Часть 1
30 мая 2022 г., 21:39
Когда Ваня впервые увидел этот немного покосившийся от времени дом, то едва не бросился догонять машину, что привезла его к деду. Бегай он лучше, может, и решился бы на такой подвиг. Но его спортивных умений хватило только на одно: поднести телефон к уху — один подход без повторений.
— Не ловит тут, — пробасил дед. — Да ты не переживай. Маме Сергей передаст, что довез тебя в целости и сохранности.
— Здорово, — отозвался Ваня.
На самом деле, это было как угодно, только не здорово.
Но дед болел, ему требовалась помощь, а Ваня подходил для нее по всем параметрам: не учился (потому что только закрыл сессию), не работал (потому что ленился), мог таскать дрова и воду (потому что выбора и не было). Идеальная кандидатура для ссылки в лес.
Дом был таким, каким Ваня его запомнил в детстве: одноэтажный, с большим крыльцом и резными ставнями. Деревянная мебель, трюмо, которому лет больше, чем деду, книжки во всех шкафах. Даже фотографии на стенах висели те же, что и раньше: мама, совсем еще девочка, бабушка, которую он почти не помнил, пес Кальсон, с которым Ваня возился в детстве. Сколько же лет он деда не навещал… Тот переехал жить в лес давно, Ваня тогда еще не родился. Когда бабушки Вани не стало, дед поехал помогать своему отцу-лесничему, да так и остался здесь. Говорит, не хочет бросать эти просторы, да и не на кого их оставлять. Прадедушка Вани тоже жил в этом доме и тоже за лесом смотрел. Он и жену себе в ближайшем поселении нашел, в город совсем не рвался. Выходило, что и Ване суждено было рано или поздно вернуться к истокам, переехать жить в эту глушь без связи и удобств. Буквально на роду написано.
Нет, на такое он точно не пойдет. Пусть кто-нибудь другой любуется красотами природы. Сюда и ехать было долго. И если в детстве Ваню это не смущало, то потом всегда находились причины остаться в городе. Нехорошо, конечно, деду ведь наверняка здесь было одиноко. Ване вдруг стало стыдно.
Он прошелся по дому, оставил вещи в комнате и подошел к деду. Оставалась у него надежда, что хоть что-то за годы могло измениться…
— А туалет где? — спросил он.
— Вон стоит, — ткнул дед в окно.
Ваня покосился на кабинку на улице.
Что ж. Какие-то вещи оставались неизменными.
* * *
Нет, кое-что хорошее в этой глуши всё же нашлось. Воздух здесь был другой: пахло лесом, небом и свободой. Спалось лучше, и просыпаться рано не составляло труда. Чай у деда был душистым, терпким, совсем не похожий на привычный «Липтон» из пакетиков. Лес окружал простором, которого порой так не хватало среди бетонных коробок, выстроенных в ровные ряды. Плохого было больше. Во-первых, комары. Не те, что отгоняются включенным на ночь фумигатором, а те, что переживут тебя и твою семью, да ещё и потомками твоими лакомиться будут. Клятые кровопийцы, как же Ваня их не любил. Каждый поход в туалет для него превращался в битву за честь и непокусанность задницы. Оборону Ваня пока держал. Во-вторых, здесь было невероятно скучно. Дед не смотрел телевизор, не читал газет, жил в своём зелёном пузыре и совершенно не интересовался миром вне родных деревьев и полей. Если наступит апокалипсис — дед узнает об этом в магазине, где болтливая продавщица за прилавком выкладывает ему все главные сплетни недели. Ваня пытался понять, чем же дед себя здесь занимает. Когда был здоровее, говорил ему дед, следил, чтобы никто из чужаков лесу вреда не наносил: на зверей не охотился, не срубал редкий можжевельник, костры не жёг. А теперь сил на это почти не осталось. Ваня вызвался пойти за хворостом. — Иван, подожди, вместе пойдем, — строго сказал ему дед. — Справлюсь, не маленький, — обрубил его возражения Ваня. — Что я, хвороста не наберу? — Поблизости уже не осталось ничего. Значит, нужно поглубже идти. Дед сомневался. Но Ваня уже все решил, а потому торопливо надел на спину огромный рюкзак и махнул на прощание рукой. За эти дни он обошёл все поблизости раз двадцать. Ну а что ему оставалось делать? Книжки у деда были ужасно нудными, Ваня их читал только ради того, чтобы поскорее закончить день и заснуть. Дед говорил, что в лесу не бывает скучно. Ну… дед был странным. Что интересного могло быть в прогулках меж деревьев и кустов? Птицы кричали недобро, неприятно, совсем не как в мультиках про принцесс, солнце то и дело скрывалось за густыми ветвями. Получалась на любителя прогулка, а Ваня любителем не был. На лес мягким покрывалом опускались сумерки. Главное, говорил ему дед, дом из вида не терять. Ваня и не терял: оборачивался раз в несколько минут и проверял — кажется, недалеко ушел. А потом обернулся — а дома и след простыл. И стемнело разом. Ветер зашелестел листьями неприветливо, сухо. Ваню здесь не ждали, тут было место только для лесных обитателей и, пожалуй, для деда. Вдруг Ваня услышал голос. Кто-то напевал едва слышный мотив, но и без слов становился понятен смысл. В песне пелось об утрате и одиночестве, о боли и терзаниях, будто бы кто-то молил одновременно о прощении и пощаде. Ваня замер, где стоял, прямо с непослушной веткой в руках. Мелодия становилась все громче, ближе. Отчаянно захотелось помочь. И Ваня пошел на голос, потому что нельзя было не попытаться спасти, вызволить это божье создание с таким сладким голосом и такой горькой судьбой. Ветки больно хлестали по щекам, но теперь это не имело значения. Будь впереди горы, зыбучие пески, топкие болота — Ваня бы все преодолел. Меж деревьев мелькнуло белое пятно, эхом по лесу разнесся тихий смешок. — Я здесь, — услышал Ваня шепот. — Иди за мной. Мотив грустной песни все еще звучал в его голове. Теперь он знал и видел, кому была нужна помощь: высокая девушка с черными как сама ночь волосами, в белой рубахе на голое тело и босиком она стояла на холодной земле и тянула к Ване руки. — Ты заблудилась? — спросил он. Девушка помотала головой и вновь поманила Ваню к себе. Их разделял овраг, неширокий, но перепрыгнуть его и пытаться не стоило: поросший травой, он был очень похож на место, где можно свернуть шею. — Уж лучше вы к нам, — пробормотал Ваня, осматриваясь по сторонам. Обойти овраг ему бы вряд ли удалось. Но не бросать же незнакомку в лесу! — Скорей же, — звала девушка, — подойди ко мне. — Я бы с радостью, — отозвался Ваня. — Но есть один нюанс… Ему действительно очень хотелось помочь этой несчастной. К ней тянуло будто магнитом, и это при том, что девушки Ваню не то чтобы интересовали. Казалось, что нет ничего важнее ее спасения. Ваня подошел ближе к оврагу. Неужели не сможет он перебраться? Это же не сложнее, чем по крышам прыгать, а у него в этом опыта много… Ваня сделал еще один шаг и посмотрел на девушку. Она расплылась в улыбке… обнажая белоснежные заостренные зубы. Будто пиранья вдруг приняла человеческое обличье. — Ну же, — шептала она, — мне так нужна помощь. Иди ко мне. По ее бледной щеке поползла слезинка, но хищная улыбка так и не сходила с лица. — Так, — сказал Ваня и зажмурился. Открыл глаза, снова посмотрел на эту… это чудовище. — Так. Я, пожалуй, домой пойду, меня дед заждался… Он попятился назад, с ужасом глядя на нечто, что раньше было милой девой. Длинные волосы разлетелись в разные стороны, словно от сильного ветра, глаза потемнели, а руки, что тянулись к Ване, украсились острыми когтями. Выругавшись, Ваня пустился наутек. Деревья хлестали его по лицу, а вкрадчивый шепот и жалобное пение преследовало до тех пор, пока он не выбежал на небольшую поляну. Ваня упал на траву и огляделся: погони не было, лес тоже теперь не выглядел враждебным. Щеки саднило от царапин, в боку кололо от интенсивной пробежки, но больше ничье пение не пыталось заманить его к себе. — Какого черта… — начал было Ваня и тут же зажал рот обеими руками. Помяни черта и… как там говорят? Вот только его тут и не хватало. Но что это вообще было? Он ведь не ел никаких грибов, его-то все эти галлюциногены никогда не интересовали. Его друзья, бывало, ходили по лесам, собирали себе особенные грибочки, но не Ваня, нет. Мираж? Видение от голода? Желудок предательски заурчал, напоминая, что в последний раз видел еду еще в обед, а теперь вот и солнце уже зашло… Да и дед будет волноваться. Нужно возвращаться домой. А с остальным Ваня потом разберется. Или, что вероятнее, отложит в самый дальний ящик своего подсознания, чтобы больше не вспоминать об этом. Никогда. Поляна, на которой Ваня оказался, напоминала ему кадры из мультфильмов. Может, в лесу всегда было так красиво, просто он, как горожанин до мозга костей, в своих бетонных коробках не замечал этого совсем? Деревья образовывали идеальный круг, скрывая местность от любопытных глаз. Трава была невысокой, мягкой, с блестящими капельками росы. Тут и там пробивались сияющие белые цветочки, которые едва уловимо освещали поляну в сумеречной темноте. Бывают ли вообще цветы, которые светятся в темноте? Ваниных познаний во флористике хватало, чтобы отличить розу от ромашки. Надо будет расспросить деда про эту красоту. Ветер мягко качал ветви деревьев, и те шелестели листьями, но уютно, убаюкивающе, будто пели колыбельную. Ваня поднялся с травы и прошел немного вперед. От цветов исходил такой приятный сладкий запах, что хотелось набрать себе домой целый букет, чтобы просыпаться и засыпать под этот летний аромат. Черт! Хворосту он толком и не набрал. Ваня хлопнул себя по лбу и побрел в сторону леса — пора было возвращаться домой. Только вот где дом? Ваня постоял на месте, повглядывался в темноту и выбрал сторону наугад. Паника подступала медленно, но решительно. Это в городе если заблудишься, можно кого-нибудь из людей найти. А в лесу? Не у зайцев же ему дорогу спрашивать. Ваня брел по траве, вслушиваясь в звуки леса. Как назло, тут и там раздавались хрусты и шорохи, словно лес почувствовал его страх и хотел запугать Ваню еще сильнее. А еще на поляне кто-то лежал. Человек? Ваня на секунду обрадовался, а потом испугался еще сильнее. Вряд ли от человека, который лежал в траве в чаще леса, стоило ждать чего-то хорошего. Ваня только надеялся, что тот был живым. Он подошел ближе. В траве, уютно свернувшись калачиком, лежал… сложно было определить это существо. Длинные зеленые волосы с вплетенными травинками и цветами, маленькие рожки, будто бы сделанные из коры дерева, заостренные уши, точеный профиль, бледно-зеленая кожа. Над ним порхали светлячки, словно специально помогали Ване разглядеть незнакомца — а это существо, похоже, было мужского пола. Тучи рассеялись, обнажая месяц и звезды. Ваня наклонился, завороженный прекрасной картиной: перед ним будто был сказочный фей из детской книжки. Затаив дыхание, Ваня разглядывал россыпь изумрудных родинок на голом плече, широкую спину, едва прикрытые одеялом из листьев бледные ягодицы… — Любуешься? — спросил вкрадчивый голос. Ваня отпрыгнул на добрых полметра. — Э-э-э… Здрасьте? Потянувшись, незнакомец встал с травы. Оказалось, он совсем немного выше Вани. — Что, не угодила тебе лесавка? — Кто? — Лесавки — помощницы мои. Ты сегодня повстречал одну из них. Ваня вспомнил, как оказался на этой поляне, и по коже его пробежали мурашки. Поначалу девушка действительно была красива, хотя и пугающей красотой. Но во что она превратилась после… — Она была довольная жуткая, — признался Ваня. — Эти зубы… — Поди ж ты! — незнакомец усмехнулся. — Свезло тебе. Не каждый может разглядеть под их обманчивой личиной истинную сущность. — А что было бы, если бы я к ней подошел? — Утащила бы в лес, там бы полакомилась вместе с другими лесавками. Им редко удается разжиться человечиной. Ваня сделал шаг назад. Может, ему просто сельские сумасшедшие повстречались? Ходят себе ряженые, людей пугают. Но улыбку, что была у лесавки, никаким гримом не нарисовать. Наверное, Ваня просто уснул на этой поляне, а теперь ему снится сон. — Кто ты? — спросил он у незнакомца. — У меня много имен. Как меня только вы, люди, не зовете: дух леса, лихо, леший… Все одно. «Не буди лихо пока оно тихо», — подумал Ваня. Может, лучше было бы и черта помянуть. Если у этого… Духа в подчинении такие злобные монстры, то на что способен он сам? — Ты тоже меня съешь? — Ваня изо всех сил старался, чтобы голос его не дрогнул. Дух расхохотался так громко, что птицы, потревоженные звуком, вспорхнули с ветвей деревьев и скрылись в лесной чаще. — Домой тебя проведу. Сам ты дороги не найдешь. Вы, городские, беспомощны, как дети малые. — Но почему? — не выдержал Ваня. — Я думал, вы тут не любите посторонних. — Не любим, — согласился Дух. — Но ты внук нашего поверенного. Лес опасен, в тени его деревьев какой только нечисти нет, но я тебе помогу. Дух поманил его за собой. Стоило ли ему доверять? Вариантов у Вани оставалось немного — сам он вряд ли найдет дорогу до дома. Сложно было выбрать, какой из сотен приходящих в голову вопросов ему стоит задать. Поэтому Ваня просто пошел за Духом. Происходящее все еще не укладывалось у него в голове. Он уже знал, что расспросит обо всем деда, но не сочтет ли тот его сумасшедшим? Дед, конечно, говорил, что в лесу скучать не приходится, но про монстров и духов ничего не рассказывал. Все-таки это довольно значимая деталь, чтобы ее умалчивать. Дух шел рядом с Ваней. На самом деле, убери рожки, убери когти на руках и ногах, да сделай уши закругленными — и перед тобой симпатичный человек. Ваня поглядывал на Духа украдкой, но иногда все же сталкивался с ним взглядом. О чем вообще с лесными духами говорят? Возраст Духа определить было невозможно. Выглядел он ровесником Вани, а говорил так, будто был одного возраста с дедом. — Ты мне не снишься? — спросил Ваня на всякий случай. Дух протянул руку и ущипнул Ваню за плечо. Тот ойкнул и дернулся в сторону, потирая кожу на месте щипка. Что ж, доходчиво. — Значит, у меня проблемы с головой. — Ты, стало быть, не встречался с нечистью? — удивился Дух. — Что, неужто из зеркал городских никакая мертвечина нос не кажет? — Ну спасибо, — буркнул Ваня. — Теперь я все зеркала за километр обходить буду. Дух рассмеялся. Смех у него был громкий, но приятный. — Городская нечисть вреда не принесет, только запугает. А вот в лесу… Тут осторожнее надо быть. А вот и твой дом, — Дух затормозил. И правда, дом уже виднелся впереди. — Вот твой хворост, — он протянул рюкзак. Ваня совсем про это забыл! И когда только Дух успел туда хворосту положить? — Спасибо, что проводил… Пока? Ваня по привычке протянул руку и только потом осознал, насколько глупо поступил. Дух с интересом смотрел на протянутую ему ладонь. — Люди обычно пожимают друг другу руки на прощание… — пробормотал Ваня. — Неважно. Но убрать руку не успел: Дух протянул свою и переплел пальцы с Ваниными. Ваня нервно сглотнул: его ладонь оказалась куда меньше и слабее. У Духа были длинные тонкие пальцы с острыми когтями, сильная хватка и крупная прохладная ладонь. Но Ване отчего-то стало жарко. Давно он вот так не держал за руку кого-то столь же красивого. Примерно никогда лет назад. — Пусть никто не потревожит твой сон, Ваня, — мурлыкнул Дух и, чуть сжав ладонь напоследок, скрылся меж деревьев. Ваня бы так и стоял, тупо смотря в темноту леса, если бы его не окликнул дед. И откуда только этот Дух прознал его имя?
