1. Пролог
30 мая 2022 г., 21:39
В лагере второй день было тревожно. Кто-то убил караульного, говорили, какой-то дикий зверь, но в это не все поверили, и теперь люди нервничали даже больше, чем обычно. Баррикады попытались еще укрепить, по тоннелю, где разбили лагерь беглецы, то и дело сновали туда-сюда вооруженные, но напуганные мужчины, и их длинные тени метались по стенам, пугая еще больше. Какая-то женщина пробегала мимо уже в третий раз, раздражающе пронзительно перекрикивая гул голосов:
— Ваня! Кто-нибудь видел Ваню? Хоть кто-нибудь?
Сашенька общей паники не разделял. Он рисовал в свете фонаря в своем потрепанном альбоме, недовольно морщась, когда чья-нибудь тень закрывала этот дрожащий тусклый свет. Ему было ясно, насколько их бегство бессмысленно — сколько дней они прятались, спали на земле и ели то, что удастся поймать, но их каждый раз нагоняли. Так не могло продолжаться всегда. Сашеньке не было страшно, потому что все было закономерно.
Мама, нервно вздрагивающая от каждого звука, наклонилась, заглядывая через его плечо.
— Снова свои закорючки рисуешь? — без всякого интереса спросила она и снова отвернулась к собеседнице, когда Сашенька заканчивал закрашивать нижнюю часть фигуры — продолговатой и похожей на пиявку, только с петлей снизу и изящным хвостиком сверху.
— Смотри, — сказал он маме, но она не обратила внимания. Сашенька поджал губы и отложил альбом, заполненный одинаковыми рисунками. Когда он поднялся на ноги, мама бросила только мимолетный взгляд вслед.
Сашенька сделал несколько шагов вперед, растерянно оглядываясь. Справа две девочки помладше него играли в куклы, слева немолодая женщина громко раз за разом читала одну и туже молитву:
— Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь — крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.
Перед ним была стена тоннеля, огромная, высокая, подсвеченная снизу фонарями. Вот бы нарисовать на ней, чтобы все видели! Если бы Сашенька был самым высоким среди людей, он все равно не смог бы достать до верхней ее части, но как было бы здорово. Правда, карандаш здесь бы не подошел. Чтобы заставить всех смотреть, нужно было что-то, мимо чего они не пройдут, на что обязательно обратят внимание.
— Мы все здесь умрем! — сердито сказал кто-то за спиной.
Да, если бы Сашенька нарисовал кровью, они бы заметили. Интересно, куда делся мертвый караульный? Сашенька подумал, что одного человека здесь было бы мало. Нужно больше.
Нечто привлекло его внимание, и мальчик подошел к стене вплотную, недоверчиво уставившись на выцарапанную в бетонной стене крохотную спираль. Он коснулся пальцами неровного глубокого рисунка и обернулся, оглядывая толпу. Все были заняты своими делами или тревожно перешептывались, прижавшись к противоположной стене тоннеля. Неудивительно, в лагере висела гнетущая атмосфера страха. Кто-то недавно выгрыз горло караульному. Какая-то женщина продолжала плакать вдалеке:
— Ваня, где ты? Кто-нибудь видел моего Ваню?
