Обретая себя

Диабла

Стейнхатчи (штат Флорида)

На кухне помятая Триш прямо из бутылки хлещет апельсиновый сок. Не менее потрёпанная Дженни заваривает лапшу быстрого приготовления, от души заливая ее острым соусом чили. Дел машет им рукой в знак приветствия и хватает какие-то хлопья. - Какие у вас планы, ребятки? – интересуется слегка ожившая Триш, усаживаясь на стул с ногами. - Да мы особо не планируем, разбираемся по ходу, - пожимает плечами Дел, заливая молоком хлопья. - Мы думали напроситься к вам на хвост до Стейнхатчи. Если вам несложно, — выпаливает Дженни и дышит по собачьи от остроты собственного варева. В кухню заходит заспанный Уэйн и Дженни жестами просит его подать колу из холодильника. - У нее приступ? – интересуется он вслух, абсолютно не догоняя что от него хотят. - Подай этому огнедышащему дракону колу, - берет на себя роль сурдопереводчика Триш. Парень выполняет просьбу и садится рядом с Дел, которая кидает на него быстрый затравленный взгляд и спешит уткнуться в собственную тарелку. Уэйн озадачен, даже приподнимает бровь в недоумении: чего она? - Мы тут интересовались у Дел: можете ли добросить нас до Стйенхатчи. Нас друг позвал на уик-энд, можем потусить там вместе, - осторожно пробуя адское месиво рыжей, спрашивает Триш, но тут же закашливается и отбирает у Дженни бутылку. - Было бы неплохо, если бы вы нас подвезли, - переводя дыхание, сипло бормочет Дженни. - Да, можем, - пожимает плечами парень и глядит на Дел, но та старательно на него не смотрит, делая вид, что полностью увлечена хлопьями. - Тогда забиваемся на очередь в душ, собираемся и погнали! – весло подытоживает Дженни, хлопая в ладоши.

***

      Уэйн стоически ждет в машине на какой-то заправке возле Кингсленда, пока девчонки помечают очередную заправку. Сушняк дело такое – запускает работу почек на полную. Он лениво рассматривает не особо примечательный пейзаж и бросает взгляд на пыльные боковые зеркала Понтиака. Лезет в бардачок – Дел вроде, закидывала туда салфетки, и натыкается на открытку, на которой пестрит зеленый лес и голубой пруд с надписью «Национальный лес Окала». На обратной стороне летящим почерком выцарапано: «Сынок, машина твоя – наверно, так будет правильно. Прости за то, что не лично ее передаю, да и за остальное – тоже прости. Как только у тебя появится возможность или желание - позвони». И номер телефона. Он хмурится и сует открытку в карман. Ему есть о чем подумать.

***

Они завозят бурлящих энтузиазмом девчонок по адресу, но от приглашения присоединиться отказываются: к их другу похоже съехалась весь ближайший студгородок и свободного места в доме не осталось совсем. А ночевка в одной комнате еще стремя-четырьмя людьми не вызывает особого восторга. Поэтому Дел и Уэйн отправляются в ближайший мотель, клятвенно пообещав, что они зайдут, как поселятся - вечером в центре будет проводится какой-то фестиваль в испанской тематике. Дел сидит на стуле в майке и шортах прямо перед вентилятором – духота невозможная, а в дрянных мотелях кондиционер не предусмотрен. Она все еще смущена ночным инцидентом, поэтому продолжает по возможности избегать Уэйна, хоть и понимает, что ведет себя по-детски. Сама же на него полезла, а теперь мучается. Пить Дел больше не хочет – она действительно не была пьяна, но это единственное оправдание перед собой за свой поступок и последующее развитие событий, так легче переносить сеансы самобичевания. То, что ей до белых пятен перед глазами понравилось - нисколько не помогает, потому что помимо стыда появилось неудержимое желание повторить. Но не просить же теперь его об этом, она и вслух-то такое произнести не сможет. Пока она терзается духотой и собственными мыслями, Уэйн, умывшись в маленькой душевой, берет ключи и собирается выйти из номера. - Ты куда? – нарушает собственное молчание Дел. - Пойду найду телефон. - Зачем? - Позвонить. - Кому? – закатывает глаза Дел, а что еще можно делать с телефоном-то? Но с кем ему вдруг понадобилось связываться? Уэйн мнется несколько секунд перед дверью, резво разворачивается и подходит к девушке. Достает из кармана открытку и отдает удивленной Дел. Она рассматривает лицевую часть, уже смутно догадываясь от кого эта живописная карточка. Переворачивает и хмурится, презрительно кривя губы. - Серьезно? Ты будешь ей звонить? - Она отдала Понтиак, кто знает, чего ей это стоило, - мрачно поясняет парень. - А чего он стоил тебе?А чем закончилась ваша последняя встреча? - взвинчено спрашивает Дел. Ну как он может? - Я должен ее хотя бы поблагодарить, - убежденно заявляет Уэйн, а Дел скрипит зубами. - Ты этой женщине уж точно ничего не должен, - щурит глаза девушка и складывает руки на груди, - Это она должна была быть нормальной матерью. Купишься на неебаться какой подарочек? Который и так принадлежал тебе? - Я не куплюсь – просто поблагодарю, - вздыхает парень. - Черт, я же спрашивала тебя: почему мы едем во Флориду? Ты сказал, что это не из-за твоей матери, ты мне опять соврал! – гневается Дел. - Нет, - качает головой Уэйн, - Я только сегодня нашел открытку в бардачке, пока вы выходили на заправке. - Да, хрен с ним. Просто объясни мне: нахера? Нахера ты тянешься к человеку, который тебя предавал уже дважды, которому плевать что с тобой вообще происходит? Она в тюрьму к тебе хоть раз съездила? Или, может, передачки таскала, звонила? - Нет, - слова девушки задевают, он и сам в курсе насколько нужен собственной матери, - Но она все же моя семья. Хоть какой-то близкий человек. - Хоть какой-то близкий? – желчно повторяет Дел, - Она? Блядь, а я тогда кто для тебя? Так, сбоку припеку? У парня внутри что-то противно переворачивается, и он понимает, насколько сильно сейчас облажался. Ему следует отрезать себе язык и больше никогда не пытаться разговаривать с людьми. Как он додумался вообще такое ляпнуть? Срочно нужно объясниться, реабилитироваться, пока Дел не взорвалась. Он открывает рот, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, но не успевает выдавить ни звука – девушка вскакивает и несется в ванную, где благополучно запирается. Уэйн чувствует себя отвратительно, так и знал, что не стоило ей показывать дурацкую открытку. Он прекрасно осознает, что Дел за него переживает, но ему необходимо поговорить с матерью. Сказать, что благодарен за Понтиак, что, надеется, у нее нет из-за этого проблем, что обдумал ее слова про уход – и даже больше не злится. Вряд ли ей действительно нужно его прощение, но в первую очередь оно нужно ему самому. Уэйн не успел всего этого объяснить Дел и теперь она расстроена. Злится на него – ей есть за что. Он не мастак объясняться словами и говорить о чувствах, но Дел нужно хотя бы попытаться объяснить, с ней хочется быть откровенным. Но как теперь к ней подступиться: дать остыть? Попытаться еще раз поговорить, пока она на эмоциях не наделала глупостей? Дверь ванной резко открывается и оттуда вылетает Дел, хватает рюкзак и через плечо сухо бросает: - Я к Триш и Дженни. - Я с тобой, - поспешно отвечает Уэйн, на что девушка только раздраженно хмыкает.

***

Дженни крутится перед зеркалом в какой-то длинной зеленой хламиде, задирая ее по-всякому. Дел сосредоточенно рисует стрелки Триш, но та постоянно дергается от щекотки, и брюнетке постоянно приходится ее одергивать. - А этот ваш друг всегда устраивает такие масштабные вечеринки? - Типа того, - откликается Дженни, - Летом так точно несколько тусовок организовывает. - И как его родители к этому относятся? - Так он один. Ну точнее, как: он жил с матерью и бабушкой – те еще конченые курвы, если честно, отец сильно болел и жил по больницам. Потом, когда он умер – оставил наследство Тому, включая этот дом. - Почему конченые курвы? – спрашивает Дел, докрашивая хвостик стрелки. - Ну бабка бухала как мразь, а мать по мужикам бегала – на него им побольше части было срать. Постоянно его чмырили, даже из дома выгоняли, типа он нахлебник. Только когда ему наследство упало, Том превратился в любимого сыночка и внучка, - придирчиво оценивая себя в отражении объясняет Дженни. - И он их послал? - пододвигая бедрами рыжую, встает Дел у зеркала. - Да, конечно, - фыркает Триш, крутясь на стуле, -Отчехляет им ежемесячно, как миленький. Бабку даже в клинику засовывал, чтобы ее там в порядок привели и от алкашки отвадили, но, конечно, не помогло. Долги их за дом перекрывает, матери постоянно что-то покупает, той еще шаболде: духи, техника, шмотки. - Нахера? – собирая волосы в низкий пучок, округляет глаза Дел. - Слюнтяй потому что, - брюзжит Дженни, - Его в зад не стесняясь таранят, а он и рад подмахивать. - Ты мне это прекрати, - вступается за друга Триш, - Харе уже гундеть на Тома. - А что, я не правду говорю? Тем более я ему это в лицо ни раз высказывала, мне стесняться нечего. По-твоему, это нормально просирать наследство на этих недородительниц? Если бы они еще хоть как-то занимались его воспитанием, а не постоянным издевками, я бы может и поняла, а так… Дурень одним словом, - роясь в сумке с вещами бухтит Дженни. - Я тебе уже миллион раз объясняла про зависимость от холодных родителей, - закатывает глаза Триш, - А еще про гребаный патриархат, династии и всю херню. Семейное устройство было тогда такое: бабы выходили замуж – и все, больше не имели к своей семье никакого отношения, они и фамилией, и придатками принадлежали дому мужа. Поэтому для женщины покинуть семью гораздо проще – так веками происходило, успело закрепиться на генетическом уровне. А мужики, наоборот, для них род –святое, они всеми членами пытались его сохранить и поддержать, им же с рождения эту муть в голову втолдычивали. Гребаная тяга к корням до сих пор где-то у кого-то стреляет. Типа, я мужик – я должен поддерживать свою семью, даже если она парашная. - Херня какая-то, - ворчит Дженни, - Какое-то тупое оправдание слабохарактерности средневековой ересью. - Психологию формирует в том числе исторически сложившийся менталитет, - авторитетно заявляет Триш. - Да отъебись ты уже со своей сраной псевдопсихологией, задрала уже, - кидает рыжая расческу в подругу. - Мы еще посмотрим, какая моя психология сраная, когда я буду разбирать саморазрушающую наклонность твоего отца к созависимым отношениям с женщинами истероидного типа, олицетворяющей его патологические взаимоотношения с матерью, - гримасничает Триш. Дженни не отвечает – просто показывает ей средний палец, видимо, у них это обыденный разговор о психологических проблемах. Дел же задумывается над словами Триш о мужской тяге к корням. Может, есть в ее словах рациональная часть – она ведь, и сама довольно легко свалила от своей семейки. Немного помаялась, конечно, но болезненной тяги вернуться определенно не испытывает. Как перечеркнула все свое прошлое, хотя в нем помимо черного проступали и белые пятна. Может, и с Уэйном та же история, что и с Томом? Вдруг он тоже несознательно тянется к придурочной матери, потому что бессознательно чувствует ответственность за нее?

***

Уэйн старается слиться со стеной, пока вокруг снуют разодетые в сомнительно держащиеся на теле топики и юбки девушки, парни, которые громко смеются и пьют кто пиво, кто что покрепче. Все навеселе, дом полон куража и предвкушения грандиозной вечеринки. Наконец, он видит Дел и внутри что-то екает. Она в красном топе с рукавами-фонариками и длинной струящейся легкой юбке с разрезом до бедра, в черных, оплетающих икры, сандалиях. Волосы собраны, только две чуть завитые пряди обрамляют лицо. Уэйн едва ее узнает – она выглядит потрясающе красиво и взросло, видимо, Дел еще подкрасила глаза, потому что они стали еще ярче и выразительнее. Он как дурак глазеет на нее, пока она не подходит ближе не щелкает пальцами у его лица. - Оу, наш Уэйн залип на свою Дел. Правда, она красотка? – обнимая Триш умилительно произносит Дженни. Она в легкой зеленой блузке и коротких джинсовых шортах. - Ты смотри, у него, кажется, слюна потекла, - подзуживает Триш, в легком голубом сарафане в пол. Дел смущенно шикает на них: «Да еб вашу мать!», но Уэйн даже не слышит их подколок, он их и самих не заметил бы, даже если бы они ударили его кирпичом по лицу. Порозовевшая Дел, раздраженно фыркает и спешит к выходу из дома, а то эти две в конец вгонят ее в краску. Компания оказывается в каком-то шумном бурлящем жизнью квартале – повсюду пестрит красный цвет, и хоть уже довольно поздний вечер, улицу освещают фонари и огни от гирлянд, которые переплетаются с красочными флажками и цветами. Душный воздух пропитан густыми запахами крепкого кофе, тяжелых сигар, терпкого перца, едва уловимого мандарина и пряной гвоздики, которой здесь украшено почти все. Слышны льющиеся звуки гитары, веселых вскриков, хлопков, смеха – и они не раздражают, скорее, напротив, заманивают, приглашая влиться в свой сумасшедший поток. Уэйн старается не потерять в цветастом безумии из виду своих спутниц, ревностно следя за их перемещениями. Они подходят к небольшому столпотворению, откуда звучит приятный низкий мужской голос под мелодию гитары и слышен четкий стук каблуков. В центре кольца из людей происходит настоящая магия. Под звучный низкий голос гитариста, перебирающего струны, бесподобная точеная фигура в карминовом платье с черной шалью двигается в такт льющейся музыке. Плавная мелодия периодически разбавляется резкими переходами, а испанская романс, хоть и не дает полного понимание смысла, но не оставляет сомнений – песня о любви. Между пальцев танцовщицы зажаты какие-то черные кружочки, которыми она размеренно щелкает. В гладко собранные в низкий пучок черные волосы вплетены красные гвоздики. Зрелое лицо, тронутое морщинами, притягивает внимание, а темные подведенные глаза удерживают взгляд, как будто гипнотизируют. Грациозные, то медленно-тягучие, то пылко-резкие движения руки головы напоминают танцующие языки пламени. Она словно заговаривает кипящую лаву под своими ногами, отбивая каблуками одной ей известный ритм, воплощая собой безудержный огонь. Более прекрасного танца Уэйн не видел никогда. Пусть, немолодая, но статная женщина будто сама стихия – одним движением способна спалить целые города. Сочетание красно-черного вихря от ее стремительных движений намертво приковывают взгляд, Уэйн даже не сразу обращает внимание, что кто-то дергает его за штанину у голени. Он опускает взгляд и видит, сидящего прямо на земле, седого мужчину, который хитро улыбаясь, манит его пальцем к себе. Парень безропотно присаживается рядом и наклоняется к нему. - Нравится фламенко в исполнении сеньоры Диабла? Ты прямо замер, -выдыхая сигарный дым с заметным акцентом спрашивает мужчина. У него белые седые волосы и такая же борода, а еще голубые живые глаза, от которых разбегаются тонкие лучики морщинок. - Она очень красивая. А что у нее в руках? - кивает Уэйн. - Настоящая Дьяволица – страстная и огненная, - восхищенно восклицает старик и с гордостью добавляет, - Моя жена. А в руках у нее кастаньеты – наш национальный инструмент. - Правда ваша жена? – заинтересованно отзывается Уэйн, глядя на жгучую танцовщицу. - А ведь по ней и не скажешь, что четверых мне родила, да? – заразительно смеется мужчина и протягивает ладонь, - Меня зовут Альваро Бенитес. А танцующая Диабла – Мерседес Бенитес, моя жена. С испанского ее имя переводится как «милосердная», но я зову ее Дьяволицей, ты же, видишь, как она беспощадна. - Она действительно потрясающая, - чуть улыбается Уэйн, пожимая сухую морщинистую руку, - Я Уэйн. - А где твоя Диабла? Или ты еще не успел обрести свою погибель? - засовывая в рот сигару, хитро смотрит на него Альваро. Уэйн бросает взгляд в сторону, где безошибочно находит Дел завороженно наблюдающую за женой мистера Бенитеса. Мужчина прослеживает его взгляд и тонко усмехается. - Да у тебя тоже та еще Дьяволица: гляди как глаза полыхают. Парень,потупив взгляд молчит, что говорить – Дел действительно взрывная натура. - Я свою Мерседес выкрал у ее семьи, - гордо сообщает Бенитес, - Обещал ей, что, если она уйдет со мной – никогда не пожалеет об этом. Скоро тридцать лет, как держу свое обещание. - И вы ни разу не ссорились? И не жалели о своем обещании? - Как можно не ссорится? – громко удивляется мужчина, - Не ссорятся только те, кто не разговаривают, не любят, и не живут. Конечно, по молодости ругались в пух и прах, она у меня порох – что стекла вылетают, да и я горячих кровей. И мирились не менее бурно, - усмехается Альваро, - А жалеть… Придушить ее, конечно, порой хотелось, Диабла есть Диабла – она и святого доведет, коим я, конечно, не являюсь. Но жалеть, - мужчина качает головой, - никогда. Мерседес заканчивает свой танец, и все начинают бурно хлопать, одобрительно свистеть и что-то выкрикивать на испанском. Уэйн вместе со своим новым знакомым также присоединяются к овациям. Он поворачивается иснова смотрит на Дел: она стоит в компании каких-то девчонок, которые показывают ей как играть на кастаньетах. Дел смеется, и повторяет движения за девушками, которые сильно напоминают недавно увиденный танец. - Ты парень, как знаешь, а я пойду к своей Диабла, а то еще найдет себе кого помоложе, - подмигивает Альваро и поднимается со своего места, - Ты тоже не сильно медли – на огонь любят слетаться разные мотыльки. Уэйн провожает его спину взглядом и снова поворачивается к отплясывающей Дел. Диабла, значит. Ей подходит.

***

Натанцевавшись и навеселившись, Дел и Уэйн прощаются с Дженни и Триш, которые продолжают вечеринку в доме своего друга. До мотеля идти совсем недалеко, поэтому разгорячённые и уставшие, они медленно бредут по ночному городу, наконец, ощущая прохладу. - Ты красиво танцевала. И сама была очень красивой, - внезапно нарушает тишину Уэйн. - Ну до той танцовщицы мне далеко. Она бесподобна, - смущенно переводит тему Дел, - А с кем ты разговаривал? Мужчина такой седой? - Это муж как раз той танцовщицы, ее, кстати, зовут Мерседес, что с испанского переводится как «милосердная». Но он называет ее дьяволицей, - разом выливает он полученную информацию на девушку. - У тебя, похоже, суперспособность заводить странные знакомства, - хмыкает в ответ Дел, - Но танцует она и правда, как дьяволица. Знаешь, как называется танец? - Как? - Фламенко. По-моему, красивое название. И танец сам очень красивый, - Дел неожиданно робеет. - Да, красивый, - соглашается Уэйн. Оба замолкают на какое-то время. - Я хотел сказать… - начинает Уэйн. - Я думаю… - одновременно говорит Дел и тут же добавляет, - Говори ты первым. Уэйн хмурится и молчит какое-то время. - Я не хотел тебя обидеть, когда мы говорили о маме, - выговаривает парень, - Я неправильно выразился. Ты не с боку припек или как там. Я считаю тебя самым близким человеком. У Дел сердце в груди и пульс в висках отбивают чертов фламенко. Надо срочно уходить с этой приторной волны, иначе так и до диабета рукой подать. - Прости меня, - страдальчески вздыхает она. - Что? – ошарашенно поворачивается к ней Уэйн. Он не этой реакции ждал. - Я перегнула палку. Мне… мне правда больно видеть, как ты тянешься к ней и как она… - Дел качает головой, - Может, это как-то связано с моей матерью, может я проецирую или сравниваю или еще какая хрень – не знаю. Но это твоя мать и ваши взаимоотношения, я не должна была так реагировать, - под конец мычит девушка. - Ты можешь говорить все, что думаешь, - заверяет ее Уэйн, - Мне нравится тебя слушать. - Да я не об этом… - Я понял тебя - не нужно, - прерывает ее парень, - А по поводу мамы… Я действительно просто хотел поблагодарить ее и узнать все ли с ней в порядке. Ну и еще сказать, что больше не злюсь. - А ты не злишься? – вопросительно смотрит на него Дел. - Нет, - качает головой Уэйн, - Я многое обдумал. Нет смысла держать на нее какие-то обиды, она поступила как поступила – уже ничего не изменишь. - Это точно, - грустно хмыкает Дел, но ее радует, что Уэйн все обдумал и пришел к какому-то итогу. - Муж Мерседес – Альваро тебя тоже назвал Дьяволицей. Диабла, - чуть улыбается Уэйн и осторожно берет девушку за руку. - О, вы и меня успели обсудить? – закатывает глаза девушка, сплетая свои пальцы с его, - А усыновить и переписать на тебя дом он, случаем, не успел? - У него своих четверо детей, зачем ему я, - пожимает плечами парень и проказливо улыбается, - Диабла. - Иди ты, - фыркает Дел, стукая кулачком по его плечу.

***

В номере уже не так душно, но они ставят вентилятор прямо напротив кровати. Дел плещется в душе, а Уэйн лежит на кровати наслаждаясь потоком холодного воздуха. По телу разлилась приятная усталость, но сон отчего-то не идет. Он дожидается прихода Дел, которая, сбросив полотенце, плюхается на кровать и блаженно вздыхает. Оба лежат несколько минут распластавшись на кровати, ловя прохладный воздух от вентилятора. Дел поворачивает голову к Уэйну, а тот повторяет ее движение. Ни проронив ни слова, тянутся друг к другу, чтобы встретиться губами. Сегодня поцелуи и касания совсем неторопливые и до исступления естественны. Сегодня Дел тоже планирует изучать и познавать, она, кажется, поняла, о чем тогда говорил Уэйн. Она тихонько дотрагивается до твердой груди, пока его горячая ладонь проделывает путь от ее шеи по спине до бедра, поглаживает и чуть сжимает. У Дел вырывается судорожный выдох,и она крепче прижимается к чужим губам. Робко опустив руку на его чуть подрагивающий от касания тонких пальцев живот, девушка поглаживает дорожку, слушая его учащенное дыхание. Сам Уэйн уже почти привычным движением ныряет под резинку ее белья, надавливая средним пальцем до искр перед глазами. Дел не хочет отставать, поэтому смело делает тоже самое, обхватывая горячую плоть, которая пульсирует в ее руке. Уэйн замирает, часто дышит и ошалело смотрит на девушку, будто даже не осознавая, где и с кем он находится. Дел облизывает в миг пересохшие губы и интуитивно делает движение рукой вверх-вниз. Это простое действие словно что-то включает в нем, и он чуть ли не набрасывается на нее: впивается в губы, усиленно проводит ладонью между ног, тут же вытаскивает руку и тянется к застежке бюстгальтера. В две руки они избавляют Дел от ненужной детали, и Уэйн лихорадочно покрывает поцелуями небольшую острую грудь. Нежные касания отправляет по телу электрические разряды, она дергается, закусывает губу и зарывается пальцами в его волосы. Кто бы раньше сказал, что это так приятно. Губы спускаются к животу, натыкаются на преграду в виде белья, Уэйн дерзко стягивает мешающую ткань, даже не задумываясь, а руки возвращает на грудь. Дел кажется, что он повсюду:его обжигающие ладони, мягкие влажные губы, прохладный язык. Ей ничего не остается кроме как извиваться и стараться стонать не очень громко. Совсем скоро она начинает дрожать, а потом резко сводит бедра, отталкивая его голову. Ее тело все еще подрагивает, когда Дел тянет Уэйна к себе, целует искусные губы и запускает руку в его боксеры. Он словно хочет отстраниться, но она сжимает его чуть сильнее, повторяя движение вверх-вниз. - Покажи мне, - лихорадочно шепчет ему в губы Дел, - Как тебе нравится. Уэйн сдается и накрывает ее руку своей:задает ритм и контролирует нажим. Рука Дел с непривычки устает довольно быстро, но она не обращает внимание на такие мелочи, ей гораздо интереснее смотреть на тяжело дышащего парня, глаза которого затуманены. Чувствовать под пальцами горячу пульсирующую гладкую плоть, ощущать свою безграничную власть над ним. Дел видит, что он почти у финиша, и, наконец, он срывается и сам конвульсивно двигает тазом в их руки, пока не замирает. Она чувствует влагу на своих пальцах и не испытывает отвращения, только чувство единения и безмятежной новой близости. Уэйн загнанно дышит, но, видимо, уже пришел в себя, потому как быстро встает, несется в ванную и прибегает с салфетками, чтобы уничтожить следы. Дел пытается не рассмеяться его робости, когда он тщательно вытирает ее руку - ей вообще хочется смеяться и радоваться, словно она под кайфом. Но когда Уэйн возвращается обратно в постель, она лишь прижимается к нему снова и находит его губы.