Обаятельный инфантилизм

Несколько дней назад Рикки, распрощавшись со своей сестрой, тоже взирала на эти пейзажи. Густые, громадные кустарники, невысокие, кое-где облысевшие деревья, бледно-жёлтые поля, электровышки… И этот многократно повторяющийся звук — стук-стук, стук-стук. Девушка не старалась себя чем-нибудь занять, всецело отдавшись созерцанию мимолётных картин. Её руки почти не двигались, ровно лежали на глянцевой, гладкой столешнице, а глаза почти не моргали, желая запечатлеть как можно больше деталей. Тихонько переговаривались где-то сзади попутчики, Рикки же молчала всю дорогу, не проявляя инициативу знакомиться. Со стороны могло показаться, что она какая-нибудь художница, ищущая идею для нового эскиза, или опытный фотограф, оценивающий грамотность композиции, или просто любитель поглядеть в окно. Но истина была совершенно иной, зелёные очи девушки были полны ни с чем не сравнимой тоски: она не была ни художницей, ни фотографом, ни любителем, она была той, кто выискивает место, чтобы исчезнуть. Стук-стук, стук-стук. Интересно, куда едут все эти люди? Может, кто-то так же, как и она, возвращается домой после встречи с близкими, с тёплой улыбкой припоминая визит; может, кто-то, наоборот, едет отдыхать куда-то, покидая дом. А может, кто-то сел в этот поезд из чистого интереса, желая отдать себя в руки судьбе? Рикки размышляла о последних. Губы нежно-персикового цвета плотно сжались. Как же ей хотелось убежать! Не глядя на маршрут, не думая о деньгах, ни о чём не думая, просто сесть в первый попавшийся поезд и умчаться далеко-далеко, на край земли, и выбежать на какое-нибудь поле, скрыться там навсегда. Рикки готова рвануть куда угодно, лишь бы не в свою пыльную, угрюмую однокомнатную квартиру, в которой почему-то постоянно было темно. Или Джонсон так казалось? Но, к сожалению, она направляется именно туда. Этот безмолвный, ничего не подозревающий поезд (ещё бы, у него ведь нет души!) везёт её, стремительно пролетая через поля, в тот вечно шумный город, а автобус, который появится позже, повезёт на ту унылую, мрачную улицу, а лифт — на тот проклятый этаж, в ту самим Богом забытую конуру. И потом, днём, Рикки снова выйдет на работу, и всё будет повторяться до бесконечности, и пейзажи серых улиц будут единственным, на что девушка будет смотреть. Этот исход неизбежен. Эта череда событий, как аксиома, — ей нельзя сопротивляться. Хочешь не хочешь, а по итогу всё будет так, как уготовлено. Остаётся только смириться. Но Рикки не могла заставить себя это сделать. Как же ей хотелось, чтобы поезд внезапно изменил свой маршрут! Чтобы великая случайность занесла её к морю, тихим озёрам и спокойным лугам! Рикки, чувственная к природе натура, непременно бы нашла, чем заняться, не будучи скованной нехваткой времени! Вот возьмём даже, к примеру, то чудесное поле с электровышками, возле которого она сейчас проезжает. Высади Рикки здесь — она только обрадуется, побежит валяться на мягкой траве, колыхающейся на ветру, слегка обнажит ноги, подставив их солнышку, закроет глаза и впадёт в забытье. «Ну, это первые минуты, а дальше-то что будет?» — спросите вы, а я отвечу, что Рикки хоть вечность бы здесь находилась, лишь бы чувствовать это умиротворение, плавно обволакивающее всё тело и погружающее в сон. «Как же она будет находиться здесь вечность, если она оторвана от цивилизации, без еды, без крыши над головой? Она же умрёт так рано или поздно!» — недоумеваете вы, а я скажу, что Рикки бы предпочла умереть именно так, под открытым ясным небом, нежели среди грозных высоких домов, в толпе шумных, суетливых людей (ещё не известно, когда). И пусть её жизнь оборвётся так резко и неожиданно, и пусть она не достигнет каких-то высот, это гораздо лучше, чем мучиться день и ночь, давать негативным мыслям сжирать себя без остатка. А, может, она не умерла бы, а приспособилась и смогла бы прожить спокойную жизнь в отшельничестве? Приучить себя к новой, более доступной еде (Рикки, кстати, начала всерьёз задумываться над тем, можно ли употреблять обыкновенную траву в пищу), отыскать какой-нибудь, скажем, заброшенный дом посреди леса и заселиться там или, допустим, найти других людей, таких же, как она, оторванных от общества? Может же произойти всё что угодно! Удача может наконец смиловаться над ней, обстоятельства могут быть благоприятными, так почему Рикки не может сделать первый шаг?.. Ответ прост: ей страшно перед неизвестностью. С одной стороны Рикки безумно надоела банальность, неизменность и предсказуемость, но с другой она и поменять-то ничего не может, боится: а вдруг станет ещё хуже? А вдруг своими необдуманными, внезапными решениями она только усугубит ситуацию? А что будет с семьёй? А что будет с ней? Слишком много «а вдруг» и «а что». Рикки усилием воли заставляет свой мозг заткнуться, зацикливаясь на пастельной, мягкой листве деревьев. Тяжело порой бывает не думать. Ненужные мысли так и норовят обрушится огромной аномальной волной. Но, к счастью, старая добрая мать-природа помогает от них отвлечься, завораживая широкой гаммой своих пейзажей: тут тебе и бледное, томное жаркое утро, и яркий, голубой день, и розово-фиолетовый закат с чёрными, как смоль, стволами деревьев при этом освещении, и тихая, тёмно-тёмно-синяя прохладная ночь. Если вдуматься, божественная природа предоставляет нам гораздо больше разнообразия, чем города, построенные людьми, в них всё однотипно, по одному и тому же принципу, а за пределами всё совсем не так: то громадный лес внезапно где-нибудь вырастет, то озеро из неоткуда появится, то овраг и обрыв. В общем, любоваться природными картинами — совсем не скучное дело! Рикки мечтает снова побывать у моря. Окунуться в свежую, блестящую на солнце воду, зарыть ноги в мягкий песок, поесть фруктовый лёд, заслонив глаза тёмными очками, и целый день делать какие-нибудь маленькие, незначительные глупости, высоко поднимать ноги, а затем резко опускать их, создавая высокие, громкие брызги, бежать навстречу поднявшимся волнам, когда послышится рёв мотора какого-то катера. Рикки больше ничего не нужно! Она не просит ни корабля с алыми парусами, ни несметного богатства, только оказаться у воды и забыть обо всех заботах! Подпирает левую щёку рукой, тяжко вздыхая. Эх, а ведь, если так подумать, Ассоль из «Алых парусов» — настоящая счастливица! Ей безумно повезло: человек, которого она никогда не видела прежде, по совместительству благородный, высоконравственный, да ещё и богатый Артур Грэй, взялся за осуществление её давней мечты — приплыл на том самом корабле с алыми парусами и забрал девушку от всех проблем. Долго выбирал ещё те огненные паруса, желая найти самый алый из всех цветов. Чуткий романтик! «Почему таких людей в реальности не существует?» — с огромнейшей тоской подумала Рикки, жалобно хмуря брови. Грэй — тот самый типаж человека, который ей сейчас очень нужен. Нет, не в плане богатства и готовности осуществить любую безбашенную мечту, а в плане способности утешить. Взять под своё крыло, отгородить от всех напастей, сказать, что всегда будет рядом, забрать к себе. Забрать подальше от этого жестокого мира и мягко, нежно трепать волосы, награждая поцелуем в щёку, пока девушка, обмякнув, не задремлет. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не отпускать. Увы, Рикки не сможет отыскать такого человека в серой, агрессивно настроенной толпе чужих ей людей. Мама и сестра — всё, что у неё есть. Тоненькая, гибкая полоска света внезапно появляется на её левой щеке будто бы из неоткуда, зависнув на ней буквально на долю секунды, и, дразня, так же быстро ускользает. Подобно воробью, который хоть не слово, но вылетит — вряд ли поймаешь, подобно миражу, единожды вспыхнувшему перед глазами. Рикки, сама того не осознавая, пытается уловить это странное, окутанное тайной мгновение, словно предвещающее начало чего-то, но, так и не поняв, что это было, снова возвращается к рассматриванию дороги. Однако кое-что она ощутила точно: на её щеке остался тёплый след от невесомого поцелуя.

***

Описывать городскую улицу, на которой оказались Никки и Ро, выйдя из автобуса, я не вижу надобности, всё так же, как и везде: магазинчики, выстроившиеся в ряд, пёстрые вывески и одинокие прохожие. Но Рурука умудрилась разглядеть в этой скучной обыденности что-то интересное и с видом первооткрывателя, с гордо поднятой головой принялась исследовать это местечко. Мисс Джонсон, понятное дело, не обращала внимание на окружающую обстановку, держа перед глазами какой-то развёрнутый лист бумаги — по всей видимости, список покупок. Там были какие-то совсем не знакомые Ро слова, которые никаким образом не могли относиться к еде или привычным вещам, за какими по выходным ходят в супермаркет. Девочка тянет шею в сторонку листка, пытаясь увидеть побольше слов, и из любопытства спрашивает: — Это что? Что там написано? — Список вещей, которые мне нужно купить для работы, — коротко отвечает Никки, лишь на мгновение подняв глаза на Руруку, — ты, кстати, можешь погулять неподалёку. Не думаю, что ты захочешь ходить за мной повсюду хвостиком: это довольно скучное занятие. К тому же, если будешь ходить строго по этой улице, вряд ли потеряешься: она совсем не большая. Ро с энтузиазмом закивала. — Только предупреди меня, если захочешь зайти в какой-нибудь магазин. Их тут много, поэтому я не смогу найти тебя в одном из них. — Хорошо-хорошо! Я буду гулять прям тут, неподалёку, обещаю! — положа руку на сердце, заявила девочка, светясь от счастья. — Обо мне не волнуйтесь! Мисс Джонсон едва заметно улыбнулась. Рурука отнюдь не глупая маленькая девчушка, слово своё всегда держит, хоть и ведёт себя немного странновато и по-детски, вежливость и честность для неё превыше всего, а потому она никогда не перейдёт начерченную границу, как бы ей того ни хотелось. Ро послушная, осторожная и тактичная, а, значит, ей можно довериться. Поэтому Никки молча кивнула и отпустила Руруку гулять, отправившись в нужные магазины. Ро навёрстывала круги по улице, то и дело заглядываясь на витрины, приставляя нежные, немного взмокшие пальчики к стеклу. Её внимание привлекали милые соломенные шляпки с атласными ленточками, красные лакированные туфли на шпильках с громоздкими золотыми брошками на носках, сверкающие на свету цепочки и серьги. Рурука бы так и смотрела на всё это с улицы, если бы не наткнулась на весьма примечательные выставочные образцы фарфоровых кукол. Тщательно прорисованные голубые глазки, ярко-алые губы, розоватые щёчки — всё это пленило и очаровало девочку, так что она тотчас поспешила сообщать Никки, что зайдёт туда. — Там очень-очень красивые куклы! — активно размахивает руками Ро, обнажая белые зубы в улыбке. — Можно мне туда? — Да. — кивнула мисс Джонсон, мельком взглянув в сторону магазина и тут же вернувшись к своих делам. И Рурука вприпрыжку поскакала в том направлении, высоко поднимая колени. В этой небольшой лавке всё место вдоль стен занимали стеллажи, на которых, свесив ножки, восседали самые разнообразные куклы: были и в метр ростом, и в полметра, и средние, и совсем крохотные, размером с ладонь. Одежда у них так же была различна: ни у кого не было похожей. Смотрелось всё в целом так утончённо, так изысканно и реалистично, что назвать эти творения простой детской игрушкой не повернулся бы язык. От всей этой красоты у Ро перехватило дыхание: она никогда не видела подобного! Разумеется, все девочки в цветных одеждах радовали глаз, но одна действительно сильно зацепила её. Ближе к краю стояла кукла-пастушка с забавной розовой шляпкой на голове, расшитой бирюзовыми кружевами и бантиками; вокруг неё расхаживали три милые голубоглазые, как и она сама, фарфоровые овечки; блондинистые локоны девушки были завиты в кудри и немного поблёскивали. Рурука была восхищена и поражена настолько сильно, что тотчас приняла решение непременно купить эту куклу, даже если придётся потратить на неё все свои карманные деньги. Робко подошла к одной-единственной продавщице и спросила, сколько это чудо стоит. Ответ поразил не меньше, чем само творение. Целых семьдесят долларов! Сердце Ро камнем упало в груди. Ей и в жизни не накопить столько! Она ведь безумно любит спускать полученные на подработке деньги на какую-то мелочь, жвачки, большие пачки печенья, плюшевых медвежат из автоматов, даже если потом жалеет об этом! У неё попросту не хватит выдержки! К тому же это очень дорого! «Раз, два, четыре… Десять дней работы без выходных!» — с ужасом подсчитывает Рурука в мыслях. — «А если с учётом выходных, которых обычно где-то три в неделю, то… Целый месяц!» — для юной девочки, не умеющей копить сбережения, это казалось настоящим кошмаром. — А… А можно сделать какую-нибудь скидку?.. — попыталась извернуться Ро, рассеянно и вместе с тем обаятельно улыбнувшись, отчего продавщица растаяла. — Обычно я не делаю никаких скидок и распродаж, но для такой хорошенькой юной посетительницы могу сделать исключение, — надежда в сердце девочки мигом вспыхнула ярким огнём и так же быстро угасла, — шестьдесят три доллара. Рурука готова была упасть в обморок прямо в этом же магазине! — У-у меня нет таких денег… — стыдливо пролепетала Ро и тут же залилась густым румянцем. И кто только такое покупает?! Наверное, только какие-нибудь миллионеры! — Ну, — работница ещё смягчилась, — деточка, не расстраивайся так. Может, тебе и не нужна эта кукла, ты подумай хорошенько… Это же всё-таки не игрушка для детей. — Наверное, вы правы… — закивала Рурука, решив в последний раз разглядеть куклу-пастушку, у которой с внутренней стороны подола платья было аккуратно вышито «Беатрис». — Ой, а это что? — Это знак ручной работы. Я на всех куклах вышиваю их имя. — с улыбкой пояснила женщина. — Ух ты, вы их сами шьёте?! — Да, это моё хобби. Очень затратное, кстати. Довольно сложно придумывать дизайн для каждой и шить всем костюмы. — она в который раз в мыслях подметила, что магазин сегодня пустует, а потому решилась сделать себе поблажку. — Думаю, мне стоит выпить чаю с печеньем… Клиентов сегодня мало, а с утра я почти ничего не ела. Не хочешь со мной? — Хочу! — с горящими глазками кивнула Ро и уселась на любезно придвинутую к ней табуретку. — А вас как зовут? — Луиза, а тебя? — Рурука! Приятно познакомиться! — Надо же, какое красивое имя. Они неспешно пили чай из чашек и лакомились печеньем, в то время как Луиза показывала девочке свои наработки — эскизы кукольной одежды простым карандашом. Были и богато расшитые платья, и пиджаки с интересными пуговицами, и даже крохотные туфли. Ро смотрела и не могла насмотреться, дивясь тому, насколько эта женщина была талантлива, раз смогла самостоятельно придумать такие наряды, да и ещё воплотить их в реальность. Рурука была поражена! Она даже почувствовала прилив какой-то странной энергии, бурного желания творить и созидать. Внезапно посреди очередного разговора дверь в магазин отворилась. Ро тотчас подняла глазки и увидела вошедшую Никки. — Я уже закончила со своими делами, Рурука. Если ты тоже, мы можем идти. — как всегда коротко изложила Джонсон, осматривая стол, за которым те чаёвничали. — Да-да-да, я закончила! — Ро торопливо вскочила с места, подхватывая на руки куклу-пастушку, дабы отнести её на нужный прилавок. — Спасибо за чай и печенья, мисс Луиза! — Не за что, деточка, — улыбнулась женщина, убирая в сторону чашки, — береги себя. — Хорошо! До свидания! — проговорила Рурука и, помахав на прощание рукой, подбежала к Никки и поспешила выйти с ней из магазина. В левой руке мисс Джонсон была зажата ручка одноразового пакета, заполненного какими-то покупками, в правой же поместилась аккуратная ладошка Ро, чуть вспотевшая от волнения. — Тебе приглянулась какая-то кукла? — с ноткой заботливой снисходительности поинтересовалась Никки, ведя девочку по тротуару. — Да! Она такая красивая!.. — детское личико озарила мечтательная улыбка. — Но она стоила так дорого! Очень, очень дорого! Семьдесят долларов… Мама и в жизни не купит мне такую… — Да уж, дороговато, — спокойно и отстранённо согласилась Джонсон, разглядывая номера проезжающих мимо автобусов, — но день рождения бывает только раз в году, может быть, если ты её хорошо попросишь, она согласится? Я не сомневаюсь, что ты прилежная и послушная девочка дома. Иногда детей нужно поощрять. Ро внезапно приободрилась. — Правда?.. — Я говорю, исходя из того, как ты ведёшь себя при мне. А ведёшь ты себя весьма прилично. — Ох… — Рурука отвела взгляд и задумалась. — Ну, может, мама и правда… — она замолкает на полуслове, вспоминая недавние слова матери о нехватке денег и её жалобы на трудную жизнь. Имеет ли Ро право просить такие дорогие подарки сейчас? Может, лучше подождать и не поднимать эту щекотливую тему? Но ей так хочется получить красивую куклу в свой праздник! Мама дарит ей что-то только на день рождения, а во всё остальное время даже в кафе не водит! Лицо Руруки вновь приняло озадаченный вид. «Ладно, наверное, мне следует просто намекнуть ей, что хочу получить в подарок куклу… И не обязательно эту, а ту, которая не станет ударом для нашего кошелька…» — поразмыслив, приняла решение Ро. — «Всё-таки мама действительно много работает…» — девочка чувствует, что мама обязательно постарается сделать долгожданный день незабываемым для дочки, пусть и не потратившись на дорогой и желанный подарок. Она ведь её всё-таки любит, правда?