Стихи из за границы

Ленар нашел только полупустой тюбик мази от синяков. Проверив на всякий случай его срок годности, убедился, что пока пользоваться можно. -Ну, хоть что-то. И этого могло не быть. Идя назад к немцу, парень вспоминал, как всего несколько лет назад пользовался подобными мазями каждый день. Он часто влезал в драки, не задумываясь о последствиях. А сейчас, напоминанием осталась лишь пара шрамов на кулаках. И те скоро исчезнут, не оставив следа. -Он холодный, погрей сначала в руках. – Белов кинул тюбик в сторону Никлоса. – Тебе когда домой надо? -До вечера точно тревогу не поднимут. – парень не стал следовать совету, а сразу скинул с себя легкую рубашку, открывая вид на свежие синяки в области живота. Ленар задержал взгляд на чужих руках, размазывающих клейкую субстанцию по телу. А немец и не замечал на себе взгляд, продолжая латать себя. -Тогда я поставлю чай. Потом химия и… -Русский? – немец поднял свои серые глаза на Белова. – Хочу быстрее начать хорошо писать. -Хах, поставить эти Нину Николаевну на место? -И это тоже… Ленар ушел на кухню, оставляя друга в зале. Но Никлос не дожидаясь, пока кожа впитает целебную мазь, вышел за товарищем: -Вообще, я пишу стихи. Но только на немецком. Думаю, было бы здорово начать писать на другом языке. -Ого, впервые слышу про такой досуг. – Парень достал кружки и стал наливать заварку. – А ты пробовал писать на русском? -Да, но выходит криво. -Ничего, быстро поднатаскаем. Ты то все на лету схватываешь, как Ярослава. Сравнение с девушкой неприятно отразилось изнутри. Грудь слегка придавило. Никлось опустил голову и молчит. А что говорить? Ему обидно, что его сравнивают с девушкой? Или обидно не из-за этого? Может, потому что, это сказал именно Ленар? Он даже сейчас не выпускает ее из головы? И что в этом такого? Это же нормально. Никлос изначально знал о чувствах друга к девушке. Да что уж там, без Федоровой они бы и не познакомились. Не может же он предъявить Белову за… -Никлос! – немец вздрогнул. Он настолько погрузился в свой внутренний монолог, что не слышал Ленара. -Ты чего? Голова кружится? Тебе по голове успели въехать? -Нет, просто задумался. На столе уже стояли две кружки с чаем. Белов даже успел открыть пакет с завалявшимися конфетами. Тепло разлилось по желудку, затем распространилось по всему телу. Кот запрыгнул на колени хозяина, тот принялся его аккуратно прогонять. Никто не хочет, чтобы вместе со сладкой шоколадной конфетой во рту оказалась шерсть. За столом парни особо не разговаривали. Каждый был в своих мыслях, спокойно попивая чай. Самое веселое началось за занятием. Порой Ленар делал очевидные ошибки, на что получал смешок. А на смешок Гиклос получал обидчивый взгляд и угрозы расправы. -Дай позлорадствовать, хаха. Ты во всем лучше меня, только в химии я могу утереть тебе нос. -Сейчас у тебя будет на синяк больше! – Ленар замахнулся в шутку и толкнул товарища по плечу. Идиллию разрушил звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Белов подумал на отца, но до его приезда еще несколько дней. Может соседи… Парень пошел открывать, снова оставляя друга одного. Открыв дверь, подросток увидел женскую фигуру. Сердце пропустило удар. Глаза будто играли злую шутку, ведь Ленар видел перед собой лицо матери. Той самой женщины, которая когда-то их оставила, бросила, сбежала. - Здравствуй, Ленар. Я боялась, что дома никого не будет. – голос тот же. -Что тебе нужно? – Грубо спросил Ленар, проигнорировав слова матери. -Давай поговорим внутри. – Женина умоляюще глядела на сына. Сравнивая его нынешнего с тем, каким он остался в воспоминаниях. -Ну уж нет. В дом я тебя пускать не буду. Уходи. – Ленар всем видом показывал, как он не рад такой встрече. Из соседней квартиры вышла старушка. Та не сразу заметила гостя на чужом пороге, но как только она всмотрелась в знакомые черты, тут же взбодрилась. -Боже милостивый, Танюша! Ты ли это? Как давно не виделись, сколько лет то прошло? – старушка взяла женщину за руки, детальней изучая лицо. – Как ты похорошела, Таня. Сына пришла проведать? -Да, Зоя Аркадьевна. Вы то как поживаете? Все за котами присматриваете? – Похоже Татьяна тоже была рада встрече со старой знакомой. В голове проносились те забытые воспоминания, связанные с этим домом. Баба Зоя часто приглядывала за совсем еще маленьким Ленаром, пока родители были на работе, так что она подсознательно считалась частью семьи. -Ой да. Половину пенсии трачу на этих шерстистых. А что делать? Не могу же я за них перед Богом заручиться и голодом морить. – через приоткрытую дверь в квартиру бабы Зои с выполз мурчащий кот. Завидев хозяйку, он тут же дал голос, чем и привлек всеобщее внимание. -Снежинка моя. Ты куда полезла то? – Старушка погладила домашнее животное и пихнула его обратно за дверь. – Ну ладно, пойду я, а то заболталась совсем. Ты, Танька, если что заходи, я то гостям всегда рада. -Конечно, зайду. -И ты сынок. В последнее время совсем перестал захаживать. Ты матушку то впусти, она же с добрым словом к тебе пришла. – С такими словами старушка пошла вниз по лестнице. Когда Татьяна обернулась на сына, увидела сзади него незнакомого парня. Но сейчас нельзя было молчать. Чем дольше она тянет время, тем быстрее сын закроет дверь перед ее носом. -Ой, это что же, Никита у тебя в гостях? – мать плохо помнила старых друзей сына, но обрывки все же остались. -Нет. – Грубо, холодно. Белов больше не видел в этом человеке кого-то родного. Но и чужого тоже. Он давно забыл о матери. Не хотел о ней думать. Каждый раз, когда в голове проскакивали воспоминания о прошлом, сердце поглощало обидой и злобой. -Я понимаю твою неприязнь, сынок. Давай поговорим, сядем за столом, объяснимся друг другу и… -Мне нечего тебе объяснять. - Ты же понимаешь, я не уйду, пока не впустишь. Буду дверь колотить до ночи. Пока Боря не вернется. Ленар колеблется. Но все же отходит от порога, давая женщине пройти. Та, натягивая лёгкую улыбку, проходит внутрь и закрывает за собой дверь. Никлосу неловко тут стоять, наблюдая за семейной драмой. Он не хочет лезть, если этого не хочет Ленар, а судя по его виду, он сейчас не хочет никого видеть рядом. Татьяна разулась, прошла на кухню и села за стол, попутно оглядывая квартиру. Она действительно будто вернулась в прошлое. Черныш, уютно лежавший на стуле, тут же выбежал из комнаты, будто ощущая на совей шкуре все давление. -Тут мало что поменялось. – сказала женщина, садясь на стол. -Давай к делу. У меня занятие. Никлос, все это время следовавший за другом, поймал себя на мысли, что сейчас ему не стоит оставаться рядом. - Я, наверное, домой пойду. – немец хотел было пойти собирать вещи, но его остановил грубый голос Белова. -Посиди в зале. Нам еще русским заниматься. Ленар перевел взгляд на мать. Та не знала с чего начать разговор. Подбирала слова в голове. -Ты либо говори, либо уходи. Время теряю. -Ленар. Я понимаю, как сильно тебя обидела. Помню, как ты еще маленький убегал каждый раз, когда мы с твоим папой начинали ссору. Ты тогда прятался в шкафу, зарываясь в постиранные простыни. Мне жаль. Жаль, что тогда мы не могли решить все мирным путем. Не было ни дня, когда я бы не вспоминала своего сына. Ты так вырос. Характером стал больше похож на Борю. И кажется, ты хорошо учишься. – Ленар молча слушал. Не лез, и не прерывал мать, давая высказаться. – Прости меня. У меня душа не на месте от того, что оставила тебя. Я скучаю, Ленар. -Это все? Ты пришла только для того, чтобы высказать все, что накопилось? -Нет…не только. Все это время, ты не знал, где я. Куда уехала. Но я была рядом. В трех часах езды от сюда. Это не так далеко, и я могла приехать в любой момент и повидаться с тобой, но я боялась. Боялась, что Боря не даст с тобой встретиться, что ты не захочешь меня видеть. И я каждый раз успокаивала себя, что время не пришло и я приеду позже. -И что же поменялось? – Ленар взял чашку с недопитым, уже остывшим чаем. -Скоро мы с мужем уезжаем. И я не смогу просто так взять, и приехать. Я знаю, что возможно прошу о невозможном, но хочу забрать тебя с собой. Тишина. Слышно только часы. -Что? -Я вышла за муж. У тебя есть сестренка. Я люблю ее и тебя одинаково, поэтому хотела бы взять тебя с собой. Взять в семью. Тебе еще 16, но с документами я смогу разобраться и мы… -Ты слышишь, что ты говоришь?! – Ленар не вытрепывает, бьет кулаком по столу, заставляя женщину замолчать. – Ты пропала на более чем десять лет! Бросила меня с папой одних. Променяла на богатого мужика! Продалась! И теперь возвращаешься, как ни в чем не бывало и хочешь забрать меня? -Я понимаю, как это выглядит. -Ты не понимаешь! Ты не видела, как тяжело было нам, отцу. Он любил тебя! А ты нашла ему замену. Я видел, как он убитый сидел за этим же столом, вливая в себя очередную бутылку паленой водки, вспоминая о тебе. О том, как низко ты с ним поступила. Он лишился работы и месяцами не выходил из дома! Не смей говорить, что ты хоть что-то понимаешь. Воздух в легких закончился. Ленар замолчал, наблюдая за тем, как на чужом лице наворачиваются слезы. -Прости. Татьяна встала из за стола и выбежала из кухни. -Я надеюсь, ты еще подумаешь. Не хочу терять тебя окончательно. – женщина второпях надела обувь и вышла из квартиры. Оставляя Ленара со своими мыслями. Никлос услышал, как закрывается входная дверь. Неуверенно он заглянул в прихожую. Никого. Ленара он нашел на кухне. Он будто замер. Стоял, смотря в одну точку и о чем-то думал. Парень подошел ближе, не зная, что говорить и что делать. Когда ему было плохо, ему хотелось, чтобы его обняли. Основываясь на своих желаниях, Никлос обнял Белова. Тот вздрогнул от неожиданности, но сопротивляться не стал. Принял. Расслабился. И сам не заметил, как уже по его щекам потекли слезы. -Прости, что накричал. Перед кем извиняется? Перед матерью, или перед Никлосом, которого насильно оставил в квартире и заставил слушать его крики? А может и перед обеими. -Ты не виноват. Ты просто не выдержал. Никто не виноват. Немец впервые видел друга таким. Будто разделяя его обиду, он почувствовал, как на сердце что-то давит. Заинтересованный Черныш вернулся обратно к хозяину, кружа вокруг его ног, тоже пытаясь поддержать. -Ненавижу ее. И себя. Ненавижу. – Ленар говорил обрывисто. Забыл, как выкладывать слова в речь. Он просто говорил, что чувствовал. Осознание того, что кто-то остался рядом и выслушивает его сейчас, дарило надежду и тепло. Он не первый раз чувствует боль, не первый раз плачет, но раньше этого никто не видел. Ни отец, ни друзья. Только Черныш дарил свое внимание, согревая своим пушистым телом. А тут… Белов перевел взгляд на обнимающего его немца. У того на лице отражалась боль. Сейчас он разделяет эмоции парня. -Спасибо. Никлос отстранился, смотря на Ленара. Слезы все текли, но теперь уже не так часто.