Нравоучение мотылька

— Нортон, не делай того, о чем будешь потом жалеть… — Я делаю тебе лучше без капли жалости. — Нортон… — Послышался стон младшего. Эхо разнеслось по всей комнате, доносился и скрежет ногтей по железным наручникам. Те блестели на кукольных ладошках Луки, казались совершенно новыми и чистыми. В отличии от ржавой кровати, по которой быстро пробежался таракан, заползая под матрас. Губы Нортона касались подбородка, шеи, плеч Бальсы. Изредка кожа чувствовала на себе укусы, которые отпечатывались красной дугой. Кэмпбелл выглядел как всегда влюбленно, поступал хаотично. Руки его оказались горячее, чем обычно. Они мягко проезжались по щекам Бальсы, пока их хозяин работал губами чуть ниже. — Ты хочешь меня изнасиловать? — Вдруг прошептал Лука. Глаза его опустели, взгляд помутнел. Лишь страх проявлялся через дрожь после каждого прикосновения Нортоном, его слов и действий. — С чего ты взял, сладкий? — Кэмпбелл придвинулся ближе, его обжигающее дыхание чувствовалось сильнее, чем обычно, — Я просто не хочу, чтобы ты пропадал. Ты будешь полезным. Внезапно Нортон взялся за руки Луки, и, прижав их к стене, принялся насильно целовать младшенького в губы, нависнув над ним. Язык скользнул в раскрывшийся от испуга рот Бальсы. Парни слились в поцелуе, который поддерживал только один. Кэмпбелл двигал тёплым языком в ротике Луки, проезжался по стенкам и зубам, плавно наворачивал круги. Разница в температуре всё накалялась. Норти полностью вжал бедного Бальсу в кровать, стал проезжаться своим тазом по его бедрам. Ещё одетый член уже начал нарастать, и резкие действия становились быстрее. А в ответ на них получал лишь громкое мычание, которое иногда переливалось в хаотичные стоны. — Как ты там говорил, съешь меня, верно? — Отрываясь, съязвил Нортон, вытирая слюни с уголков губ, — Кажется, мы оба поменялись ролями. Старший провёл своими пальцами, смахивая пару слёз с личика страдающего ангелочка. Этот вид жертвы будоражил и возбуждал. Теперь Нортон издевается и пользуется им. И только он выбирает, как проводить время вместе. Без участия кого-либо ещё. Живот предательски булькает, сжимается. Нортон и забыл, что голоден. — Прости, малыш, поболтаем в следующей жизни, — Вновь этот насмешливый тон, но теперь Норти кажется более сухим. Будто ничего и не было, тот спокойно отодвигается от шокированного Бальсы, встаёт с кровати и принимается рыскать руками во влажной куче мусора. Обессиленное тельце Луки замерло. Только голова упала на бок, дабы наблюдать за действиями убийцы. Пустой взгляд голубых глаз не выражал ничего, желание жить сейчас стояло превыше каких-либо эмоций. Но любые попытки дернуться или сломать кровать заканчивались провалом. — Клянусь, я ничего не расскажу, — Сквозь шмыганье завопил Бальса. Голос того осип, в горле появился неприятный ком, из-за которого онемела вся шея. Воплощение настоящего деспота всё это время таилось в таком добром сосуде, как Нортон. Но тот раскрылся слишком мгновенно и окончательно. — Подожди ещё немного, ещё… — Внезапно руки Норти стали тяжелее, вены на шее того проявились. А в свете, который еле пробивался сквозь штору, засиял старый топор. Весь он был потрёпанный, полуживой и грязный. Но это не делало его нерабочим, к нашему сожалению. Нортон стряхнул пыль с топорика. Тот скрипнул, но проявил уже посветлевшую древесину и свежую сталь. На конце лезвия пестрела засохшая кровь. — Нортон? Дружище, приятель, успокой-йся. Ты делаешь огромную ошибку! — Бальса отодвинулся к спине кровати. Сил ещё не хватало, удар по голове пришёлся звонкий, и неизвестно, сколько он пролежал здесь часов. Но известно одно — сейчас произойдет что-то не слишком хорошее. — Я всегда спокоен, солнце, — Улыбка натянулась лишь больше. Глаза этого зверя кажутся чернее обычного, а белки и зубы всё блестят, как металл на топоре. Невозмутимое поведение придавало ком в горле, который лез всё дальше и дальше. Потянуло тухлятиной. Последнее, что видит Лука — это заострённый конец топора, возвышавшийся над ним. А чуть позади громадный силуэт Кэмпбелла, который даже сейчас продолжал улыбаться. Звяканье железок, небрежный удар, внезапное хлюпанье. Эта совокупность звуков ныне породила в комнате тишину, а затем — громкие вопли, кровь и слезы. Старый топор одним ударом оказался между ног младшего. Лезвие разделяло мясо на две части. Оно нарывало, алая кровь хлестнула в разные стороны, некоторыми местами сочилась высокими струями. — НОРТОН, — Чистому визгу помешал звон в ушах, который притупливал все мысли. Сейчас в голове Бальсы мелькал лишь собственный торс, который был разделён на две части. Мука была столь невыносима, что худые пальцы вцепились в кровать, болезненно побелели. Как только старший убрал топор с огромной прорези подле анального прохода, то на свет уже показалась огромная впадина, разрезающая одежду и тельце пополам. — Тише-тише. — Я… Я просто х.Хочу жить, Нортон… — Я неясно выразился? — Над Кэмпбеллом вновь навис тяжёлый топор. Руки без секунды промедления вновь кинулись вниз. Но теперь удар пришелся в живот, как продолжение былого. Кишка тут же появилась в прорези, вся кровать пропиталась телесными жидкостями. Кровь красовалась лучше всего на белой простыне, растекалась по рукам Нортона, тельцу Луки. Глаза Бальсы совсем опустели, голос пропал. Очень не хотелось перед своей смертью видеть себя изнутри. Мочевой пузырь полностью был раздроблен пополам, оттуда и вонь, которая въедалась в голову. Но Нортону было наплевать. Тот рассматривал своё детище с некой гордостью. Перед ним сейчас лежит человечек, который разрублен от таза и до живота. Кровь продолжала течь, изгибалась под худощавое тельце младшенького. Это не могло не возбуждать. Голова Бальсы за пару секунд упала вниз. Грудь перестала шевелиться, а раскрытые в немом испуге глаза пялились в самую душу Кэмпбелла. Если бы она была. Нортон садится на край кровати, проходится пальцами по ещё теплому тельцу любимого. Руки скользят по шее и вниз, по запачканной одежде добираясь до сквозящей раны. Одним движением парень проскальзывает ладонью внутрь органов. Всё такое склизкое и теплое. Рука барахтается в сгустке крови и кишки. На ощупь не получилось найти другие органы — слишком узка была трещина в кукольном тельце. Чёрные зрачки скользнули ниже. И наконец парень узрел, что в его кровавых штанах можно было заметить массивный бугорок. Полностью залезая обратно на кровать, Кэмпбелл придвигает ближе к себе изуродованный труп и расстегивает свою ширинку. Из штанов вылез уже стоящий член, который наровился в сторону горячего тельца. Кэмпбелл облизнулся, стянул с себя штаны, следом кинул на пол и трусы. Становилось жарко. Душно и сыро. Вонь проникала в слабые легкие, обволакивала их. Но это не мешало нынешнему состоянию парня. Тот поднял труп бедного Бальсы, который так и расходился по швам, и окончательно двинул его в сторону своего члена. Половой орган мягко вошёл в слизкое мясо, которое вздулось от полученных травм. Кипящая алая жидкость приятно растекается по всему тазу, пачкает каждый лобковой волосок, пропитывает трупным смрадом всю комнату. Быстрые движения тазом стали приходиться в промежность младшего. Довольная улыбка доходила до ушей от одного вида, как растребушеные кишки спадали от ударов на его член, обвивая ещё живым теплом. Парень томно застонал и придвинулся ближе к ангельскому личику. Язык Скользнул по щекам, слизал почти высохнувшие слезы и приоткрыл одно веко Бальсы. Сначала парень облизал глазное яблоко Луки, после чего обволок его губами, присасываясь к этому голубому чуду. Хлюпанье ускорялось, кровь смешалось с предэякулятом, который обильно вытекает из стояка. Сперма красовалась на бедрах Бальсы. Мусорка позади двора. Ещё живые псы обычно устраивали там драки, просто дурачились вместе. Но сейчас те таращились своими больными глазами на одну урну. Оттуда воняло падалью и кровью. Из дырки в пакете был виден голубой глаз. В его мертвом зрачке мелькнуло два огонька. Быстрых-быстрых. Синий, красный, синий, красный… И вот, полицейская машина проехала мимо всей этой слякоти. Кэмпбелл оторвался от чтения книги и глянул в пыльное окно. Машина громко гудела, из дверей показались пару вооруженных полицейских. Но Нортон не боялся. Он лишь натянуто улыбнулся, отставляя книгу на стол. Послышалось пару стуков в и так открытую дверь. Парень безмолвно встал, подошёл и раскрыл путь в свой дом. После чего… Его руки почти сразу были заломаны назад. Кэмпбелл оказался под полицейским, который с силой придерживал его к земле. Лицо людоеда касалось грязи, которая до сих пор оттенялась чем-то багровым. — Вчера котят задавила машина, — Тихо шепнул Норти, вкушая землю, в которой вскоре будет гнить сам.