Нравоучение мотылька

Сирень распустила свои цветочки, очаровывая своим тягучим ароматом. Солнце приятно припекало, а лёгкий ветерок не давал изжариться в этот прекрасный день. Казалось : что может быть лучше? Такой замечательный промежуток времени. Парень успел погулять со своим возлюбленным, помочь парочке котят во дворе. И по пути домой тот был самым счастливым человеком на земле. Скромный доходяга напевал свои песни за углом, птицы громко щебетали с макушек деревьев, а улыбка вот-вот заставит смуглые щеки заболеть. Но вот. Вскоре Нортону пришлось подойти к своему дому. Благоприятный район, куда направлялся старший, уже мелькал далеко за спиной. А чистые и блестящие туфли ступали всё дальше в грязь и мусор, где царил безмолвный хаос. Пошарпанные дома находились в аварийном состоянии, бродячие псы спали меж старых гаражей. Иногда слышалось их сопение, что наконец нарушало тишину и звон в ушах. От страха. Нортон боялся этого места. Сколько бы не говорили люди о том, что нужно любить свой дом родной... Подобное не вызывает ничего похожего. Лишь рвотные позывы и желание поскорее уйти обратно. Но нет, Кэмпбелл продолжал свой путь, и вскоре дошёл до одноэтажного здания, больше походившего снаружи на сарай. Стучаться не пришлось — двери тут всегда открыты. Красть нечего, а замки стоят денег. Парень постарался тихо открыть ржавую дверцу, которая предательски скрипнула, раздавшись эхом по всей комнатушке. Та была совсем мелкая и сразу проходила на кухню. В углах клочьями валялся разлагающийся мусор, помои и переполненные невесть чем пакеты. От некоторых доносился такой смрад, что приходилось потом отмываться от этого липкого сумасшествия часами. — Ты все-таки пришёл, — Тихий, но столь неприятный мужской голос раздался из-за двери. Никого не было видно. Но Нортон же понимал, кто это. И лишь тихо повесил свою блестящую одежду на вешалку, кидая грязную обувь к двери. Отец. Он редко ночует дома, но сегодня все-таки заявился сюда. Так вот почему тут благоухает сильнее, нежели обычно. — Я всегда прихожу сюда, — Нортон натянул улыбку и попятился в свою комнату - единственное место, куда можно спрятаться от всех невзгод своего мира. Место, где не нужно никем притворяться. Не строить из себя придурка и не корчить рожи каждому встречному, поддерживать тупые разговоры лишь ради себя. Это всё позади! — Сначала обед, — Мужской голос показался всё ближе, и вскоре прямо перед носом Кэмпбелла вышел его отец, полуседой мужчина, гордо поднявший морщинистую морду вверх, — Или ты неблагодарный сынишка? — Я могу и не.... — Так значит ты совсем не ценишь то, что я тебе предоставляю?! — Отец перешёл на более громкий тон и, приподняв руку, с шлепком ударил своего же сына по щеке. Кожа Нортона покраснела, и из глаза ненароком скакнула слеза, — Либо ты жрешь, либо проваливай отсюда, выблядок. Повиновение. То, что заставит даже самого терпеливого человека разнервничаться. Самооценка рушится к самому низу, а свои желания совсем пропадают под давлением инициатора. Делать нечего. Сегодня придётся вновь насильно запихивать в себя еду, придерживая рот, чтобы не вырвать на ходу. Стол ничем не накрыт, одна лишь побитая тарелка находится посреди этой пустоты. Присев к своему обеденному столу, парень лишь спустил свои глаза к посуде. Гнилая плоть выброшена на уже кровавую тарелку. Редкие кости торчат сквозь всё мясо и выбиваются наружу, напоминая, что это когда-то было живым. Вонь от сырого мяса животного постепенно дурманила мозг Кэмпбелла, который, в свою очередь, не мог смириться со своей участью. Он делает всё. Учится идеально, достигает всего сам. Но на обед получает гнилой труп кошки, которой совсем недавно так добродушно старался помочь. Мясо внезапно переходило в сломанную шею, после которой ещё осталась голова кошечки. Один её глаз совсем вырван, язык торчит из пасти. А редкая шерсть лишь больше оставляет желание воткнуть нож себе в голову и вырезать свои мозги. Лишь бы забыть это. — Я не буду это есть, — Нортон продолжал пустыми глазами пялить на бездыханный труп кошки, которая оставила своих котят теперь навсегда, — Пожалуйста. — Да как ты смеешь, дрянь! — Отец замахнулся рукой и с новой силой вбил мозги в голову младшему Кэмпбеллу. В полутьме блеснул нож. Чей-то крик разбудил бродячих собак. Кажется, придется опять долго отмываться от трупного яда.