Обретая себя

Колония Кливленда (ч.1 Фрэнк) Дел рассматривает карту, водит пальцем по точкам, просчитывая маршрут. Кивнув самой себе, поворачивается к Уэйну. - В Честере можем поменяться - как раз проедем половину пути, и ты отдохнешь. - Зачем? - Потому что до Ричмонда пилить больше десяти часов, и ты устанешь, - как маленькому ребенку объясняет Дел. - Мы не будем десять часов ехать до Ричмонда. Мы заедем в Филадельфию. - Нахрена нам сворачивать в Филадельфию? Поменяемся в Честере. Если так боишься пускать меня за руль - заночуем там. Охренеть, один раз стоит попасть в аварию, даже не по своей вине, и на тебе уже ставят крест, - морщится девушка. - Мы не поедем в Честер, нам нужно в Филадельфию. - Зачем? - Увидеться с одним человеком. - С каким еще, блядь, человеком? - С Джимми. - Твою мать, Уэйн, а можно как-то поконкретнее, что я из тебя все клещами тяну? Что за Джимми? Зачем нам с ним встречаться? И когда ты вообще собирался мне рассказать, что нам надо к нему? Мы вообще-то вместе едем, может, стоило бы и меня посвятить в свои планы? - раздраженно закидывает его вопросами Дел. - С Джимми мы познакомились в колонии, но он вышел на пару месяцев раньше. К нему нам надо, чтобы забрать деньги - я на него работал. Рассказать тебе собирался уже в Филадельфии. Да, не подумал, что стоит обсудить маршрут с тобой - извини, - ровно отвечает на вопросы Уэйн. Дел даже слегка теряется от его послушности и количества полученной информации. - Какие еще деньги в тюрьме? - наконец, вычленяет она главное. - Семьдесят пять тысяч. - Семьдесят пять штук? - вскрикивает Дел, подпрыгивая на сиденье и всем корпусом поворачиваясь к парню, - Ты там что, людей для него убивал? - Нет, не убивал. Калечил иногда. И следил, чтобы Джимми оставался невредим, - невозмутимо поясняет Уэйн. - Охренеть, блядь, - трет лоб девушка, - То есть ты, мотая срок, охранял какого-то парня, который тебе платил? - Заплатит, когда приедем, - поправляет Уэйн. - А с чего ты вообще решил, что он тебя не кинет? Что, если он соврал про Филадельфию или просто откажется платить? Что тогда? - Не кинет и не откажется, - качает головой парень. - Ну да, в тюряге же только невинные святоши сидят, которых за нимб над головой закрыли, - закатывает глаза Дел, - Уэйн, он - уголовник, алло! Думаешь, ему не насрать, где ты там его защищал? Может, он вообще устроит засаду - и пиздец. - Я тоже уголовник, - спокойно возражает Уэйн, пожав плечами. - Ты - другое дело, - слегка тушуется девушка, - Не святоша прям, конечно, но тоже с замашками на непогрешимость. Ты и врать-то нормально не умеешь. - Может и умею. Просто не хочу. - Ну да, вдруг нос начнет расти, да, Пинокио? - фыркает Дел, но тут же становится серьезной, - Так, давай подытожим: за три года тюряги ты закончил школу, получил специальность, начитался книжек, нашел,где будешь работать, еще и поднял денег, правильно я поняла? - загибает пальцы девушка, - Ты, блядь, точно там был? Что это за, мать его, пансионат ол инклюзив? Может, вас там реально еще и на море возили - на солнышке позагорать? - Только на прогулки по территории, не волнуйся, - хмыкает Уэйн. Наверно, сейчас все это и правда выглядит довольно радужно, но в колонии ему так не казалось. Хотя, после слов Дел он испытывает что-то вроде гордости за себя - выжил, не рехнулся, еще и почву на будущее подготовил. - Я бы сказала, что горжусь тобой, но ты и так это знаешь, - беспечно заявляет Дел, рассматривая что-то за окном. Уэйн же наоборот обалдело поворачивается к ней: да откуда ж ему об этом знать? ***

Колония Кливленда (штат Огайо). Уэйн сидит за партой, подперев голову, всеми силами стараясь не заснуть. Скучнейший урок истории, который ведет местный тюремный мастодонт,не оставляет ни шанса на интерес. Кто-то проиграл в борьбе сну, кто-то перекидывается бумажками или играет с соседом в карты - почти обычная школьная атмосфера, если бы не охранник у двери и второй за ней, с дубинками и оружием. На десятерых оболтусов пара человек в качестве конвоя - маловато, но почти каждые десять метров находятся пост дежурного – и реагируют те быстро. Сегодня это последнее занятие – дальше свободное время, точнее часы, выделенные на подготовку домашних заданий, но их один хрен обычно никто не делает. Расписание здесь довольно плотное – уроки, занятия спортом, профподготовка, дежурства – в прачке, столовой – все для того, чтобы занять пубертатных заключенных максимально. Дурь выбивают жестко, но и положительные стороны тоже есть – если с головой дружишь, то научишься приспосабливаться к любым условиям. Колония Кливленда или просто - Малолетка - на то и создана, чтобы исправлять и наставлять на путь истинный. Сильно сопротивляющихся или косяков сажают в одиночку без каких-либо поблажек – только в столовую и обратно, никаких тебе прогулок и занятий, раз уж ты все равно дебил. Самых буйных – в карцер на пять дней и вообще без права на выход. Кажется, что ничего страшного нет в том, чтобы посидеть несколько суток в маленьком полутемном помещении. Но на практике карцер - самый продуктивный воспитатель, кто раз попал, больше туда не стремится. Когда их наконец-то отпускает историк-маразматик, а охранники приводят в зал для подготовки к урокам, он же – библиотека, Уэйна одолевают смутные ощущения. Он кожей ощущает напряжение в воздухе и почти уверен: сейчас что-то будет. Спустя час все остается по-прежнему, охрана о чем-то тихо переговаривается у выхода, никто не вытворяет ничего из ряда вон, но расслабиться все равно не выходит. Его сокамерник – Фрэнк - встает и направляется к еще одной двери - им разрешается ходить в туалет по одному без надзора. Уэйн за два месяца проживания в одном помещении, с ним и десятком слов не перекинулся, он же чрезвычайно общительный, да. Фрэнк тоже особо не настаивал на беседах – хотя был довольно улыбчив, а еще высоким и коренастым. Пусть они почти и не разговаривали, но деля одну камеру, неосознанно держались друг друга – хоть какое-то знакомое лицо. Высматривать золотоволосую макушку Фрэнка стало своеобразным ритуалом. Внезапно вслед за соседом отправляется еще пара человек – бугай с кривым носом и чуть поменьше, хотя тоже не хилый, зубастый парень – он не знает их имен, но они примелькались. Слышен стук, сдавленные ругательства, но охрана не реагирует, и Уэйн понимает: вот оно. Он тоже встает и направляется к туалету, ожидая, что его остановят. Но кругом будто никто ничего не слышит, и Уэйн заходит внутрь, закрыв дверь за собой. - Энди, держи златовласку крепче, - пыхтит кривоносый бугай, задирая верхнюю часть робы полусогнутого брыкающегося Фрэнка. Сосед упирается в грудь Энди, который заламывает ему руки. Уэйн видит, как бугай пытается сдернуть казенные штаны с его соседа и его начинает тошнить. Недолго думая, он несколько раз бьет по затылку кривоносого урода, отчего тот валится на колено и хватается за батарею. Энди тоже прилетает в лицо, и он выпускает из захвата Фрэнка. Златовласый тут же распрямляется и остервенело мутузит своего захватчика. Из Уэйна выбивает дух удар в живот – бугай пришел в себя и поднялся на ноги. Последующие удары в челюсть, голову и плечо он тоже пропускает. На помощь приходит Фрэнк – запрыгивает на спину кривоносого и хватает в удушающий. Пока они возятся, Уэйн пытается отдышаться и восстановить поплывшее зрение – в голову ему хорошо зарядили. Полулежащий возле толчка Энди сплевывает кровь на пол. Держится за унитаз и пытается подняться, но Уэйн на негнущихся ногах подходит к нему и надавливает ботинком на грудь – лежи, тварь. Поворачивается – бугай спиной вдавливает Фрэнка в стену и накидывает ему куда попадет, пока тот продолжает держать мощную шею в захвате. Сокамерник – парень хоть и крепкий, никак не вырубит этого быка. Уэйн встает перед зло скалящейся рожей и бьет один раз слева. И еще раз - справа. И на третий раз Уэйна самого выключают ударом по затылку. Спустя пять дней в камеру заводят Фрэнка – подлеченного и вполне довольного жизнью. В ситуации библиотечного туалета, конечно, разбираться никто не стал – вырубили всех и растащили по койкам в лазарет. Уэйна почти сразу, как он пришел в себя, вернули в камеру, а Фрэнку, видимо, выделили карцер. Двух остальных он в столовой не наблюдал, значит, им тоже попало. - Здаров, - протягивает руку улыбающийся сосед, - Спасибо, что подсобил. Прямо подарок на День Рождения. - Без проблем, - привстает с постели и жмет ладонь Уэйн, - С прошедшим. - Спасибо, - еще шире улыбается Фрэнк, - А ты заговоренный что ли? - Че? - Тебя крышуют тут? Один ты в камере остался – всем остальным дали карцер. - Может они на вас закончились. - Вряд ли, этой херни на всех хватит, - хохотнул Фрэнк, садясь на свою койку. - Почему охрана не отреагировала сразу? – задает мучивший его все пять дней вопрос Уэйн. Фрэнк на мгновение застывает в удивлении, но сразу машет рукой: - А, ты ж зеленый. Охране дали на лапу, чтобы они затормозили минут на десять. - А меня тогда почему пустили? - Потому что им нахрен не нужно знать подробности: кто, что, зачем. Меньше знают – меньше скажут, понял? Им в карман пошуршали – они не поторопились, а если уж будут какие разборки – сказать нечего. - Так, эти двое специально заплатили, чтобы… - Уэйн не может подобрать слово. - Чтобы опустить – так это называется, - усмехается Фрэнк, - На самом деле схема еще сложнее – этим двоим заплатили, чтобы они сделали, то, чему ты помешал. Хотя тут и за бесплатно есть кому. - Нахрена кому-то платить за такое? – вытаращился Уэйн. - Моя сладкая задница покоя не дает, - лыбится Фрэнк, - На самом деле, все просто: если кому-то кажется, что колония для тебя слишком мягкое наказание, то имея бабки и связи можно превратить твой незабываемый отпуск здесь - в ад. Я вот, по мнению, одного мудака легко отделался – и теперь чувствую себя ебаной принцессой дисней – все меня хотят, а я бы лучше со зверушками в лесу пел. - Так это не в первый раз? - Во второй. В прошлый я смог сразу раскидать двоих, а в этот – твари сзади подкрались и мордой об умывальник шваркнули, в себя не успел прийти – уже заломили. Хорошо ты вовремя подскочил. Еще будут попытки: пока либо не доберутся, либо не выйду. Чует моя жопа, что за ней еще побегают, - смеется златовласый. Уэйна поражает его спокойствие. - Мерзость, - откидывается на подушку брюнет, гадливо морщась. - Добро пожаловать в колонию Кливленда, малыш, - тоненько пропел Фрэнк, заваливаясь на свою койку. Сосед напоминает Орландо – такой же смешливый, но ненавязчивый. Фрэнку не обязательно отвечать, он сам поговорит и за себя, и за собеседника, что в глазах брюнета только прибавляет ему очков. После их первого нормального диалога они, не сговариваясь, начинают присматривать друг за другом еще пристальнее, особенно Уэйн старается постоянно держать его в поле зрения. Охота на ведьм, точнее как выразился Фрэнк - на ведьмака – заставляет Уэйна приглядеться ко внутренней кухне своего обиталища: разобраться кто чем барыжет, кто лидер – их оказывается несколько, как и собранных ими групп, кого стоит опасаться, с кем лучше вообще даже не говорить. Златовласый охотно вводит его в курс дела, хотя оказался в колонии всего на пару месяцев раньше. В тюрьме все считают себя невиновными, и Фрэнк считал, но Уэйн прекрасно понимал почему. История из мыльной оперы – заступился за девчонку и получил билет за решетку. Фрэнк поехал навестить старых друзей – брата с сестрой, которые переехали из Джексонвилла в Детройт из-за работы родителей. Но каникулы вышли так себе: Моника связалась с каким-то парнем, который подсадил ее на мет, ну и не гнушался поколачивать, да и вообще творить что вздумается. Родители были в отчаянии: запрещать им видится бесполезно – она сбегала к нему несколько раз, центр реабилитации тоже не помог – утырок умудрялся и туда добраться, короче первая любовь стала для Моники тем еще испытанием. Вот они с Кевином – ее братом и разобрались с мудаком по-мужски – наваляли и пригрозили. Чуть перестарались – сломали нос пару ребер, но ублюдок жизнь девчонке попортил, разве ж это соразмерная плата. Ну и как бывает в плохом кино: у мудака папа – какой-то влиятельный хрен за сыночку-косыночку готов был на ремни пустить. Фрэнк взял все на себя – родители брата и сестры и так дочь почти потеряли, если и сына посадят – от семьи ничего не останется. Моника еще овца, на суде столько херни наговорила про него, слава яйцам, что пожизненное не дали. Променяла дружбу на какого-то гондона. Так он и оказался в этом санатории и все бы ничего, только старый хрен – папаша того мудилы никак не угомонится. Уэйн о папашах-гандонах знал не понаслышке, поэтому почувствовал во Фрэнке практически родственную душу. Коллективная драка стала поводом для сближения – златовласый стал восприниматься кем-то вроде друга. Сам Фрэнк был благодарен за помощь: черт знает смог бы ли он тогда отбиться без вмешательства Уэйна. Помогал брюнету по мере сил: рассказывал, где и что можно вымутить интересного без денег, показал, как делать нычки, чтобы проверка не нашла, делился тем, что присылали родители, помог на курсах для автомехаников, куда Уэйна впихнули. Его отец держит свой автосервис, поэтому сам он разбирался в теме лучше местного преподавателя – с детства колупался в двигателях и коробках передач. Фрэнка еще дважды пытались подстеречь, но и он и Уэйн были на стороже, поэтому серьезных драк не случилось. Только под конец года произошла большая потасовка: невозможно удержать столько гормонально неуравновешенных подростков в абсолютном спокойствии долгое время. Рано или поздно случится взрыв. Кто был зачинщиком непонятно, но столовая превратилась в побоище моментально. Уэйн и Фрэнк поначалу пытались остаться в стороне - но куда там. Избежать массовой драки не смог никто - даже самых безобидных вытаскивали из под стола и колошматили от души. Уэйн в конце концов распалился и с мрачным удовольствием выплескивал свои боль и злость на тех, кто его атаковал. Фрэнк тоже не отставал - казалось, ему вообще все ни по чем: со своей неизменной улыбкой раздавал звездюля направо и налево без сожалений. Уэйн тогда впервые попал в карцер - разошелся и не сразу сообразил, что перед ним охранник. Пять дней были тягостными - сложно оставаться так долго наедине с самим собой и не поехать кукухой. Зато они с Фрэнком предельно доходчиво показали всем желающим, что лезть к ним не стоит. Однако один персонаж вскоре все же рискнул: как-то к ним подсел Джимми с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве.