то разлил белое молоко на стол, а потом покрошил на пролитую лужу шоколадное печенье. Такие красивые и широкие плечи, и грудь, которая резко поднималась и опускалась от дыхания мужчины. Он и правда торопился, чтобы открыть мальчику. — И-извини… Я не вовремя? — Нет, нет, всё хорошо. Просто у нас во дворе сегодня отключили отопление. — он показывает Шастуну рукой, чтобы тот проходил в квартиру и не напускал внутрь холод из подъезда. — Я думал принять горячий душ, чтобы согреться.       Антон отряхивается и заходит.       Подводник убегает в соседнюю комнату, чтобы приодеться — всё же, дома и правда было холодно, а ещё не хотелось смущать школьника.       Парень скидывает с себя новые ботинки и парку, аккуратно вешая её на крючок, оставаясь в одной лишь футболке с красивым, но глубоким вырезом. — Ты, кстати, был прав. — кричит мальчишка, проходя на кухню. — В тех ботинках, которые мы с тобой купили, и правда тепло. — Я же говорил. Это потому что там мех настоящий, в таких нога не замёрзнет. — отвечает Арсений, заходя на кухню. — Антон, ну что это такое? — О чём ты? — О чём, о чём? О твоей футболке! Она, конечно, очень красивая, тебе очень идёт, у тебя шикарные ключицы, но дома холодрыга! Ты почти на голое тело парку напялил и так по улице шёл?       Шастун виновато опускает голову вниз. — Я вот не понимаю, ваше поколение вообще за своим здоровьем не следит? — ворчит Попов, снова удаляясь в зал. — Я не знал, что у тебя отопления нет! — кричит ему вдогонку юноша. — И что? Есть отопление, нет отопления — по улице так ходить нельзя! — Арсений возвращается с ноутбуком и синим свитером в руках.       Это тот самый свитер, в котором он был в тот вечер, когда они познакомились. — Вот, надевай. Давай, давай, Шастунишка. — он протягивает вещь парню, а ноутбук ставит на стол.       Антон неуверенно принимает свитер из рук мужчины, а когда тот отворачивается, чтобы поставить чайник греться, он незаметно вдыхает, проводя своим носом по ткани. Пахло Арсением. Пахло кофе и каким-то немного терпким одеколоном. — В принципе, я там утром глянул, отобрал несколько подходящих вузов. Сейчас тебе покажу. — подводник присаживается к школьнику, открывая крышку ноутбука.       Когда чайник уже свистел, Попов поставил две кружки, выключая плиту. — Чай, кофе?       Антон почему-то мысленно добавляет третий вариант: «Потрахаемся?» — Кофе. — сдержанно ответил школьник.       Где-то около часа Арсений показывал парню сайты, с ознакомлением и информацией о поступлении в вузы. И всё было не то, везде они находили недостатки.       Первое находилось в Калининграде. Нет, конечно, Антон был бы не прочь выбраться за пределы своего родного городка, побывать в других частях России, но лишаться возможности видеться с отцом, со своими друзьями, с Поповым, в конце концов, ему очень не хотелось.       Вторым же вариантом было «Нахимовское училище». И тут уже был косяк Попова, что тот не до конца ознакомился с правилами приёма. Кто же знал, что туда берут строго после 4 класса? Он глянул на мальчишку, осмотрел его сверху вниз и заключил у себя в голове, что даже если очень хорошо постараться, за четвероклассника его выдать не удастся.       Третий не подходил лишь потому, что бюджетных мест в нём не было, только платные. И ладно ещё, если бы была приличная сумма, но 120 тысяч в год! Это ведь грабёж средь бела дня. Андрей Александрович, может, и потянул бы, но парню самому не хотелось разорять отца. — Вон, смотри. — говорит мужчина, отпивая из кружки. — Бюджетых мест много, средний бал за ЕГЭ не такой уж и высокий. — Арсений ставит кружку на место. — У тебя ведь с медкомиссией все хорошо?       Ну как, вроде на школьном осмотре ничего не нашли. Это ведь можно счесть за «всё хорошо»? — Ну, вроде да. — Ладно, бог с этими справками. — Попов вчитывается дальше. — Тут вступительные физические экзамены. Что у тебя по физкультуре?       Говорить напрямую, что при любом удобном случае он старается загнуть этот предмет, не хотелось. Но ведь, по факту, в дневнике стояла отметка «отлично». Правда, лишь по доброй воле физрука. — Пятёрка. — Ну и хорошо. — Арсений продолжает бегать глазами по строчкам. — Так, сдавать надо физику. — Только не физика! — опечаленно стонет Антон. — Что, с ней всё так плохо? — интересуется подводник.       Антон закусывает щёку. — Не в этом дело. По ней-то четвёрка, но я её терпеть не могу! У нас ещё училка такая мерзкая ведёт. Она, если узнает, что я её предмет сдавать собрался, съест меня с потрохами. — Так, отставить нытьё! Тебя вообще чужое мнение волновать не должно. — серьёзным тоном произнёс мужчина. — Решил поступать — значит, поступай. Ничего, подготовишься сам. В конце концов, не поступишь — пойдёшь куда-нибудь в другое место. Знаешь ли, консультантом-продавцом в «Связной» тебя и на базе 11 классов возьмут. — уже шутит тот.       Всё-таки Попов был прав. Если не поступит — ничего же с ним не случится? Наверное. — Ладно, ладно.       От Арсения Антон ушёл ближе к шести вечера. Весь довольный, радостный. Во-первых, его вкусным кофе напоили, а во-вторых, разрешили оставить свитер. Домой он ушёл с приподнятым настроением, думая про себя, что если так пойдёт и дальше, то на одних перчатках и свитере он не остановится.