Сердцебиение

— Мне некому больше звонить. Бобби, я не знаю, что делать. Кровь... он ее не усваивает. Выблевал все до капли, что выпил с тех пор, как очнулся, — тараторил Дин в трубку недавно заряженного и включенного телефона. Так крепко сжимал, что через экран пробежала трещина, сразу же — вторая зигзагом. Услышал, как Сингер на другой стороне, помолчав, коротко крякнул. Расстроенно запыхтел. — Ты только за этим звонишь? Не сообщить, что у вас... у тебя все в порядке? — обиженно пробурчал он. — Но у _н а с_ ничего не в порядке! — рявкнул Дин и так сильно врезал кулаком в стену, что пробил небольшую дыру, в которой застряли костяшки. Вдохнул и выдохнул несколько раз, успокаиваясь. Разбалансированный эмоциональный фон его новой сущности не делал лучше, напротив. Злость клокотала в венах, злость просила, нет, требовала крови. Еще и еще. Клыки рвали тонкие десны. — Послушай, Бобби, прости, что мы уехали так. Как воры, под покровом ночи, не попрощавшись. Но ты ведь знал, что этим кончится, когда стало понятно, что решения я не найду. — Потому что ты всегда был упрямым балбесом. Вы оба, — буркнул, немного смягчившись, Сингер. Судя по звуку, отодвинул стул и сел возле стола, налил себе выпить. — Что с Сэмом? До этого ведь все было в порядке, он пил и усваивал кровь. — Это могут быть последствия воздействия на организм крови мертвеца, которую я ему ввел? — уловил озадаченную паузу. Да, объяснить будет сложно. Так, чтобы старик не понял _в с е й_ правды. Иначе станет вопросом нескольких дней, когда тот явится сюда со своим острым мачете. — Он просил, чтобы я убил его, когда понял, что решения не будет. Что я должен был делать? Ждать, пока вы объединитесь против меня и доведете до конца эту дурную затею?!! — взорвался Дин. Бобби вздохнул. Кажется, пронесло. Получилось. — Нет, парень. Кровь мертвеца — это не то. Ни разу не слышал, чтобы она так влияла на нежить, — Дин поморщился после этого слова, но благоразумно ничего не сказал. — Тут должно быть что-то другое. Бобби помолчал, размышляя. — Ты забрал холодильник с кровью. Зачем? — наконец, спросил он с подозрением. И замолчал, будто бы затаился. — В смысле — зачем? — тут же вскинулся Дин. — А кормить мне его чем? — Ты ни разу не трогал эти запасы, пока вы были здесь. Хотя я специально ездил в город, пробрался на станцию переливания крови. Но ты кормил его из... собственной вены. Что теперь изменилось? Ничего. Не считая того, что кровь Дина Винчестера больше непригодна для брата, потому что он стал точно таким же... — Ну всегда стоит иметь что-нибудь запас. К тому же ему нужно больше, чем я могу дать. Бобби, это имеет значение? Кровь может быть... непригодной? Не та группа, резус-фактор? Повышенный уровень сахара, железа? Недержание у донора? Псориаз... — Ничего из того, что ты перечислил. Если только холодильник не сломался, и она не протухла, но тогда он вообще не смог бы выпить ни капли. А, если я правильно понял, на этапе... эм... поглощения ничего подобного не случилось. — Нет. Он проснулся и выдул четыре пакета. И только через несколько минут весь затрясся, покрылся испариной и побледнел. Его вывернуло раз сорок подряд. А потом он просто отключился. Я проверил всю кровь, все пакеты. И ничего не нашел. Не говоря о том, что сам питался из той же партии. И его даже не затошнило ни разу. На его обострившийся вкус холодная кровь из пакета воняла как падаль — совсем не то, что питаться из вены. Это ведь как... как пирог из духовки, еще горячий и сочный, свежий и... Черт. — Если ты скажешь мне, где вы, я приеду и помогу разобраться, — предложил осторожно Бобби, когда Дин шумно выдохнул, догадавшись, в чем могла быть причина. Приедет он, как же. И все с порога поймет. А у Дина и без того проблем — полная глотка. — Спасибо, Бобби, но мы справимся сами. Я... тебе потом позвоню, — и быстро, пока старик не начал свои уговоры, сбросил вызов и тут же выключил телефон. Если Бобби не попытался отследить звонок сразу, сейчас уже поздно. Дин присел на кровать, куда бережно уложил брата после того, как тот опять отключился. Взял мокрое полотенце и начал аккуратно вытирать с лица следы свежей крови и рвоты. Рука дрогнула, когда брат выдохнул и прижался ледяным лбом к его холодной руке. Что, если из-за особенностей организма, обратившийся брат мог усваивать только кровь Дина, а тот собственноручно лишил его последнего шанса на жизнь? Дин заскулил и свернулся рядом клубочком, утыкаясь лбом в плечо Сэма. Потянулся, запуская пальцы во влажные пряди, пригладил и сжал. — Прости меня, Сэмми. Я не смог тебя уберечь. С тобой не должно было такого случиться. Если бы я пришел туда раньше, они не успели бы... Стоп... Сэм и раненная девчонка в запертой комнате. Сэм, который выпил свою первую жертву до капли. И удержал все это в себе. Значит, годится не только кровь Дина. Любая. Вот только — напрямую из жертвы. Не суррогат. И Сэм на такое никогда не пойдет, не согласится. Кажется, это тупик. Хотя, нет безвыходных положений, правда? Всегда можно найти какой-нибудь выход. Он сам не так давно говорил это брату. Есть много способов. И Дин испробует каждый. — Сэмми, проснись. Попробуем кое-что, — он повернулся, перекатывая брата набок и прижимаясь к нему. Скользнул руками под изгвазданную кровью и всякой дрянью рубашку, провел по бокам. Потянулся, приподнимаясь и прихватывая губы губами. Сэм шевельнулся и выдохнул, застонал, пытаясь согнуться и обхватить руками живот, в котором, должно быть, не ныло от голода — пластало десятками острых ножей. — Давай, мелкий, сейчас станет чуточку лучше, — шепнул Дин и, насквозь прокусив губу, прижался к губам младшего брата, утягивая в глубокий затяжной поцелуй. Сэм вздрогнул и попытался отодвинуться, почувствовав, как в рот сочится кровь брата — капля за каплей. Распробовал, замер. Шумно выдохнул и навалился, переворачивая на спину Дина, наваливаясь грудью на грудь, углубляя поцелуй, раскрывая небольшую ранку прорезавшимися тут же клыками. Слизывал и причмокивал, шумно глотал. Не останавливаясь, дернул на джинсах ремень, потом вырвал молнию и пуговицу с кусками ткани, вцепившись в плечи брата рукой, второй стянул с него джинсы, не прекращая его целовать и глотать кровь, что сочилась тонкой струйкой, нет, даже ниткой. Дин приподнял бедра, помогая избавить себя от штанов. Потянулся к поясу брата и тут же заработал по пальцам. — Лежи смирно. Сегодня я все сделаю сам, — рыкнул Сэм. Такой властный и грозный. Дин почувствовал, как по телу сыпанули мурашки, как потяжелел его член. Сэм расстегнул свои джинсы, развел в стороны ноги брата и направил себя внутрь него, приставил к отверстию член с крупной влажной головкой. Чуть надавил, и Дин зашипел. — Сэмми, ты ничего не забыл? — он вообще очень редко был снизу, а брат в этот раз решил забить на растяжку. — Ну, ты теперь тоже вампир. Говорят, мы обычную боль почти не чувствуем, сейчас и проверим. Ну или просто потерпишь, — прохрипел он и толкнулся сразу наполовину. Дина выгнуло навстречу дугой. Он дернулся, попробовал отстраниться, но Сэм подхватил под колени и придвинул к себе. Навалился, едва не складывая его пополам. Запрокинул голову, слизывая с губ остатки крови старшего брата. — Редкостная гадость, надо сказать. И от голода, кстати, не избавляет. — Зато ты перестал изображать испортившийся труп, — ядовито припечатал Дин и дернулся брату навстречу. — Ты продолжать собираешься? Или вознамерился немного поспать? — Не дождешься, — сощурился Сэм и вошел до конца. Дин охнул, кивнул, и брат задвигался в нем равномерно глубокими мощными точками, вбивая в кровать. Как будто пытался угнаться сам за собой. Или сбежать. Или перенестись в другое измерение и просто не думать. * — И что это за истерика, Сэм? — простонал много позже обессиленный Дин, измазанный засохшей кровью и разводами спермы. Брат, скатившийся с него минут пять или восемь назад, дернул головой и глубже лицом зарылся в подушку. Сгорбил широкие плечи и весь затрясся. — Сэмми, мне тебя отхлестать по щекам, как девчонку, чтобы ты прекратил? — испуг получилось спрятать за насмешкой и нарочито-недовольным тоном. Дин приподнялся, с трудом сдвигая ноги, между которыми пекло и саднило. Регенерация у вампиров намного лучше, конечно. Но несколько часов секс-марафона, во время которого тебя крутят и вертят как куклу, ставят во все возможные позы и заставляют раз двадцать кончить, изматывают без вариантов. — Прости меня, Дин, — раздалось раскаянно со страданием из груды подушек. — Да ладно тебе. Было круто. Я что тебе — сахарная хрупкая девица, которой нужны сопливые нежности? Помнится, мы и прежде... правда, не так... эм... интенсивно... — Дин, я говорю не об этом! — заорал Сэм и, вылез, наконец, из гнезда, которое, как Дин уже было подумал, брат решил свить в постели. — Я говорю о том, что ты сделал с собой. Ты... ты мог оставить меня и уйти. Охотиться или вернуться к нормальной человеческой жизни. Всхлипнул. Нет, ну Саманта — как есть. — Ты сам вообще понимаешь, что мелешь? — не орать. Ему и так нелегко. Не орать! — Нормальная жизнь — без тебя? Я вроде как пробовал. Или ты забыл? Не получилось. И я уже говорил, что всегда буду с тобой, что решу... — О да, ты решил! Значит, вот он — выход? Дин Винчестер — вампир. Пиявка, кровосос. Проклятая тварь из тех, кого сам отправлял в могилу сотнями. — Да, Сэмми, блять! Это выход. И дело сделано. Пути назад нет. Именно поэтому я не советовался и не спрашивал разрешения, — вспылил Дин и кубарем скатился с кровати. Замер напротив окна. Странно, наступила ночь, а он не заметил. Распахнул деревянные створки и вдохнул полной грудью — запах ночи, протекающей неподалеку реки и дождя, что приближался с востока. Огромную круглую луну заслонила шумная стая летучих мышей, тревожно несущихся к окраине города. Сэм — смущенный, виноватый и голый — горой вырос у него за плечом. Коснулся робко — уже горячими — пальцами. — Дин, я благодарен за то, что ты остался со мной. За то, что ты всегда выбираешь меня. — Я никогда не умел иначе, придурок, — фыркнул он и обхватил руку брата, обнявшую поперек все еще липкой груди. — Ты украл мою реплику. Значит сегодня ты — сучка, — улыбнулся Сэм слабо и подбородок опустил на плечо. — Только, Дин... — помялся, подбирая слова, и брат тут же замер, тщетно борясь с нехорошим предчувствием. — Твоя кровь, хоть и не человеческая уже, но вернула мне силы. Частично. Но я все еще хочу есть. Если честно, у меня в глазах двоится от голода. "Блядство", — подумал Дин и сжал пальцы Сэма сильней. Ответил преувеличенно-бодрым тоном, чувствуя, как холодеет и обмирает внутри: — Значит, нам придется пойти на охоту. Давай, мелкий. Выше нос. Сначала, правда, стоит надеть хотя бы штаны. И зажмурился так, что самому стало больно.