Обретая себя

      Когда на выходе его встретил вытянувшийся, но все же ниже его самого, Орландо с бородкой – он был почти удивлен. Но когда тот после дружеских приветствий обратил внимание на золотой Понтиак без следа аварии, за рулем которого сидел директор Коул, Уэйн был уверен, что все еще спит на своей жесткой койке под колючим серым пледом, пахнущим пылью. Для полного помешательства не хватало только Дел, спрятавшуюся на задних сиденьях. Залезая на пассажирское место, он осторожно осмотрелся, все-таки чувствуя тень разочарования из-за ее отсутствия. — Здравствуй Уэйн, — протянул ему руку Коул, которую Уэйн пожал, все еще заторможено озираясь. — Рад видеть тебя. — Чувак, нам столько надо обсудить! Но сначала надо нормально тебя накормить — сто пудов в этой дыре нормального хавчика не давали, мы проезжали офигительную закусочную — в ней умопомрачительные хот-доги и милашка официантка, по любому стрельну ее номерок. О, у тебя лицо в свежих ссадинах — узнаю старину Уэйна! Кулаки справедливости самого отбитого громилы Броктона не спрятать в карманы даже в тюряжке! Бешеный Уэйн всех поставил на место и стал паханом? — трескотня Орландо расслабляла — хоть что-то неизменное в новой жизни. — Помолчи, Орландо, — осадил парня директор. - Дай Уэйну прийти в себя. — повернувшись к Маккалоу. — У тебя, наверно, много вопросов, сынок? Давай начнем по порядку: по поводу машины… — Да, с тачкой вообще круто получилось! Твоя мамка передала ее Джеллеру, ну, тому сержанту, который тебя пас. Не знаю, правда, с чего она так расщедрилась, но это офигеть как круто! Мы ее подрихтовали, я имею в виду — я и директор, так что она, как и прежде конфетка! Ну это типа наша благодарность. Мамка, кстати, у тебя просто бомба, я её когда увидел… — Орландо! — заорал Коул. — Замолчишь ты или нет? Как мне прервать твой словесный понос? Если ты сейчас же не заткнешься, я оставлю тебя в закрытой машине с выключенным кондиционером на тридцатиградусной жаре, пока мы с Уэйном будем наслаждать хот-догами у милашки официантки! — Не бузите, вы больше не мой директор! — Мне плевать! Ты, вроде, хотел в Массачусетский технологический поступать? У меня там много знакомых, хочешь я подпорчу о тебе первое впечатление? — Орландо закатил глаза, но замолчал. — Хотя ты и сам с этим прекрасно справишься, — пробурчал директор и, глубоко вздохнув, спокойно продолжил. — Уэйн, машина теперь действительно твоя. Твоя мама… В общем, ей жаль, что все сложилось именно так. Поэтому она посчитала, что Понтиак должен быть твоим. Да… На Уэйна данная новость не произвела сильного впечатления. Хорошо, что у него теперь есть хотя бы машина, но мысль, что это та самая машина, ради которой он проделал путь к трем годам за решеткой особого восторга не вызывала. Да, отец хотел, чтобы она была его, сегодняшний расклад – по сути, последствия того желания. О, он благодарен: не будь этой машины - не было бы их совместной поездки с Дел, да может быть и Дел не было бы в его жизни. Но Понтиак — боль отца, напоминание о предательстве матери, а Уэйн хочет идти дальше. Видя, что Маккалоу не проявляет никакой реакции, что, впрочем, для него обыденно, директор прокашлялся и решил зайти с другой стороны. — Слышал, что в колонии ты все-таки взялся за ум: закончил школьную программу и даже получил специальность… Да, читал книжки и научился собирать и разбирать двигатели, — внезапно перебил Уэйн. — Что с Дел? Где она? — Уэйн, понимаешь, мы не знаем, - тихо проговорил Коул. — Нет, мы знаем, что она работает в баре у Джерри официанткой. Ну помнишь, где тусят обычно дальнобойщики — «Магисраль», - подхватывает Орландо, но тут же сбавляет оборот. — Но она не хочет говорить. Просто не отвечает на наши вопросы и не реагирует, делает вид, что мы просто посетители и отвечает только про меню и другую кафешную лабуду. — И что это значит? — Орландо грустно пожимает плечами, а Коул преувеличенно внимательно следит дорогой. Уэйн сводит брови, и морщинка между бровями становится глубже. В животе ворочается что-то холодное, склизкое и неприятное.       Уэйн не реагирует на шутки и подначки Орландо, все его мысли крутятся вокруг Дел. Больше он не издает ни слова: ни по пыльной дороге до Броктона, ни в закусочной с хот-догами (даже не помнит вкуса), ни, когда они подъезжают к злосчастному бару, в котором работает Дел. Орландо всеми силами пытался разрядить обстановку, но и у него закончился запал: после последнего окрика Коула, он насуплено молчит, хотя и понимает причину напряжения. Возле конечной остановки друг порывается было пойти с Уэйном, когда тот берет свой потасканный рюкзак и открывает дверь, но видит его взгляд и как брюнет предупреждающе качает головой. Орландо беспокоится, но не смеет противится и остается на месте. — Уэйн, — окликает парня Коул, когда тот уже на улице, - Я поставлю машину у себя, ключи оставлю в будке во дворе, — парень, кивает и отворачивается, Коул этого не видит — поздний вечер, на улице сумерки. Стараясь скрыть беспокойство в голосе, директор добавляет. — Парень, давай только без глупостей, ладно? Ты только вышел, тебе не нужно никому ничего доказывать. Тебе не нужно возвращаться туда снова, — но не получает ответа, мигает фарами и уезжает. Уэйн стоит перед дебильной мигающей вывеской «Магисраль», где «т» благополучно перегорела чуть ли не с самого открытия, но менять никто ничего не стал. Из бара доносятся пьяные крики и визгливый смех, отчего парень морщится. Это явно не то место, где он хотел бы оказаться, и тем более, не то место, где он хотел бы видеть Дел. Уэйн натягивает капюшон поглубже, накидывает лямку рюкзака на плечо и проскальзывает внутрь. В нос тут же ударяют удушающие запахи: пота, спиртного, табака и еще черт знает чего. Уэйн даже хочет поморщится, но сдерживается – бывало и хуже: в колонии личная гигиена не была в почете, вонь сотни молодых гормонально бушующих немытых тел даже за три года не позволила ему принюхаться. И это, не считая смрадного запаха разложения плоти (героинщики, как правило), и гнилых зубов. Зал полон, судя по всему, какая-то вечеринка или же здесь так постоянно – Уэйн не в курсе. Между столами ходит официантка с выбеленными волосами и приклеенной улыбкой, Дел пока не видно. Он находит какой-то бесхозный стул и садится за компанией из четырех молодых парней, стараясь быть как можно менее заметным. Уэйн умеет быть невидимкой, когда это необходимо. Пара девчонок в коротких кожаных юбках и обтягивающих топах стоит у бильярдного стола. Одна заливает в себя порцию алкоголя, а вторая двусмысленными движениями натирает кий мелом. Возле них трется Боров с татуировкой в виде иероглифа на шее. Девчонка с кием ему улыбается и тот отставляет бокал с пивом и перехватывает ее руки. Их вульгарные совместные движения вызывают одобрительное улюлюканье и пошлые выкрики. Слава богу эта девчонка не Дел. Уэйн отводит взгляд от бильярдного стола и тут же натыкается на нее. Его буквально пробивает: он на полном серьезе чувствует, как внутри что-то булькнуло и разорвалось, распространив тепло по всему телу. Парень очень надеется, что это не что-то важное и что-то совместимое с жизнью, потому как именно сейчас хотелось жить как никогда. Она стоит у стола компании, которую он выбрал своим прикрытием, буквально в паре метров. Широкие плечи одного из парней со светлыми волосами перекрывают ей обзор, так что она, в отличии от него, не может его видеть. Дел пытается замаскировать отвращение в больших карих глазах интересом, но, если честно, выходит у нее погано, это понимает даже Уэйн. Ни намека на улыбку, но все такое же милое лицо с чуть курносым носом. Челка разделена на две стороны, а щеки совсем впали, что делает ее лицо взрослее. Она не выросла ни на дюйм с момента их последней встречи: все такая же маленькая и хрупкая. Уэйн на ее фоне теперь чувствует себя настоящим Конаном Варваром: он заметно прибавил в росте и стал шире в плечах. Надо будет обновить у нее информацию по поводу пригодности его роста.       На ней фартук поверх черной футболки и синие джинсы. Он считает, что она совершенна. Уэйн пытается побороть желание схватить и завалить ее на плечо, чтобы унести подальше из этого борделя.       Дел, видимо, заканчивает принимать заказ, поворачивается и, прежде чем уйти, одаривает компанию презрительным взглядом и кривит губы в ухмылке. Уэйн прислушивается к разговору соседней компании: — Жопа у мелкой, конечно, орех! Я бы вдул, — говорит широкоплечий. Уэйн сжимает кулаки, а на его скулах заходили желваки. — Забей, она недотрога — отшивает всех. Может лесбуха, хер ее знает, — пьяно отвечает ему сосед справа. — Так, может, и недотрога, потому что никто ее не трогал? Спорим, ей понравится, если первым буду я? О, после меня она точно не захочет, чтобы кто-то другой ее трогал, — делая глоток пива, развязно заявляет белобрысый. Уэйн представляет, как бьет его по затылку и горлышко бутылки входит тому глубоко в глотку. — Ну тогда иди трогай, она допоздна никогда не остается, видимо, боится строгого папочку, — вклинивается в разговор еще один голос. — А вот и пойду, — коротко бросает широкоплечий, залпом допивая бутылку.       Дальше разговор идет о какой-то игре и Мэнди, и Уэйн теряет интерес к беседе, пристально следя за белобрысым. Через некоторое время Дел приносит заказ, кривит губы на сальную шуточку, но сдерживается и молчит. Она подходит к другой официантке, что-то шепчет и скрывается из виду в помещении, находящимся справа от бара. Уэйн медленно выдыхает и идет в туалет. Там, как назло, слышны охи и вздохи — скорее всего боров и девчонка с кием последовали совету здешней публики и нашли лучшее место для уединения. Бестолково потоптавшись возле двери несколько минут, и поняв, что процесс вряд ли закончится в ближайшее время, Уэйн возвращается в зал и замирает: белобрысого нет на месте.       Он ориентируется молниеносно: находит ту, другую, официантку и тут же узнает о втором выходе, которым пользуется персонал. Несется туда, уже слыша крики Дел. — Отъебись от меня, козлина! — выход из бара находится прямо как в мудацких триллерах — в темном закоулке. Прижатая чужой тушей к стене, Дел трепыхается, пытаясь высвободить руки. — Да ладно, чего ты, будет хорошо, — бормочет белобрысый, втискивая колено между ее бедер. — Отъебись сказала, у меня есть парень! — продолжая отталкивать парня, пыхтит девушка. — Да где он, твой парень, видишь – нет. А я тут, — мурлыкнул белобрысый, пытаясь присосаться к ее шее.       Уэйн наносит удар в голову, отчего парень отлепляется от Дел и ошарашенно смотрит на брюнета. — Ты че за хуи…. – серия ударов в лицо не оставляет шанса закончить фразу.       Белобрысый падает, нелепо взмахнув руками, кровь заливает его лицо. Дел застыла, бросила взгляд вниз на неудавшегося насильника, а затем на своего спасителя, особо не надеясь на положительный исход: вполне, возможно, что ее будут делить как добычу. Она собирается с силами и поднимает сжатые кулачки: готовясь то ли отбиваться, то ли бежать. Слишком темно, чтобы понять кто перед ней: точно кто-то высокий и явно не слабый – так напихал лежащему парню. — А я надеялся, что ты будешь рада меня видеть, — о, черти, даже, не смотря, на то, что голос стал ниже, эти неуверенные интонации она узнает из тысячи. — Уэйн? — она сама пугается своего голоса, так странно он звучит. Почти на выдохе, как в сраном соплежуйском романе. Но ее самоуничижение прерывает прокуренный голос босса. — Какого хера там происходит, — орет Джерри, щелкая засовом. Дел хватает Уэйна за кофту и быстро выталкивает из закоулка, чтобы его не заметили. Как только дверь открывается, она налетает на босса с криком и размахивает руками: — Нихера! Нихера, Джерри, не произошло! Твоими, блядь, молитвами! Я просто сваливаю из этого сраного борделя! — Какого хера ты несешь? — босс сбит с толку, глядя то на валяющегося в отключке парня, то на орущую на него официантку. Он пинает под ребра лежащее тело носком ботинка, отчего оно тут же издает болезненный стон, — Это еще что за херня? — Это, Джерри, обсос, который пытался меня трахнуть, подкараулив у выхода. Пока ты тащил свою жопу, он меня трижды мог выебать. Благо этот мудозвон был настолько бухой, а я настолько зла, что траха у нас все же не вышло. Так, что пошел ты нахер, Джерри, ноги моей здесь больше не будет, считай, я уволилась одним днем, — выплюнула Дел и, оставив уж бывшего босса в полнейшем недоумении, поспешила уйти.       На выходе из закоулка ее ждал Уэйн, которого она схватила за руку и потащила за собой по освещенной фонарями улице. — Стой, Дел, подожди, — притормозил ее парень. — Ну что еще? — раздраженно обернулась девушка. Она, наконец, может его разглядеть: стал выше и крупнее в плечах, лицо заострилось, но во всем остальном остался прежним Уэйном. Ее Уэйном. По крайней мере, Дел на это надеялась, в глубине души страшась, что тюрьма сломает или изменит его до неузнаваемости. До мурашек хочется обнять, просто почувствовать под своими ладонями, и она даже почти решается, но следующий вопрос сбивает ее. — У тебя правда есть… парень? — снова этот неуверенный тон. Черт, теперь ей хочется его подъебнуть, но останавливает лишь то, что они только встретились после долгой разлуки и у нее еще будет возможность это сделать. Неоднократно. Возможно, всю жизнь. — Да. —Да? — растеряно.       Но Дел сжалится, быстро продолжив: — Балбес, которого только-только выпустили из тюряги, и которого за любой косяк могут туда обратно запрятать.       От такой знакомой полуулыбки она слегка зависает. Встряхнув головой, продолжает в той же манере: — Давай шевелиться, нам нужно место поспокойнее. — Хорошо, — больше не сопротивляясь, ответил Уэйн.       Дел хмыкнула и повела его за собой.