Не буди лихо — целуй его тихо

      Когда дед рассказал Ване, что Дух действительно существует, что в лесу столько всевозможных существ, что за всю жизнь с ними не перезнакомиться, тот едва сдержался, чтобы не спросить про грибы. Может, дед тоже был из этих?.. Останавливало его лишь воспоминание о вчерашнем вечере. Он ведь действительно видел. Видел! Этого Лешего! Лесного Духа!       Теперь Ваня мог понять и деда, и прадеда. Если все это не выдумки, не бред сумасшедшего, значит, что перед ними открывался новый мир — загадочный, пугающий и неисследованный. И они — наверняка одни из немногих — могли пообщаться с лесными существами, узнать их секреты. И как же тяжело им было держать все в тайне!..       — Может, еще и вампиры существуют? — недоверчиво спросил Ваня (впрочем, с легкой надеждой).       Дед нахмурился и покачал головой.       — В этих сказках твоих правды нет. Все переврали. А настоящие легенды поди разыщи, только у знающих людей они и сохранились. Но ты в лес далеко не уходи, Лесной дух правду тебе сказал — опасно там.       — Далеко не буду, — отстраненно сказал Ваня.       Спал он плохо. Снились кошмары, да еще и тени в зеркале казались безликими и кровожадными тварями, точно как в фильмах ужасов. А зеркало это, как назло, стояло прямо напротив кровати. И Ваня всю ночь не мог решить: стоит ему лечь к тому спиной и остаться беззащитным перед монстрами или повернуться лицом, но бояться закрыть глаза. Так что наутро Ваня легко поверил во все рассказы деда. Уж лучше думать про лесавок, боровиков и шишиг, чем про зеркальных чудовищ. Это все Дух Лесной, чтоб ему тоже неспокойно спалось! Зато дед больше не казался ему странным, когда оставлял домовому на ночь еду и стакан молока. Оставалось только надеяться, что домовой этот не под кроватями живет — Ваня любил туда всякий мусор прятать.       От нечего делать несколько дней спустя он все-таки решил наведаться в гости к Духу. Правда, сказать было проще, чем сделать — не деда же просить проводить. А сам он в жизни дорогу не нашел бы. Но Ваня все равно собрался в лес — дед велел ему мяты для чая насобирать.       Ваня честно далеко не уходил. И глаз с дома не сводил. Не как в прошлый раз — в этот он даже спиной к нему не поворачивался. А все равно упустил тот момент, когда отошел слишком далеко. Бермудский треугольник какой-то, а не лес. Как дед вообще умудрялся в этом месте жить? Ваня нагнулся, чтобы нарвать листьев мяты, да так и замер. Из кустов на него смотрели желтые глаза. «Только бы собака», — подумал Ваня. Его надежды не сбылись. Спустя мгновение из кустов показалась огромная морда, похожая на волчью, но со странным носом и почти человеческими ушами.       Если бы перед прогулкой за мятой Ваня не успел сходить в туалет, то сейчас сделал бы лужу. А так он просто осел на землю и прикрылся корзинкой с мятой. В голове пронеслись все фильмы про оборотней, но так и не удалось вспомнить, какое против них использовали оружие. Кол в сердце? Чесночный сок?       — Мамочки, — прошептал Ваня.       Жуткая тварь подходила все ближе. С его клыков капали мутные слюни, а зловонное дыхание Ваня успел ощутить на себе, но вдруг неподалеку раздался громкий свист. Тварь замерла и клацнула клыками. Ваня тоже замер. Время — и то будто бы замерло, весь лес перестал дышать и затаился, подглядывая за происходящим. Свист раздался второй раз. Такой громкий! Ваня так не умел. Зверь повернул голову на звук и скрылся в неизвестном направлении.       Ваня остался сидеть. Возможно он больше никогда не встанет с этого места. Так и умрет здесь, обездвиженный от ужаса. Но заслышав вдалеке вой, Ваня тут же подскочил. Ноги снова были готовы нести его подальше от этого жуткого места.       Он бежал что есть мочи, пока вой не затих. А потом замедлился и перешел на шаг. И что, спрашивается, Ване дома не сиделось? Порубил бы деду дров, помог еды приготовить, нет — вызвался за мятой сходить. Впрочем, других развлечений у Вани все равно не было. Вот спросят его друзья, как он лето провел, что ему ответить? Сначала чуть не сожрала лесавка, потом попытался напасть жуткий зверь, ах да, еще с Духом Лесным пообщался, и он, надо заметить, вовсе не такой страшный, каким его в детских книжках рисуют. Дух, на самом деле, был так красив, что Ваня и смотреть на него боялся. Может, это тоже обманка, а на деле там клыки и черви из глазниц выползали? И лучше бы так. Потому что иначе пришлось бы что-то делать с этим неуместным интересом к тому, кто даже человеком не являлся. И хорош был нечеловечески. Сказочно хорош.       Ваня брел по узкой тропке, пиная камушки, что попадались ему на пути. И как ему выйти к той поляне? Он же в этом лесу не ориентировался совсем, хоть крошки хлеба за собой оставляй, чтобы по ним потом вернуться. Ничего, думал Ваня, заблужусь — кто-нибудь да поможет. И старался не размышлять о природе этой уверенности, и уж тем более не вспоминать, сколько раз его в проклятом лесу попытались сожрать.       Он бы сейчас сам с удовольствием кого-нибудь сожрал. Надо было послушать деда и взять с собой бутерброды с термосом. А теперь Ване только и оставалось, что смотреть по сторонам в надежде на какой-нибудь ягодный куст. Может, где-нибудь на землянику наткнется? Деду вот всегда удавалось находить ягоды, даже с его-то зрением. А он настоящий Иван-дурак. Выживаемость в лесу на ноль баллов из десяти.       Споткнувшись о корягу, Ваня полетел на землю. Домечтался! Он отряхнул ладони и колени от грязи и вдруг заметил темно-синюю ягодку на подушке из зеленых листьев. Она появилась здесь будто бы специально для него, будто бы в ответ на его голодные мысли. Волчьи ягоды, они же на деревьях растут? А это черника наверняка! Ваня потянулся за этой ягодкой, как вдруг прямо с дерева на него упала шишка. Громко ойкнув, он посмотрел наверх. Там, вильнув пушистым хвостом, по ветвям скакала белочка. Ваня на секунду залюбовался ее рыжей шерсткой и кисточками на ушах. Уронила, получается? Ваня откинул шишку в сторону и сорвал ягодку.       — Сказано же — ядовитая, — раздался голос у него за спиной.       Ваня подпрыгнул на месте и выронил злосчастную ягодку на землю. Позади, конечно, стоял Дух и ухмылялся.       — Кем сказано? — нахмурился Ваня.       Что, не мог этот Дух проклятый появиться, когда Ваня на пенечке сидит и на закат смотрит? Нет, надо было застать его на коленях, с испачканными ладонями...       — Ну ты, Ваня, и дурак, — Дух покачал головой и указал пальцем наверх.       Белка, поскакав по веткам, спустилась и уселась Духу на плечо. Она была не такой уж и маленькой, как казалось изначально, и смотрела на Ваню осуждающе. Могут ли вообще белки осуждать? Конкретно эта явно могла.       — Вороний глаз, — сказал Дух, указывая на красивую ягодку. — Волчья ягода, есть ее нельзя.       Ваня поднялся с колен и отряхнулся. Но на ладонях все равно оставалась грязь.       — Волчьи ягоды разве не на деревьях растут?       — Волчьих ягод много, вы, люди, не одну ягоду ими называете, — наставительно сказал Дух. — И белладонну, и красавку, и вороний глаз… Но все они ядовиты.       Белка пискнула что-то на своем, перепрыгнула Ване на макушку — тот чуть было снова не упал на землю от неожиданности, — а потом ускакала обратно на дерево. Кажется, Ваня не слишком ей понравился.       — Снова блуждаешь? — прищурился Дух.       Он стоял, оперевшись на дерево, и с интересом разглядывал Ваню. Совершенно не стеснялся: пялился на расцарапанные кустарниками ноги в шортах, на пеструю футболку с надписью «‎Мамин бродяга»‎, рассматривал его лицо. Сам Ваня боялся опускать глаза ниже лица Духа. Он и так знал, что там, едва скрытое накидкой из листьев, бледное, с легкой зеленью, тело: крепкие руки, длинные ноги и множество родинок-изумрудов. На лицо смотреть было безопаснее, хотя и там Ваня едва справлялся. Интересно, каковы маленькие рожки на ощупь: гладкие или шершавые? И чем пахнут зеленые волосы Духа: травой или вплетенными цветами? Ваня вдруг осознал, что слишком давно не удовлетворял свои потребности. Было некомфортно делать это с дедом за стенкой и домовым под кроватью, а больше и негде. Не в лесу же? Тут, кажется, глаза были и у холмов, и у деревьев, и у камней. Каждая белка будет смотреть с укоризной, мол, не так рукой двигаешь, не с той скоростью... Нет уж, Ваня потерпит как-нибудь.       А какой вообще вопрос был?..       — Я гулял, — выдавил Ваня.       — Что, полюбился тебе лес наш? — прищурился Дух.       — Вот я ему, похоже, совсем не полюбился, — буркнул он.       Пускай и глупо было обижаться на кустарники за расцарапанные руки и ноги, а на деревья — за корни, торчащие из-под земли, но все лучше, чем расписаться в полной своей неуклюжести.       — Иди за мной. Реку тебе покажу.       Дух кивнул на его колени. Ваня оглядел себя — красавец, что и говорить. Ноги в ссадинах и земле, руки тоже грязные, хорошо, что нет зеркала, чтобы на лицо посмотреть. Да, принцем из сказки он точно не был. Скорее лягушкой или гадким утенком. Ваня поплелся вслед за Духом, неприязненно косясь на вороний глаз. И почему только эта отрава выглядела так привлекательно?       — Тебе бы, Ваня, одному по лесной чаще не бродить лучше, — сказал ему Дух.       Теперь он шел медленнее и поравнялся с Ваней.       — Сожрут? Меня снова попытались…       — Это волколак был. Он бы тебя не стал есть, тощий ты больно.       Ваня обиженно фыркнул.       — Народ у нас дружелюбный, — продолжил Дух. — До поры до времени. Но скоро день летнего солнцестояния, праздник Ивана Купала, если по-вашему. Люди в эту ночь приходят в лес, чтобы найти цветущий папоротник. А лесным жителям это не по нраву. Многие злятся, нападают на всех без разбору.       — Неужели папоротник и правда цветет?       — Кто-то верит, что да.       — А во что веришь ты?       Ваня посмотрел на Духа, тот загадочно улыбнулся.       — Мне не надо верить, я про лес и так всю правду знаю.       Что означало: сколько ни спрашивай — а правды я тебе не скажу. Ваня решил не пытать Духа, спросит потом у деда, тот наверняка знает. Дед вообще оказался кладезем мифов и легенд, которые при ближайшем рассмотрении оказывались правдивее многих энциклопедий. И как ему только удавалось хранить это все в тайне? Впрочем, Ваня и сам не думал, что кому-нибудь расскажет о своем новом знакомстве. Друзья высмеют, мама будет переживать.       — А зачем им цветущий папоротник?       — Люди верят, что все клады мира будут перед ними как на ладони, что существа будут подчиняться, все загадки мира раскроются. Если иначе — жаждут власти и богатства.       Ваня задумался. Звучало, конечно, привлекательно. Вот только…       — Мне было бы страшно такой силой обладать. Это же можно столько всего случайно наворотить. А уж если захотеть намеренно кому-нибудь жизнь испортить, то… Ай!       Он снова едва не полетел на землю, споткнувшись о толстую ветку, но Дух вовремя его поймал. Он держал Ваню крепко, но мягко. И несмотря на прохладные ладони, Ваня чувствовал в груди странное тепло.       — Тебе такие силы точно противопоказаны. Ты собой-то не управляешь, куда там нечистью всякой.       В глазах Духа плясали смешинки, Ваня и сам улыбался — понимал, что по-доброму это все, никто его обидеть не хочет. Дальше шли молча. Солнце мягко пробивалось сквозь деревья, резвилось лучиками и игриво щурило Ване глаза. Хорошо было в лесу. Кажется, только сейчас он деда понял, а ведь поначалу даже ехать не хотел. Думал, чего делать здесь без людей и интернета. Думал, да дед всегда странным был, поэтому ему и нравится отшельником быть. Думал, да сбегу при первом удобном случае. А теперь вот сам странным стал. Наверное, есть что-то в этом воздухе, кроме леса, неба и свободы, какой-то дурман, привязывающий к лесу морским узлом.       Впереди, за деревьями, их поджидала река. Не слишком широкая, освещенная солнцем, с пологим берегом. На одном берегу, склонившись к воде, лила свои зеленые слезы ива.       — Пришли, — сказал Дух.       Они остановились у берега. Солнце припекало, футболка повлажнела от пота. А вода блестела в солнечных лучах, раскрывала свои прохладные объятия. Но раздеваться Ване не хотелось: его руки были и вполовину не такие крепкие, как руки Духа, да и вообще спортивным телосложением похвастаться он не мог.       — Вода теплая, — неверно истолковал его замешательство Дух.       Сам он уже зашел по колено в воду. Ваня посмотрел на его спину, скрытую длинными волосами, быстро скинул футболку и шорты и с разбегу прыгнул в воду. Действительно теплая. Температура была ровно такой, чтобы охладить разогретое тело, но не выбегать, замерзнув, на берег. Дух подплыл ближе. Его волосы разметались по водной глади, цветы, что прятались в них, намокли и блестели на солнце. Ваня спросил:       — Можно?       И показал на волосы. Дух кивнул.       И тогда Ваня поймал зеленую прядку и пропустил ее сквозь пальцы, задержавшись указательным на белом цветке. Кажется, именно эти цветы тогда сияли в ночи на поляне, где Ваня впервые увидел Духа.       Дух тоже протянул руку и коснулся Ваниных волос. Те были короткими, темными, словом — ничего примечательного. Но Дух делал это с большим интересом: нежно касался мокрых прядок пальцами, не задевая длинными когтями кожу.       — Наверное, тяжело с такими волосами, — сказал Ваня, чтобы как-то заполнить эту неловкую тишину.       Духу-то, наверное, было просто любопытно изучать человека. Это Ваню тянуло со страшной силой прикоснуться к волосам, к прохладной коже, пересчитать пальцами родинки — на левом плече они образовывали треугольник, — потрогать рога и попробовать остроту длинных когтей.       — Тяжело, если пташки там гнездо свить норовят, пока я сплю. У меня сон крепкий, я могу неделями не просыпаться.       — Но когда я подошел — ты сразу проснулся, — вспомнил Ваня.       — Так я не спал, — Дух улыбнулся. — За тобой наблюдал.       Ваня вспыхнул и отдернул руку от зеленых волос. Неужели все его замыслы так легко прочитать?       — Я просто удивился, когда увидел такого… как ты, — буркнул он и поплыл в сторону берега.       — Не страшно было?       Дух поплыл за ним следом.       — Страшно было, когда я помощницу твою встретил. И этого… волколака.       Ваня вспомнил хищную улыбку лесавки и вздрогнул. Эта прелестница еще приснится ему не в одном кошмарном сне.       — Забавно, — отозвался Дух. — Обычно все иначе: меня путники боятся, а за лесавками в лес уходят с большой охотой. Ты первый говоришь со мной спокойно и бесстрашно.       — Забавно, — передразнил его Ваня. — Ты их зубы видел? У тебя таких нет.       Он поймал себя на мысли, что вообще не видел в Лесном Духе повелителя леса. Общался с ним так легко и смущался только собственных чувств, которые вспыхнули так быстро и так не вовремя.       — У меня нет в них нужды.       Дух подцепил когтем подбородок Вани и повернул его к себе. Было немного больно, но не слишком — острые, теперь проверять это не было необходимости.       — Я не боюсь, — сказал Ваня.       Он и правда не боялся. Почти. Насколько вообще можно не бояться, когда ты находишься где-то в лесной чаще с полуголым Лихом, который в любой момент может проткнуть тебя своими длиннющими когтями. Вот настолько Ваня не боялся.       — И не бойся, — мягко сказал Дух и отпустил Ванин подбородок. — Я не причиняю людям вреда, если только они не пытаются навредить моему лесу.       Они оба вышли из воды. Ване хотелось как-нибудь разбавить эту тягостную тишину, но он не мог придумать, что сказать. Дух сидел к нему спиной, мастерил что-то из травы и цветов, и отвлекать его от этого занятия не слишком хотелось.       Ваня лег на траву, положил руки под голову и закрыл глаза. Счастье переполняло его, как бывает в такие короткие моменты единения с природой, когда все вокруг будто бы дышит в унисон. И трели птиц вплетаются в мелодию леса, и солнце мягко мажет лучами, и легкий ветерок едва треплет влажные после речки волосы. Солнце вдруг перестало его греть, и Ваня открыл глаза. Это Дух загораживал свет и тепло, а в руках у него был пышный венок из цветов.       — Надень.       Ваня привстал, а Дух немного наклонился и надел венок ему на голову. Сладкий запах цветов тут же ударил в нос.       — Красивый, — сказал Дух.       А в глазах его плясали смешинки.       Красивый венок? Или Ваня в нем? Он подошел к реке, чтобы взглянуть на отражение в водной глади. Венок был большим, но аккуратным, мелкие фиолетовые цветки смешивались с белыми — такими же, что были в волосах Духа. Жаль, что они уже не будут светиться в темноте.       — Мне показалось, тебе понравились цветы в моих волосах, — сказал Дух.       И Ване хотелось рассмеяться и ответить: «Ты! Ты мне понравился. Вместе с цветами в волосах, с россыпью родинок и невозможной улыбкой». Но сказал только:       — Спасибо. Он очень красивый.       А дома выпытывал у деда всякие способы продления жизни для сорванных цветков.       — Да завянут они, что ни делай, — отмахнулся дед. — Новый сплетешь, чего переживать-то.       Но хотелось сохранить именно этот. Ваня сам бы в жизни не переплел так аккуратно каждую травинку, чтобы в итоге получился ровный узор. Да и хотелось оставить частичку этого лета, что-то осязаемое, что можно потрогать и сказать — было, и правда было. И в реке купались, и по лесу гуляли… Было!       — Дед, а расскажи про папоротник, — попросил Ваня за ужином.       Тот посмотрел на него с удивлением, даже очки снял.       — Чего это ты вдруг заинтересовался?       — Да я просто... — Ваня смутился и пробормотал в миску с супом: — Любопытно стало.       — Значица, в лесу кто-то тебе про праздник Ивана Купала рассказал, — усмехнулся дед. — Ну что ж, тут я не больше твоего знаю. По поверьям, именно в этот день в чаще леса расцветает папоротник. Расцветает он на поляне, что охраняется лесной нечистью: там и лесавки, и кикиморы, и волколыки. Лесной Дух тоже там, все празднуют день солнцестояния и следят, чтобы папоротник цветущий никто не украл. Расцветает он ровно в полночь и цветет таким прекрасным цветом, что счастье переполняет увидевших это чудо людей. И если сорвать папоротник, то все богатства мира станут твоими, вся нечистая сила будет подчиняться, вот такая сила таится в одном цветке.       Ваня так заслушался, что пронес ложку мимо рта.       — Как ты думаешь, это правда? — спросил он, вытирая бульон со стола.       — Кто знает — тот не расскажет, — хмыкнул дед. — Да вот только сказки не появляются из ниоткуда, в них всегда капелька правды да есть.       Через два дня будет праздник Ивана Купалы. Дед сказал, что Ване обязательно нужно на него сходить, в городе таких гуляний не увидеть. И костры будут жечь, и песни петь, и венки в реку бросать. А красавицы соберутся со всей деревни. Ваня сказал бы, что своего красавца уже нашел, да дед бы его не понял.